Текст книги "Бабочка на запястье (СИ)"
Автор книги: Анель Ромазова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 24 страниц)
глава 43
Четыре дня спустя..
Его губы скользят вверх, прокладывая дорожку по скуле.
– Красивая моя девочка. обожаю тебя, – хрипло шепчет.
Как всегда с придыханием, вслушиваюсь в эти признания, когда мы занимаемся любовью. Не хочется думать, что это всего лишь секс. Даже не смотря на то, что Дамир мне врет.
Его ложь лежит в правом кармане куртки. Абсолютно уверена, что скрывает от меня что-то важное. То, что хранилось на видеокассете. И факт остается фактом – он прячет флешку уже пару дней, может и больше. К чему тогда пафосные речи о доверии.
– Бельчонок, что случилось? – отрывается, заглядывая в глаза. Пытливо всматривается, определяя мою отстраненность.
– Все хорошо. Тебе нравится? – кокетливо улыбаюсь и внутренним тумблером подключаю порочную ипостась на всю мощь.
Делаю два шага назад, оставляя его наблюдать за представлением. Медленно сбрасываю бретели полупрозрачной комбинации с ажурным лифом. Ткань, приятной мягкостью, проезжается по телу. Дамир следит, чуть прищурившись и напитываясь возбуждением.
О, да! Это определено работает.
Думает, все происходит по его правилам, и я ни о чем не догадываюсь. Нимб стыдливости летит прочь. Сердце порхает в груди, будто пойманная канарейка.
Облизнув губы, развожу руки в стороны, предлагая в полной мере оценить, как темно – графитовый пояс на тонком кружеве трусиков, удерживающий чулки, оттеняет мою светлую кожу.
Делаю плавные движения, разглаживая внутреннюю поверхность бедер. Перетасовка населения в моей голове, и вот я уже эксгибиционистка. Получаю стоградусное удовольствие, пока он пожирает глазами каждый сантиметр моего взволнованного тела.
Меня же заводит, смотреть, как он бурно выдыхает. Как напрягаются мышцы на его фактурно вылепленном торсе.
Боже! никогда не перестану восхищаться идеальным образом альфа самца. Вот он – во всей красе и мощи.
Грудь наливается томлением под его темнеющим взглядом, словно ласкает ее на дистанции. Трепет в животе усиливается, разливаясь по ребрам. Неторопливо очерчивает изгиб моих бедер, задерживается на полупрозрачном белье и поднимается к лицу. Щеки начинают полыхать румянцем.
Я далеко не безучастна. Балансирую по краю кислородного голодания.
– Иди ко мне, Детка, – каждая нота вибрирует желанием.
Подхожу, упираясь в край дивана между его раздвинутых ног. Рисую линии, обводя косые мышцы. Он все еще наполовину одет – надо исправить. Провожу руками по жесткой ткани на брюках, берусь за пряжку ремня. Подставляю губы. Целую. С упоением принимаю жадный язык. Его вкус заполняет всю слизистую, дразнит мятным акцентом.
Я не умнее Дамира. Пользуюсь, тем оружием, которое сам дал мне в руки. Манипулирую разбуженной чувственностью. Главное не заиграться и суметь вовремя остановиться, чтобы в момент слабости поставить его перед выбором. Либо он все рассказывает – либо останется голодным.
Получится ли? Я же его слабость?
Движок молнии лезет вниз, сдвигаю резинку боксеров. Твердый член пульсирует на коже ладоней. Охватив в кольцо, разглаживаю поступательными движениями. Еще вчера я была прилежной ученицей, а сегодня – сама веду партию.
С резким давлением, его эрекция проталкивается в моих руках. Двигаюсь интенсивней, но без торопливости. Он сжимает мою грудь, распиливая соски до жжения. Голова плывет токсичным туманом.
Ох, не этого я хотела.
Наслаждаться близостью, никто ведь не запрещал. Возможно, это в последний раз. Показываю тихим стоном, как мне нравится то, что он делает.
Между ног уже неприлично мокро и горячо. Сдвигаюсь и принимаюсь за резинку чулок. Дамир не дает этому свершиться. Рывком усаживает на себя. Тысячи огненных стрел вонзаются в клитор от касаний его члена.
Сглатываю и упираюсь в его стальные плечи. Кожа раскаленным металлом колет подушечки пальцев. Сколько же силы и энергии в этих мускулах.
