Текст книги "Бабочка на запястье (СИ)"
Автор книги: Анель Ромазова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 24 страниц)
глава 41
– Просыпайся, – игнорирую настойчивый голос, отворачиваюсь и плотнее кутаюсь в одеяло, – Ев, уже одиннадцать. Надо вставать.
Меня продолжают, как гусеницу, разматывать и вырывать из приятного сна, в неприятную действительность.
– Отстань. Я просплю всю оставшуюся жизнь, – негромкий смешок, потом в ноздри начинает пробиваться умопомрачительный запах кофе с корицей. Сто лет его не слышала. Это не подделка из кофемашины, настоящий сваренный на открытом огне в турке.
Приоткрываю глаза, натыкаясь на довольно улыбающегося Вавилова. Водит чашкой перед моим лицом, другой рукой разглаживает обнаженную полоску кожи, под задравшейся майкой на животе.
– Я что, вчера смотрела порно вперемешку с ужастиком, – недовольно ворчу и приподнявшись, делаю глоток ароматного и невероятно вкусного зелья.
– Не понял.
Дамир морщится, сведя брови вместе, когда я падаю обратно. Держит покрывало, лишая возможности, замотаться с головой. Цокаю и невозмутимо философствую, почти не обращая внимания, на его многозначительные поглаживания.
– Ты – бариста, с жутко эротичными татуировками, – делаю пальчиком линию по скорпиону на шее, – А еще, приснилось, что за мной охотится ненормальный коллекционер, который перепутал меня с бабочкой.
Повернув голову, замечаю тарелку со свежими круассанами. Где же он их раздобыл. Их я тоже, с пятнадцати лет, не чувствовала во рту. Слюнки скапливаются, пока оглядываю золотистую корочку.
– Увы, ни то – ни то, – разочаровано выговаривает, когда мне удается, урвать краешек и прикрыть ноги цветным полотном, – Кто-то вчера уснул и оставил голодного баристу ни с чем.
Да уж, голодный взгляд говорит сам за себя. Дамир не отрываясь, буквально пожирает глазами часть груди над майкой. И мое тело, конечно же, не остается равнодушным. Давая ему прямую подсказку, в виде мгновенно взбунтовавшихся сосков, которые готовы порвать ткань, желая поскорее оказаться на его языке. Короткий вздох с его стороны означает полную капитуляцию. Взвизгиваю. Он рывком сдергивает покрыло.
– Искушение мое. Ну почему ты такая… Ммм? – задает вопрос, на который у меня нет ответа, кроме как впиться руками в его нижнюю часть его спины.
Надеюсь, он не спускался в таком виде. Представляю шок на лицах женской половины персонала и слюни. Так и хочется вякнуть: Мое. Никому не смотреть.
Фиксирует сгибом локтя наши лица. Облизнув губы, зависаю в его темноте зрачков. Почти черные, с тонкой полоской ртутной радужки. От него пахнет утром. Свежим и теплым. Немного кофе и тонкой ноткой табака. Вкусненький. Об этом тоже молчу.
– Целую, – чуть улыбаясь, предупреждает.
– Целуй, – разрешаю легким вздохом. Скрещиваю ноги на его пояснице. Через три слоя каменный член ложится туда, где его очень ждут.
Этот поцелуй не похож на наш первый. Он вообще не похож на другие. Язык врывается, едва губы соприкасаются.
До одури волнительно осознавать, что рядом со мной, он себя не контролирует. Жадно вбирает, будто осушая до дна.
Руки еще крепче давят на затылок, хотя между нами, итак не сантиметра не остается. Раскатывает губами, плетет языком. Предавая энергию. Беру ее себе, концентрирую, возвращаю через стон.
Стягиваю ноги плотнее, доказывая, насколько сильно я его хочу. Ширинка на джинсах при трении создает мощный заряд. Еще чуточку и взорвусь только от этого.
Пробегается влажным следом по горлу и смещается ниже. Ахаю, начиная конвульсивно двигаться под ним, тонкий холопок майки рвется нетерпеливыми руками. Низ живота сводит жжением.
Грудь попадает под прицел его рта. Лижет, прикусывает. Боль пронзительным током бьет в каждый нерв. Ерзаю имитирующими скольжениями.
Как ему удается, в секунду делать из меня озабоченную нимфоманку. Слава богу, этот мой порок сфокусирован на одном человеке.
