Текст книги "Бабочка на запястье (СИ)"
Автор книги: Анель Ромазова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 24 страниц)
глава 37
– Красивая, копейкой не угостишь? – дергаюсь, когда меня прихватывают за плечо. По инерции отлетаю и бьюсь ребрами о кузов убера, – Че, напугал малек? Ну, прости, милая. Так что насчет мелочи? Помоги, трубы горят, сбрызнуть бы.
Попрошайка буравит меня взглядом. Молча соплю, в предынфарктном состоянии, даже слова не могу издать. В другое время послала бы искать работу. Сковавшая немота запускает аттракцион невиданной щедрости. Подрагивающими пальцами достаю из кармана несколько купюр и отдаю не глядя.
– Благодарствую, – клянется и убирает деньги за пазуху, – Может тебя это… проводить. – не дослушав до конца, как ошпаренная, влетаю в салон такси.
Тоже мне проводник. Напугал до усрачек. Назвав адрес, поворачиваюсь и в заднее стекло, разглядываю приливающийся под фонарями, капот Ауди. Машина трогается, элитный седан едет за нами.
– Притормози, – командую водителю.
– Еще ж не доехали, – отзывается он.
– А вы слегка, – слушается, сбавляет скорость и Ауди, моргнув габаритом, обгоняет нас. Облегченно вздыхаю и усаживаюсь поудобней. Нам телепаться почти в другой конец города.
– Ревнивый супруг? – иронично подкалывает водитель.
– Тайный поклонник, – отзываюсь и пишу Нине, чтобы выслала на встречу Алихана, минут через сорок.
Руки тянутся набрать Дамиру. Эта мысль совсем ненадолго поселяется в голове, а потом ее сносит довольной улыбкой Софы. Требует одуматься и не позволять, так унизиться.
Стоит только представить, как увижу его, после того что он сделал. Меня разрывает в ошметки. Жалкие кусочки остаются от собственного я. Видеть не хочу. Слышать и чувствовать его. Неужели, в нем нет ни капли элементарного уважения.
Хотя к кому. Назойливому обязательству, которое вешается на шею, при малейшей возможности.
Закусываю губы и внутренне перегораю, как спичка под холодными каплями серых глаз. Заставляю себя собраться. Скапливаю запасы стойкости и выживания. Тело, следуя импульсам, действует четко автоматически.
Стаскиваю шапку, укладывая волосы по плечам. Щелкнув подсветкой, достаю зеркальце. По пути успеваю нанести легкий макияж.
Краситься в дороге дело привычное, но не безопасное, когда ты за рулем. Для этого и существуют пробки.
В Питере никогда не трачу время на всякую ерунду. Сплю до последнего, а остальное уже доделывается в рафике. Благо, вместительный салон позволяет. Знал бы Вавилов, что у меня там творится, охренел. Не машина, а женская сумочка, только размером побольше. Один фиг, ничего не найдешь, когда надо.
– Приехали, – от грубого голоса таксиста подскакиваю и вытряхиваюсь из воспоминаний. Прошло же всего, чуть больше месяца, как я не была дома. А словно в далеком прошлом.
Как я и думала Алик стоит на парковке, мелькая тлеющим огоньком сигареты.
Расплачиваюсь, и выставив ногу, делаю шаг с обрыва. По всем ощущения я лишилась защиты. Примерно, как голая, на глазах у толпы.
С этим тоже надо бороться. Патологически быстро развивается зависимость от присутствия Дамира. Смогу и сама. В этом нет ничего страшного.
Не смотря на то, что твердо решила. Приступ паники все же скатывается в солнечное сплетение. На миг теряюсь и забываю, как вести диалог дружеского формата.
Я Ева. Арина еще жива. И мне не надо спасаться от маньяка. Делаю мнимый якорь за него и цепляюсь.