– Раз начала… продолжай сама – подталкивает короткой репликой, чуть придерживая за ягодицы.
Кислород со свистом покидает мои легкие. Приподнимаюсь, впускаю его во влагалище. Наблюдаю из под опущенных ресниц. Его скулы стискиваются, втягивая воздух.
Искренне не понимаю, как он может быть настолько откровенен при нашей близости и отстраняться, едва все заканчивается.
Мысли путаются, останавливаясь на одном. Мое тело неконтролируемо раскачивается, протягивая судороги от наполненной жаром плоти, что распирает, обжигая стенки.
Туго…. Влажно …слишком хорошо. Слишком много его во мне.
Внутри. Вокруг. В сердце.
Накатывающий экстаз, вытравливает из головы все что нужно. Очищается и оголяется желание, доставить удовольствие и получить свое.
Дамир запечатывает мне рот поцелуем, замыкая соединение между телами и пуская по кругу электрический импульс. Мы срываемся с тормозов. Больше никто не управляет. Как кошка беспрестанно царапаю его спину.
Язык пробивается рот в том же темпе, как его член толкается в лоно. Адское пламя пожирает каждую клетку. Испаряюсь. Парю…
А потом…Все прекращается.
Я непонимающе глазею, на нависающего сверху Дамира. Забросив меня на лопатки, держит запястья по боками от лица. Дрожу от неудовлетворенности. Он тоже на грани. К одичалому возбуждению примешивается злость.
– Ев, ты думаешь я блядь дебил… И не пойму к чему этот спектакль.
– Ты о чем? – лепечу, изворачиваюсь и охаю, наталкиваясь животом на упирающийся член.
Сцепляю зубы от констатации своего поражения. Мне даже этот бой не по силам. Всплывает как условный рефлекс – секс с Дамиром неизменно приводит к оргазмам, а незавершенность накидывает бешенством.
Поражаюсь его выдержке. Я уже готова, подкинуть ноги и заставить довести до конца. Хочется захныкать и умолять. Мешает, прилетевшая в обратку обида.
– Еще раз спрашиваю. ЧТО творится в твоей голове?!! – давит рычанием.
– Зачем ты мне врешь? Ты еще два дня назад отцифровал пленку. Почему не показываешь? – срываюсь и выбиваю речь почти с криком.
Он тяжело выдыхает, прислоняя лоб к моей ключице.
– Твою мать… Как же с тобой сложно…. эти карусели… какой-то долбанный треш, – встает и одевается. Я кутаюсь в плед, ошарашено смотрю на него, полными слез глазами, – Веришь больше чем всему миру? – бьет моими же словами. Я молчу, не зная что ответить, – Доказала на отлично. Одно выпустила из виду, я любую фальшь чувствую. Твою тем более.
Последнее звучит уже спокойно, а мне кажется, будто гремит взрыв и рушит все между нами. Душевный хаос раздирает на части. Дамир, так ничего и не объяснив, выходит на балкон, нашей съемной квартиры в пригороде.
Мы здесь уже четыре дня. Первые два было действительно легче. Пропали с радаров садиста и потерялись в районах детства Дамира. Это мне пояснили.
Немного отвлеклась на банальный быт, восприняв как передышку. А потом начался парад всех моих планет.
Раздражает имитация жизни. Собственное бессилие. Я остаюсь под защитой, но в стороне. Не отпускает ощущение недоговоренности. Причиной тому видео, или что-то еще, я не знаю. Если завожу разговор – заканчивается одинаково. Я остаюсь без одежды, и он доводит своими ласками до исступления, стирая все мысли из головы. Роль секс – игрушки мне не по вкусу. Прекрасно помню причины, по которым мы вместе. Временно.
Холод из распахнутой двери струей озноба летит через небольшую гостиную.
Не плакать. Не плакать. Убеждаю себя и сдерживаю, набегающие слезы.
– Что на флешке? Почему не даешь мне посмотреть? – внешне я почти спокойна.
– Мои мотивы тебе похер, Ева… и на то как я к тебе отношусь тоже, – открываю рот для протеста, но его отражают жестким хлопком по столешнице. Чудится, что потолок под пластмассовой плиткой разверзнется, и мне на голову обрушится кара всевышнего.
– В чем я провинилась? И как ты ко мне относишься? – интересуюсь тусклым голосом, заведомо зная, что на них не ответят. Секунду помолчав, требую следующее, – Покажи видео.
