Текст книги "Бабочка на запястье (СИ)"

Автор книги: Анель Ромазова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 24 страниц)

глава 48

По холлу отеля меня ведут в наручниках. Задержание, допросы – слишком долго. Времени нет ни минуты. Если Еву забрал коллекционер – оно полностью истекло.

Одно я понял точно, до РОВД мы не доедем. И сразу мысли накидывают варианты. А точнее один. Меня нейтрализуют. Грязно, с шумихой. Потому что по-другому у них не выходит.

– Мы заберем задержанного. В номер никого не пускать, скоро подъедут криминалисты, – распоряжается «мент», зацепивший на мне браслет, проходя мимо стойки.

И это не вписывается в рамки закона. Подозрения крепиться еще больше, а точнее разлетаются к хуям, когда на парковке мы подходим к двум бронированным джипам без номеров.

Фильтрую поток в голове и оставляю сугубо по факту. Мой труп Еву не спасет. Поэтому предельная четкость обязательна. Облажаться – значит убить нас двоих одним выстрелом.

Пока один из наемников удерживает меня перед машиной, складываю концепт увлекательного мероприятия.

К хозяину в гости мы точно не поедем. Везут на пикник. Угрюмая природа лесополосы. Теплая компания и дружественная атмосфера. А на закуску шесть грамм свинца от Макарова в башке. Все как я люблю.

– Игорян, садись с ним сзади, а мы с Михой следом поедем, – разоблачаются, скидывая шкуры добропорядочных блюстителей закона. С ходу облегчают задачу, поделившись надвое. Смутно, но помню, того к которому обращаются как к Михе.

– Пижон, трамбуй задницу в катафалк. С почестями проводим в последний путь, – прерывают мой мозговой штурм грубым окриком.

Хм..Забавно.

last sunrise?

Я думал, будет как-то иначе.

Адреналин прокатывается по мышцам и срезает тормозные стяжки. Без особой суеты загружаюсь в машину.

Страшно? Да, блять, мне страшно, что минуты тикают. И неизвестность в отношении Евы. А в остальном, типичный разворот. В таких случаях я всегда собран.

– Ты че такой спокойный? Не рыпаешься, так даже не интересно. Где экшен? – активизируется сосед, как только хлопает дверцей.

– А смысл волноваться? Сдохнуть я всегда рад сегодня. завтра… какая разница, – брею стальным тоном насмешку.

Странная комбинация. Бороться за то, что по-настоящему важно, оказывается, делает в сто крат сильнее и продуманней. Безошибочно определяю риски и свои возможности. Смешно блять, но чувствую себя обладателем супер силы.

– Философ хуев, мы за тобой почти месяц гоняемся. В Англии что ли приемчиков нахватался, неуловимый сука Джек, – с раздражением вываливает свою начитанность, сидящий рядом шкаф.

– Да нет, атавизм из России. Англичане народ вежливый, перед тем как пустить пулю в лоб, извинятся раз десять.

– Игорь, кончай базар, лучше смотри за ним внимательней, – гремит с переднего сиденья.

Загораюсь как адреналиновый наркоман. Моя сущность жрет его гигантскими порциями, при этом невозмутимо плыву по асфальту в гелике и жду момент.

Следующая часть нашего спектакля воспитательная. Расслабляться нельзя, даже если вас четверо на одного. Всеми силами придаю, присущий мне похуизм. Получается не очень. Дерганый, весь на нервах.

Ева у коллекционера. Тик-так. Тик-так.

Делаю глубокий вдох-выдох. Как волк перед схваткой жду, притаившись.

В тишине слышно только сопение.

Раз. два…три…

Локтем с размаху бью разговорчивого в висок. От силы провоцируется бешенство клеток в мозгах и дезориентация. Не медлю ни секунды, дергаю из руки ствол и безжалостно стреляю в него, даже не вякнув обмякает.

Воткнув пушку в затылок засуетившегося водителя, лишаю шанса вынести мне содержимое черепа. Действую максимально быстро, он не успевает сориентироваться.

– Сменим маршрут и познакомимся с главным, – давлю сарказмом в голосе в злобно охеревшие глаза водилы, через зеркало заднего вида.

Основа всех наших ошибок – паника. От неожиданности, он начинает вилять по трассе.

