Текст книги "Бабочка на запястье (СИ)"

Автор книги: Анель Ромазова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 24 страниц)

глава 57

Смотрю в ее глаза и словно срываюсь без парашюта в открытое пространство. Мы в небе парим. Размножаем какое-то катастрофическое количество функций.

Легкие раздуваются, принимая разряженный кислород из общей внеорбитной атмосферы, как живительную субстанцию. От этого в голове полнейший вакуум. Сердце, на набранных оборотах, рвет ткани, заливая жгучей плазмой все, что есть под кожей.

Не беру во внимание, сколько времени мне приходилось сдерживать себя, чтобы не позвонить и не приехать. Тогда было не время. Не для нас.

Не знаю, каким богам возносить благодарность за то, что не отталкивает. Позволяет себя любить доступным мне языком.

Одержимо ласкаю ее тело. Фанатично, с религиозной предвзятостью, обвожу каждый участок в совершенстве вылепленной плоти.

Блять! Только ради этого заключил бы договор с самим дьяволом. Лишь бы осталась со мной. А после смерти, пусть делают, что хотят с моей душой. Если она вообще есть, то моя на земле – всецело принадлежит Еве.

Врезаюсь в ее губы, забывая о нежности. Потом попрошу прощения за несдержанность. Удерживаюсь только на том, чтобы не причинить ей боль.

Такого подрыва по системам я не планировал. Хотел поговорить, объяснится, а уже потом, с ее согласия и принятия, получить доступ к своей обители.

А тут животный голод правит бал. Тоска сожравшая до костей. Без ее губ. Без запаха кожи, который торкает как конченого наркомана. Я предельно зависим. Максимально загружен в нее.

– Дамир… Дамир. люблю… – выдыхает на той возбуждающе хриплой интонации, которая разбивает все скоростные ограничители. До озноба колотит перенапряжение. Прилагаю титанические усилия, чтобы не скомкать наше воссоединение быстрым сексом.

Не переставая терзать ее губы, подхватываю на себя. По интуиции двигаюсь в направление к спальне. Целоваться почти не получается. Отвлекаюсь на ощущения, как соски впаиваются в мою грудь. Как ее влага при каждом шаге растягивается по прессу. Все контакты простреливаются желанием обладать.

Сбиваюсь со счета ступенек. Останавливаюсь, снова мажу по губам, Ева отзывается вибрацией дрожи. В какой-то момент нам не хватает кислорода. Как синхронные пловцы, выныриваем на поверхность, чтобы отдышаться на секунду.

– Не дотянем, – выдыхает коварный смешок и кивает в сторону двери в каких – то паре метров.

– Поспорим, – подстегиваю ее в ответ. На что она делает волну, проминаясь по всей обнаженной поверхности. Ногтями пробегается по затылку. Ширинка уже вплотную давит на стояк, а от этих манипуляций, словно натираешь член о раскаленный метал с зазубринами. Прикусываю ее нижнюю губу, чуть оттягивая. Ева ойкает, тут же отпускаю, – Не играйся, бельчонок. Хочу залюбить тебя… по всем правилам.

– Это как?

– С чувствами, Ева, в открытую, – закрепляю позицию, фокусируясь в голубом зеркале, – Ты – моя безвозвратно.

– Звучит как клятва, – тихо отзывается.

– Она самая, – заверяю ее, не в силах отсоединить обмен взглядами.

Только спустя минуту возвращаюсь к заложенному курсу.

Еще три ступеньки.

Вдох. шаг. поцелуй…

Шаг. поцелуй…вдох…

Замираем, напряжено сталкиваясь глазами.

Ток по венам…. Пульс в виски… Отпускаю…

Раскладываю на кровати, чтобы иметь непосредственно откровенный доступ к обзору. Рассматриваю совершенство розовой плоти с бисеринками сока. Раскрытая, не стесняясь. Во власти такого же голода. Он в ее темных зрачках залит до краев.

Дергаю штаны вместе с трусами. Медленно надвигаюсь, в таком состоянии, это практически подвиг. Затем, оставаясь на вытянутых руках, нависаю сверху.

Нагнетаю между нами, определенно, лирический момент.

Глаза в глаза. Кожа к коже. Тела в унисон. Стабилизируемся в одной точке. Я проникаю. Она забирает.

Провожу ладонью по шее, скуле, упиваюсь очередным поцелуем. Демоны внутри нетерпеливо постанывают, но Еве хочется нежности. По тому как томно двигается, сдерживая резкость моих рывков.