– Подумай, ты точно этого хочешь? – высекает хладнокровно, нисколько не меняясь в лице, только с напряженным свечением в глазах.
– Да, черт возьми!! – повышаю на эмоциях голос.
Нервы раскачиваются во все стороны и звенят, как натянутые струны. Ему плевать, что я взвинчена до предела. Мы очень разные. Я закипаю, а Дамир невозмутимо остается за дверью самообладания.
Как в него просочиться? Почему не понимает, как мне тяжело барахтаться в одиночку. В неопределенности. Вдали от дома и привычного существования.
Дамир, взяв карту памяти, ставит ноутбук на колени и загружает файлы. Молчит. От его поведения хочется лезть на стены.
Не желаю, в очередной раз показывать, как сильно меня это задевает. Бегу в ванну, меняю соблазнительный комплект на длинную футболку. Смываю мицеляркой неброский мейк. Распущенные волосы закручиваю в пучок. Теперь пусть любуется на злобную фурию. Как себя чувствую – так примерно и выгляжу.
Вряд ли можно увидеть что-то страшнее смерти сестры. Сердцебиение, вопреки всем уговорам, наматывает бешеный ритм, пока я иду по узкому перешейку между ванной и гостиной. Однушка разом удлиняется в натянувшемся волнении. Короткие покалывания в ребрах и лед в онемевших пальцах. Температура в организме близится к нулю, под застывающей кровью.
Боже, все-таки страшно.
Едва я приближаюсь, Дамир цепляет меня и садит к себе на колени. Я инстинктивно прижимаюсь. Его горячие губы замирают на моем виске.
– Это не касается коллекционера. Просто запомни, как раньше уже не будет, – выдыхает с непонятной интонацией. Если так хотел успокоить, напряг еще больше.
Монитор оживает. Концентрируюсь на картинке и слушаю фоном негромкий закадровый перевод от Вавилова.
– Стив, дорогой, иди скорее к нам.
Солнце ярко бьет по линзам камеры. Треск и шорох, пока ее устанавливают на штатив.
– Одну секундочку, Нетали…Вооот… все в кадре, – произносит мужской голос на чистом английском.
На детской площадке возле двухэтажного особняка, две девочки кружатся, взявшись за руки. На вид им около семи лет. Одна ярко рыжая в красном платье, другая с пепельно – русыми волосами в желтом. Через секунду мужской силуэт попадает в кадр со спины и подхватив хрупкую женщину за талию, приподнимет и целует.
– Стив, прекрати… тут. тут дети, – смеется она, поправляя, растрепавшиеся огненные пряди.
– Ну и что, пусть наши девочки видят, как их родители любят друг друга, – отвечает, не оставляя попыток, прижать жену крепче. Объятия прекращаются, когда девочки с разбега прилипают к родителям.
– А где Колин? – спрашивает рыженькая.
– На тренировке по теннису, Эйва.
– Я хотела, чтобы он меня покачал. У него так здорово получается… прям до неба.
– Прям таки до неба, – Стив подбрасывает ее и ловит обратно.
– Нуу даа высоко – высоко…Яаа… лечууу как бабочка – восклицает, раскидывая ручки в стороны.
– А ты и есть бабочка, – поддразнивает Нетали, не скрывая восторга, от созерцания своей счастливой семьи.
– И Айрин?
– И Айрин тоже… Вы две наши самые любимые бабочки. Ну-ка, улыбайтесь и скажите чииизз, —
Стивен подхватывает вторую дочь и поворачивается к камере.
– Чиизз!!! – в один голос тянут девочки, застывая в улыбке на крупном плане.
Одна, с удивительными глазами цвета неба, а рядом ее копия, с глазами цвета молодой листвы.
– Прости, Бельчонок, я правда не хотел, чтобы твой мир рухнул, – Дамир целует мое лицо. Утешает. В поплывшем сознании блок за блоком рушится фундамент моей прошлой жизни. Евы Сотниковой никогда не существовало в этой реальности. Меня никогда не было. Кто я?
глава 44
Арина Круглова три года назад.
– Даа, Сантурия, тебе нет равных, – тяжело дыша, он скатывается, и я получаю возможность, сделать полноценный вздох.
