Текст книги "Бабочка на запястье (СИ)"
Автор книги: Анель Ромазова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц)
глава 25
Арина мертва.
Ее последние слова звенят в ушах, сливаясь в невыносимый стон. Зажимаю руками. В рассудок течет туман. У меня больше нет сил, сопротивляться, плакать, кричать. Полное безразличие. Открываю глаза и вижу только жестокую реальность.
Ее больше нет.
Я это понимаю головой. Но продолжаю не сводить глаза с белого цветка и бабочки на нем. Шепчу одно.
– Хорошо, что не вижу ее лицо… Хорошо, что не вижу…
Так проще абстрагироваться и представить, что видео это такой фильм. Кусок пленки, обрывок и этого не случилось на самом деле. Монтаж.
Я не чувствую, как слезы капают на клавиатуру, разбиваясь о пластиковые кнопки.
Ева… Евка. Зайка моя…
Осыпается со всех сторон, больше не услышу. И это не кошмарный сон.
Медленно моргая, беру в фокус лилию. Меня ждет, тоже самое. Сердце листом бумаги сворачивается в ком и каменеет, словно пропитано клеем.
Рин-рин, ты поздно спохватилась. Вечно голодный зверь идет за мной. Эти дары смерти предназначались именно мне. Сомнения сгорают, как спичка.
Но чтобы ни случилось, мы были друг у друга. Недолго и столько всего еще не произойдет.
Ее нет.
Осталась только я. Все время, проведенное в ее квартире, впитывала Арину в себя. Она теперь живет во мне. Вместе со мной. Как подселение души, крепко держит и не дает сорваться. Принятие, слишком легко проникает, оставляя горечь утраты.
Дамир настороженно следит. Ожидая чего? Помешательства? Истерики? Комы? Их нет. Может потом, позже, когда осознаю в полной мере, или почувствую.
Хотя, я с самого начала понимала, что у меня ничего не получится, просто не позволяла так думать.
Как это назвать? Третий глаз, астральная проекция. Мои сны – подсказки, что Арина уже не вернется.
Я отпускала ее руку сотни раз, так и не сумев удержать.
– Ждешь, что я сойду с ума от горя? – произношу скорее устало, чем печально.
– Как минимум потери сознания – садится на корточки, поворачивая к себе лицом. С недоверием вглядывается в мои опустошенные глаза.
Да, так наверно себя ведут бездушные стервы. Или люди на грани. Только я за ней, уже очень далеко. Пересекла и иду в пугающую темноту.
– Можешь поплакать… сам не пробовал, но все говорят, так легче – сострадание в голосе и в том, как гладит мою щеку.
Эта пустота кует таким холодом, что я бы рада, ощутить обычное оцепенение. Дамир тянет меня вниз, усаживаясь на пол и забирая в свои руки.
Тяжелое дыхание, грудь к которой меня с силой прижимают, поднимается и опускается. Его сердцебиение глухими ударами раздаются по лицу. Можно подумать, что ему не безразлично то, что произошло. Иначе, почему это сердце бьется с таким частым ритмом.
– Ты когда-нибудь убивал?
– Почему об этом спрашиваешь? – от звука его голоса, волна вибраций выстегивает прерывистый стук, сбиваясь и начиная заново.
Как расслабляющий массаж. Это помогает скованности рассыпаться и заполнять сознание, чем-то сродни энергии. Вдавливаюсь носом во впадину на горле, от него пахнет надежностью, безопасностью и еще желанием. И это дико неправильно сейчас воспринимать. Я не задумываюсь, просто дышу, как в кислородную маску.
– Хочу знать, что чувствуешь, когда забираешь жизнь.
– Омерзение от себя… вину… желание отмотать назад… Но, жизнь такое кино, если плохо сыграл, уже не исправить – глухо отвечает, съедая краски полутоном.
Весь разговор, похож на сон. Мы сидим. Дамир мягко стягивает волосы на затылке, перебирая пальцами. Говорим о страшных вещах и я не испытываю к нему неприязни. Может от боли мое сознание помутилось, и утянуло в воображаемый мир, где такие мысли совсем не тревожат.
– Значит да? – он молчит, по застывшему дыханию, понимаю ответ – Я бы не пожалела этого ублюдка… ни на миг не задумалась, сделала бы то же, что он с ней.
– Это погано, не рекомендую.
– Мне кажется, у тебя не было выбора в тот момент. Ты не похож на хладнокровного убийцу – отрываюсь от его груди и поднимаю глаза.
