Текст книги "Бабочка на запястье (СИ)"
Автор книги: Анель Ромазова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 24 страниц)
глава 30
Я не готова встретиться с коллекционером.
С поглощающим ужасом понимаю последствия своей зацикленности. Боролась за это изо всех сил и напоролась тоже не слабо. Одно дело это представлять в отдаленном будущем и с пометкой «возможно», совсем по другому знать, что завтра ты идешь на встречу с психопатом. убить для него как игра, симулятор. Ощущения есть, а вот душевных терзаний не выявлено. Он зверь, а у животных нет морали.
Дамир уходит, даже не обернувшись. Зол от того, что действовали за его спиной. И согласился. В глубине души я хотела, чтобы отговорил. Заставил отступить и взвалил на свои надежные плечи мои страхи. Запер, я и на это готова. Поскандалила бы, но это тоже от упрямства.
А он даже не посмотрел.
Кажется, я плачу. Трогаю щеки руками. Да, так и есть, слезы текут ручьем. Тимур нервно мечется по первому этажу, потом разворачивается и дает по мне бой взглядом, полным ненависти.
– Все слышала? Зря волновалась. Ему на тебя похер. Так что будь на чеку. Ты сама за себя. А мы немного присмотрим, – озаряет лицо мерзопакостной ухмылкой.
Я, видимо рехнулась. В накатившей ярости захватываю напольную вазу и кидаю в него с высоты. Ожидаемо уворачивается. Она бьется в миллиметре от его ног.
– Ебанутая сука!! – выплевывает слова, пиная крупный осколок.
– Долбоящер! Расскажу Дамиру, как ты меня душил.
Когда этот дерьмовый хоррор – сериал со мной в главной роли закончится, обязательно придумаю, как отыграться.
– Напоминаю, ему на тебя похуй, – дробит слоги, чем заставляет меня краснеть до такой степени, что рак по сравнению с моим лицом – бледная моль – Глу-бо-ко поняла, тупая рыжая овца.
Немею на мгновение от его слов. В первый раз пропустила мимо ушей, во второй они умудряются проникнуть внутрь, задевая жестокостью правды. Дамиру на меня плевать, и Тим в курсе. Я лишь назойливое обязательство.
Как же он меня бесит. Его тяжелый взгляд бесит. Ухожу в спальню иначе не смогу себя контролировать и выцарапаю ему глаза. А еще вырву пакость вместо языка.
Переодеваюсь в джинсы и свободный свитер, на ходу набрасывая шубку. Лучше сбегу, чем останусь до утра с этим недоноском.
Спускаюсь, суетливо оглядываясь по сторонам. Надзиратель задумчиво смотрит в окно. Произвожу как можно меньше шума, чтобы выскользнуть незаметно.
Он оказывается рядом с такой скоростью, что удивительно с учетом комплекции. Как такая махина может передвигаться настолько бесшумно и быстро.
. – Куда, блять! – дергает за ворот, едва оказываюсь в пределах досягаемости.
– К себе домой, – извиваюсь ужом, пытаясь спихнуть захват со своего загривка.
– В Питер что ли? Билеты распроданы. Конечная называется. Сиди, сука, здесь.
– Переночую у Арины, тупоголовый урод. Забыл? Мне завтра посылку доставят, надо забрать – прожигаю холодное лицо Тимура слишком ядовитым взглядом.
Он отпускает воротник. Во время затыкаюсь, чтобы не ляпнуть лишнего. Тим выглядит подозрительно спокойно. Пугающе безмятежным.
– Телефон захвати. Вдруг Вавилов будет звонить. Скажи, что ты здесь.
Беру со стола телефон и незаметно ключи Тимура от машины. Вот тебе и моя сладкая месть, когда буду парковаться, забуду про габариты и обязательно вмажу бампером в бордюр. Может еще и перед помну.
Определить неизвестную марку, да еще второпях. Дело не легкое. Запыхавшись, тыкаю кнопку на брелке в каждом отсеке парковки.
