Текст книги "Бабочка на запястье (СИ)"

Автор книги: Анель Ромазова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 24 страниц)

глава 39

Насколько сильно ты мне доверяешь?

Простой вопрос и одновременно самый сложный. Сомнений у меня не возникает. Я миллион раз могла сбежать, обратиться в полицию или рассказать отцу, но подсознательно выбрала именно этот путь.

С ним. К нему.

Поэтому, в моем приглушенном:

– Больше, чем всему миру, – нет, ни капли лжи.

Слышу усмешку в своих волосах.

– Белка, ты в курсе, что ты ненормальная.

– Наверно, – задумчиво подтверждаю и снимаю внутреннюю ширму.

Смотрю, наконец, под другим углом. Правильным.

Все это, напоминает ситуацию с чулками, когда Дамир связал и оставил меня на кровати. Расслабившись, я поняла, как можно освободиться.

Сейчас, то же самое. Сказав вслух, я отпускаю все мысли, оставляя только эмоции и чувства. Отклоняюсь назад и здесь никаких тайн, тревог.

Ни смерти, ни боли.

Он снова защищает меня от ветра, держит, чтобы я не подскользнулась. Затем, аккуратно вкладывает пистолет в руку. Знакомит с оружием, управляя мной. Делаю это на ощупь, тактильно принимаю тяжесть оружия.

– Чтобы могла себя защитить, если меня рядом вдруг не окажется – прерывается и спустив воздух, поясняет свой мотив, – Ты абсолютно непредсказуема. В этой головке куча дверей… В какую из них влетит очередной заскок, нихера не ясно, – мягко надавливая на мои пальцы и перетягивает затвор.

– Я так понимаю, сообразительность это плохо, – делаю лопатками точку опоры на груди Дамира.

– Очень херово, я бы сказал, – вместе снимаем предохранитель, – Делай глубокий вдох и задержи дыхание – его голос, как гипноз, заставляет подчиняться. Ствол поднимается на уровень лица. Дамир фиксирует положение, чтобы контролировать отдачу, но делает это таким образом, что я могу почувствовать ее силу, – Не спеши и не суетись. Между вдохом и выстрелом должен быть короткий интервал, – инструктирует, подкрепляя своим примером.

Ощущаю на волосах паузу. Запоминаю и повторяю. Делаю мнимую точку на горизонте. Целюсь в нее, следуя вкрадчивым подсказкам. Проецирую. Снова натягиваю в легкие воздух, указательным пальцем двигая в промежуток с курком.

Бах…

Выстрел отдает в перепонки едким гулом. Если бы не руки Дамира, то пистолет бы вылетел. Благодаря ему, определяю, как точно надо располагать и придерживать.

Делаем еще несколько попыток, разбивая темноту вспышками. Пару раз стреляю сама. Драйв захлестывает до кончиков пальцев. Нетерпеливо жду следующей разрядки. Дамир успокаивает мои рвения. Мануально диктуя правила. Точечно указывает, как должны стоять локти, кисти, подбородок. С каждой выпущенной пулей, пружина внутри расслабляется.

– Как часто им пользуешься? – спрашиваю, как только у меня забирают понравившуюся игрушку.

– Еще ни разу по назначению, если ты об этом. Ствол дает тебе иллюзию преимущества, но если он у тебя в руках, значит, вокруг хаос и ты ничем не управляешь

– А зачем, тогда ты мне его дал, если пистолет не надежен?

– Ты богиня хаоса, – смеется, развивая свою Вавиловскую шутку, – Ну, или предводитель адских белочек, взрывающих мозг.

Спорить я и не пытаюсь. Трактовка, конечно, мне не очень нравится, но в этом весь Вавилов. Белочка, как эпитет, уже прочно въелась в его андроидных мозгах и ее, подозреваю, ничем не вытравишь.

– Ты ответил на один вопрос, что я тебе не безразлична, – высказываю итог своих размышлений.

– Более чем, – выдает подозрительно тихо.

– А еще? Есть что-то еще, кроме желания защитить? – выпаливаю разительно смело.

Даже не верится, в то что услышала.

– Я тебя чувствую, Ева, не понимаю… не могу разгадать… только чувствую.

Так я и знала, что душещипательных откровений не будет. Но, я тебя чувствую, прозвучало гораздо сильнее, чем миллион пустых признаний.