– Рули уверенней и не нервничай. Пока не доедем, стрелять не буду. Ствол назад и ключ от наручников, – изрекаю сухо и без лишних слов.

Колеблется, но недолго под моим строгим контролем, вытягивает ключи из кармана и кладет на подлокотник. Ствол пристраивается рядом. Выполнив условия, укладывает руки на баранку.

Мы же не гопники устраивать шоу в центре города. А еще искренне верит, что его не постигнет участь Игорька. Зря, все вы там будете плясать под дудку сатаны. Не снимая с мушки, забираю. Скованность усложняет процесс, поэтому дольше, чем надо, вожусь с кандалами.

– Тебе ж все равно конец. Взрыв на складе, это так, бумажный салют. Босс тебя размажет. Он у нас прется по лихим девяностым. Живьем закопает, – брызжет угрозами, на который мне по сути посрать.

Мельком сморю назад. Вторая партия в броннике тащится за нами. Снова возвращаю взгляд на водителя.

– Это я заметил, по топорным методам. Девушку куда увезли?

– Так у вас с ним деляга из-за рыжей телки. У нее че там, звезда золотая что ли. Босс у нас не жадный, поделится, когда сам оприходует. Не со мной так с другими, – ржет как умалишенный.

Злость подбирается к глотке. Ублюдок. Торможу, потому что начинаю, поддавливать на курок. Гнев срывает петли и меня несет. Свожу ствол под угол и простреливаю ему левое колено. Правое понадобится, чтобы жать на педаль.

– Пидор!! Блядь!! Я же кровью истеку, – воет, мотая машину между полосами.

Больно. Еще бы.

А ты как думал дружок. Ведешь себя как мудак, будь уверен, что ответят тем же. Даже в темноте видно, как багровеет его лицо. Свистит через зубы и не торопится отвечать на вопрос.

Членовредительство – это не мое. Не считаю гуманным смаковать мучения. Но его подъебки рвут по живому.

Мы с коллекционером чем-то похожи. Хочу себе Еву так же, до ломоты в костях. И болеутоляющее здесь одно. Чувствовать ее рядом.

Вина нещадно выгрызает все внутренности. Если бы удержался и не давил на Белочку, то было бы совсем не так. И я охуеть как боюсь за нее. Этим и расплачиваюсь, вывернутыми наизнанку жилами.

Даю пострадавшему пару минут, свыкнуться с ощущениями, потом снова спрашиваю:

– Повторю, для особо одаренных. Куда увезли девушку?

– Не знаю, – рычит, стягивая одной рукой рану, – У нас было распоряжение, только по поводу тебя, – просипев последнее, щелкает зубами и замолкает. Неистово скребет оплетку на руле.

Мобильник не затыкается, прыгает по панели, затем слетает под кресло. Псы позади, беспокоиться, по поводу смены траектории. Кто знает, сколько их умрет за ночь, пока я подберусь к вожаку. Шквал эмоций не то, что не утихает. Задает русло, по нему и гонит. Подключает все аварийные ресурсы.

Убью суку, без сожалений и раскаяния.

Ну что, коллекционер, начинаем охоту.

глава 49

– Айрин. Айрин, прекрати нас накажут, – писклявым голоском пытаюсь втолковать сестре, что ее затея вызовет недовольство у папы

– Никто не узнает, что это мы, – продолжает передвигать бутылки на полке в кладовой. Это бытовая химия и мама строго-настрого запрещает к ней прикасаться, – Колин должен ответить за то, что разбил мою копилку. В ней были три сотни. Целых три сотни. Я весь год копила.

Обеспокоено смотрю, как она достает пластиковую банку с дозатором.

– Что это? – подбираюсь ближе к стремянке и заглядываю через плечо. Рина читает этикетку, проводя пальцем по черным буквам.

– Написано жидкость для розжига.

– И зачем она тебе?

– Оболью и подожгу теннисные ракетки Колина. Я слышала, как папа ругался, что он курит какую-то травку. На нас и не подумают, – ее глаза выглядят, как всегда невинными, и я путаюсь. Терпеть не могу, врать родителям. Ее игры почти всегда приводят к беседам, во время которых, мне очень стыдно. Я краснею и теряюсь, а потом не сплю по ночам, придумывая, как попросить у мамы с папой прощение.