Переворачиваюсь, размещая нас в сидячей позе. Фиксирую ладонь на спине, по линии позвоночника. Стенки с обилием влаги, как кокон, тесно окутывают член. Удовольствие заходит на внутриклеточный уровень. Выкатывая такие дозы эндорфина в кровь, что она от густоты, едва вливается в вены.

Ева поднимается, потом опускается. Скользит, натирая своим шелковым капканом С бурными вздохами грациозно раскачивается. По трепещущим ресницам считываю ту же остроту распирающих эмоций.

Широко распахивает глаза. Меня срывает с катушек, от захлестнувшего наслаждения. Прибиваюсь зубами к тонкой венке на шее, тут же зализываю под звонкий вскрик.

Ева откидывается назад, полностью опираясь на мою поддержку. Влажным маршрутом двигаюсь вниз и со всей дури всасываю розовый сосок. Начинаю, максимально мощной амплитудой, вбиваться в ее тело. Чистый кайф, неразбавленный. Как никогда прежде.

Рывок. рывок. стон.

Судорожный спазм пролетает, запуская спирали фейерверков перед глазами, когда нас одновременно накрывает. Кончаю, забывая себя контролировать, и крепко сжимаю ее. Ментально перемещаюсь в иную вселенную, где кроме Евы – нет ничего. Моя личность при этом стирается с файлов подсознания.

Туман в голове разгоняется, только когда она начинает выворачиваться из моих железобетонных объятий.

– Дамир, пусти мне больно.

– Прости, крошка, не рассчитал, – утягиваю обратно, мешая соскочить в сторону.

– Ты опять это сделал. Соблазнил, чтобы я не задавала вопросы.

Чего – чего, а вот гнева я точно не ожидал. Хоть и заслужил. Но я свое чистилище оттоптал от начала до конца.

Когда вытаскивал из горящего дома. Когда вместе с ней боролся за жизнь в скорой. Когда корчился от бессилия, ожидая, в пропахшем хлоркой коридоре. Умирал сотни раз, разъедаемый чувством вины, что не смог уберечь. А потом на смену пришла тоска, с приторным вкусом одиночества. Далеко за пределами болевого порога.

Доживать до вечера, а потом всю ночь рассматривать ее фото. Расползаться по швам. Кровоточить внутри. Не думал, что смогу настолько сильно увязнуть в ком-то. А она влетела искрой и выжгла поля в моей груди.

– Ева, стоп. Притормози. Хочешь поговорить – я не против. Только без истерик, – выбиваю на слегка повышенных, позволяю себе больше, чем могу.

Затихает, придерживаясь пальцами за предплечья, но вспышки в глазах просто рвут меня в клочья.

– Не командуй. Здесь не твоя территория. Ты здесь иностранец

Дух соперничества гонит эмоции в обратную тягу. Только она может за две секунды вывести из себя. Я же не по собственной прихоти и не от бесчувствия в Лондон уехал. Все упреки, что бросил ее, как-то идут мимо кассы.

Медленно веду глазами по разгневанной белочке. Блять! в своей злости она просто прекрасна. Горит в пятьсот ватт. Брызги моей спермы внизу живота Черезмесячный целибат негативно сказывается на вербальном общении. Хочу ее опять. Начать воплощать фантазию – это вторично запороть все намерения. С вероятностью в двести воспримет неправильно.

Мысленно выругавшись, стаскиваю с постели и несу в душ. Что удивительно не брыкается. Дает смыть с себя все следы, но при этом сама не контактирует. Затем сдернув полотенце, спешно заматывается.

Мне в новье быть в позе просящего. Но тут без вариантов.

– Ев, давай пропустим ту часть твоего выступления с необоснованными обидами, а перейдем сразу к сути, – иду на уступки.

Задумчиво кусает губы.

– Хорошо. Что случилось тогда ночью?

Мне просто мерзко обсуждать с ней это. Вываливать тонны грязи и заставлять с этим мириться. Может все уже неважно и есть шанс похоронить под пеплом. Так и оставить случайностью. Делаю выбор в пользу последнего. Выбеливая себя в ее глазах. Пусть смотрит так всегда, не замечая кровь на моих руках. Это того стоит. Аргументирую фактами из официального расследования. Отсекая тот кусок, что Суворов был уже мертв на момент взрыва.

– Значит, Арины больше нет? – с дрожью в голосе, теряет весь боевой запал.

– Да. И не скажу что мне жаль, – по обычаю подтягиваю к себе и утешаю.