Черное Бмв с тонировкой на всех стеклах приветливо мигает, и я несусь к нему. Хлопаю дверью, одновременно вставляя ключ в зажигание. Уже выруливая на выезд, замечаю в зеркало взбешенного Тима, который бежит следом. Открываю окно и пока нахожусь в поле зрения, размахиваю средним пальцем.
– На-а козлина!! – ору во весь голос, испытав при этом ни с чем несравнимое блаженство.
Интересно, а есть курсы по управлению гневом. Мне наверняка уже поздно туда записываться, потому что по дороге домой я собрала семь штрафов. Четыре за превышение и три за проигнорированные красные светофоры. Камеры были везде. Я нарочно притормаживала, чтобы номера засветить. Мало ли вдруг не сработает.
А теперь останавливаюсь так близко к тополю у тротуара, что неожиданно слышу, скрежет метала по стволу. Блин, такая неприятность. Жаль, конечно. А еще один пустячок – задняя фара случайно выпала, ударившись об мусорку. Печально, ну что поделать, если водитель не профи. Тимурку разорвет в клочья, но если придет, дверь я ему не открою, иначе эти клочья будут лететь от меня.
Сижу и смотрю перед собой в лобовое стекло. Я устала бороться с ветряными мельницами. Понятия не имею, что будет завтра. Спасает только одно не проходящее ощущение, что это все галлюцинация.
В таком состоянии я практически безболезненно принимаю смерть сестры. Местами смеюсь и забываю кошмар, который творится вокруг.
Хлопаю дверью, нажимаю сигналку и уверенным шагом иду в подъезд. В квартире накатывает грусть. То самое, из излюбленного режиссерами сценария. Словно, призраки лезут с каждого угла. Окутывает мистическим шепотом отовсюду.
Здесь мы смеялись, здесь дурачились. Здесь затевали преображение, меняясь образами. Арина любила игры с переодеваниями.
Давай поменяемся местами. Одна из ее главных забав. Мы перевоплощались, когда она приезжала ко мне. Я позволяла ей становится мной. Именно поэтому, выбрала такой стиль для расследования. Стала ей. И с вероятностью один к одному умру так же.
Мотаюсь по квартире наполненной воспоминаньями, как белка в колесе. Суматошно убираюсь, чтобы хоть ненадолго отвлечься. Принимаю душ и переодевшись в пижаму, слышу стук балконной дверь. Холодок проносится по ногам. Не включая свет в комнате, иду, чтобы прикрыть.
Дергаю ручку с усилием, ее иногда заедает. Едва уловимый шорох и липкий ужас ползет по затылку. Мой жалобный крик глушится широкой ладонью.
– Когда ты станешь послушной и будешь делать, что тебе говорят – с бархатистым акцентом, в меня течет умиротворение.
Расслабленно отклоняюсь назад, прижимаясь, затягивая в легкие воздух. Только сейчас могу сделать полноценный вдох.
– Как ты сюда попал?
– Паркуром увлекся. Понимаешь, насколько это было небезопасно приезжать сюда?
Еще и по балконам лазит на пятый этаж. До жути интригует, чем он все таки занимается. А ведь всего час назад я мысленно дала себе обещение изо всех сил держаться вдали от Дамира. Сработало?
Какое там! Поплыла, едва его магнетический аромат ворвался глотком свежего воздуха в легкие.
– Понимаю, – едва ли это выходит убедительно.
Я пытаюсь сопротивляться, честно. Но это изначально провальное дело. Дамир знает, где надавить, как прикоснуться и в какой момент убить любое противостояние своим до одури сексуальным голосом. Я по нему с ума схожу.
Его руки накрывают мою грудь под тонкой сорочкой. Соски реагируют немедленной стойкой, попадают в захват и натягиваются с жжением. Губы блуждают по шее, предательский стон выдает меня с головой.
– У кого я это спрашиваю – тяжело вздыхает и меняет положение, разворачивая к себе.
Как скульптор оглаживает свое произведение. Комкает низ короткой ночнушки в ладонях. Меня в секунду разбирает на атомы. Днк рвется, заполняя пустоты его элементами.
– Давай сегодня не будем обсуждать коллекционеров, планы на завтра. Не хочу провести ночь так бесполезно, – это звучит от меня? Неожиданно, правда. Сама от себя в шоке.