– Айрин, это плохо. Я не хочу в этом участвовать и пойду расскажу маме, – припугнув, уже разворачиваюсь к выходу.

– Только попробуй. Я, до конца своих дней, перестану с тобой разговаривать.

Тут же всколыхивается протест, она действительно может неделями меня не замечать. Это сильно задевает, так как мы очень близки. А до конца своих дней слишком долго. Я не выдержу.

– Это гадко, так делать, – обижено всхлипываю, зажимая футболку в комок. В груди колет от ее жестокости.

– На чьей ты стороне? На моей или на его? А когда он распорол твоего медведя и выкрасил в красный все внутренности, и потом пугал перед сном. Кто тебя спас? А? Выбирай, – последним словом не оставляет мне выбора. Не могу постоять за себя, даже в школе. Айрин всегда приходит на помощь.

– Мне тогда было пять, – Айрин выжидающе глядит на меня, – Ты, – сдаюсь под напором.

– Вот. Никогда не забывай, кто тебя защищает.

Спрыгнув с последней ступеньки, тащит меня под руку в комнату брата. Я остаюсь наблюдать за коридором, пока она осуществляет задуманное. Слышу, как хлопает входная дверь и голос Колина. Прошу Айрин поторопиться. Немного не успеваем и Колин замечает, как мы крадучись, отходим от его спальни.

– Мелкие личинки, что вы там делали, – кричит, бросаясь в погоню.

Мы бежим врассыпную. Я заскакиваю в свою комнату и удерживаю дверь. Прислушиваюсь несколько минут, но ничего не происходит. Осторожно выглядываю в узкую щелочку – никого. Спускаюсь вниз. Айрин с довольной улыбкой достает из холодильника сок.

– А где Колин? – интересуюсь и беру второй стакан, налитый ею для меня.

– В подвале. Пусть посидит, пока все его вещи не сгорят.

– Надо потушить, – обеспокоенное налегаю.

– Еще пару минут и схожу за водой, – запрыгнув на стол, чистит апельсин и делит пополам, – Тебя мама искала, сказала, что она в мастерской.

Я понимаю зачем. Мы с мамой готовим подарок для Айрин. Семейный альбом и сегодня моя очередь, делать фото в ее домашней студии.

Проснувшись в темноте, еще долго не могу успокоить забивающее катастрофические ритмы сердце. Майка, напитавшаяся потом, неприятно липнет к телу. Арина мирно посапывает рядом, а мне неспокойно.

Пролежав минут десять, наконец, начинаю разделять границы сна – воспоминанья. Все произошло по нашей вине. Пожар случился из-за нас. Из – за детской шалости. Погибла половина семьи. Мое молчание внесло ужасающую лепту в эту историю.

Пребывать в неведении гораздо стабильней. Бывают же сны ловушки. Игра подсознания. Факты копятся, а потом выдают разрозненные наборы картинок. Этого никогда не было и не произойдет, а все равно сниться. До конца не могу разобраться, правда ли то, что я увидела.

Создавая как можно меньше движений и шума, выбираюсь из кровати. Спускаю сначала левую половину, потом правую. Рина поворачивается на бок и подминает подушку под голову. Я застываю уперевшись одним коленом в матрас. Держу воздух в легких, бесшумно выхожу из комнаты, только потом выдыхаю.

Виски болезненно реагирую на вспышку света в коридоре. Ковролин глушит звук моих шагов, без особого труда дохожу до кухни. В голове вакуум. Крупными глотками пью воду. Сейчас уж точно не до теорий, догадок. Обдумываю относительно спокойно.

Не то чтобы я не доверяю Арине. Протрезвев от спиртного и эйфорического приступа после ее воскрешения. Начинаю здраво оценивать обстановку.

У нее есть все причины предвзято относится к папе и в какой – то мере к Дамиру, пусть даже это и обиженное самолюбие. Но ситуация намного сложнее и если грамотно расставить приоритеты.

Коллекционер на данный момент занимает вершину айсберга. И мне дико боязно от того, что еще обнаружу под слоем времен и тайн.

Глупо было сбегать, не предупредив. Вавилов чтобы там не говорил, волнуется за меня. Папа вообще наверно с ума сходит.

Делаю глоток и пускаюсь на поиски телефона. Полутемная гостиная прямо напротив места, где мы спали. Свет зажигать, я не рискую, чтобы не разбудить Рин – рин.