– Раз обошлись без клиники, вставай – отстраняет от себя и рвет тонкую нить понимания, проскользнувшую между нами.
Как могло, так сложится, что вот именно в эту секунду никого ближе нет. Не возникает даже крупицы стремления, оказаться рядом с родителями, друзьями. Хочу прижиматься к Дамиру. Можно молчать, дышать и чувствовать его тепло.
– До меня наверно еще не дошло – вздыхаю, обнимаю за плечи, он не отталкивает. Его глаза светятся по-особому. Наверно участием. Возможно сочувствием. И чем-то еще в глубине зеркальной ртути. Я смотрю, вглядываюсь и не могу разобрать.
– Ев, ты на самом деле очень сильная. На бинтах сможешь танцевать – убирает подушечкой мокрый след – Твоей вины в этом нет, это был ее путь… неосознанный, но все же..– шокировано открываю рот от похвалы, утешения и нежности одновременно.
Стынем в таком положении пару минут, на расстоянии крохотных миллиметров. Как в поцелуе. Легком, невесомом. Даже губы покалывает, как– будто это происходит наяву.
Огромных усилий стоит расцепить руки и оторвать себя от его тела. Он мой бронежилет вынужденный и связанный обязательствами. Не важно. Главное что есть.
Поднимаюсь и иду к монитору. Дамир следом, перехватывает руку, едва я касаюсь клавиш.
– Я не сошла с ума. Хочу назначить встречу – вот как никогда, уверена в своем решении. Тут или ты – или тебя. Прятаться бессмысленно.
– Давай, я тебя прикончу, так всем будет проще. – неуместно звучит, после недавнего признания, но мне не страшно.
– Совсем не понимаешь? Он все равно меня найдет и убьет – распаляюсь на ровном месте, когда наталкиваюсь на твердо сжатые скулы и взгляд полный презрения, к моему самопожертвованию.
А я сейчас не вижу иного выхода. Полиция? Чем она поможет? Будут искать годами, пока мама и папа начнут носить цветы на могилу. Вместо того, чтобы убиваться, я эгоистично думаю о себе. Так и хочется крикнуть во весь голос.
Очнись! Сестра умерла, над ней издевались. А ты думаешь, как спасти свою трусливую задницу. Вот не могу и все. Загоняю глубже на подкорку. Продолжая прорываться к компьютеру.
Как шальная, или двинутая. Мечусь из стороны в сторону. От частых движений, рябит в зрачках белым цветом. Дамир встает на пути, не давая сделать и шагу.
– Ну да, зачем оттягивать… Все верно, не забывай, что перед этим трахнет так, что ты сама будешь хотеть смерти. Сейчас удалю фото, и ты в этом больше не участвуешь. Не устраивай панику.
– Это не паника, мне уже неделю такие цветы дарят… и бабочки… последний раз один в один, как у нее на руке. Он маньяк, а такие больные не останавливаются.
Привычная сдержанность Дамира рассеивается, выглядит встревожено. Напряжение стягивается в воздух, от его накаленных темной сталью радужек. Он заметно теряет контроль. Лезет взглядом мне в душу и тянет наружу все, что я там прячу.
– Ева, это пиздец как тупо. Можно обойтись без жертв, я тебе итак помогу.
– Я знаю. Мне это нужно, чтобы отомстить и освободиться – едва успеваю договорить, он отдергивает меня от стола, толкая к стене и пальцами стягивая запястья над головой. Смотрю, как рвано двигается кадык. Его слова летят с горячечным импульсом.
– Охуееный движ, рванем без башки. Тебя психозом накрыло? Скорую вызвать? – последнее произносит, свирепо выдыхая мне в губы.
– Сам же, хочешь избавиться побыстрее – сжимаю кулаки и кричу.
– Избавиться, но не угробить… чуешь разницу. Мне минус в карму нахер не нужен – прожигает насквозь злым взглядом и упивается своей властью, пока я кручу руками и извиваюсь.
– Ладно, тогда я сама это сделаю – выплевываю с вызовом.
– Ев, ты ебнулась. Я на это не пойду, запру и будешь сидеть как мышь, пока все не закончится – склонив голову, рассматривает и без усилий перехватывает запястья одной рукой. Другой, давит на поясницу, подтягивая к себе.