– Не говори так. Она моя сестра и уже не важно, что она сделала. Так не должно было быть. Она. она не виновата. это все просто от одиночества и нелюбви, – тут же придумывает для сестры оправдания.

Я же укрепляюсь в верности своего решения – молчать, стиснув зубы.

Еву даже не отталкивает то, что именно Арина начала эту гонку за наследство. Арина дохуя чего сделала, чтобы лишиться права, быть ее сестрой. И наши моральные принципы в вопросах наказания – расходятся капитально. Для меня всепрощение – неприемлемо.

Невесомое внедрение стервы в зарождающуюся связь, подобно программному вирусу, хавает тонкую прослойку и откидывает туда, где у нас не было шанса.

– Пойдем, – прерываю выписавшееся самоистязание на личике. Не хватало, чтобы она себя начала винить в том, что случилось. От Евы, с ее человеколюбием, этого можно ожидать вполне реально.

Достав из заднего кармана брюк телефон. Разблокирую и открыв папку, где хранятся голосовые, протягиваю ей.

– Зачем?

– Послушай. Надеюсь, потом у тебя не останется вопросов, относительно моих чувств.

Достаю из шкафа первую попавшуюся рубашку и прикрываю ее обнаженные плечи. Ева просунув руки, не выпуская телефон, ждет, когда я застегну несколько пуговиц. Убираю влажное полотенце, стараясь не притрагиваться к ней.

Прикрыв дверь, ухожу. Оставляю ее, внимать моей, по большому счету, бредовой исповеди.

Сто двадцать одно неотправленное сообщение. Все ощущения от прожитого без нее дня. О том, что испытываю, вглядываясь в ее фото из ленты и не имея возможности касаться. Расписано и разложено со всеми оттенками раздирающих эмоций.

Никогда не был настолько уязвим. Вывернутую изнанку, режет калеными лезвиями.

Мать вашу.

Разъедаюсь сомнениями – вдруг не поймет. Или ей не понравится. Или хер знает, что в этой неведомой мне области – отношений, может пойти не так.

Как параноик в маниакальном приступе несколько часов провожу, уставившись в темноту. Тело настолько сковано напряжением, словно стою намертво в ледяной глыбе.

Как только первая полоска рассвета маячит на горизонте. Слышу тихие шаги босых ножек за спиной. Ева ласково, но с пульсирующей страстью на кончиках пальцев, прижимается сзади.

Размораживает как Герда Кая. Выдавая теплое дыхание так точно в цель. Согревает через несколько слоев эпителия, мышц, костей, подобно дефибриллятору, бьет волнами тока, в надрывно сжимающийся орган.

– Ты так глубоко… даже представить себе не могла. У меня, то же самое. Я так же..– от захлестнувшего волнения, выдает рваные формулировки, но я понимаю, что прожили все эти месяцы идентично. – Я психологу врала, что тебя нет. Думала, получится быстрее забыть, если говорить это вслух.

– Кардинальный подход. Есть еще лоботомия, – посмеиваюсь, прикрывая глаза, от какого-то странного жжения под веками. Растираю переносицу, сваливая сопливые трепыхания на недосып и чрезмерно проявляющуюся чувствительность рядом с Евой.

– Причем здесь мозг. Любят же сердцем.

– Ммм… Моя любимая философия.

– А ты точно ни кому не приплатил… за речь на войсах.

– Как-то не догадался, – перемещаю корпус, чтобы видеть выражение ее глаз. Блеск в полумраке ослепляет неоновой вспышкой. Слезы есть, но выглядит это по-другому. Мгновенно зависаю. Вот так она выглядит счастливой. Беру себе за ориентир, – Тебе нравится этот дом? – спрашиваю и понимаю, как мне важен ее ответ.

– Немного не хватает женской руки, а так довольно уютно. Да. А еще тут спокойно…хм. это наверно от твоего присутствия.

– Прекрасно, завтра перечислю первую половину и будем обживаться.

– Но… – возмутиться, она не успевает.

Залавливаю сочные февральские ягоды. Растираю губами. Скрепляю наш союз киношной классикой. Полноправным хозяином вторгаюсь на отвоеванные территории не только тела, но и души.

– Моя, Ева, – припечатываю уверенно. Порочно раскладываю ее на столе и с адским рвением запускаю нас в открытый космос.

Я все сделал правильно. Ни о чем не жалею. Наша история только начинается. А прошлое остается за титрами.