– Обойдемся без комплиментов. Достаточно пополнить счет – переворачиваюсь, как только отстегивает наручники, – Хочу намекнуть, пора бы пересмотреть оплату. Твоими стараниями, я теперь стою гораздо дороже.
С тоской оглядываю комнату, так напугавшую при знакомстве. Даже жаль расставаться. И первое впечатление дважды не испытать. Все становится не так пикантно. Со временем приедается. Да и не каждый партнер способен дать мне те же ощущения. Как говорится в активном поиске. С коллекционером тоже последнее время стало довольно тускло.
– Расценки не изменятся. Это моя тебе поблажка как прилежной ученице, – одной фразой уничтожает все мои старания. А их я приложила не мало, позволяя такое, что некоторым в страшном сне не привидится, а в эротическом и подавно. Ну кому как.
– Мне кажется, я заслужила намного больше, чем тридцать тысяч за сессию, – подвожу риторический вопрос к основной теме.
– Риш, ты немного борзеешь, я могу трахать тебя бесплатно.
– Бесплатно – трахай свою жену, в миссионерской позе с выключенным светом.
– Арина! Я тебе сейчас рот кляпом заткну и выебу до кровавых соплей. Поняла?!
Можно подумать напугал. Спокойно заканчиваю одеваться, только потом отвечаю. Вот только где взять уверенность, с которой звучит мой голос. Во всех подробностях знаю, на что он способен в моменты «страсти», и как не крути прямая аналогия с яростью.
– Поняла, только вот знаешь, я ни под кого прогибаться не буду. Это в последний раз, когда я приехала. С тебя как отступные, квартира в Москве. Иначе женушка в подробностях увидит, как мы тут… – обвожу пальцем использованный инвентарь.
– Сука! ты что снимала? – цедит сквозь зубы.
Страх просачивается, от количества гнева в его голосе, делаю шаг назад и нащупываю спиной ручку двери, но тут же одумавшись, выпрямляюсь.
– У меня должны быть гарантии, на всякий случай. И еще, если со мной что-то случится, видосы полетят в сеть. Чмоки, – посылаю воздушный поцелуй, ощущая себя победительницей, хватаю сумочку с пуфа и гордо направляюсь к выходу. Нет никакого желая выслушивать мат. А он сейчас изольется, а я могу не сдержаться, и в порыве солью компромат.
– Ой, Риша, твоя жадность не знает границ. Неужели думаешь, этим меня взять за грудки. Идиотка. Я уже полгода не вылажу с бракоразводных процессов. Так что валяй, меня через неделю здесь не будет.
– Тогда я в полицию пойду и скажу, что ты меня изнасиловал, – злорадно выбрасываю запасную кару из колоды шантажа, при этом мой боевой настрой чахнет. А что если не сработает, апеллировать больше не чем.
Вперившись в меня, как ястреб в безмозглую мышь, пару минут держит на прицеле. Получилось! уже ликую внутренне. А потом он начинает хохотать. Ржет без остановки. До слез. Это что? Истерика? Прекращает, делает глоток воды, ровняя дыхание.
– Ууу… разошлась, – шарахаюсь в сторону, но он дергает, поворачивая мое лицо к красной точке на потолке. Давит на скулы так, что вкус металла чувствуется во рту, от прокушенной щеки, – Улыбайся, тебя снимает скрытая камера. Я люблю пересматривать хоум – видео. Вали нахер, чтоб я тебя больше не видел, – своей холодностью и лаконичностью отрезает все мои дальнейшие высказывания.
Здесь мне ничего не светит. И взгляд, нагло высмеивающий мое беспомощное выражение лица, прямое тому доказательство. Выталкивает за дверь, как паршивую собаку.
Бегу в таком бешенстве, сметая все на своем пути. Вазы, подсвечники, гипсовая статуя Диониса – бьются с грохотом. Осатаневше срываюсь на последней ступеньке, цепляясь десятисантиметровым каблуком. Срываю туфли и разбиваю, ими вдребезги зеркало, в той же ненавистной позолоте.
Дальше – хуже. Разметавшись на части, уже абсолютно себя не сдерживаю и ножницами изрезаю в лохмотья диванную подушку, а потом и диван.
Немного выпустив пар, оглядываюсь на винтовые перила. Коллекционер смотрит на меня и салютует бокалом. Явно наслаждаясь зрелищем, которое я устроила напоследок.