Невольно сравниваю двух мужчин, окинув глазами Алихана. Тоже с примесью азиатских кровей. Высокий, подкаченный. Модно упакован в total black. Черная водолазка, джинсы, пальто – пиджак. А вот аморальный шарм в нем отсутствует. Даже небритость – искусно подчеркивающая сексапильную мужественность, оставляет глубоко равнодушной.
– Евка, соскучился жутко, – выхлестывает Алихан и тянет под полы пальто. Аромат сандала, со сладковатой примесью, действует негативно раздражающе. Хочется выбраться поскорей из тисков его жадных рук.
– Привет, Алик. Напористо начал, – посмеиваюсь и вырываюсь из хватки.
– Апельсинка, я целый год на тебя облизываюсь, пора заканчивать диету, – огорченный моими брыканиями, порывается, притянуть за бедра.
– Ужасное прозвище. Напоминает про целлюлит, не забыл, что я тренер по пилатесу. Это как оскорбление.
– Да без проблем, рыжик, солнышко, – тут же вываливает набор прозвищ.
К белке я уже привыкла. А ласкательное бельчонок из чувственных губ Вавилова воспринимаю, как комплимент, до пульсирующих спазмов. В эти моменты кровь превращается в сгустки патоки и протекает по венам с болезненной сладостью. Остальные клички вызывают во мне революцию.
– Евы достаточно, – отрезаю резковато. Алик, нахмурив брови, прищелкивает языком.
– Жаль, я не Адам, – произносит сипло, не бросая попыток, притиснуть к стенке лифта.
– И мы не в раю, так что руки прочь, – снова отбиваюсь и держу на вытянутых кистях, наглеющего на глазах мужчину.
Глубоко вздохнув, ставлю на стоп процесс самоликвидации в организме, а вслед за ним и паническую атаку. Алик слишком агрессивно настроен. Создается впечатление, что гонит меня, как жертву в ловушку. Тактильно ощущаю, его горящий животным голодом взгляд.
– Уже и забыл, как меня от тебя кроет, – в кабине становится мало воздуха. Он укладывает ладони на перекладину, прижимаясь впритык, – Поехали ко мне.
– Нет! Нет! И еще раз нет! – пылко выбиваю браваду. Он отстраняется, позволяя вернуть, хоть чуточку личного пространства.
– Ну, Ев, сколько можно динамить.
– Ты сейчас о чем? Я тебе даже намека не давала, – ехидно улыбаюсь, а у самой дрожь по коленям разливается. Алихан мысленно перемещается в папку, под названием «потенциально опасен», ни в коем случае, не оставаться с ним наедине.
– Ева, я на полном серьезе. Хочешь прорекламирую, – манерно распахивает пальто и задрав свитер, афиширует достоинства, – Не урод, обеспечен, эрекция – подростки обзавидуются.
– Ооо до чего дошло. Я думала зрелые мужчины повыносливей. Две минуты так себе перспектива, – нарочно язвлю и давлю мужское эго. Чтобы как-то охладить пыл внезапно нарисовавшегося поклонника.
– Грубиянка ты моя золотая. Вот прикушу твой язычок, тогда посмотрим… Две минуты… Хех …обидела, как извиняться собираешься.
– Никак, – ловко избегаю очередного объятия и захожу в квартиру.
Студия заполнена звуками лаунджа. Атмосфера лайтовая. Все свободные поверхности уставлены напитками. Компании, по три – четыре человека, грудятся кучками, что-то обсуждают.
Поддаюсь этому хиповому настроению. Мимолетно отвлекаюсь, коснувшись знакомой обстановки. Весь сюр остается за порогом.
Коллекционеры, бабочки, убийства. О них здесь не знают, можно представить, что всего этого не было. Кроме Дамира. Его как ни старайся, я забыть не хочу.
– Что будешь пить? – активизируется над ухом Алихан.
– Пиранью, – вряд ли убойная смесь водки, ликера и колы, заставить выкинуть из головы аморального подлеца, но может ненадолго расслабит.
– Тебе подходит. На вид безобидная, а кусает за живое, – не удержавшись, стискивает за талию и жмет к себе, – Намек поняла, золотая рыбка. Кусь тебя, – клацает зубами перед носом.