– Сбегу… или спалю твой лофт, могу с окна выпрыгнуть… выбирай либо помогаешь, либо получишь кучу проблем, и я не шучу – переоцениваю свои силы в борьбе с ним. Его глаза нагло проверяют на прочность, стушевавшись, опускаю ресницы. Мнусь с ноги на ногу, стараясь отдалиться от его напора. Он усиливает нажим.
– Ошибочка, на меня угрозы не действуют, выкинешь что-то подобное, прикую к кровати. Наручниками.
– Струсил, Вавилов, так и скажи, а не прикрывайся заботой. Сроду бы не подумала, что ты начнешь прятаться – его мои слова не колышат, убирает захват, хлопком припечатывая ладони по бокам от моего лица.
– Это бесполезно, на провокации я не введусь, вырос знаешь ли, кому-то что-то доказывать.
Я не просто зла, я в бешенстве. Не в состоянии соображать, хочу оказаться как можно дальше от него.
Он сейчас на меня действует, как красная тряпка на быка. Вылетаю из орбит с трудом сдерживаемой адекватности.
Ныряю вниз и на бегу, хватаю пальто. Дамир вырывает без особых усилий. Оно летит в сторону, а меня на плече тащат наверх.
Колочу что есть силы по спине, брыкаюсь. Дамиру похер не дергается, хотя вкладываю всю злость в удары. Заносит в комнату и швыряет на кровать, садится сверху, придавливая.
– Это не игра, на кону твоя жизнь… и ее я, сохраню любой ценой. Поняла?!!
Господи, его глаза пылают. У меня эмоции пляшут от ужаса, из которого нет выхода. И я несу то, о чем кричат мысли, но к нему это как ни странно, сейчас не относится.
– Ненавижу!!
– Правильно и делаешь, потому что теперь, будешь сидеть здесь под замком.
Импульсивно даю ему пощечину, сразу понимаю что переборщила. Кисть палит ожогом. Красные отметины стекаются на его коже.
Мои системы сбиваются со всех циклов. Его тоже.
Вгрызается в шею и сжимает до боли грудь. Взбешен до такой степени, не отдает отчета в своих действиях. Стягивает так, что еще немного и прокусит. Вклинивается между ног, вбиваясь пахом мне в промежность. Ерзаю в бесполезных порывах, отчего стяжка на шее становится жестче, ползет вниз разрезая поверхность.
Такого от него я не ожидала.
– Придурок, пусти! Мне больно!
Останавливается и утыкается лбом в яремную вену. Дыхание вырывается рвано. Пихаю его, он поддается.
Увы, спокойней не становится. Все еще хрипло захватываю воздух.
Укус саднит, я прикладываю ладонь. Дамир свирепо нависает сверху.
– Идиотка! – выкрикивает в такой ярости, что я сжимаюсь.
Оттягивает мою руку и целует место, где приложились зубы. Я сжата в комок от нервов и боли. Выгляжу наверно затравлено со стороны. Дамир уже с трудом остыв, в покаянием смотрит на меня.
От всего вокруг веет нереальностью. Мы как два психа. То дрожь от волнений. То клыками. Что вообще происходит?
Изображение плавится.
Наворачиваются слезы. Тряска в теле сдерживается, благодаря его близости.
Извиняющимся жестом глажу его щеку, он толкает на подушки и уходит, громко хлопнув дверью.
Стекла раздаются всплеском, а я рыданиями.
И все врут, облегчения от них нет.
глава 26
Тревожным сном я забываюсь только под утро, и сплю не больше двух часов. Будит звук, открывшейся двери в лофте. Потупив минут десять между миров сна и яви, все – таки решила сдаться на милость второго и открыть глаза.
За вчерашний вечер произошло столько всего. Чтобы это усвоить и принять понадобится не одна жизнь, как минимум десять. Настраиваюсь и делаю в голове отдельный отсек, куда бережно убираю переживания. Потом, все потом.
Быстрый душ немного подзарядил, и я даже сообразила, что постиранное белье, можно развесить на стойку с фикусом.
Стиралки здесь нет. Вавилов сдает вещи в химчистку. А мне без вариантов, сушить и стирать своими ручками. Фигурным мылом, которое лежит в корзинке как декор. Для того, чтобы на завтра была смена одежды, приходится рушить безупречный дизайн, кружевным элементом.
Спускаюсь на первый этаж, запах кофе ведет по ароматному следу. Мне кажется, даже волоски встают дыбом, как антенки на голове от предвкушения.
Дамира я не вижу, и первым делом иду к ноутбуку, чтобы осуществить свой план, пока он отвлекся.
Кто бы сомневался.