Ой, Ева, гордости в тебе ни на грамм.
– Значит, все решила?
Потом обязательно наступит откат, но сегодня острая необходимость как дышать и не думать о смерти. Не могу оставаться одна. Взять от него это ощущение безопасности. Вакцинироваться от страха по полной.
Раз пришел, значит тоже, в этом нуждается. Иначе, зачем еще? Хотел бы отговорить завел разговор. Но он молчит, доводя неторопливыми касаниями до особой кондиции. У меня жар и озноб одновременно. С усилием фокусируюсь, что бы понять, о чем мы вообще разговариваем.
– Да – показываю уверенность, хотя ее я уже не испытываю.
Мне очень многому надо учиться. Например, не показывать мужчине, который вызывает такие эмоции, свой интерес. Но куда там, глаз не могу оторвать. В сумраке Вавилов выглядит особенно возбуждающим. Еще и в роли вора. Притягателен до чертиков. Аморальный подонок еле сдерживаюсь, чтобы не простонать это вслух.
– Два против одного. Приму этот выбор большинства – почти не слушаю, впитывая надавливания его пальцев на обнаженные участки кожи.
– Тебе говорили, что ты слишком покладистый – моя критика явно не колкая, но может, обидится и отойдет хоть на сантиметр.
– Не обольщайся, это все ради дела. На ножах наломаем дров еще больше. А их итак, если поджечь, костер в Лондоне будет видно.
Делаю несколько робких шагов назад, увлекая его за собой. Он поддается, примеряясь к моим движениям. Следует, легонько стискивая шелковую ткань на бедрах.
Снова не отрываясь, скольжу по нему глазами и теряю свою инициативу. Дамир подцепив за попу, усаживает на себя и прижимает к стене. Я зарываюсь носом ему в грудь, не рассчитав очень шумно втягиваю носом одуряющий запах с его одежды.
– Что ты делаешь? – коварно играет губами по впадинке под ушком.
– Дышу… ты… мое лекарство от страха, – совсем разомлев, говорю с придыханием, как есть без цензуры.
– Это не лекарство, Ева, это болезнь. – от его слов и отчаяния в голосе, захлестывает горечь. Вдруг накрывает неловкостью.
Я для него – болезнь. А он – мое лекарство. Как-то не сходится. На секунду оторопев, застываю и не отвечаю на влажные поцелуи по ложбинке груди. Он отрывается.
– Что не так?
– Все не так – улыбка у него только на губах, если бы было больше света, а так я не могу разглядеть оттенок эмоции.
– Не спорю, но по – другому уже не будет. Все еще без обязательств. Если согласна, давай проведем эту ночь вместе. Не о чем друг друга не спрашивая.
– А завтра?
– Сделаем вид, что ничего не было. Ты выполняешь свою часть, я свою и на этом расходимся. – слова оседают с приторно горьким осадком. Внутренне я протестую, а вот тело живет своей жизнью.
Я же ни о чем серьезном и не думала?
– Заманчивое предложение – высказываю с легкостью. Напоказ. Чтобы не оставить сомнений.
Взгляд Дамра выдает напряжение. Хочет еще что-то сказать, потом молча усмехается.
Он понял, что я вру? Нет, показалось, в мои мысли ему не пробраться.
– Кровать там – делаю усилие над собой, соскальзываю с него и ровным шагом направляюсь в спальню. Клокотание за ребрами просто ядерное.
Я контролирую. Я все контролирую. У нас просто секс. Чтобы не быть сегодня одной.
Глубокая тяжка воздуха и легкие распирает от объема, а дышать всетаки нечем. Дамир наблюдает, стоит и ждет от меня каких– то действий. Словно дает фору, или возможность одуматься.
Не хочу думать. Хочу его. Сейчас. До рассвета. Не важно. Пусть останется. Нестерпимо рвусь на части, от желания задать кучу вопросов, но боюсь, оттолкнуть этим.
Медленно сбрасываю бретели и комбинация утекает по ногам, оставляя тревожный след. На мне только трусики и покрывало волос на спине. Лампочка загорается, освещая комнату. Жмурюсь ненадолго от перепада.