Ублюдки. И он и Сотников, который отказывается мне помогать. Как только переехала, полностью перекрыл финансирование. А ведь Стив ему доверяет, наивно предполагая, что шавка продолжает ему верно служить.
Это замкнутый круг. Я не собираюсь жить на зарплату учителя. Виктор и тут постарался, даже не спросив, засунул в пед институт. А по окончании – крутись сама, как хочешь. И я кручусь.
Никогда не забуду свои первые двести тысяч. Слезы, боль и ощущение, что тебя растоптали и изваляли в грязи с кровью. До нее тоже дошло. Коллекционер не был нежным, как обещал. Поиздевался со всем садизмом. А вот что удивительно, мне это понравилось и через неделю, я пришла к нему снова. А потом еще, и еще, и еще. Три года. Три гребаных года я на него потратила. Что получила взамен. Шанс уехать в Москву. Там, все тоже самое. От себя, как оказалось, никуда не деться.
И к Еве мне было не добраться. Сотников как цербер, следит за каждым ее шагом, лишая меня малейшей возможности приблизиться. Боится, что расскажу ей всю правду и разобью хрустальный замок лжи, который они со своей женой соорудили вокруг нее.
А сегодня все изменится. Мы, наконец, встретимся. Так сильно надеюсь, она вспомнит меня. Ева переехала в отдельную квартиру. Социальные сети – наше все. Мы с ней переписываемся. Я, конечно же, под чужим ником, но она мне все рассказывает.
Каждый свой день. Каждую минутку. Я ее самый преданный свидетель. Слежу за ее жизнью онлайн.
Вместе выбирали шторы, в какой цвет покрасить стены. Как она говорит, мы родственные души. Евка моя, знала бы ты насколько.
И это я ее подталкиваю быть смелее. А Виктор ее слишком любит, чтобы отказать, даже не подозревая, откуда идет волна протеста всегда послушной дочери. Я ей управляю. Вселяю свою чертовщинку в рыжего ангелочка.
Интересно, в сексуальных пристрастиях мы тоже сходимся. Хочется, чтобы у нас было как можно больше общего. Все – таки мы двойняшки. Если бы не пара различий, почти близнецы.
Мгновенный инсайт перекрывает позыв мчаться к сестре немедленно и поплакаться о своих несчастьях. Сначала навещу «папашу», он точно не откажется, обеспечить своим жильем в обмен на то, что я буду и дальше хранить секрет. С Евой я могу общаться и в роли сводной сестры. Статус подруги не подходит, надо же как-то объяснить наше сходство.
Настолько увлекаюсь бегом, что не замечаю, как проделываю путь к ресторану. «Яблоко Евы». Слишком показушно навязывает свое отцовство. Ни у кого не возникает подозрений, что она не их дочь. Расчетливый ты мудак. Вот ты кто Абрамович.
Натыкаясь на персонал, прямым ходом следую к кабинету.
– Какого хера ты сюда заявилась! – орет Виктор без вступлений, едва я распахиваю дверь, – А если Ева придет и увидит тебя.
Заваливаюсь в кресло, чтобы позлить его еще больше.
– Кофе предложишь? Можно с десертом. Розовый крем, тонкая струйка карамели и..– не успеваю договорить, как меня очень не вежливо перебивают.
– Чего ты хочешь?
– Квартиру в Москве и ежемесячное пособие, скажем тааак… – делаю вид, что задумываюсь, попутно рассматривая свой маникюр. Замечаю небольшой скол на акриле. Напора коллекционеру не занимать, я ему всю позолоту на спинке содрала. Хорошо, что зп он всегда перечисляет авансом, – Тысяч сто в месяц меня устроит, – выдержав паузу, закачиваю.
– Нда, а где гарантии?
– Их нет, только мое честное слово. И это я еще очень добрая. Ты живешь за счет моего отца. А он кстати в курсе, как ты распоряжаешься деньгами, выделенными на обеих дочерей. Скорее всего, нет, раз ты до сих пор в короне и башка на месте.
– Арина, ты конченая сука, – шариковая ручка летит по столу в мою сторону. Виктор сипит, как сапсан. Так и жду, что сорвется с места и кинется меня душить, но это сегодня уже тоже было. Де – жа – вю, – Будут тебе деньги и квартира, только не смей приближаться к Еве.