Мой компьютер уже под паролем. Набираю свое прозвище без особых надежд. Как я выяснила, Вавилов далеко не дурак. И дважды так не подставится.
Начинаю рыскать по бумагам на столе и призываю удачу. Ну, можно хоть малюсенькую подсказку. Перфекционисты всегда делают пометки, у него не искусственный разум, всю информацию хранить в голове. В этом я уже сильно сомневаюсь. Временами, ведет себя как робот – андроид.
Опять ничего, только счета – фактуры на топливо. Даже не удивлена. Раздражена.
Гениальная идея ударяет в каждую серую клетку. Перебраться на смежный балкон и побыть там какое-то время. Сваливать, я конечно не думаю, а вот припугнуть легко, к тому же совершенно без риска. Пусть помечется в поисках. Стать ему сговорчивей, это вряд ли поможет, но угрозы не подкрепленные действием, не имеют силы.
Потом же точно привяжет. Отмахиваюсь, мне терять нечего, зато раскачаю его устойчивость к стрессам. А еще, отомщу за вчера.
На шее красуется слепок его зубов, это я рассмотрела в зеркало. С долей стыда понимаю, что сама спровоцировала пощечиной, но нельзя же так опускаться до жести.
Двигаю стекло в сторону, холодом пронимает до костей. Оглядываюсь назад в раздумьях, может все – таки вернуться. Упрямство топит идти до конца.
Склоняюсь на перила и впадаю в транс от высоты. Господи!хрен пойми сколько метров. Идея перекинуть ногу, теряет свою привлекательность в разы. А шум ветра внизу и вовсе дезориентирует.
– Бух, Ева! – как выстрел в спину, я натягиваюсь струной и крепче держусь за перила. Он хватает за талию приподнимая над землей и ведь не вырваться. Чертов, ликан, – Уронить? – наклоняет, свешивая наполовину.
Внизу раздвигается воздушная пропасть, в глазах плывет. Свист в ушах и легкая тошнота, наваливаются острой слабостью.
– Дамир, что за дурацкие шутки, – говорю с дрожью в голосе, цепляюсь за его руки. Дыхание сбивается к чертям. Я даже зажмурившись, ощущаю, как лечу вниз.
– Вот видишь, жить ты все таки хочешь. – секунда, я уже впечатана в бордюр, а на ухо приказным тоном выговаривается. Никакого крика, сухие команды, – Делай, как я говорю… Слушай меня, – расправляю плечи и вполне достойно и почти уверенно прерываю его речь. Хоть и чувствую себя, мышонком загнанным в угол.
– И подчиняйся. Так кажется? А нет, я должна ответить, Да, мой повелитель, слушаю и повинуюсь, – шевелюсь, делая движения в стороны, но под натиском, только сильнее вдавливаюсь в стену животом.
Молюсь, чтобы ему не пришло в голову, проверить еще раз, мои летные способности. После вчерашнего выпада, уверенность в нем пошатнулась. А вот две минуты назад, резко слетела с опоры.
– Было бы неплохо, но чувствую, схлопотал забот, по – самое не хочу, – уже иронично и с досадой. Мои волосы плавно стекают вбок, под его пальцами. Дыхание порывисто ложится на сгиб шеи, запуская паломничество мурашек вдоль позвоночника.
– Прости за это, – неторопливо поглаживает место укуса, – Больше не повторится, – сожаление в голосе искреннее.
Бросаю гиблое дело с выводами, и определенностью в отношении Дамира. Этот сфинкс мне не по зубам. Сломаю все до единого, в попытках раскусить. Плохая была идея, лезть через балкон.
Дамир стоит так близко, а еще адреналин, гонимый по венам. Взрывоопасная смесь рассекает клетки крови. Она бурлит и закипает, вулканической лавой. Только вот я официально решила, что секса у нас не будет. Общая цель и ничего больше.
Тушить не получается, сил хватает только на то, чтобы держать мысли в равновесии. И это относительно. С Дамиром не выходит.
Он воздействует на меня химически, словно излучает газ с феромонами, и легкие, вдохнув, запускают реакцию по освобождению основного инстинкта. Парой слабых толчков, напоминающих вдох, останавливаю влечение на уровне контролируемого.
– До следующего полнолуния? – разворачиваюсь, когда отпускает и суетливо отвожу глаза.