– Зачем? – спрашиваю не поворачиваясь.
Дамир оставляет без ответа, подходит сзади. Предательская слабость растекается в теле, не нахожу сил, чтобы повернуться и заглянуть в его глаза. Эмоциональная встряска рассекает крупной дрожью по телу.
– Бельчонок, я чувствую как ты дрожишь. Можешь подышать, разрешаю – разворачивает к себе наклоняет голову – Давай на счет три. Вдыхаем воздух на двоих.
Делаю глоток своего элитного кислорода, Дамир повторяет, так же двигаясь носом по моей ключице.
– Реально помогает, – улыбается, – Хочешь, скажу, что написано на тату?
Киваю полностью в плену его низкого голоса, он стягивает свитер и заставляет себя обнять. Руки по памяти очерчивают линии текста у него спине.
– Это притча, о человеке который бежал без цели.
– И что с ним случилось?
– Он никуда не пришел в конце, – сталь его глаз затягивается сакральным смыслом. Я понимаю, что надпись не просто для понтов, в ней скрыто что-то личное.
– А какая у тебя цель?
– Сделать так, чтобы ты завтра не пострадала – приближается, соединяя лица в двух точках.
Произнесенная фраза остается на моих губах. Как поцелуй, которого не случится. И который я никогда не выкурю.
Значит, теперь для него это цель, а к ним он относится больше чем ответственно. Пусть хоть так, но я имею для Дамира ценность.
Оставляю все сомнения, им здесь не место. Притяжение такое сильное, что оторваться невозможно.
Как хорошо, что я держусь за его плечи. Ноги начинают подкашиваться
– Ева, хочу тебя просто безумно – его ладони движутся вниз, спуская трусики и нанося ожог, неимоверно чувствительной коже на ягодицах.
– И я тебя – признаюсь в ответ.
Нетерпеливо расстегиваю пряжку на ремне. Дамир дает мне полную свободу. Я глажу его твердый живот, проводя пальцами по очертаниям сфинкса. От этого сама воспламеняюсь еще больше.
Неловкими пальцами дергаю его штаны вниз. Даимир перехватывает и делает это сам. А я как завороженная таращусь на его освободившийся член. Нет, бесспорно, что парочку я уже видела. Но этот он… он обрезан, большой и ровный.
Обхватываю, вожу по нему. На головке выступает прозрачная капля, не задумываясь, стягиваю большим пальцем и подношу ко рту пробуя. Солоновато пряный вкус покалыванием оседает на сосочках языка.
– Ты хоть представляешь, как сексуально это выглядит со стороны – хрипло выговаривает накладывая на меня свой акцент.
Подумать я не успеваю, оказываясь спиной на кровати.
Обязательств нет. Главное доступ, к необходимому кислороду. Каждое прикосновение губ, это двести двадцать. Бьет по кругу без остановки. Импульсами ломает скованность и недавние обиды.
Я лежу на спине. Дамир широко двигает мои ноги в стороны и слишком внимательно смотрит. Разглядывает.
Боже, ладно, когда так. Но я же вся мокрая, и до этого никогда не доходило.
Он склоняет голову ниже, пробегаясь языком по внутренней части бедра. Словно слизывая с кожи защитный слой и она становится гиперчувствительной.
О, нет, он что собирается?
Господи, это мой первый куни, и я хочу удержать его от этого шага. Это как бы в отношениях и на доверии. Неловко ерзаю, сдвигаясь вверх
– Ев, что случилось? – очень тяжело формулировать мысли, когда на тебя смотрят таким порочно-притягательным взглядом. Его палец скользит по краю складок размазывая влагу. Ее так много, что она затекает на простыни.
– Может не надо – отчаянно выдыхаю, желая и отрицая одновременно.
– Почему?
Приподнимаюсь на локти. Краснею от того, насколько откровенно все это выглядит. Щеки заливает жаром. Его дыхание жгучими потоками, рывками ложатся в промежность.
– Мне неудобно – он раздражено дергает бровями и подтягивает ближе к своему рту – Ты что хочешь? – раздаюсь глупым вопросом, как будто есть еще варианты.