– Дамир, поцелуй меня, – хрипло выдыхаю, поднимая к нему горящее от ветра и смущения лицо.

Потом вспоминаю про Алихана и привычным алгоритмом накручиваю себя, что он скорее всего откажется. Побрезгует, после другого мужчины.

– Хочешь сравнить? – не скрывая подтекста, что его это задело, концентрирует взгляд на моем лице.

Глотаю ядовитый сарказм. Освобождаюсь и делаю несколько шагов к машине, не разрешая своей обиде вырваться на волю.

Все происходит слишком быстро. Рывок. Поворот. Волосы коротким взмахом летят в левую сторону. Мое тело вплотную придавливается торсу Дамира.

Обнимаю за шею, чтобы удержаться. Он, резко задвинув ладони под ягодицы, усаживая на себя. Несет и перемешает на капот Ауди. Металлическая крышка мгновенно заставляет, настынуть плотную ткань джинсы. Охаю, но не придаю этому значения.

В темноте все чувствуется еще ярче. Ледяной ветер, ожоги от его дыхания на моих щеках. Смешиваются невыразимым спектром ощущений.

– Клубника на морозе – медленно произносит наклоняясь.

– О чем ты?

– Твои губы на вкус, как ягоды со льдом.

– Значит все – таки хотел, – моя усмешка получается скованной, он очень близко, но все еще не торопится прикоснуться.

Создает фантомную имитацию. Время зависает, как таймлапс(1), щелкая фрагмент за фрагментом.

Вдох…

Его руки плавно продвигаются по ногам, забираясь под низ шубки.

Выдох…

Мой и его – смешиваются в клубок белого пара.

Внутри расплескивается эфир предвкушения.

Запах притягательной кожи льется по рецепторам через нос, проникая в гортань. Полынь с горечью трав и аромат притягательного мужчины. Заворачивает сумасшедшим головокружением.

Разве в реальности бывают такие моменты. Это мгновенная выгрузка в открытую атмосферу. Все неприятные ощущения от холода, остаются вне зоны доступа, для моего тела. Глубоко физическая эмоция.

Это жарче чем секс и намного интимнее. Мы не накидываемся, пробуем друг друга, изучаем. В первый раз.

Никогда не думала, что поцелуи могут быть такими нежными и порочными одновременно. Лижет сначала верхнюю губу, затягивает нижнюю, задевает краем зубов, уговаривая пустить глубже.

Единоразаво сбивает все системы. Рвется материя.

Мы с диким голодом срываемся. Целуемся как в последний раз. Его язык невыразимыми комбинациями проталкивается, плавно затягивая в одуряющую схватку. Я уступаю, запоминая, как именно ему нравится. Хочу быть лучше других. Чтобы меня ему всегда было мало. И мне мало. Когда отрывается, тяжело выдыхая через нос, не сразу слышу, что он говорит.

– Бельчонок, у тебя нос холодный, – делает дугу по скуле, – И ушки, – губы пощипывает от ветра, прижимаю ладошку, удерживая его влагу. Дамир шепчет, врываясь через мембрану и заполняя собой, – Всю тебя хочу….целиком.

Снова теряю реальность и на его руках оказываюсь в салоне. На волне близости подбираю ноги и сдвинув подлокотник, прижимаюсь и зарываюсь лицом во впадину на шее Дамира.

– ИВЛ подключено, всю дорогу будешь дышать, – иронизирует, заводя двигатель.

– Всю ночь.

Урчание мотора, целительный воздух. Меня укачивает и начинает клонить в сон. Отключаюсь до самого дома.

Дамир не выпускает меня из рук, пока поднимаемся в лифте. Расстегнув пуговицы, скользит ладонями по пояснице. Я, уткнувшись лбом в его свитер, безумно наслаждаюсь этим моментом.

Сейчас молчание не тяготит, создает особый шарм возбуждения. Оба ждем, когда захлопнется дверь, оставляя нас наедине.

Весь осадок вечера хочется стереть ластиком, до дыр на бумаге. Я держу в руках пакет с посланием и принимаю решение, до утра не смотреть что там. Не хочу.

Лофт впускает нас, робко поднимаю глаза. Напряженный вид Дамира заставляет обернуться. В столовой все перевернуто. Словно армия вандалов устроила скотскую вечеринку. На панораме стекол распылителем нанесено

Наша бесконечность ждет. Гори Ева вместе со мной.