Без майки. Мышцы пресса безупречно подтянуты. На нем анатомию можно изучать, так рельефно лежат. Бицепс, трицепс, все косые на местах и выделены с предельной четкостью. Серая плита над его плечом не дает взгляду зацепиться, и я нехотя сползаю обратно, залипая на его тату.
– Причем здесь фазы луны? – О, даже интерес проскользнул в голосе, в остальное время создает впечатление, что слушает в пол уха. Да по любому, так и есть.
– Влияет на оборотней.
– А с тобой даже прикольно… временами. Кофе будешь? – слегка прищурившись, насмешкой перекрывает весь эффект.
– Да, – говорю в спину, исписанную латинским текстом от затылка до самого копчика. Достаю телефон и делаю фото, чтобы прогнать через переводчик. Хоть какое-то развлечение. И вот, надо было, ему повернуться в тот самый момент.
– Отдай! – возмущаюсь. Дамир выхватывает и забрасывает в карман своих брюк, – Да я не в соцсеть, хотела узнать, что написано, – оправдываюсь и даже пару раз тянусь к его карману, но по глазам видно, что этого лучше не делать
– Могла спросить,
Да, конечно и ты бы ответил, но попытка слетает с губ.
– Ну и – вопросительно поднимаю брови и не надеюсь на ответ.
– А теперь не скажу.
Так я и думала.
– Телефон верни.
– Штрафная санкция, за нарушение порядка.
– Какого именно, я тебя даже не трогала.
Вавилов с видом, что ему надоел весь этот разговор, уходит и ставит чашку наливая кофе. Обстановочка накаляется. Я забываю, что внушала себе все утро, быть вежливой и местами послушной.
– Давай обсудим, мое решение на трезвую голову, поймаем убийцу, так как я предложила – произнеся это вслух, словно активировала красную кнопку.
Дурнота накрывает. Мысли ядовитыми прутьями стягивают сознание, пропуская через защитный барьер тревогу и ужас, того что произошло.
Легкие сдавливает одним толчком. Покачнувшись от нехватки кислорода, хватаюсь за спинку дивана, и как только чувствую его теплую кожу, утыкаюсь в нее лицом.
По чьей-то извращенной прихоти, я лишилась сестры. Вот так легко, можно распорядиться, когда надоела, и начать охотиться дальше. Что он за зверь?
– Ева, ты в порядке? – отстраняет, стремясь заглянуть в глаза.
– Да, все нормально, надо позавтракать – отбиваюсь ложью и списываю на недомогание. Слабость, показывать точно нельзя, иначе на моем плане можно ставить жирный крест.
– Кофе готов, в холодильнике есть йогурт без калорий. Видишь, я все про тебя знаю.
Дамир уходит в душ так и оставив в нулевом статусе мой запрос. Уговаривать его бесполезно. Почему не понимает, что это может дать результат.
Я заталкиваю упаковку молочки и снеки без глютена. Грызу хрустящую корочку, запивая латте, когда перед моим носом виснут полоски черных трусиков. Моих же, между прочим.
– Это что? – спрашивает, натягивая между пальцами и рассматривая детальку интимного гардероба.
– Ну-у-у, их как бы надевают под низ. Я тебе удивляюсь, с виду такой умный, а элементарного не знаешь. – Вавилов теряет дар речи от моей наглости, или сдерживается. Я внутренне ликую, все – таки надеясь на первое.
– То есть, ты сейчас без них? – оставив первоначальный вопрос, что они делали на фикусе, концентрируется на другом.
– Ну, да, – с восторгом ловлю его замешательство. Умалчивая о том, что на мне другой комплект. Выжидающе смотрю, что он выдаст
– Одевайся, съездим в торговый центр.
Пулей несусь наверх, пока он не передумал и собираюсь за пару секунд. Дамир уже ждет меня у двери, и подозрительно оглядывая внешность.
Видок конечно трешовый. Мятое худи и модное пальто. Сочетаем, не сочетаемое. Знал бы он про ажурное бра, сломал свой мозг.
Сам он в утепленной джинсовке и белом свитере под ней. А еще, кофейные брюки. На голове черная шапка с отворотом. В общем весь неприлично красив.
А я, в сравнении, выгляжу как неформал. А ведь могла спокойно собраться, когда предлагали, укоряю себя по пути к лифту.
– А нам же вроде как нельзя
– На квартиру и только тебе, на меня не распространяется, – хмыкает, нажимая первый этаж, я пожимаю губы и закатываю глаза, прося у бога терпения.
Всю дорогу отстраненно смотрю в стекло.
– А что у тебя за проблемы с поцелуями? – прерывает молчание.