– Хочу узнать твой вкус – слышу, как втягивает носом – Пахнешь, бельчонок, как дурман.
– Я просто никогда не думала… – суматошным шепотом пытаюсь что – то лепетать, – бруталы это делают… – не договорив, падаю на подушку, он ведет языком горячую линию. – Не останавливайся, – Дамир хмыкает прям туда.
Стыдно, хорошо. Ныряет языком, бесстыдно меня вылизывая. Это грубо, развязано и наверно с другим человеком, на меня накатил дичайший дискомфорт. С Дамиром в принципе, все не так, иначе.
Хриплым шепотом мешает поцелуи с пошлыми словечками. Голова идет кругом. Скатываюсь в пропасть с бессвязными стонами. Мои бедра под нажатием его рук, раскрываются еще шире. Его язык так глубоко во мне. Все это невероятно непристойное, до боли сладкое. Движения его губ ускоряются.
– Только не останавливайся, – да, это я снова вслух.
В полу безумном состоянии, требую еще и еще. Прогибаюсь в спине, вдавливаясь ему в лицо всем низом. В голове ни одной приличной мысли. Так я не доживу и до утра. Прикрываю глаза, полностью вбирая эти ощущения.
Клитор горит огнем, под непрекращающейся атакой его языка. Всасывает, добавляет подпитку, втирая пальцы в лоно.
Разглаживаю пряди его волос, стягивая в агонизирующих порывах и прижимая к себе. Вдавливаю и не отпускаю. Он к этому и не стремится. Получает столько же удовольствия, яростно надавливая на бедра.
Полосами режет на части шквалом невиданных ощущений. Тело словно подлетает вверх, закручиваясь в огненной воронке. Первые судороги экстаза накатывают буйными волнами, его член тут же заполняет на всю глубину.
– Ева, ты такая красивая – прикладывает пальцы к губам, я втягиваю и сосу, реализуя желание целовать его в это время.
Поцелуи осыпаются сверху, как искры. Шея, плечи, грудь все покрывается огнем. Он целует, не оставляя ни кусочка. Двигаясь во мне. Член растягивает, так плотно прилегая к стенкам.
Смотрю ему в глаза сейчас между нами никаких тайн. Мужчина и женщина в первобытном акте. Стирает грани и оставляя только жадность. Хочу, чтобы это никогда не кончалось.
Клитор покалывает при каждом трении, вызывая новые разряды. Толчки, по – началу мучительно медленные, сменяются бешеным ритмом. Он, грубо говоря, вколачивается до основания. Мелкими укусами, стягивая соски при каждом броске. Вскрикиваю и успокаиваю эту томную боль, натираясь о его грудь.
Меня подбрасывает, двигаюсь волнами, встречаясь с его телом обжигающе порочными шлепками. В низу живота глобальная катастрофа. Потопы и пожары библейских масштабов. Мы больше не люди. Отдельные единицы. Атомы и молекулы. Разлетаемся смешиваясь в воздухе.
Я понимаю, почему с другими никогда так не было. Это был не он. Только Дамир. Наши тела идентичны. Действуем, как один живой организм.
Мой первый крик от оргазма разносится по квартире, убивая всех призраков. Я становлюсь частью Дамира, так же как и он проникает в меня.
Он выходит, продолжая свою пытку. Его ствол покрытый моей смазкой, касается разгоряченной кожи между бедер.
– Бельчонок, пойдешь сверху – шепчет не переставая контактировать со всеми воспаленными участками.
Ответа не требуется, меня усаживают. Пристраиваюсь и отталкиваю его руки, самостоятельно задавая амплитуду толчков. Откидываюсь назад, упираясь ладонями в мягкий матрас. Раз за разом наталкиваю себя на его раскаленный ствол.
Снова кончаю, с такой силой, что меня уносит, и я падая в коматозе, ощущаю, уже лежа на спине его финальные вбросы. Через секунду, сперма на моем животе растекается кислотой, проникая под кожу.
Он ложится рядом, прижимает меня.
– Можешь отдохнуть, но ночь еще не закончилась.
Я только улыбаюсь. Дышу. Потом мы снова до изнеможения занимаемся сексом и засыпаем под утро.