– Обломчик, папочка. Этого ты меня не лишишь, но так и быть, пожалею тебя, и всего лишь обзову блудливым кобелем. Так сойдет? Ты мне платишь – я молчу, – сложив руки на стол, смотрю ему прямо в глаза и улыбаюсь настолько мило, что губы трескаются, – Ну что застыл. Договорились Абрамович
глава 45.1
Отмотаем немного назад, на начало того же дня, перед тем как Ева посмотрит видео. Это последняя временная петля в романе.
******
За четыре дня, что мы находимся вместе, на сорока квадратных метрах. У меня успешно формируется новый набор обязательных привычек.
Целовать Еву. Бесконечно прикасаться к Еве. Наблюдать за Евой.
Запоминаю ли, или сращиваю с собой. Это подсознанием трактуется уже неразборчиво.
Я живу с ней по – настоящему. Чувствую, радуюсь. Как будто раньше этого не умел. Все цели и принципы потеряли смысл. Кроме нее.
Складывается ощущение, что раньше бежал в никуда по пустыне. И внезапно обрел оазис с безумно рыжими волосами, разметавшимися по подушке во сне. Пухлые губки, натертые моими поцелуями.
Когда она спит, еще больше похожа на ангела. Бесспорно это лишь в моем воображении. Куда уж приземленней. До неба нам дотянуться, грехи не позволят.
Не могу удержаться, чтобы даже сейчас не прикоснуться к ней. Не вовремя, звонок телефона, вибрацией бьет по журнальному столику. Быстро поднимаю, смотрю на дисплей.
Сотников Виктор Абрамович.
Уже восемь пропущенных. Двадцать сообщений с требованием, чтобы я немедленно привез к нему Еву и не смел ее просвещать о степени их родства.
Ева – дочь Стивена. До сих пор не верю.
Знаю об этом почти неделю. Складываю, а вот поверить никак.
В большом бизнесе кентов не существует. У Стива, семнадцать лет назад, эта истина вспыхнула адским пожаром, унеся с собой жизнь жены и сына. После этого он три с лишним года тупо заливал горе спиртным. Ничего не осталось. Ни денег, ни друзей. Пока, в какой-то момент, ему в пьяном бреду не пришла умершая жена и не попросила остановиться. Он послушался, завязал и начал с нуля строить свою империю. И при рассказе ни словом не обмолвился, про дочерей. Одна из тех тайн, которыми мы не делились.
Какого вообще хрена, блядь? Как это могло случится?
Как они в итоге оказались у Сотниковых?
Всю голову сломал, размышляя об этом и не нашел другого выхода как вызвать Виктора на откровенную беседу. Он примчался первым же рейсом в Москву. Мариную его пару дней, доводя до кондиции. Понервничает, будет сговорчивей.
С Евой более менее понятно. Схлопотала амнезию от шока. Я не психолог, чтобы ковыряться в тонкостях душевной организации, но так видимо бывает. А вот Арина знала, за этим и приезжала в Лондон.
А как Еве озвучить, не имею не малейшего представления. Мы итак ходим по краю пропасти. И надо ли. Может лучше все оставить как есть. Выкинуть флешку, будто ничего и не было. Соврать, что при оцифровке повредили данные, и все на этом, живем дальше. Ищем коллекционера. Все блядь. Никаких семейных драм.
– Кто звонил? – спрашивает, потягиваясь ласковой кошечкой. Поглаживаю кошку по спине. Мурлычит и трется о мою ладонь.
– Северов, – морщится, когда упоминаю Тимура.
– И что ему было надо в такую рань?
– Уже десять. Разгар рабочего дня в порту – ни один мускул не дергает на моем лице. Хотя внутри демоны пляшут, подкидывая поленья в котел и сваривая внутренности.
– Давно проснулся?
– Давно еще на рассвете.
О том, что пять часов без перерыва разбирал неприкасаемую часть финансов Уорда, и выяснил о ежемесячной ренте на счета Сотникова, предпочитаю не уточнять.
– А ты всегда такая соня?
– Всегда, – приподнимется на локти, даже не пытаюсь бороться с собой. Стаскиваю резинку с волос, наматываю на руку душистый шелк и оттягиваю назад, впиваясь ее шейку, – Дамир ты мне не врешь? Не ври, пожалуйста, я тебе одному доверяю.
– Белочки по утрам пахнут особенно вкусно, – отвлекаю, дразня тонкую кожу языком.
