Текст книги "Время Веры (СИ)"

Автор книги: Анна Аникина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

Глава 52. Вера

Верочка поймала себя на интересном ощущении. Доселе неизведанном. Власть над мужчиной. Это чувство бодрило не хуже пузырьков в игристом вине. Растягивало губы в улыбку. И заставляло глаза сиять, а щеки алеть.

Кирсанов смотрел на неё, не отрываясь. Слушал её и, что важно – слышал. А ещё чувствовал. Остро. Будто внутренняя система координат Павла Кирсанова была ориентирована только на неё.

Вернуться мыслями к делам стоило Вере усилия. Её мучило это незавершенное дело, которое вместо того, чтобы распутываться и как-то наконец поддаваться хоть какой-то логике, запутывалось ещё больше.

Как говорили в мультфильме про "Простоквашино", с ума по-одиночке сходят, только гриппом вместе болеют. Значит, ей не показалось. Тип в холле был очень даже при чём. Осталось начать и закончить. Найти его в университете. Раз он не мог знать, что Кирсанов придёт разговаривать с Оганкиной, а был внутри здания, то он там учится. Или, что мало вероятно, преподаёт. Все преподаватели на юрфаке – приличные люди с хорошей репутацией. А репутация любого юриста – это слишком серьёзная и дорогая вещь, чтобы ею рисковать. Там уже и о реноме речь должна идти.

Второй серьёзной занозой был "профессор". Благополучная во всех возможных смыслах Верочка Егорова впервые сталкивалась нос к носу с проблемой бездомных. Явно не алкоголик. Просто старый и больной человек, у которого что-то случилось. Но ведь не может быть так, что он не оставил никаких следов в прежней жизни. Должен же хоть кто-то его знать и помнить!

– Па-аш, ты обещал узнать про "профессора". Помнишь?

– Помню. Позвоню. Но ты понимаешь, что это только начало?

– Начало? – не поняла Вера.

– Да, именно, – Павел был серьёзен, – Если животному начинаешь помогать, то бросить нельзя. Надо тогда до конца отрабатывать. Чтобы по всем фронтам. Здоровье, благополучие, новые хозяева, если надо. А тут человек. Пожилой. С кучей проблем с любой стороны, как ни поверни. Сейчас в приемнике сделают только самый-самый минимум. Дальше надо будет самим. Нельзя бросить. Понимаешь?

– Понимаю, – выдохнула Вера.

В этот момент она снова не чувствовала себя взрослой. Как осилить этот воз? С какой стороны браться? Одно радовало – они вместе. Рядом. И Паша на её стороне. А это ого-го какая сила!

– Мне обычно план помогает, – осторожно предложил Кирсанов, – Ну, как помогает… Вот прямо сейчас как-то не очень. Но я справлюсь.

– Твой план с работой провалился? – Вера расстроилась. Получается, пока Кирсанов носился с ней как с писаной торбой, к нему самому пришёл маленький пушистый полярный зверёк?

– Мой отец советует иметь план "Б", план "В" и план "Г". И всегда добавляет, что надеется, что до плана "Г" дело не дойдёт.

– Может, я как-то могу помочь? – не предложить Вера не могла.

– Пока не знаю, если честно. Я как раз собирался написать себе план "Б". А тебе… Вернее, нам, хорошо бы набросать хотя-бы черновичок по "профессору". Что, как и когда мы можем. Там критичный вопрос – документы. А они упираются в амнезию. А амнезия упирается в невозможность воспоминаний. Надо, чтобы он видел много. Тогда, возможно, что-то знакомое и мелькнет. Иногда мозг за такие мелочи цепляется, которые в обычной жизни вообще в поле внимания не попадают.

– Какие?

– Ой, да что угодно. Нам рассказывали ещё в Польше, что женщина увидела на столе у врача фигурку лягушки. И вспомнила, что жила рядом с магазином.

– А при чём тут лягушки? – не поняла Вера.

– Ой, да, прости. Ты была в Польше когда-нибудь?