Обхватив голову руками, всхлипываю. Разум рвется в клочья.

Буквы смазаны красным цветом, я даже не сразу соображаю, что это краска. Больше похоже на потеки крови.

Мониторы Дамра раскурочены на куски. Провода и микросхемы вырваны, как внутренности у бездушной техники, бездушным зверем. В яблоко на столе ножом для фруктов пришпилена бордовая бабочка.

От шока пячусь на выход. Дамир двигает за спину, приказывает немым жестом оставаться за ним. Пересекая холл, поднимаемся бесшумно наверх. Там, та же картина, матрас исполосован в ошметки.

Вся одежда разбросана по полу. На стекле в ванной еще одно сообщение.

Она моя

Снизу фото, где мы с Дамиром в машине, после взрыва на складе. Наши слившиеся силуэты запечатлены через боковое стекло с пассажирской стороны.

На полу коллаж из моих снимков. Покупаю на улице кофе. Жду маршрутку. Кадры в академии. Последний, я выхожу из машины Тимура перед домом Арины в ночь до похищения.

Колекционер выслеживал меня как дичь на охоте. Озаряет такой вспышкой ужаса. Трясусь в паническом припадке.

– Он. он меня нашел. он заберет – задушено выталкиваю слова из стянутого горла.

Резкая встряска за плечи возвращает меня из тягучего мрака, куда стремится сознание. Выдавая возможные финалы гибели, пыток. Затуманенными глазами вожу по комнате.

– Ев, он тебя не получит… обещаю, – обхватывает за щеки, взглядом передавая уверенность, – Бельчонок, живо собирай вещи, надо уходить.

Как последний мазохист, успеваю ухватить удовольствие, даже в такой обстановке, когда он крепким и быстрым объятием притискивает к себе. Я ему верю. Ему одному. Потому что у меня не другого выхода.

– Куда мы теперь? – Дамир прикладывает палец к губам, делая знак, что нас могут подслушивать.

Замолкаю, сбрасывая в рюкзак все, что попадается под руку. Дамир делает то же самое. Уже на парковке останавливает меня, когда хочу бежать со всех ног к Ауди и тянет в другую сторону.

Почти безразлично смотрю, как он вскрывает чужую машину. С трудом вдумываюсь во весь этот процесс. Уходит около пяти минут, пока он подбирает ключ к сигнализации, с помощью мобильного телефона.

Мне плевать, чем он занимается. Самое главное, он единственный кто может меня защитить. Марка недорогая, я даже нахожу силы для иронии.

– Могли бы взять и по круче.

– Чем проще тачка – тем легче взломать противоугонку, – информирует со спокойной серьезностью в голосе.

Забираюсь в обтянутый серым велюром салон и рассматриваю пахучку елочку. Совесть вгрызается в подбитые нервы. Ее до полного счастья мне и не хватало.

Уже ни черта не соображаю, в череде происшествий. Это натуральная травля. Что ему надо от меня? Почему не найдет себе другую мишень? Тут же осекаюсь, не желая, ни кому такой участи. У меня хотя бы есть Вавилов.

– Люди на нее может быть кредит взяли, перебиваются с копейки на копейку, – отвлекаюсь никчемным упреком.

В глубине души осознавая, что он прав в каждом действии. Размазывает наши следы. Оставляет коллекционеру, как можно меньше шансов выследить и что-то предпринять. По сути, я с ним полностью согласна и одобряю. Неспроста же, разнес квартиру. Бесится, что не может достать.

– В этом доме, в принципе, таких не водится. А корыто вахтера, потом верну с компенсацией. Хотя могу и ламбу дернуть, но слишком палевно и по времени дольше, – отвечает, обрывая и соединяя провода. Без позерства, строгая констатация факта. Словно я спросила, умеет ли он красить стены.

Как рыба в воде. Последние сомнения отлетают напрочь. Вяжу в уме логическую цепочку. Он гоняет ворованные машины. Причем не ширпотреб, а класса люкс. Зашибись. А вот что самое интересное, мне на это начхать. Ну не наркотики же, и то ладно.

– А теперь можешь, сказать, куда мы едем?

– В гостиницу, там переночуем, а потом покажу тебе одно место, только сразу извини. Условия – дерьмо.