– В душ отпустишь? – смеется, пока я распаковываю свой завтрак.
Обертки по минимуму, только тонкое покрывало. Укатываю девочку основательно. Ей некуда деться. Ни сбежать, ни спрятаться. Габариты жилплощади не позволяют, к моей огромной радости.
– Нет, конечно, – обрезаю, все попытки вырваться, накрывая губами пьянящие вишенки. Сочные, блестят, когда вылизываю, доводя ее до крышесносного стона
– Даа. мир..р..р, – протяжно вырывается. Электрические кольца вдоль моего позвоночника хлопают, подбивая член, натянуться до упора.
Моя. Запаиваю мысленно печатью. Похер, пусть хоть весь мир будет против нас. Не отдам. Ни Стиву, ни Сотникову, ни какому долбанному коллекционеру она не достанется. Только моя.
Снимаю одежду, не отрывая глаз, как мерцает ее кожа в утреннем свете. Мое совершенство. Мой рассвет.
Нежно хочу любить, чтобы поняла, что я только что сломал все свои баррикады. Принял ее и закрепил. Сказать не могу, не умею говорить о чувствах только доказываю.
Прижимаю ее спиной к своей груди, целую все что находится рядом. Прикусываю зубами мочку, чтобы не ворваться в нее резко как требует возбужденный организм. Она готова, течет на моих пальцах огненным сплавом. Ласкаю как любит. Плавно растягиваю влагу по складочкам.
Спускаюсь губами ниже, снимая запрет с территории шрамов. Ева напрягается, не даю отодвинуться. Крепче держу.
– Обожаю тебя, – не перестаю нашептывать, – Кончай, крошка, а потом еще раз вместе со мной… в тебе так охуенно после оргазма.
Слушается, немедленно отзываясь мелкой дрожью. Всхлипывает, плотно прилегая на ладонь, меняю, проталкивая в нее член.
Это необъяснимая тантра. Единение, связь. Все духовное в полном объеме и концентрате. Моя обитель. Двигаюсь медленно, не стремлюсь к кульминации. Все на ощущениях. Гоняем энергию по телам, сливая при двухстороннем контакте. Дарим друг другу длительное состояние экстаза.
Она отклоняется, закинув голову, тут же ловлю ее губы. Сплетаемся, раскачиваемся. Упираюсь и подталкиваю ее бедро вперед. Глубже врезаюсь. Ева трепещет, заходится в своем восторге всем телом в ответ на мои броски. Каким – то доводам рассудка, нет свободного угла, в гудящей кайфом голове.
Толчок… еще один…. еще …. Толкаюсь, пока не получаю световой вспышкой по всей органике.
Шум в ушах опустение….Передоз… Эйфория…
Пьяный в ноль от ее запаха вокруг. От жаркого слияния.
После этого оба недолго молчим. Не переставая, вожу руками по ее гладкой коже. Затаив дыхание, сохраняем сонную дымку.
Телефон на столе скачет в вибрационном припадке. Роняю взгляд через плечо.
Фак. Опять Сотников.
Резко подрываюсь и загасив экран, сбегаю от расспросов в ванну. Набираю ему сообщением, что подъеду через два часа, обозначив место встречи, в парке возле набережной.
Еву естественно оставлю дома. Пока не решу, рассказывать ей или нет. Сотников не успокоится, и Стив пропал так внезапно. Ни одного варианта что с ним могло случиться. Он как то упоминал про Тибет и путешествие внутрь себя. Может в этом все дело.
– Дамир, я тебе хоть немного нравлюсь? – вырывается в мои мысли и ванну торнадо. Личное пространство. Нет, не слышали и это обоюдно. Мнется неуверенно, потом выдает, – Не как доступная девушка, и не для снятия напряжения, а как человек в целом.
– Чушь не пори, – осекаю на месте, пока фантазии не дошли и с эти у меня заминка, я конкретно не знаю, в какие еще дебри ее понесет, – Ты мне очень нравишься… в целом – поясняю.
– Даа, ого, я заслужила, даже очень нравишься. Держи меня, Вавилов, я теряю сознание, – хохочет и театрально падает мне на руки. Ловлю, конечно же.
Забавная Белочка.
Целую и подталкиваю к освободившемуся душу. Времени только на кофе по – быстрому. На повторить, точно не хватит, иначе Сотников подключит Армию спасения.