Верочка покрутила головой.

– У нас там сеть супермаркетов "Zabka". И лягушка на эмблеме. Такая милая.

Вера погуглила. Действительно, милая жабка. Значит, мелочи. И план. Сначала план. Очень хотелось надеяться, что они хотя бы в этом вопросе обойдутся планом "А".

Глава 53. Павел

Кирсанов говорил Вере про план, а сам понимал, что у него уже план "Б". Если дело с места не двинется, то так в несколько этапов и до "Г" не очень далеко. А не хотелось бы этого допустить.

Он перечитывал уже написанный раздел диссертации. Не убедительно выходило. Слабенько. Ковырни верхний слой – и всё: посыпется стройность изложения.

Значит, надо переписать. Или вообще написать заново. Будто с чистого листа. Жаль потраченного времени и сил. Но иногда проще снести и заново построить, чем ремонтировать плохо сделанное.

Утешала мысль, что это "всего лишь" научная работа. Не пациент на столе уже в наркозе, когда не переделаешь и не переиграешь стратегию.

Но Кирсанов был уверен – его разработка очень и очень нужна людям. Это же только тем, кто никогда не лежал на больничной койке в травматологии, кажется, что неделя – другая в восстановительном периоде ничего не решает. Ещё как решает! Человек уходит из больницы жить обычную жизнь. Меньше боли – меньше лекарств, а следовательно – меньше побочных реакций. Не говоря уже об экономическом эффекте сокращения койко-дней. На миллионы в любой валюте.

Можно было бы вернуться в Варшаву. Пойти к отцу и честно признаться в проблемах. Можно было не сомневаться – Виталий Сергеевич Кирсанов нашёл бы для сына время и силы. Сел бы с ним вместе над данными и чертежами. Но… Нет. Пока дело не дошло до "плана Г", он будет пробовать сам. Иначе какой он к чертям доктор?

– Ты обещал позвонить и узнать, что там с "профессором", – напомнила Вера. Подошла, обняла сзади. Положила голову на плечо. Посмотрела в экран. – Метод тройного костного блока при корригирующей остеотомии hallux valgus, – прочитала, – Как ты в этом разбираешься? Я почти все слова понимаю только по-отдельности. А вместе – полная абракадабра. Вот про вальгус ты мне, помнится, говорил.

Конечно Павел помнил, когда и при каких обстоятельствах он это сказал. Сгреб Веру одной рукой. Усадил к себе на колени. От её близости мысли снова превращались в розовый туман.

– Твой вальгус – самый прекрасный вальгус на свете! – ни единым словом не соврал доктор Кирсанов. Таких красивых ножек он не видел никогда. А то, что вальгус, так это можно поправить, если будет желание. Лишь бы ноги не болели.

В санпропускник звонил почему-то волнуясь. Пришлось долго объяснять дежурившему доктору, какой именно "клиент" его интересует. Стариков там традиционно много. Особенно, когда холода наступают.

– Паш, я понял, – откликнулся на том конце провода знакомый доктор, – Меня словами "молодой человек" не называли, наверное, с института. А этот твой старик какой-то уникальный. Ты слышал, чтобы кто-то из нашей клиентуры без запинки мог сказать "бензил_бензоат"?

– Что там по состоянию? – у Кирсанова уже не первый раз мелькала мысль, что этот "профессор" не просто так обзавелся прозвищем. А теперь казалось, что старик имеет отношение к медицине. Где ещё используют средства от чесотки?

– Там весь традиционный "букет". Острый бронхит плюс возрастные болячки, ГБ, ИБС, гастрит, педикулез, посттравматическая энцефалопатия, начальная стадия истощения. Но что мы можем, Паш? Ему надо тепло, костные бульоны, сон. А он без имени даже. Его психичка не возьмёт.

– Занимаемся документами сейчас. Сколько протянуть можем?

– Ты лично, что ли, впрягся? Надо оно тебе? Не твой профиль же.