Делаем остановку в банкомате, в каком – то темном переулке. Дамир снимает наличку, убирая внушительную стопку красных купюр в спортивную сумку. Я достаю телефон, чтобы позвонить Лане, и узнать как там Нина, его тут же выхватывают и выбрасывают в окно.

– Зачем? А если отец будет звонить, – тут же возмущаюсь.

– Ев, ты фильмы не смотрела? В реале, это пиздец как эффективно работает. Завтра куплю тебе новый. Номер помнишь наизусть? Напишешь, что у тебя все хорошо. Ок.

– Еще про Нину хотела узнать.

– Я тебя услышал – разберемся.

Остается только согласно кивать, как китайский болванчик. Дамир, пока мы едем, звонит матери и отправляет ее ночевать к подруге. Это все из-за меня. Возможно, его близким, тоже грозит опасность.

– А Данька? – при всей антипатии беспокоюсь о нем.

– Он в военной академии, я его после выходки с наркотой туда пристроил, – коротко поясняет.

Небольшой мотель на окраине. Туда мы добираемся в течение часа.

Лондон – Париж. Само собой, ни о том, ни о другом, речи не идет. Двухэтажный особняк. Комнат пятнадцать максимум. Я не привередлива в этом плане. Было бы чистенько. Голова адски ноет. Уже ни на что не способна. Помыться и прикорнуть под бочком у Дамира. С ощущением иллюзорной безопасности, хотя бы в течении ночи. Что будет завтра, неизвестно.

Администратор за стойкой равнодушно косится в нашу сторону. Выгляжу после слез с обветренными губами весьма и весьма помято.

Дамир словно и не прошел вместе со мной семь кругов ада. Одет в тонком пуховике черного цвета, темных джинсах и кожаных конверсах. Смотрится как оболочка рублевской элиты. И это умение мне недоступно.

Почти все номера заняты, нам остается взять одноместный. На отдельное спальное место я не претендую. Глупо предполагать что – то подобное. Прибьюсь к нему, как парусник к долгожданному берегу, пусть только попробует оттолкнуть.

– У вас есть таблетка от головы? – подаю голосок и придавливаюсь лбом к плечу Дамира, чтобы остановить разрыв сосудов и избежать внепланового инсульта. Умереть естественной смертью – это даже как-то обидно.

Женщина роется в аптечке и выуживает бумажный блистер ацетилки.

– Только это. Есть еще парацетомол, но он больше при температуре.

– Спасибо, сойдет, – махаю головой и морщусь от нового приступа мигрени.

Запиваю водой из кулера пару кругляшков, для верности. Изумленно смотрю, в моем состоянии, это сильно сказано. Дамир в круглосуточном киоске покупает гору шоколадок, о составе которых, я имею понятие. Но до дикости хочу впиться во вреднющую нугу Марса.

– Дай сюда, – выхватываю, как только подходит.

Слава богу, не комментирует. С легкой улыбкой наблюдает, а я без стеснения уплетаю на ходу батончик. Как наркоман принявший дозу сахара, облегченно ловлю отступающую боль. Допотопный аспирин, не может так быстро подействовать.

Номер не большой. Вполне уютный. Узкая кровать у стены с покрывалом в расплывчатую розочку. Комод на три секции и зеркало сверху. Стул с потертой обшивкой, коричневый ковролин. Вот и вся незатейливая обстановка. Дамира в таком тесном пространстве – слишком много. По всем показателям. И мне от этого очень хорошо.

Сбрасываю одежду с одним мотивом, попасть как можно скорее под душ. Споласкиваюсь, не трогая волосы и посекундно вздрагивая от барахлящего смесителя. Оттенок теплого. Увы, не присутствует.

Попеременно то, жжет, то обмораживает. Контрастными струями растряхивая туман сонливости и ломоты в висках. А вот про покайфовать, ни единого намека. Бодрит. Обернувшись огромным полотенцем, снимаю с запотевшего зеркала пленку и рассматриваю себя.

Почему я нужна коллекционеру? Что во мне мог увидеть маньяк, чтобы так одержимо пытаться достать? Зачем все эти игры? Невинные люди попадающие в оборот его зверской тяги. Я же не задумывалась, сколько человек залипнут, по краям его паутины. Зачем все это? Ради куска плоти и минутного удовольствия. Ради больной прихоти одного человека. Что делать дальше? Где его искать?