Сквозь полудрему я слышу, как щелкает браслет на его часах. Пальцы проводят линию по позвоночнику, одеяло лезет наверх, окутывая теплом.
И я не хочу просыпаться. Не хочу сегодняшний день. Как бы он не закончился, все равно будет больно.
глава 31
Клуб «Вектор Z@» 19:30.
– На тебе черный вход. Столик я забронировал, слежу за Евой и за центральным.
– Я понял. Можно, не вдалбливать сто раз – Тимур раздражено прокатывает рукой по волосам.
Отворачиваюсь, чтобы не сорваться со злости за то, что вчера выпустил ее из лофта. Если бы, по чистой случайности не вернулся, она бы так и осталась ночевать одна. Вышло, конечно, ни хера не лучше, но в какой-то мере Ева была в безопасности.
Они не переваривают друг друга. Это, еще если мягко выражаться, она Тимуру всю тачку расхерачила. Орал, как припадочный. Будет знать, что белок обижать не рекомендуется. Он иногда ведет себя по-скотски. И я одно не предусмотрел, что перенесет всю ненависть с Арины на Еву. В итоге получил по заслугам.
Боковым зрением слежу, как дергается подсветка в салоне. Ева то поднимает, то опускает зеркало. Нервничает, но держится отлично. Всю дорогу сюда, буквально на своей шкуре чувствовал, ее напряжение.
Платье один в один как у Арины на видео. Благо, что была бирка из магазина, а то даже представить сложно, как этот спектакль доиграть до конца. Браслет с бутоньеркой держу до последнего в кармане. Надену ей в клубе, чтобы как можно меньше носила этот чертов аксессуар. От него даже на расстоянии веет могильным холодом.
Мне самому неприятно, хотя к трупам отношусь скорее с сочувствием. Смерть – это естественно, как и жизнь. А вот Ева, зная, что возможно он был на сестре, это вряд ли сможет долго выдерживать. Еще раз давлю на Тима, он с раздражения долбит по колесу. Равнодушно кошусь на него и ухожу в машину.
Клуб полный отстой. Помесь современного и зачуханого кабака. Публика – соответственно тоже. Снобизма за собой раньше не замечал, но тут преимущественно антисоциальные элементы.
Неувязка. Коллекционер явно при бабках. Какого хуя этот маскарад.? Портит весь психологический портрет. Он точно не эстет, по части антуража.
Не отпускает подозрение, что все это охуенная подстава и нами играют как пешками. Показывают ход, когда это нужно основному игроку. А с моей стороны просчитывать детали, не зная сути, это как вслепую раздавать карты. Однозначно спалишь все козыри.
Шевроле припаркована сбоку, чтобы не привлекать внимание. С Евой мы договорились разойтись на входе. Достаю термос и наливаю ей чай. Улыбается, проворачивая глазами махинации с моими внутренностями, и вкатывает высший сорт белого в вены. Мгновенный передоз по чувствительности.
– Бергамот и ром? Знакомое сочетание. Меня, Стивен полгода назад, тоже им отпаивал.
Очень вовремя ты завела разговор.
– Через час все закончится, залью в тебя весь термос, и под пьяную лавочку выпытаю подробности.
– ЭТО – к делу не имеет отношения.
Возвращаю ей, такой же натянуто вспыльчивый, ответ.
– ЭТО – теперь моя вторая цель. Наказать ублюдка.
Щурится, понимаю, что сейчас выдаст очередную мудрость.
– Я вот что подумала, ты не хочешь меня отпускать, поэтому будешь придумывать разные цели. Так ведь? Угадала?
– Почти, – деловито щелкает язычком, я добавляю, – Почти удалось отвлечь от вопроса.
На ее лице пару секунд держится разочарование, потом собирается и пробивая нотками сарказма, давит пальцем мне в грудь.
– Ты невыносим. Можешь просто признаться, что я тебе нравлюсь.
– Не-е-ет – высекаю монотонно.