эпилог

Какое оно – счастье? На вкус? На запах? Есть ли у него особая текстура, чтобы подвести под описание. Я абсолютно этого не знаю. Никогда не была беспредельно счастлива.

А сейчас?

Возможно.

Не безгранично. Но и не в строго очерченных рамках. Невесомое.

Счастье – оно в мелочах. В поцелуях перед сном и по утрам. В чашке кофе с ароматом корицы. В солнце, которое пробивается тонким лучом на подушку и разогревает, оставшийся на постели шлейф парфюма, дорого тебе человека.

Задумывалась ли я об этом раньше? Тоже нет, потому что не испытывала в таких дозах. Для каждого счастье уникально и приобретает значимость только в сравнении.

Я жмурюсь, зарываясь носом поглубже и наслаждаюсь легкой ломотой в разбуженном теле. Дамира рядом нет. Физическая оболочка отсутствует, но он вокруг. В воздухе. В мыслях. Где-то глубоко во мне. И уже не разделяю, где заканчиваюсь я и начинается он.

Полгода, что мы прожили вместе, изменили нас. Дамир стал немного мягче. Я же, наоборот, стала тверже и уверенней. Видимо черты характера плавно перетекают, заполняя недостающие детали лего наших душ. Образуют некий градиент, растворяя друг в друге. Мы не совершенны по отдельности. Зато вместе идеальное комбо.

Охарактеризовать все это одним словом. Равновесие.

У нас с Дамиром сто процентная уживаемость. По – другому и быть не может с таким форматным мужчиной.

Он не боится ответственности. Позволяет быть слабой и временами капризной. Выдержан как сфинкс и опасен как скорпион. Подчиняться ему естественно.

Он не переходит границ, принимая мое мнение и учитывая, но поступает по – своему. Обижает ли это меня? Нет. Иногда раздражает, но честно признаться, в большинстве случаев, оказывается прав. Это я поняла почти сразу, когда мне не оставили альтернативы в вопросе переезда. Да и метод воздействия, оказался аморально убедителен.

Спрыгнув с кровати, беру резинку с тумбочки и замотав волосы на макушке, иду в душ. Сегодня суббота. Можно позволить себе насладиться по дольше тропическим ливнем, аэрацией и упругими струйками, что так обалденно разбиваются каплями, на разгоряченной сном, коже. Несколько мгновений, уперевшись лопатками в кафель, просто стою и по феншую впитываю энергию воды.

Еще до того как начинаю чувствовать на себе его сильные руки. Чувствую его близость, по мгновенно сгущающейся атмосфере. Его горячее тело прижимается так близко, что теплый душ становится градусов на десять холоднее.

– Ты же завтра должен был приехать.

– Могу вернуться, если не рада, – усмехается. Знает же что без него все не так. Хочет услышать – пожалуйста. Я еще и тактильно заверяю, протягиваясь змейкой по всему корпусу.

– Не смешно. Ужасно соскучилась за три дня.

– А я, пиздец как тосковал, без своей белочки.

Его губы накрывают мои. Обожаю целоваться с Дамиром. Всегда настолько умело воздействует, что остановиться на невинных касаниях, сил не хватает. Безошибочно угадывает то, что нравится мне и чего хочется, вот именно в эту секундочку.

Обхватив за ягодицы, подталкивает ближе. Я выпадаю из реальной жизни, и планета начинает вращение в обратную сторону. Уложив ладошку на упругий член, поглаживаю от основания к головке, уделяя больше внимания чувствительной зоне под уздечкой.

– Пососи, Ев, – вздрагиваю от дыхания в висок.

Давно уже не смущаюсь от таких откровенных просьб, нередко и сама выступаю инициатором очередного эксперимента. Я в его руках словно глобус, на котором он раз за разом делает открытие новой границы удовольствия. Наши секс – марафоны резонируют контрастом. То растянутые чувственные ласки. Либо это дикое соитие накатившее спонтанно, но прекрасное в своем безумстве.

Опустившись на колени, с не меньшим наслаждением, принимаю его неугомонный порыв, погрузиться до корня языка. Перевожу дыхание в носовую полость и на полном вдохе пускаю еще глубже.

Несколько поступательных фрикций и выпускаю, усердно накруживая языком. Внизу живота набухает огненный ком, свожу ноги, сдерживая разрастающийся пожар.