Она по любому помешает, оповестить их, поэтому одним секретом между нами становится больше. Обшариваю ее сумочку и достаю телефон. Из последних контактов только Стас. Отсюда вывод, что это хозяин особняка.

Номер отца я помню наизусть. Делаю несколько звонков. Он не берет трубку. С Дамиром та же история.

Не поддаюсь сиюминутному озарению, что он отправил меня в бан, во всех смыслах. Дамир не такой. Сначала убедиться, что со мной все в порядке и только потом отфутболит, со всем шиком.

В неподходящее время развернулась наша любовная драма. Я бесконечно на нервах и в слепой зоне. У него тоже, забот завались, помимо моих заморочек.

С трудом разделяю посещающие эмоции, а еще есть некая скованность от количества и быстроты смены событий. Едва успеваю отбиваться и переваривать. Тут бы выжить и вернуться домой.

Собираю одежду, разбросанную по всей комнате впоследствии нашей пижамной вечеринки. Второпях одеваюсь.

Как же я устала…

Хочется поскорее убраться из этого города, но я теперь не одна. И слабость, как функция, уже недоступна.

Можно попросить Дамира отвезти Арину в Лондон, пока не найдут коллекционера. При этой мысли начинаю задыхаться от ревности.

Что я за человек, сестре нужна помощь. А у меня хватает совести предположить, что Тимур с заданием справится отлично. Я бы и себя в его руки не сунула. А Арина, после того что у них было, наслушается таких матов. И это не самое страшное.

Схватив со столика ключи от машины, отправляюсь каяться перед двумя очень-очень обеспокоенными мужчинами. Выхвачу, несомненно, от обоих.

Просветлевшее небо с луной и россыпью звезд заменили освещение. В тумане переживаний совсем не заметила статуи собак вокруг дома. Интерьерчик конечно специфичный. С непривычки выглядит жутковато.

Уже тыкнув сигналку, слышу как открываются ворота. Стушевавшись, пялюсь на пару приближающихся фар.

Рина же сказала что хозяин прибудет днем. Раскатывается облегчение, что сестренка не будет здесь одна, до моего возвращения.

Отчего же тогда сердце екает со скрежетом, дыхание спускается на азбуку морзе, выдавая сплошные пробелы. Сдерживаюсь от позыва, трусливо спрятаться. Стою, покачиваясь, и изо всех сил контролирую мышечный корсет от сжимания.

Он выходит из машины. Берусь для устойчивости за угол дверки.

Этот Стас огромный. Он гигант. Шагает в двоящейся тени подсветки, как великан.

– Арина!! Нахуя телефон, если ты не берешь трубку. Я полночи за тобой говно подбираю. Если нервы сдают, жри антидепрессанты. Еще раз подобное вычудишь сам..– осекается, подойдя достаточно близко и оценив, что Рина не будет вести себя так зашугано.

– Я Ева, – сглатывая, еле давлю звук от агрессии полившейся водопадом. Меня множит копиями разных оттенков страха.

– Ягненочек, прости что напугал, – видит, как я зажимаю часть корпуса в салон – А ты куда собралась?

Он тут же перехватывает меня за талию, сдвигает в сторону и прикрывает дверь. Вздрагиваю, пытаюсь отклониться.

– Я уеду ненадолго, но обязательно вернусь. утром, – пытаюсь быть спокойной, пытаюсь вывернуться из жесткого хвата, но бесполезно.

– Не думаю, что это возможно, – вкрадчиво резонирует слух своим басом. Жутко нервирует, заставляет трепыхаться в обуревающей панике, – Это опасно. Давай зайдем в дом, и ты мне все расскажешь.

Фары слепят, разглядеть его не реально. Кроме роста, отблесков каштановых волос и квадратную челюсть с мелкими волосками щетины.

Неприятие.

Вот как можно описать мои ощущения рядом с ним.

Каждая клетка бунтует от его вторжения в мое пространство. С чего бы?

Он друг. Не мой, но благодарность я должна испытывать. Почему же ее нет? Все о чем могу думать, как хоть немного отодвинуться и припустить в бег. Как можно дальше. Как можно быстрее.