Откровений не будет, да и шутка замирает на губах, когда невольно цепляюсь взглядом за ее пальцы стискивающие кружку добела. Меня двоит противоречивым желанием. Завести двигатель и гнать к чертовой матери отсюда подальше, или дотянуть до конца, а потом посадить Еву в самолет и со спокойной душой вернуться в обычное русло. Но внезапно ожившей частью понимаю, что так уже не получится.
Забираю у нее кружку, допиваю, развернувши тем местом, где прикладывались ее губы. На хрена мне это нужно?! И как? Не замечая, перешагиваю красную линию и начинаю этот обмен энергетическими потоками.
Надо прекратить. Закрыть шлюз и избавиться от наваждения. С видимым усилием гоню вдох и переключаюсь.
– Ева, если боишься, мы можем вернуться – не оставляю попыток, отговорить ее.
– Вавилов, ты за кого меня принимаешь? – смеется, а в глазах дикий ужас.
Да, блять. Мои заслоны гнуться. Закончить к херам этот цирк и увезти домой.
– Хочешь я тебя поцелую? Для храбрости – выдаю тайное желание и хрипну, как от простуды, слова летят с треском.
– Нет, поцелуи – это слишком интимно – задвигает беличью философию.
Держу при себе порыв напомнить, что грани интимности, ночью мы переступили раз двадцать. Мой порочный ангел. Долбанная лирика. Смотрю на нее и не могу удержаться. Мне по жесткому кайфу, просто быть с ней рядом.
Ты мое лекарство от страха.
Всплывает в голове случайное признание. Приходится тормозить и не предложить затянуться. Мне бы тоже не помешало, впустить в легкие ее запах, как кислород. За себя я не переживаю. А вот за нее. На новизне ощущений, временами не успеваю подстраиваться.
– Ладно, я тоже не хочу – выдаю после затянувшейся паузы.
Она бесконечно облизывает губы. Привлекает, притягивает. Создает интригу своим запретом. Нельзя отвлекаться. Повторяю снова и снова. Уже как заложенный алгоритм, выскакивает с периодичностью при нашем контакте.
Ева выходит из салона. Я иду за ней, попутно осматривая территорию. На улице дождь и температура под минус. Этот мудило заставил ее вырядиться в цветные лоскутки, еще и босоножки. Коллекционер, сука! бронхолегочных заболеваний.
– Еб. что случилось? – на полном ходу толкаю ее и успеваю подхватить.
– Застежка расстегнулась, – как нарочно надувает свои губки, задерживаюсь глазами, а потом слишком резко отталкиваю. Ловлю в ее глазах отражение. Обида и страх. Считываю это с легкостью.
Она боится и идет. Что за невозможная девушка. Таких у меня никогда не было. Во всем. Начиная с волос и заканчивая желанием, оставить ее себе.
С ее губ рвется смешок.
– У тебя истерическое? – резко выкидываю, злясь за неуместные мысли. За то, что эмоции валом лезут из каждого угла подсознания.
– Историческое, – кривит мои интонации.
Компания утырков на входе, не скрываясь, трахают ее глазами. Один целится, пристроится следом. Ева впереди, я немного отстаю. Парень, не чуя подвоха, идет за ней. Рывком прижимаю его к стене.
– Э-э бля! че за дела… – он осекается, когда давлю на затылок, пригвождая мордой к бетону.
– Девушка занята – сухо, но жестко говорю сверху.
– Понял. Бро, извини.
Отпускаю его, хотя на подкошенных нервах, с удовольствием разрядился бы в драке. Разрываюсь желанием отпинать всех четверых за то, что на нее смотрят, загоняя сальные взгляды под платье. А вот это совсем неожиданно.
Еще раз кидаю предупредительный выстрел глазами в подозрительно притихшую стаю. Блять конфликт тут не в тему. Но будем надеяться обойдется.
Ева с медленно угасающей смелостью останавливается. У меня за брюшной полостью скапливается непонятное жжение. Все нутро протестует, в предчувствии полной задницы.
Все же рассчитал. Нет слепых зон. Она у меня как на ладони. Играть контры мне не впервой, но чтобы так. Без определенности и в довесок нести ответственность за чью-то жизнь, еще не приходилось. Мельком смотрю на мобильник. Маяк четко отслеживает каждый ее шаг. Прикрепил к низу бабочки.