Дамир путает пальцы в пучок и натягивает мои волосы на затылке, отдавая весь процесс полностью под мой контроль. Член на губах наливается восхитительной мощью. Приудерживаю руками и языком исследую раскаленную плоть. Снова затягиваю ствол почти на всю длину. Сначала капля пряного секрета попадает на вкусовые сосочки. Поражающая пульсация. А затем каждый рецептор взрывается под атакой мужского семени. Забираю все, что он мне дает.

– Да, блядь!! – через легкий гул в ушах слышу несдержанный сиплый рык.

Кровь внутри закипает от его тембра, несется как топливо в двигатель и запускает мое тело, качаться маятником. Достаточно только шевельнуть бедрами и меня накрывает оргазмом. Вжавшись лбом в его бок, ловлю эти спазмы. Диафрагму тянет на разрыв от нехватки воздуха.

Возможно, стоило бы устыдиться своей испорченности, но я с довольной улыбкой расплываюсь в руках Дамира, когда подхватывает наверх. С легкостью, словно во мне нет ни грамма веса.

– Моя ты хорошая, – нежно растирает кончиком носа впадину под ушком, – Красиво горим, родная.

– В тебе столько тестостерона …что оргазм я получаю даже по удаленке.

– Мой тестостерон полностью в твоем распоряжении, пользуйся в любое время.

– Уже, – восхищенно поддакиваю, не переставая пальцами, исследовать твердые, как гранит, мускулы.

Сенсоры на моей коже ответно вибрируют, активируя все приложения. Я превращаюсь в чувствительный девайс, с одной недоработкой – интеллект в нем отсутствует.

Это пугает. Я без него уже не смогу. Срослись по всей поверхности. Если у нас ничего не получится, то это меня убьет.

– Ева, вслух, – проницательно определяет, зарождающийся поток токсичных мыслей в моей голове.

– Ну… страсть она же со временем уходит, и. что потом? Тебе может стать скучно.

– Я вроде повода не давал. С чего такие мысли?

Вот как объяснить женское беспокойство по поводу, а еще чаще без него. А вдруг Дамиру захочется адреналина. А я попросту не смогу его дать. Семейный очаг без проблем. А вот с перцем в отношениях у меня как-то не выходит. И вот тут очень вовремя вклинивается предыдущий опыт. Про сравнение тут речь не идет. Как можно ставить на один уровень пародию, и самое, что ни на есть, настоящее. Я не уверена в том, что получится удержать и сохранить остроту.

Приунывше сползаю и опускаю глаза. Накручиваю полотенце. Накручиваю себя и наблюдаю за ним из-под ресниц.

Дамир ничем не выдает напряжения, но мне известны его привычки. В какой момент ему надо дать остыть, в какой поддержать, в какой промолчать или, наоборот, завести разговор.

– Мне иногда страшно, что ты уйдешь, – вздохнув, говорю честно.

Дамир медленно ведет подушечками по телу, подбирая капельку воды над узлом полотенца. Его дыхание размеренное и спокойное. Невольно настраиваюсь в этот ритм. Касаюсь голого торса, подпитывая лечебный бальзам от его нежности.

– Мне тоже страшно. Что разочарую тебя. Обижу так, что не сможешь простить, – приникаю к своему идеальному месту на его груди, – Мы всего лишь люди и от ошибок никто не застрахован. Бояться это нормально, – успокаивает тот, кто ничего не боится.

– Ты не можешь меня обидеть, или разочаровать. Я тебе доверяю больше чем себе. Ни минуты не пожалела, что мы вместе, – Дамир вглядывается как-то тягуче серьезно.

– Спасибо за любовь. Моя еще больше, даже не сомневайся.

Сама тянусь за поцелуем, чтобы развеять хмурость. Тратить драгоценные секунды впустую, я точно не желаю Любое расставание, это пытка, даже когда необходимо разъезжаться по делам. Его частые отлучки в Москву снова и снова разжигают во мне неуверенность, но он всегда возвращается. Компенсирует свое отсутствие вечерними голосовыми, показывая свою тоску и одержимость. Я же встречаю своего воина уютом, расслабляющей ванной, массажем и максимальной отдачей в сексе. Чтобы не воевать, мы поделили территорию пополам.

– Вавилов, буди экзорциста, будем изгонять мои страхи, – опьяненная поцелуями, не совсем внятно выговариваю шутку.

Сдаю ему доминирующие позиции. Оглядываясь, словно опасаюсь погони, и торопливо устремляюсь к кровати.

Он хищник. Я жертва.

Шаг… Еще один… Еще… пауза…

Меня преследуют. Меня догоняют.