Спихиваю негатив в сторону. Делаю отсылку, что накладывается знание о его предпочтениях в сексе. БДСМщики для меня страшнее нашествия салемских ведьм. Их я очень боялась в детстве.

– Если вы за машину переживаете, могу вызвать такси, – распаляюсь полной несуразицей.

И вопреки, моим наивным фантазиям, продержать диалог и все-таки сесть в эту чертову машину, он лишает всех шансов на побег. Тело, опережая сознание, начинает брыкаться. Ему все равно.

Цепко. До легкой боли в предплечье. Сжимает и тянет за собой. Это тревожный знак. Зрачки расширяются, видимость покрывается мутной пеленой.

– Стас, послушайте…. я нашла… выход из ситуации, – голос не слушается, прорабатывая характерное для панической атаки шипение.

Удушливый ком забивает горло и лишает притока воздуха.

Открыв дверь в дом, заталкивает меня внутрь и щелкает выключателем. Сбита с толку, не могу сделать и шага. Заспанная Арина появляется на пороге. Воспаленными от непролитых слез глазами, заморожено смотрю на нее.

– Что тут за шум? – недовольно ворчит, растирая ладонью лоб.

Стас реагирует саркастической усмешкой и не спускает с меня придирчивого взгляда, в котором кроется обещание. Оно мне знакомо. Мысли разбегаются, с усилием хватаюсь за тонкую нить, чтобы адекватно разложить ситуацию.

– Киндер сюрприз. Я собрал полную коллекцию бабочек.

Сомнения рушатся, вызывая онемение в конечностях. Это он.

глава 50

По узнаваемой архитектуре за окном, мы приближаемся к зонам порта. И тут все складывается четко. Миха – ручной бультерьер Костевского.

Теперь понятен, выпадающий из общей концепции взрыв, и грязно сработанная подстава с Евой на пешеходном переходе. Вот же тварь ссыкотливая, подловил в самый «удобный» момент.

– На территорию не заезжай, – приказываю водителю, – Сиди тихо, как в детском саду, руки на колени.

Он кивает, постанывая что-то невразумительное. Приставив ствол к его голове, жду, когда партия новобранцев откроет дверь.

– Сенич, че свернул? Нам же было сказано, в лесной массив везти англичанина.

Не видя выражения лица, по интонации понимаю обескураженность.

– Планы поменялись. Стволы в салон и отходите, – прибиваю репликой, оставаясь под заслонной их соратника.

Ни черта конечно не уверен, что они готовы пожертвовать собой ради Сенича. Но риск тем и хорош, в своей неопределенности.

Виснет мертвая тишина, пока они в своих пустых антресолях переваривают последствия, затем обе волыны летят внутрь. Окей. Хотя, придурки, могли воспользоваться преимуществом. Ну да хрен с ними.

Вырубив Сенича рукояткой, выхожу. Не давая времени на раздумья, палю по ногам и обездвижив препятствия, бегом рвусь по площадке, заставленной разбитыми фурами.

Похоже, я все – таки я дошел до той степени, когда количество человеческих жертв перестает волновать. Горит лишь одно – поскорее добраться до Евы.

И тот нюанс, что Игнат не коллекционер, бесит еще сильнее. У него бы попросту не хватило мозгов, проворачивать подобные ходы. Прямолинеен как дубина. Тонкие манипуляции слишком замудрено, и явно не в его стиле девяностых

Торможу процессы хаотичного натиска по всему телу. Подрыгушки Игната надо прекратить, чтобы не путался под ногами.

Костевский в своем кабинете отделанном темным дубом, сидит в кожаном кресле, помахивая полупустым стаканом вискаря.

– Какие люди и без охраны, – находит время для скепсиса.

Даже не сомневался, что его уже предупредили о нашем приезде. По привычке наблюдаю за его жестами. Нервничает, значит внеплановых гостей не предвидится.

– На Бали штормит, раз вернулся в Москву? – без особой суеты просекаю, что его реакция в поплывших мозгах гораздо медлительней моей. Можно пободаться вербально.

– Меня мама воспитывала, быть гостеприимным и оказывать гостям столицы жаркий прием. Оценил мой креатив с краш – тестом? – глумливо ржет, морщась от очередного глотка.

– Сотникова зачем уложил? – перехожу к прямой сути, пока его не понесло в обычное русло бесполезных бесед.