– Подожди, мы забыли – окликаю ее и не без отвращения к действиям, надеваю браслет. Еву заметно перетряхивает. Почти невидимым жестом касаюсь ее ладоней. У нее не пальцы, а лед.
– Ева, если не сможешь, уходи и жди меня в машине. Воинственно вздергивается и настырно твердит на повторе.
– Могу.
Мы расходимся. Нужный ей столик подсвечивает кроваво красная муть и рассеивается в полумраке фигурами бабочек. Ниша крадет очертания, но когда фокусируешь взгляд, видны колебания свечки.
Пробираюсь через толпу танцующих, не отрывая глаз не на секунду. Она садится, нервно перебирая салфетку на столе.
Пить я не собираюсь, но сидеть за пустым столом уперевшись глазами в одну точку, более чем подозрительно. Кидаю купюру официанту на поднос и заказываю без заморочек кружку пива.
– Какое? У нас четырнадцать видов – начинает перечислять.
– Темное нефильтрованное – отбиваю, его устное меню не глядя. А сам набираю Еве сообщение, давая понять, что мне отсюда ее прекрасно видно. Потом еще одно с фотографией пьяного соседа с соломинкой во рту.
Ева улыбается читая. Беспрерывно дергает подол блестящего платья, испытывая дискомфорт. Ей идет. Черт, даже слишком. Но мне больше зашел беличий неформат. Шубка, спортивный костюм и охуенное, до свода челюсти, белье.
Держу ее в фокусе, когда прямо перед лицом на столик усаживается пьяная девка.
– Я Аля, – налегает, маяча перед глазами рукой и пытается подцепить за подбородок, – Ну-у посмотри на меня.
Перевожу взгляд на оборзевшую блондинку.
– Съебись отсюда! – грубо выговариваю, чтобы отбить желание и не менее грубо спихиваю со стола.
Она, пошатнувшись, прыгает. Уходить не спешит.
– Чо псих, я же чуть не упала, – с размаху плюхается на колени, пуская пары перегара над ухом, – Меня это заводит, обожаю мутных красавчиков.
Без церемоний заламываю руку, проникающую за ворот рубашки назад
– Еще раз тронешь, сломаю руку. Вали. – жму не сильно, только припугиваю.
– Ты охуел! Так с девушками обращаться.
Ловлю урывками, что к Еве подходит официант. Похрен на этот балаган, надо тащить ее в машину. Не успеваю и дернуться, как передо мной стягивается толпа под вопли нозящей курвы.
Работаю кулаками налево и направо, разбрызгивая удары без разбора. Но тут, цепная реакция, чем больше падают, тем больше подтягиваются.
Перемещаю внимание на драку, чтобы не получить оглушающим по башке. Ярость натапливает по самую макушку. Как дикий зверь, разбиваю в кровь кучу живой плоти.
Заслона из отморозков намертво перекрывает весь обзор. Так не пойдет, хватаю ближайшего и зажимаю локтем ему шею.
– Еще кто рыпнется, сверну не задумываясь – толпа оседает и расступается, тащу пацана как прикрытие, чтобы быстрей добраться до Евы.
Ее столик пуст. Вот здесь, оглушающий с маху летит изнутри. Только не это. Я не могу ее потерять. Усиленно перкатываю воздух легкими. Давлю и запускаю отбойный ритм сердца.
Трезвая голова. У меня должна быть трезвая голова.
Адреналин впахивает на полную катушку. Сепарирует и вываливает кучу эмоций. Страх, в помешательстве с гневом, дает ядерный толчок. Бьет под ребра и ломает плотину. Вымешивает особый сгусток боли по всему телу.
Откидываю щенка в сторону, по маячку направляюсь в туалет. Еще не доходя, вижу, как движение смещается, в направлении к черному входу и там останавливается.
Уже бегом, пересекаю узкий переход между залом и подсобкой. Возле двери подошва с хрустом мнет какой-то предмет, красная точка на карте гаснет. Я опускаю глаза.
Твою блядь!
Под ботинками лежит, растоптанная бутоньерка с белым цветком.