Кое – как оторвавшись, ищу глазами Нину и спасения. У Алика совсем крышку сорвало, раньше такого не позволял. Начинаю жалеть, что пустилась в эту авантюру без поддержки.
Нины я не вижу. Испуганно вздрагиваю, будто облившись кипятком на резкий окрик и бурные обнимашки Ланы.
– Попалась, Ева, – разворачивает, сталкивая таким образом, наши лица, – Наконец-то, мы заманили тебя в свой блуд.
– А что так? Пока все прилично, – посмеиваюсь такой интерпретации вечеринки и не сомневаюсь в правдивости. До оргии не доходит, но откровенности тут, хоть отбавляй.
– Ну, это пока. Бар пустеет – тела раскаляются. Как в песочных часах. Бам… и понеслась.
Призывно двигается, затягивая в танец. Девушки в паре для меня необычно, но энергетика Ланы подавляет. Она ведет, как в танце, так и в отношениях. Неловко конечно, с учетом ее ориентации и ярко выраженного интереса.
– Пожалуй, я сбегу, до начала демонстраций.
– Алихан достал, – проницательно подмечает.
– Еще нет, но он очень к этому близок.
– Так отшей прямо, он вроде понятливый.
– До этого повода не давал, а сегодня чувствую, предохранители подгорели.
– Ой, Евушка, такая глупышка. Хороший же мужик, если б не Нина, себе забрала, – на реплику втайне завидую, что так открыто, говорит о своей бисексуальности. Я в этом плане зажата, как монашка, – Ты какая – то другая – констатирует придирчиво осмотрев.
– И в чем же?
– Нууу, не знаю, – смущаюсь, в момент когда Лана, проходится носом по моей шее, – Я поняла, о тебя сексом пахнет. Так что не удивляйся, почему Алика переклинило. Инстинкт сработал. Догнать – пометить.
– А раньше, чем от меня пахло?
– Если честно, то пустотой, немного скукой. Как куколка, глазами моргаешь, а жизни внутри нет, – тонко подмечено.
Больше чем неуютно осознавать, что твоя активность у всех как на ладони и говорить не обязательно. Надо перескочить с этого душевного разбора, иначе Лана, начнет допытываться, как зовут энергетического наполнителя.
– Лан, там Нина про посылку говорила. Где она? – прошу подругу, подгоняемая желанием побыстрее взглянуть, что за странное послание.
Почему его принесли Нине? Каким боком она оказалась втянута в эту историю? Коллекционер пошел ва-банк, не сумев добраться до меня? Или стечение обстоятельств?
– Потусуйся, я принесу.
Потеряно оглядываюсь вслед фактурной шатенке, и подхожу к столику с напитками. Алихан разбалтывая коктейль, старается увлечь меня в беседу. Я кошу под дурочку, отмазываясь от его подкатов односложными ответами.
Усыплю его бдительность, а получив то, за чем пришла, незаметно уберусь к своим демонам в логово. С ними, как оказывается, все же спокойней. В лофте, я хотя бы, не шарахаюсь от каждого незнакомого человека, взглянувшего на меня. Здесь я пляшу на пламени.
Верчусь как флюгер, наблюдая за разномастной публикой, пока дверной проем не заполняет предмет моих обид, фантазий и порочных желаний, в одном лице.
В секунду сотрясает штормом.
Он пришел. Он рядом.
Меньше всего, интересует, как именно нашел меня. Пространство сужается на одном человеке. Теряю нить и не слышу, что говорит Алихан. Жду, когда Дамир зацепит меня взглядом в толпе. Сердце колотится в непрерывном режиме.
Конечности разит тремором, чуть не роняю стакан. Залпом, глотаю остатки коктейля для храбрости. Напридумывала черти что, а он отвез Софочку и вернулся ко мне. Как минимум – разозлен.
Едва замечаю, как Алик становится теснее, перекрывая обзор. Отклоняюсь в сторону и наконец, сталкиваемся глазами.