– Никаких – огромных трудов, стоит сдержаться, и не задать интересующее, хотелось бы ему меня поцеловать.
Ну, в губы, то есть, остальное он уже пробовал. Непроизвольно хихикаю, Дамир косится непонимающе. Сожалеет наверно, что не может пробраться мне в голову.
– Я заметил. Почему целовать нельзя? – продолжает допытываться. Автострада слегка подвисает на пробке и Дамир, непринужденно развалившись, забрасывает руки за голову, коленями удерживая руль.
– Поцелуи без любви, это как курить не в затяг, – выдаю, тоном мудреца познавшего жизнь.
– Странная беличья философия. Ты же не куришь, как понимаешь разницу?
– Доношу тебе на языке роботов, – снова многозначительный взгляд, в котором я тупая белочка и мозгом размером с орех, – Ты можешь, руль нормально держать, – обеспокоено высказываю, когда скорость повышается. Слушается, только после того, как я сама хватаюсь за баранку.
Витрина бутика привлекает внимание уютной овечьей шкуркой светло-бежевого цвета и белый комбинированный рукав. Удлиненая, теплая демисезонка. У меня в Питере, почти такая, только однотонная и темнее. В пальто ходить зябко, да и со спортивками смотрится, очень не очень. А до нормального гардероба, я еще неизвестно когда доберусь.
– Вавилов, хочешь искупить свою вину? – произношу, с явным подвохом, для него естественно.
– Ну, допустим, – отвечает с паузой, мои глаза с хитринкой не внушают ему доверия.
– Купи чебурашку.
О, боже! Свершилось!
Силюсь, не подпрыгнуть. Такой знаменательный момент, жаль, телефона нет. У Дамира на лице ошеломление. Правда быстро проходит, но все – таки было. Тоже считается.
– Даже, боюсь представить, зачем он тебе, – ржет аморальная сволота. Так и знала, что выходка в душе, прилетит ответно – Я настолько плох? – без тени сомнения гад. Сказать бы, что были и лучше. Но врать себе, я не умею.
– Ужасен, а Чебурашка, это такая шубка. Вон, как на витрине – вздернув бровь вверх, скептически смотрит на меня.
Не шуба из цельного меха, мне такие вещи нравятся. Для него это не стандарт. Я даже неловкость испытываю рядом с ним. А еще, каким взглядом нас меряют продавщицы. Я, не считаю себя страшненькой, да и бирочки на одежде, не с китайского рынка, но рядом с Дамиром теряюсь, как и моя шутка.
– М-м-м, ясно. А к ней, для комплекта, сумочка из крокодила Гены, чтобы не разлучать друзей
– Это уже по желанию. Хочу заметить, что для пошива этой модели, не один чебрик не пострадал, – умничаю, хватаю пушистика и убегаю в примерочную.
Надеваю, кручусь, распускаю волосы. Такой образ для меня привычен. Практически без мейка. Без пафоса. Стильно и очень удобно.
– Зеленые будут в восторге – лениво прислонившись к перегородке, ухмыляется, как всегда с холодком в голосе.
– А ты? – не отрицаю того, что мне очень хочется ему понравится. Глупо, не спорю, но удержаться это выше моих сил.
– А я, оставлю эмоции для нижнего белья.
– Можно подумать, тебе его кто-то покажет.
Давит на меня взглядом, по смыслу подходит только одно: Можно подумать, меня будет кто-то спрашивать.
На подходе к кассе, растерянно выворачиваю карманы. Я же точно помню, что кинула карту сюда перед входом. Ее нет. Расстегиваю рюкзак, когда боковым зрением замечаю
– Дамир, не надо. Я пошутила, сама заплачу.
Блин, неудачно конечно, но теперь уже не отмотаешь.
– Упс – нахально улыбается, прикладывая телефон к терминалу и махая моей картой перед носом – Это потеряла?
Да как он успевает, все делать незаметно.
– Давай сюда и телефон, я тебе верну деньги.
Неловкость теперь мой постоянный спутник. Преследует с первого дня знакомства. Дополняю свои щеки пунцовым румянцем и недовольно пыхчу.
– Можно шоу не устраивать. Я бы тебе один хрен, не дал рассчитаться. Дыши глубже и принимай мои извинения, спокойно.
Обсуждать и Вавилов не встречались. И как ему втолковать, что брать подарки у чужого мужчины, это как бы подозрительно. С учетом того, что у нас был секс вдвойне.