– Ты это о ком? А это тот жмур в отеле. Так это не я. Твоя рыжая баба забегала часа за полтора до тебя. Что ж ты Дамир Валерьевич за женщиной не следишь.

– Перебрал Игнат? Мелешь всякий бред, – все что могу выдать на его тупой треп. Ева в это время была со мной.

– Чего же это бред. Вот те крест. Истина, друг мой, ис-ти-на, – машет килограммовым крестом в знак правдивости, – Ребята следили за тобой от самого порта до набережной, а потом и за ним в отеле, вдруг еще раз появишься. Ну и не ошиблись.

Услышав эту информацию, по мне начинается сход каменной лавины. И каждый булыжник падая, пробивает мощнейшим ударом по всем сплетениям нервных окончаний. Давлю эти ощущения.

Стою неподвижно, перемалывая в голове несвязную хрень. И все отчетливей понимаю, что я уже ничего не контролирую. Что за мистические зарисовки?

Я вообще нормальный?

Ответ напрашивается сам собой, когда шестым чувством пропускаю, что Арина жива, и убийство Виктора на ее совести.

– А может ты не только эпохи перепутал, еще и по времени не ориентируешься? – еще раз пробиваю Игната на вшивость.

Жду, что сорвется и покается во всех грехах. Этого нет. Ни во взгляде, ни в позе. Нервозность, дерганность, все время поглядывает на дверь, ожидая подмогу. На этом все. Триумфа от содеянного, в его глазах я не вижу.

– Да блять! Мне какой резон до ваших терок. Она и грохнула, лишнее не пришивай. Свое я знаю, а чужое нехер наверчивать, – Костевский в замешательстве, мерзнет на мне безмозглым изваянием.

– Мне твоя позиция ясна. Сделка аннулируется, так как хаммер – прайс завышен, – ударом кулака по столу, символизирую, что лот нашего с ним аукциона снимается с торгов.

В Лондоне было гораздо комфортнее. Это как просветление в голове, найти Еву и увезти. Просто купить два билета и вырвать из Московского мрака.

Заметным резким движением Игнат, спускает руку под стол, чтобы дернуть оружие. Пускаю пулю в плечо, и рука тут же плетью обвисает под искрометный вопль. Подхожу к столу и ломаю ему нос, вбивая беспринципной рожей о столешницу.

Уже спокойно и ровно забираю телефон и ключи от машины. Накидываю по сенсору одиннадцать цифр номера Северова, он отвечает почти сразу же.

– Тим, скинь в сеть налоговиков весь компромат на Костевского, и приплюсуй еще два эпизода. Файлы в четвертой папке, – трактую без предисловий.

Игнат рассвирепевши, вздрагивает и гундосо выкрикивая, поднимается.

– Ты что блядь творишь!! Какие нахуй два эпизода? Ты что хочешь на меня повесить?

Прикрыв динамик, поясняю, не теряя деловой нотки в голосе.

– Моральная компенсация за сгоревший ангар.

Игнат стекает обратно, обхватив голову руками и игнорируя ранение. Терпеть не могу, когда мои слова пропускают мимо ушей. И разборки никогда первым не затеваю. Меня по факту прижали за яйца, спутав все карты в одну кучу.

Покидаю кабинет, и только закрыв дверь, продолжаю разговор с Тимуром.

– Там тебя Суворов разыскивал, сказал срочно перезвонить.

– Сам разберись мне не до него – курирую и почти не слушаю, пробрасывая варианты, куда могла деться напуганная Белочка.

– Да нет, он по поводу ззз… хм. Евы. Она у него в гостях.

– Как она там оказалась? – отчетливо понимаю, что звучу угрожающе. Тихо и разъяренно. Хоть и испытываю облегчение, что она в безопасности, но разливы злости трудно удерживать.

При всей моей зверской одержимости, достает ее беготня. Мешает сконцентрироваться.

Трачу энергию на ее поиски и попытки удержать от бездумных шагов, вместо того чтобы делать необходимое.

С присутствием Евы я потерял свою свободу и неограниченность в действиях. Очень долго так жил и момент для внутреннего дестроя – самый неподходящий.

– Ни чем не могу помочь. Локацию на этот телефон кидать? – в своей растянутой манере подстегивает Тим.

– Да, – бросаю, перед тем как отключиться.

Какого хрена происходит?