– Дамир, – приглушенно срываюсь на звуке, ощутив на себе расстрельный фокус темного метала.
Пробивает фейерверком изнутри. Виновато улыбаюсь Покачнувшись, берусь руками за края стойки. Дамир делает два шага вперед. Слизываю остатки колы и алкоголя с губ. Отталкиваюсь к нему навстречу.
Время тормозит в промежутке, натягивая между нами оголенные провода. Тянет друг к другу волнительно и неизбежно.
Молниеносным движением отлетаю обратно. Алихан клонит голову вбок и ловит мои губы.
Напористо жмет, не давая вырваться. Я толкаю в грудь, он будто не чувствует, продолжая впиваться с рыком и удерживая, закрепив руки на планке. Язык тараном продавливает зубы. Мычу, сопротивляюсь. Мерзко и противно. От его запаха просто тошнит. Но сделать, я ничего не могу.
глава 38
– Дамир, поговори со мной, – начинаю разговор, как только машина срывается с места.
Газ взлетает на устрашающей отметке, черная Ауди, как пантера в прыжке, пересекает трассу.
– Не молчи, пожалуйста. Что происходит? – уже больше реву, переплетая слова с мелкими всхлипами, – Дамир?!!
– Что ты хочешь услышать? – настолько бездушно, что меня обливает холодом, не смотря на тепло в салоне.
– Ты можешь, не быть таким.
– Каким блядь! Ева, каким ты меня видишь? – на повышенном тембре отдает акустикой.
– Как будто, тебя ничего не волнует. На Нину напали, из-за меня! Надо было остаться и помочь.
– Чем? Там через минуту будет скорая и полиция. Хотела ответить на вопросы, какого хуя ты там делала? А? Тогда сначала ответь на мой, – выжидательно фокусируется на мне, отрываясь от дороги.
Маневрирует с каким-то интуитивным искусством. Замечает мои стеклянные от шока глаза, – Ремень пристегни. – Хочу взбрыкнуть на приказ, но послушно дергаю ленту и щелкаю замком.
– У них была посылка для Арины, – отвечаю с опозданием.
– Ева, ты дура. Долбанного же хера не позвонила мне?
– Про Софу не забыл, я не хотела вам мешать, – язвительно пикирую на его нажим.
– Пиздец! Ты сейчас не шутишь? – коротким взмахом пролетает по волосам, сечет ударом по оплетке руля, я отшатываюсь, – Fuck up!! У тебя хватило ума догнаться, что я поехал трахать ее сразу, после того как раскладывал тебя на столе. Ебануться, Ева, о каком доверии тогда может идти речь. Я у тебя спросил, ты ответила Да. А потом тут же все перечеркнула. Где сука логика?
– А ты? Что ты ко мне чувствуешь? – размазывая слезы по лицу, говорю ему все что накипело. Все что я о нем думаю, – Твое молчание – оно еще хуже ненависти. Лучше бы ты меня ненавидел, чем вел себя как безразличный ублюдок. Тебе плевать на все, кроме достижения своих целей. Это же главное в жизни? Заработать денег, прогнуться перед Стивеном. Все же предельно ясно, раз ничего другого я тебе предложить не могу, сойдет и секс. Да, Дамир? Угадала?! – сбиваюсь криком на последнем слоге и заглядываю ему в лицо, в надежде считать хоть какой-то отклик.
Дамир крепче сжимает руками руль и прибавляет скорость. Давит глазами лобовое в упор. Обида во мне стирает все маячки страхов. Проблески неона ночного города на бешеной перемотке, летят пред глазами.
Не знаю, что еще сказать. Да и возможности нет. Едва набираю воздух в легкие и размыкаю губы. Дамир, отрицательным кивком, гасит мои попытки.
Я останавливаюсь, чтобы не накалять его состояние и не отрывать от трассы. Темнота. Неуправляемая скорость. Автомобиль и хозяин, как один организм. Создают эффект ловушки, из которой не выбраться, не спрыгнуть и не убежать.