Захватывает сзади. Наполняет сексуальной агрессией. Так только он один умеет. Наброситься, создать ощущение ловушки, при этом, безусловно, транслировать защиту. Все вместе, не оставляет сомнениям, ни единого шанса.

Дерзкие ласки. Слова полные обожания и я готова к новому дню. Заряжена энергией и положительными эмоциями. Накачена уникальным сортом кислорода и просто счастлива.

Намного позже, заглянув в зеркало, вижу, что от Евы Сотниковой ничего не осталось. Есть влюбленная и по засосам, очевидно, горячо любимая девушка.

Мы завтракаем. Обсуждаем дальнейшие планы. На самом интересном нас прерывает телефонный звонок. Дамир не сбрасывая вызов, идет одеваться, проговорив мне губами: «Прости, надо отъехать». Я понимающе киваю, мол иди конечно, но цени, тебе досталась лучшая представительница человеческой расы. Возмущаться будет только глупая женщина. Я не такая. Не без гордости ставлю себе лайк за послушание. Кто молодец – я молодец.

Мне на всю душевную ширь заходит то, что Дамир сделал выбор в пользу нас. Для него это было важно. Для него это было смыслом. И для него это было не просто. Перекроить себя и сместить цели совсем в иную плоскость. Прямое доказательство его любви.

Прибрав на кухне, делаю заказ продуктов на дом. Не хочу никуда ехать. Неделя была тяжелая. Из-за ремонта в студии, группы приходится дробить по три человека, плюс индивидуалки. Так что занятия с утра до вечера, почти без передышек. И я не жалуюсь. Мы с Вавиловым синхронные трудоголики. Работаем на износ. Что нонсенс, даже не ради денег.

Жужжащий фоном телевизор, цепляет взгляд сводками новостей. А точнее знакомой до дрожи и тошноты эмблемой. Беру пульт и добавляю звук.

«По данным пресс – медиа, продолжается уголовное расследование по делу клуба «Кровь и лилия»…… Вопиющий факт, что в центре города Москвы, три года развивал бурную деятельность ночной клуб, в котором были изнасилованы и искалечены десятки девушек. Это выяснилось благодаря записям с камер видеонаблюдения. Видео были слиты в сеть правоохранительных органов четыре месяца назад…. Источник остался неизвестным….. А так же, в автомобильной аварии пострадал сын одного довольно известного бизнесмена, который так же являлся одним из членов этого места порока и бесчинств. Связаны ли эти события, выяснит следствие……. Оставайтесь с нами и не пропустите другие новости»

Я оторопевши смотрю в стоп – кадр на экране фото того, кто напал на меня. Искореженный автомобиль. Травмы, сделавшие его инвалидом на всю жизнь. И я прекрасно понимаю, что у кары изуродовавшей его – есть вполне реальное имя.

Как зомбированная, тянусь к телефону и отсылаю Дамиру кусок из выпуска новостей. Он отвечает почти сразу.

«Дома поговорим, буду через час»

Час. Шестьдесят минут. Три тысячи шестьсот секунд. Миллионы мыслей размножающиеся в геометрической прогрессии. Топят в кислоте. Я перманентно вязну в паутине собственных эмоций.

Принимаю, понимаю и даже мирюсь. Всегда, когда Дамир касается моих шрамов, чувствую, что его это не отпускает. Мешает поставить точку и начать новую главу. Но…

Правильно ли то, что он сделал? Гуманно? Точно нет.

А с другой стороны, тем девушкам пришлось еще хуже. Им до конца своих дней нести в себе этот ад. Дамир, в какой-то мере, дал им освобождение. Наверно, я все-таки утрирую от любви и ищу оправдание учиненному самосуду.

Он защищал меня. Мстил за меня и при этом скрывал.

Вопрос доверия или безграничной преданности? Так ли я хочу знать все тайны?

В момент, когда поворачивается дверная ручка, во мне масштабировано развивается весь сюжет звездных войн.

Сюрприз на пороге моментально разминирует душевное пространство.

– Папа?!! – вопрос, восторг и многомесячное ожидание встречи смешиваются в одном слове.

В прихожей нашего дома стоит Стивен Уорд и… Вавилов, которого я убью за молчание, но позже и без свидетелей.

************

Роман был начат с интриги, ей он и закончился. Всем кто дошел со мной до конца огромное спасибо. Возможно, чуть позже я захочу продолжить эту историю, поэтому финал не однозначный, но оправдывает свои теги (сложные отношения и неиделальные герои)