Не найдя ответа на свои вопросы, возвращаюсь в комнату. Дамир перед окном затягивает айкос. Наплевав на отголоски боли, приближаюсь и поднимаю его свитер, ногтями царапая спину. Такой высокий, сильный. Стою рядом, все проблемы отступают на далекий план.

Сдвигаюсь, укладывая ладони на рельеф кубиков пресса. Мышцы покато сокращаются, нагнетая трепет внизу моего живота. Целую поверхность его кожи между лопатками. Запах, проникая в легкие, растворяет душевный сумрак.

– Спасибо, что ты есть….У меня … никого кроме тебя…никогда, Дамир – запускаю свои признания ему под кожу. Глубоко хочу.

Так же как ношу его в себе. Нуждаюсь, больше эмоционально, чем физически.

___________________________________________________________________

таймлапс(1) – эффект замедленной съемки в кинематографе.

глава 40

Арина Круглова (семь лет назад) Санкт – Петербург.

– Об этом не может быть и речи. Тебе всего лишь семнадцать, – Виктор хмурится, со стуком отбрасывая ложку, которой размешивал кофе, – Почему тебе взбрело в голову жить отдельно? Чем плохо с матерью?

– Это не мать – одно название. Сам же знаешь, что она терпит меня, чтобы сосать из тебя деньги.

Надоедает этот фарс. Разговоры с Сотниковым всегда таким и являются. Бесконечный репид, одной и той же серии дебильного фильма.

– Это не правда. Илона хоть и дура, но к тебе привязалась, – высказывает очередную заготовку из его набора шаблонов.

Впиваюсь ногтями в ладонь до красных отметин, чтобы внешне казаться спокойной.

– Забыл добавить, как к родной. Почему мне нельзя увидеться с Евой?

– Она про тебя не знает. Я не хочу ее тревожить.

– Когда-то же придется, разбить стеклянный колпачок, в котором вы ее держите. Да и вообще, как знакомство с сестрой, может ей навредить. Это неправильно Виктор, – кривится от такого фамильярного обращения.

– Абрамович. Виктор Абрамович, – поправляет.

– Денег дай, Абрамович.

– Я вчера перевел на счет твоей МАТЕРИ кругленькую сумму, вот с нее и требуй, а капризам избалованной идиотки, я потакать не буду, – акцентирует статус женщины с которой я живу. Родство же по факту ограничивается записью в документах.

– А вот тут можно пояснить. Чем это я избалована, и точнее кем. Уж не тобой ли папочка.

– Я тебе не папочка.

– Странно, а в свидетельстве говорится другое. И мы оба знаем, что это фикция, как и наша с Евой жизнь. И только у меня хватает смелости, говорить об этом прямо.

– Замолчи!!

– А если нет? Что тогда будет? Лишишь карманных? Так вот огорчу тебя, мне на это насрать. Найду как добраться до Стивена Уорда и все ему выскажу, вот тогда и посмотрим, как запоет его верная шавка, – выплевываю каждое слово и не жду ответную реплику.

Зацепив сумочку ухожу. Даже ни капли не сомневалась, что зажмет бабки. Паскуда. Получает же дохрена. А копейки не выделит на карманные «любимой дочери». Ненавижу тварь.

Гнев душит до такой степени, что почти ослепляет. Не замечаю, как добираюсь до дома с двумя пересадками в маршрутке. Этот сука – псевдо папаша, как нарочно выбирает места наших встреч так далеко, что добираться приходится часа полтора, а то и больше. К Еве меня просто не подпускают.

Почему? Что я ей могу сделать? Она единственный родной человек в этом городе.

Илона, как обычно делает вид, что меня не существует. По растрепанному гнезду на голове и шелковому халату, наброшенному впопыхах, понятно. Только что, ее покинул очередной любовник.

Сил, терпеть этот цирк, больше нет. Срочно нужно найти выход. Не могу, оставаться в этом месте, которое все вокруг так пафосно называют домом. У меня его нет, ни дома, ни родителей. Только Ева.

Решение сгладывается само собой. Что у меня есть, кроме смазливого личика, тела и девственности, за которую можно получить приличную сумму. Только нужно найти того, кто готов за это заплатить. И такой господин на горизонте маячит.