Зачем он так гонит, нас не преследуют. Словно несдержанность перетекает из его тела, в гудящий двигатель авто.
В замороженном ритме не обращаю внимания, куда мы едем, пока количество высоток, резко не сокращается. Поворачиваем все так же, не ограничиваясь на шкале. За окном темень. Фонари урывками выдают что мы за чертой жилой части города.
На резком тормозе, приходится вжать ладони в панель, предотвращая столкновение с черным пластиком. Ограничитель на ремне до боли врезается в грудь. Сминая ребра снаружи. Изнутри их давит бурлящими эмоциями. Кажется, в какой-то момент, они не выдержат и треснут.
– Зачем мы сюда приехали? – непонимающе и насторожено слежу за его рваными жестами.
Глушит мотор. Распахивает бардачок. Из-за слипшихся ресниц, не сразу улавливаю в темноте, блеск метала в его руках. Луна, повернув тусклый свет по стеклу, создает минимальную видимость. Я вжимаюсь в сиденье и смотрю на очертания пистолета.
– Выходи – звучит, как прогремевший выстрел.
– Дамир что это значит? Зачем тебе пистолет? Откуда?
Он, молча покидает салон, и темной фигурой нагнетает тень за стеклом.
Иногда, бывает нет ни одного повода, испытывать тревогу. Дамир никогда ее не вселял в меня. А теперь мне жутко некомфортно.
В нем нет обычного спокойствия. Тем более, после того, что я увидела в квартире Нины. Ту бушующую ярость – ее ничем не перекрыть. Там рухнули все баррикады хладнокровия. Его жестокость впервые вырвалась с таким накалом. Я впервые поняла, что вот именно в таком состоянии, человек способен на убийство.
С лязгом сердце обрушивается вниз. Он не причинит мне вреда. Я ему доверяю. Облизываю пересохшие губы и выхожу. Волосы треплет порывами ветра. С агонизирующими подвываниями, его шум, разносится в пустотах разрушенного здания за спиной.
– Иди вперед, – излишне сухо командует, не могу проследить даже нотки эмоции, кроме непривычной хрипоты в связках.
Иду, шаг за шагом, приближаясь к осыпающемуся краю карьера. Там останавливаюсь. Дальше идти некуда, раскопанная яма – похожа на обрыв. Вглядываюсь в темнеющую пропасть. Боюсь проронить хоть звук. Даже боюсь думать и предполагать, зачем мы здесь. Что он хочет сделать. Очередная игра или тест?
Нервно тру немеющие от холода ладони. Дамир не торопится, нарушать пугающую тишину. На короткий миг, кажется, что я осталась здесь одна. Это до тех пор, пока моего затылка не касается, холодный ствол.
Каждая мышца в теле срывается в бег. Судорожным спазмом охватывает каждый орган. Желудок вяжет. Легкие качают воздух вперемешку с морозом.
Это запредельный уровень паники. Мега доза. Макси предел. Так близко к краю, я себя еще не чувствовала. Утраивает весь разлад – эти ощущения дает мне человек, которому свою жизнь я доверяю, больше чем кому либо.
Головой я понимаю, что это вроде наказания. Или нет? Я жестоко ошибаюсь, и он столкнет меня в бездну. В нее мы летим с первой встречи, и настала пора коснуться самого дна. Разбиться.? Что будет через несколько минут?
Судорога сеется мелкими приступами, обхватив себя за плечи, снимаю часть порывистой дрожи. Не успокаивает.
Тепло его пальцев на шее, заставляет вспыхнуть от контраста. Холодящие прикосновения металла в волосах. Горячие подушечки, вдавливающиеся в кожу, как клеммы с высоковольтных приборов. Его дыхание, стекает паром, мелким покалыванием отзывается на ушке.
– А теперь о доверии. Ты мне доверяешь, Ева? Насколько сильно? – жесткий голос, мягкий акцент, разбавляющий букву в середине слога с именем. Черная дыра в нескольких сантиметрах под ногами, и дуло пистолета под углом приставленное к моей голове.