– Мой, – выдал Кирсанов и посмотрел на Верочку.

Та смотрела вопросительным взглядом и по отдельным фразами Павла пыталась понять суть беседы.

– Ладно, как скажешь. Три дня у нас. Потом мы его по "скорой" госпитализируем в инфекцию. Там ещё десять дней. Годится?

– Годится. Буду должен!

Глава 54. Вера

Невозможно было угадать, о чем говорил Павел с невидимым собеседником. Вера старательно вслушивалась в этот разговор, а еще больше всматривалась в выражение лица Кирсанова. Как тот щурился, тер лоб и сжимал пальцами переносицу. К концу беседы она уже едва ли не подпрыгивала от нетерпения.

– Ну? Как там?

– Если простыми словами, то с медицинской стороны всё поправимо, кроме амнезии. Нашего "профессора" продержат в стационаре максимально возможный срок. Это почти две недели.

Вера соображала. Две недели. Это много? А главное – потом куда?

– Мы с Линкой обязательно что-нибудь придумаем, – заявила Егорова. Хотя уверенности в своих словах у неё не было ни на грош.

Где-то она читала, что решение любой задачи уже есть в пространстве вариантов. Поэтому нужно расслабиться, отбросить страх и беспокойство. Остановить бешеный бег мысли. И решение придёт. Причём в самом простом варианте.

– Знаешь, Вер, что странно, – Павел уставился на шкаф с медицинской литературой, – Наш "профессор", кажется, врач.

– Бывший?

– Не знаю, можно ли так сказать про врача. Кажется, бывших не бывает. Бывают не практикующие. Но это так – фантазии на тему. Могло просто показаться.

Верочка засобиралась в университет. Благо, не к первой паре. Да и расстояние от квартиры до места учёбы – копеечное. Вера в школу ездила намного дальше.

– Я буду внимательно смотреть. Оганкина должна появиться на занятиях. Вдруг она встретится с этим, который в кепке?

– Вер, – Павел взял её за плечи, – давай ты не будешь геройствовать. Пожалуйста. Твои активности могут как раз спугнуть. Не вздумай никого выслеживать. Вот увидишь, они проявятся. Хочешь, я тебя провожу. И встречу потом?

– А тебе врач что велел?

– Я сам врач. Разберусь.

– Паш, давай ты будешь лежать. Тебе ведь это велели. Правда? Если меня нужно будет встретить, я позвоню. Тебе же не через весь город ехать.

Вере страшно не хотелось никуда идти. Но надо. План с Линкой писать. И может быть с кем-то из преподавателей посоветоваться. Есть же судебные решения о признании человека живым, например. Но это если есть на живого свидетельство о смерти. А если он и правда врач? И то, что кажется, и есть правда?

От одной мысли о такой ситуации, Веру передернуло. А потом вдруг подумалось, а вдруг это и есть то самое решение? И подсознание им обоим подкидывает правильные ответы? Одно "но" – у них нет имени этого человека.

Линка нашлась в лекционной аудитории.

– Как там наш доктор?

– Ты про которого? – Вере очень хотелось поделиться Пашиной мыслью с подругой.

– А что, они размножаются почкованием? – Линка писала кому-то длинное сообщение, не отрываясь от разговора, стирала, снова писала, ловко управляясь одним большим пальцем.

– Паша думает, что "профессор" – врач.

– Интересно девки пляшут по четыре сразу в ряд!

Вера пересказала содержание разговора Кирсанова с врачом из санпропускника.

– У нас две недели, чтобы решить вопрос. Хотя бы инициировать и получить временное удостоверение личности. Но самое главное – это потом. Куда?

– Вот я по этому поводу я сейчас и работаю. У нас же страна советов. Может, посоветуют нам опытные товарищи.

Вера открыла "Консультант". Решение просто обязано было найтись.

Глава 55. Павел

Голова болела. Рекомендации врачей стоило бы выполнять. Кирсанов честно выдержал лёжа без книг и гаджетов в полудрёме ровно до прихода Веры из университета. Та вернулась усталая. В глазах – надежда.