Даю себе поблажку в пару минут. Понаблюдать, как Ева закинув локти вверх, проводит по волосам. Как вода стекает по ложбинке груди к плоскому животу. Наклоняется оперившись ногой на борт душевой кабины, намыливая бедро от колена к сосредоточию всех моих животных инстинктов. Делаю усилие и отвожу взгляд, от мистически завораживающего зрелища. Совместный душ отпадает, кабинка рассчитана только на одного.
Меня эти условия не смущают, Еву, по всей видимости, тоже. Очень странно, выросла то она в обеспеченной семье. Квартира чистая с дешевым ремонтом, но относительно свежий. Не капризничает, убирает, готовит еду. Кроткая и послушная.
Надолго ли ее хватит? Время покажет. Нет определенности, насколько мы здесь задержимся. Рою как бульдозер во всех направлениях. Пусто, ни единой зацепки. Если бы собственными глазами не видел, подумал что коллекционер, это плод больной фантазии. Моей, в том числе, и уже не уверен, что шизофрения не проявляется массово. По типу вирусной инфекции.
– Мне нужно в магазин, – заявляет, стаскивая полотенце с головы, когда я заканчиваю варить кофе на газовой плите.
– Зачем? Продуктов прессом. Если что-то нужно, я куплю по дороге.
– Вавилов, я девочка. Циклы, гормоны. Так понятно.
Обсуждение женской физиологии я не планировал, и не предусмотрел, тут уж как-то сама.
– Обойдемся без подробностей. Тимур свозит тебя, заодно посторожит.
– Я не хочу с ним никуда ехать. В соседнем квартале есть небольшой торговый центр. Сама дойду, – фыркает, нагнетая уверенностью, что именно так и сделает. И судя по осведомленности, кто-то с заманчивой задницей, по которой я сейчас вмажу, уже там побывал.
Что я думал о послушании? Забыли.
– Нет – отбиваю всем видом. Она кривится, нарезая по кухне круги. Мельком смотрю на часы. Время поджимает. Расстояние не близкое. Глотаю кофейку из ее чашки и иду в коридор. Ева следует по пятам.
– Ну, Дамир.
– Разговор окончен, я полетел. Еще раз выйдешь без присмотра, точно выпорю.
– Ясно, – не добившись результата, обижено присаживается на обувную полку. Ее сговорчивость, как всегда настораживает.
– Правила помнишь?
– Помню. Не сбегать, Тимура не доставать и не открывать дверь незнакомым дяденькам. Пистолет в прихожей под твоей толстовкой, – подняв глаза к потолку перечисляет то, что я ей вдалбливаю по сто раз, перед уходом. А вот в то, что послушается, не верю нихрена. Поэтому и приставлю Тима, как няньку, наплевав на дополнительный риск, что вычислят его маршрут. Такая вероятность всегда присутствует, как не осторожничай.
– Отлично.
– Дамир, – оглядываюсь, – Что с видеокассетой? Еще не готово?
– Нет, – выгружаю довольно грубо.
Бахаю со всей силы древесиной об косяк. Сука! Это гораздо сложнее, чем я думал. Ложь корежит изнутри, как жестяную коробку под прессом. Потерять, я могу ее не только, не сумев защитить, но и превысив свои полномочия в наших псевдо отношениях. Умом понимаю, но тут как внутренний блок срабатывает. Боюсь ее переломать к чертовой матери.
Тимур ждет у подъезда, по тому, как нервно пристукивает по капоту, определяю, что гонец пришел с печальными новостями.
– Хакера ночью в больнице прикончили, – реагирую без удивления. Я Еву предупреждал, что так и будет. Лишние звенья в удавке, коллекционер обрезает безжалостно. И зачем, тоже вполне ясно, он не все нам рассказал, а теперь уже точно не скажет.
– Причина смерти?
– Асфиксия. В двадцать пять, знаешь ли, естественно уснуть и не проснуться, – Тим вещает со спокойствием патологоанатома.
– Еве не говори, – предупреждаю его, жду до тех пор, пока кивнет, и только потом прыгаю в тачку.
Машина резко срывается с места, давлю стрелку на сто шестьдесят, разгоняя колеса и мысли. Чуйка долбит, что коллекционер и секреты прошлого схлестнутся в одном месте. В каком, блять? И не Сотников ли убил Арину? Бред. Не может же он, преследовать свою дочь. Пусть и не биологическую.