Двумя часами ранее…
Навязанный поцелуй Алихана длится совсем недолго, но я успеваю прочувствовать, каждый отталкивающий нажим его губ. Твердые, чужие, нежеланные.
В сознание молотится одна мысль. Дамир так и останется наблюдать, или уйдет. Оставит меня в руках человека, претендующего на то, что я никому не готова дать, кроме одного единственного, того кто будит во мне женское начало.
Стремительное освобождение, дает возможность захватить в полном объеме кислород и подобие уверенности.
Алик отлетает, пропахивая по столешнице и сметая лицом стаканы, стопки, бутылки, оказывается на полу. Вавилов позволяет ему подняться, тут же удар жуткой силы приходится ему в челюсть.
Я хоть и не давала повода, чувствую себя виноватой. За ту агрессию, с которой каждый бросок кулаков, ложится в отбивающееся тело. От вида сцепившихся насмерть мужчин, кусаю нижнюю губу до крови. Дамир, безжалостно пресекает Алихану, любую попытку ответить. Волна адреналина сносит нерешительность, и я бросаюсь к нему.
– Хватит! – кричу, цепляюсь за его шею, – Дамир, пожалуйста, остановись.
Хрустнув позвонком, в слепой ярости, переводит взгляд на меня. Диковато настойчиво, прижимаюсь и сдерживаю, его насколько могу. Под моими руками клокочет атомный реактор его мускулов, если взорвется – погребет под собой все живое, и меня в том числе. Шероховатой поверхностью сбитых костяшек, проходится по моей губе, стирая каплю с металлическим привкусом.
– Это не он… я сама, – оправдываюсь, чтобы избежать фатального недопонимания. Его уже слишком много, – Увези меня отсюда, поехали домой, я все объясню, – выпаливаю в таком темпе, что глотаю половину букв.
Очень сложно собрать сумбурные факты и сделать вывод. Что я собираюсь объяснять. Почему сбежала и не предупредила. Или почему Алихан накинулся с поцелуями и проблема была не во мне, а в том что его система коммуникаций засбоила, выдала ошибку, относительно моих знаков.
А может вообще, Дамир думает, что я была не против. В таком случае зачем кинулся в драку. Ну не на собственническом позыве же.
Пока я перевариваю в голове конфликт, попутно сжимая мужской свитер в руках. Держусь в навалившейся слабости, как при отключке питания. Либо удерживаю. Слабоватый рычаг. Стоит на месте, потому что сам этого хочет.
Вокруг кромешный бедлам, люди суетятся, поднимая и приводя в сознание пострадавшего. Дамир в натянутой позе, давит ладонь мне на спину и подталкивает к выходу. Открываю рот, чтобы озвучить причину притащившую сюда. В одной из комнат раздается истошный вопль.
Движимая силой, иду за своим телохранителем. Меня почему – то окатывает нехорошим предчувствием. Интуиция.
Дверь в ванну распахнута. Лана стоит посреди с побелевшим лицом и с полными ужаса глазами, смотрит, на лежащую на полу Нину. Ее щека и висок измазаны кровью, белый край керамической раковины, с таким же сползающим вниз, алым следом.
– Господи! – вырывается у меня, – Она жива?
Дамир оставив меня у порога, подходит, проверяя на вене пульс.
– В скорую звони, – грубым рыком выводит из оцепенения девушку.
Лана набирает, вызывая бригаду. Дамир осматривает Нину на наличие других повреждений. Одна ее рука сжата в кулак. Глаза цепляют кусочек тонкого белого листа. Под нажатием его пальцев, ладонь раскрывается и выпускает на волю смертоносную белую лилию.
Дамир срывается с места. Словно зверь в надвигающейся погоне. Захватив за талию, тащит к дверям. Но я успеваю подцепить с полки бумажный пакет, где маркером, размашистым почерком написано: Передать Арине Кругловой (лично).