– Мы просмотрели нормативные акты. Восстановление документов – не так уж сложно. Заявление, потом временное удостоверение. Но надо знать имя, дату и место рождения. Линка говорит, что можно смухлевать. Взять произвольные. А потом менять. Или в судебном порядке, или в ЗАГСе. Имя, например, отчество или фамилию.

– Интересный ход для юриста, – хохотнул Павел.

– Она говорит, что чудеса бывают в решете. Шанс, что он вспомнит имя – крохотный. Надо использовать все дырки в законах в свою пользу.

– Возможно, она права. Про дырки. А что касается чудес, то на самом деле, процент восстановления памяти не такой уж низкий. Даже больше скажу. Если речь о травматической амнезии, а тут явно у человека нет дегенеративных изменений, то примерно в восьмидесяти пяти процентах случаев память восстанавливается полностью.

– Серьёзно? Целых восемьдесят пять? То есть, если ему просто дали по голове. А не если у него деменция? А деменции у него нет. Да? Нет?

– Ну ты же слышала, как он рассуждает. К месту, по делу. Абсолютно здраво.

Павел и сам удивился, откуда у него в голове оказались такие знания. Очевидно, его хорошо учили.

– А ещё Линка пробила по фотографии. Его никто не искал. Нет в базе пропавших. И в базе ГУВД тоже. Неужели у него нет родных? Разве так бывает, что у человека совсем никого? Чтобы он просто исчез и никто не вспомнил бы?

Кирсанов отметил для себя разницу их реакций. Вера сокрушалась и расстраивалась, что старого человека никто не искал. А он порадовался, что этот человек точно не разыскивается полицией и не сидел в тюрьме. Можно подумать, будь у старика какое-то криминальное прошлое, он отказался бы помогать. Это, кстати, было бы весьма неоднозначно.

– Мы весь день с Линкой ходили по универу. Но того в кепке не нашли. А он ведь из наших.

– Образ сменил?

Павел живо представил себе как эти две дамы-детективы дефилируют в поисках злоумышленника. Хорошо ещё, что вдвоём.

– Понимаешь, что страшно, что это "крыса". То есть где-то рядом с нами ходит человек и притворяется нормальным! А он стукнул тебя по голове и ещё в полицию сдал! А люди ему верят. Может быть, в столовой сидят за одним столом. Руку жмут!

Павлу пришлось ответить на телефонный звонок. Звонили из санприемника. Значит, по поводу "профессора". На душе сразу стало маятно. С хорошими новостями люди обычно не торопятся. Раз беспокоят, то что-то опять пошло не по плану.

Кирсанов, к своему сожалению, не ошибся.

– Павел Витальевич, по поводу твоего протеже. Не берут его в больницу. Карантин. Он без документов. Инфекция битком. Три дня. Максимум. Потом надо куда-то. Подумай. По фондам, может, поспрашивать?

Когда Павел повесил трубку, он уже знал, как поступит. Не будет он звонить ни в какие благотворительные организации. У него есть ещё две с лишним недели дома. Сам и займётся "профессором".

Сомнений, пускать ли в свой дом бродягу, на уровне интуиции не было совсем. Разумная часть личности ещё рассматривала все за и против. Что у него в доме ценного? Книги по медицине? Их ценность незнающий человек даже оценить не сможет. Денег и драгоценностей нет. Дорогих вещей тоже. Зато он – врач. Если что, можно будет и узких спецов привлечь. Невролога точно. Ни в одной социальной гостинице это невозможно.

Пока Павел соображал, Вера внимательно его разглядывала.

– Что-то случилось? Что-то плохое?

– Нет. Не плохое точно. Мы послезавтра забираем "профессора" к себе. Долечим потихоньку. И вообще-то, хорошо бы его спросить, он-то сам чего хочет. А то мы тут уже сообразили на троих.