Один из кобелей Илоны. По шмоткам явно обеспечен. А то, какие взгляды он бросает мне вслед, не оставляет секрета. Не терпится, меня поиметь.

Она идет в душ, а я незамедлительно несусь в спальню. В верхнем ящике прикроватной тумбочки куча визиток. Нахожу нужную, имен каждого я не знаю. А этого запомнила. Имя у него, не то чтобы редкое, но среди Костиков и Юрочек выделяется.

Возвращаюсь в свою спальню, и плотно прикрыв дверь, набираю. Через три гудка абонент отвечает. Долго объяснять не приходится, кто я. Похотливая скотина запал, так что его предложение, было бы делом времени. Договариваемся встретиться вечером. Он даже машину пришлет с личным водителем.

Я не дура и требую аванс, чтобы не остаться ни с чем. Через минуту баланс на карте пополнен на сто тысяч. Щедрый дядечка. Просила я пятьдесят. Сказал после встречи, будет еще столько же. Значит, сработаемся, может даже стану одной из постоянных.

До вечера сильно трясет все – таки это мой первый раз. Боли я не боюсь. А если он грубый, или вообще извращенец. Ладно, вытерплю за такие деньги, можно и пренебречь элементарной безопасностью. А невинность лучше обменять на что-то материальное, чем подарить мудаку, который возможно это даже не оценит.

Водитель приезжает ровно в девять. Я уже наряжена как последняя шлюха, в вульгарное платье Илоны. В конце концов и не бал дебютанток еду. А трахаться с незнакомым мужиком. И бесконечно молюсь, чтобы он оказался любителем недолгой классики.

Автоматические ворота шикарного особняка съезжают в сторону. Каменные псы с грозными мордами по краям подъездной дороги. Почему – то вспоминается сериал «сверхъестественное», где адские псы тащили свою добычу прямиком в ад. Со мной происходит то же самое.

Хозяин с улыбкой открывает дверь в руках у него бокал красного вина.

– Отметим выгодную сделку, для начала, – подает фужер и отходит наливая себе виски, – Не страшно, Риш?

– Немного, – сковано лепечу и делаю глоток, обсматривая комнату. Боже, у него совсем нет вкуса. Столько позолоты. Даже в глазах блики.

– Хочу, тебя сразу предупредить. У меня немного нестандартные вкусы, но ты девочка очень смелая, выдержишь. В первый раз обещаю быть помягче и как-то ввести, так сказать, в курс дела, – согласно киваю, стараясь не выдать страх, что мои опасения подтвердились. Но отступать уже поздно. Он меня не отпустит.

Иду следом по винтовой лестнице. Сердце бахает в груди. Ладони потеют, а ватные ноги, механически делают шаги.

Открывает блестящую золотом ручку. На мгновение жмурюсь от увиденного реквизита. Прекрасно знаю их назначение. Это БДСМ оборудование.

– Ну что, бабочка, лети на пламя, – усмехаясь, пропускает меня внутрь.

– Почему вы меня так назвали? – неотрывно пялюсь на огромную кровать и покрывало цвета фуксии.

В изголовье на перекладине болтаются наручники. Металл безопасно прикрыт черным пластиком. Сбоку стеллаж со страпонами и плетьми. Чувствую себя как Гретель, попавшая в ловушку мармеладного дома. Представить сложно, во что именно, я влипла, в погоне за свободой. Этот колдун – сожрет меня без остатка.

– Не нравится? – заботливо спрашивает, снимая с меня платье. Ловлю себя на том, что мне не противны его прикосновения.

– Да нет, просто меня мама так называла.

– Илона? На нее не похоже.

Порывисто выдыхаю, когда щелкает застежка лифчика.

– Нет, другая, – не допытывается в подробности, переходя к теме моего приезда.

– Расслабься, ягненочек. Здесь ты – Сантурия. Мой самый редкий экземпляр, – судорожно махаю головой в знак согласия. Вздрогнув, подаю руки для того чтобы их заключили в оковы, – Не дрожи. Будешь послушной, удвою сумму.

– А как мне вас называть? – интересуюсь, уже с нарастающим любопытством, поглядывая, как он подходит к стеллажу выбирая стек.

– Коллекционер. И еще, Сантурия, у меня нет стоп – слов. Будет больно.