Глава 56. Вера

Вера не могла сказать, что это было неожиданно. Где-то глубоко внутри она и сама предложила бы такой вариант. Но квартира же не её!

Только следовало помнить об ответственности. Раз они начали помогать, нужно будет довести до логического конца. Вот только какого? Каким должен быть конечный результат их помощи и поддержки? Что "профессор" вспомнит, как его зовут? Но ведь тогда всё равно ему будет некуда идти. Или, возможно, найдутся его родные?

В любом случае, вопросов пока было больше, чем ответов. И выходило, что кроме своих и без того серьёзных проблем они с Пашей вешают на себя чужие.

Но мама говорила, что бывают в жизни ситуации, когда нельзя поступить как-то иначе. Дорога в одну колею. И иногда случайно встреченный человек становится тебе другом на долгие годы. Так Бог посылает тебе ангела в человеческом обличии.

Со своей семьёй в последние недели Верочка общалась урывками. Старалась исправно отправлять в семейный чат селфи на фоне петербургских красот и достопримечательностей. Сообщала, что ест хорошо и тепло одевается. Но в университете полный завал. Поэтому ей категорически некогда ездить на выходные домой.

Иногда Веру посещали странные мысли. Это было ощущение параллельности реальностей. В новой, петербургской, её дом бы здесь – в большой квартире на Васильевском острове. И нигде больше. Такой неожиданно привычной и уютной стала кухня. Руки уже сами дотягивались до всего необходимого. С ней здоровались соседи. И кодовый замок на двери парадной открывался с первого раза. Да, слово "парадная" совершенно перестало цеплять мозг. Несмотря на то, что парадным этот вход нельзя было назвать даже с большой натяжкой.

Вера оглядела квартиру. Надо же как-то подготовиться к тому, что здесь, хоть и временно, но появится ещё один жилец. Что нужно? Спальное место, полотенца, всякие принадлежности, наверное, нужно купить.

– Паш, слушай… Так у него, наверное, ничего нет. Тапочки, там… Я не знаю, – она была растеряна.

– Слушай, да. Ты права, – Павел снова сжал пальцами переносицу.

Похоже, его самочувствие тоже оставляет желать лучшего.

– Я сама. Ты полежи, пожалуйста. Только давай список составим, что нужно мужчине.

Вера всегда думала, что много мелочей для повседневной жизни нужно женщине. А мужчины минималистичны. Её брат обходился двумя парами штанов на все возможные случаи жизни. У отца гардероб был шире. Но иногда мама практически пинками гнала его в магазин за новыми рубашками или свитером. Папу вполне устраивал тот, в котором он ходил ещё "сразу после армии".

Но оказалось, что когда у человека нет ничего. Вот вообще ничего. И его жизнь надо собрать с нуля, то выходило не так уж мало. Для начала они обошлись домашним минимумом. Тем более, что размеры "профессора" знали только приблизительно. Тапочки, несколько футболок, тренировочный костюм, нательное бельё. Бритвенный набор, зубная щётка и расчёска.

– А поедет он как? Не в тапочках же?

Вера живо представила, что по холодной осенней погоде нужно же будет как-то добраться. Даже если в такси, всё равно на улицу выходить.

– М-да… Задача, – Павел открыл свой шкаф. Потом закрыл. – Мы не угадаем. Особенно с обувью. Поэтому мы поедем его забирать. И там спросим размер. Рядом торговый центр. Пока будет собираться, купим обувь.

Вера смело добавила к списку шапку, шарф и перчатки. А ещё тёплые носки.

По магазину она ходила, сверяясь со списком. Всё удалось купить в гипермаркете. Уже по дороге домой Вера думала о том, как люди мало ценят то, что имеют. Дом. Тепло. Свет. Собственную кровать. Возможность выпить чаю. А ещё – знать, кто ты. Как тебя зовут. Это ведь, как теперь говорят, совсем не "роскошный максимум". Это самый-самый минимум. Который доступен, как оказалось, не всем. И почему-то Вера была уверена, что старый умный человек, которому они очень хотели помочь, лишился всего не самостоятельно.

Глава 57. Павел

Засыпая, Павел осторожно поцеловал Верины душистые кудри. Его рыжее счастье уютно устроилась в ложбинке на плече. Как специально для её головы сделанной.

Появилась и навела шороху в размеренной жизни. Устроила ему "русские горки". Затопила нежностью. Расцветила улыбкой и светом больших серых глаз.

Кирсанов понял, что сопротивление бесполезно. Его жизнь больше не будет упорядоченной. Вот такой парадокс. Девушка-юрист внесла хаос в существование мужчины-врача. Хотя наверное должно было бы быть наоборот. Это врачи часто себе не принадлежат и подчинены ненормированной больничной жизни, в которой бывают бессонные ночи и очень длинные рабочие дни.

Со санприемником договорились на вечер. В виде исключения. Обычно всех "клиентов" отправляют из больничных стен в первой половине дня, снабдив по возможности одеждой по сезону.

Туда ехали на такси вдвоём с Верой. Она рассказывала про юридический замкнутый круг с восстановлением документов.

– Сначала заявление об утрате. Но от кого? И где он был зарегистрирован. Ну допустим, регистрация не так критична. Но должна быть дата рождения. И место. Всё это надо лично. Потому что доверенность без паспорта ни один нотариус не сделает. А лично, ты же знаешь, им бы галочку в отчёте, что они нарушителей паспортного режима выявили. Понятно, что мы с Линой его одного никуда не пустим. Другой раз может так не повести, как в прошлый раз.

Павел крутил в голове факты и так и эдак. Амнезия травматической природы. Обо что бы зацепиться? Может, "профессора" по больнице поводить? Если уж есть предположение, что он имеет отношение к медицине. Но пока у него признаки респираторного заболевания, нельзя. Опасно для больных. Сначала лечить. Приводить в чувство. Дать возможность жить по-человечески.

Вера буквально вцепилась в его руку на входе. Павел притормозил.

– Ты боишься?

Вера часто дышала. Но отчаянно храбрилась.

– Нет, всё нормально. Я справлюсь.

– Стоп. Нет. Не тот случай. Тебе не надо справляться. Для этого здесь я. Слышишь?

– Паш, я с тобой.

Кирсанов засомневался. Если у Веры такая паника уже на пороге больницы, то что будет внутри? Соображать следовало быстро.

Почти у входа навстречу попалась санитарка, которая работала там, кажется, всю жизнь. Простая женщина, выполнявшая свою работу от души. Такие люди очень редко, но всё же встречаются.

– Нина Пална, мы за своим приехали…, – Павел не знал, как объяснить.

– Ой, Павел Витальевич, Вы? За ним? – она кивнула в сторону приоткрытой двери палаты, где на стуле сидел "профессор" в больничной пижаме, но гладко выбритый и причесанный. – Мы с ним всё сделали. Помылись, подстриглись, побрились. Всё чистенько. Только…, – она потянулась к уху Кирсанова и перешла на шёпот, – Ты его, Пашенька, не бросай.

Павел кивнул. Верину руку он всё ещё крепко держал в своей ладони.

– Нина Пална, нам бы размер ноги узнать. Обувку уличную чтобы…, – подала голос Вера. Слышно было, что ей всё ещё страшновато, но она старается.

– Так сорок третий. Это точно. Только возьми мягкие. Лучше "прощай молодость". Войлочные. Они возле метро продаются. Самое оно будет. Ноги-то больные. Паш, посмотри ноги его потом. Да?

– Я посмотрю. Обязательно.

Санитарка заторопилась с мешком грязного постельного белья в сторону служебных помещений.

Кирсанов взял Веру за плечи.

– Сорок третий, Вер. У метро. Войлочные. Мы пока соберёмся и оденемся.

Верочка кивнула. И умчалась. Павел выдохнул. И постучал в дверь палаты.

– Добрый вечер. Я за Вами. Не будете против погостить у нас?