Со скрипучим свистом улетаем с этой планеты в голодную пропасть. По крайней мере, я. Дамир выглядит страшно возбужденным, не без стараний моих жадных лапок. Но еще, более чем адекватно.
– Не кончай без меня, – смеется натянуто, отпускает, чтобы снять с себя одежду.
Подрагиваю, распаленная до невозможности, пока наблюдаю, затаив дыхание, как высвобождается его член. Я не просто смотрю, я на нем залипаю. Как очарованная.
– Будешь так смотреть, подумаю, что ты хочешь взять его в рот.
– Хочу, – выпаливаю незамедлительно.
Усаживаюсь, плюхаясь попой на пятки. Берусь двумя руками и смыкаю губы на тугой головке. Облизываю словно леденец. Активно двигаюсь, позволяя трахать мой рот. Затянув волосы в кулак, указывает ритм. Погружаясь с каждым толчком все глубже. Не чувствую, ни каких там позывов, о которых говорится в пособиях для начинающих.
Выпускаю, чтобы набрать воздуха и снова насаживаюсь. С каждым разом чувствую себя все смелее, под ободряющие реплики. Вязкой истомой разносится по организму то, что я делаю. Это оказывается обоюдно прекрасный процесс. Так увлекательно изучать языком каждую выпуклость. Особо нежную текстуру тонкой кожи. Рисунок вен. Терпкий вкус мужского секрета. Помогаю себе руками, когда губы слегка немеют, от усердных фрикций.
– Ев, потише, иначе останешься без вкусняшек, – хрипло перебивает мое рвение.
Отстраняюсь, мысленно нагнетая уверенность, что сделала все не так.
– Очень плохо? – смущено опускаю ресницы, вместе со слетевшим вопросом.
Приподнимет подбородок, заглядываю в его горящие огнем глаза.
– Прикалываешься? – считывает в моем румянце ответ, – Охуительная… чувственная моя девочка, – с такой пылкостью в голосе, – Обожаю обе твои ипостаси – порок и невинность. Не пойму как уживаются, но это небо.
Скованность мгновенно рассеивается. Моя. Признал. Присвоил. Даже в таком мраке пробивает вспышкой света. В нем сейчас целый мир и вся солнечная система. Пусть и нечего не говорит, зато столько всего делает ради меня.
Приподнимаюсь, запуская пальцы под резинку трусиков
– Я сам, – глухо командует, подтягивает подмышки.
Меня сходу повсеместно разит новым потоком похоти, когда наши тела проезжаются при подъеме наверх. Стою, пошатываясь на краю кровати. Он губами приникает к моему животу. Жадно целует, оставляя засос, – Ты даже в этом неправильная.
– Почему, – шепчу с придыханием.
Могла бы обидеться, но он смотрит с бешеным желанием. Распознаю символику, что это комплимент. За одно утро их слишком много. Не успеваю переваривать каждый, просто наслаждаюсь духовной интимностью.
– У тебя нет веснушек. Я везде искал, ни одной не нашел. Вся ванильно – розовая. Сожрать тебя хочется, как десерт, – подтверждает мои догадки.
Наклоняюсь, играя соском над его губами, пока он кружит вырисовывая иероглифы по влажным складочкам. Зависаю на грани своего удовольствия.
Одним ловким движением вниз подсекает, роняя меня на кровать. Вскидываюсь с громким стоном, когда накрывает мощным телом. Раздвигаю ноги шире. Чтобы ему было удобней. Полное погружение. Рывком загоняется, тараня стенки. Сокращаюсь в предоргазмическом спазме. Новый уровень затянутого восторга. Тело ноет то разбиваясь, то снова собираясь воедино, при каждом точке.
– С тобой запредельный вайб, – боже, его акцент, как неразбавленный афродизиак, поглощается каждым сосудом в кровеносной системе.
Вдавливаю ногти ему в грудь. Трахаемся в ненасытном зверстве. Взбесившийся пульс, уже давно не соответствует норме. По ощущениям, одинаково изголодались друг по другу.
Дамир меняет позу, заставляя упереться пятками ему в плечи. Так его еще больше во мне. Достигает катастрофических глубин. Дыхание тормозит. Легкие исключают эту функцию, чтобы избежать перегрузки. Звуки получаются хриплыми, частыми. Больше рваные выдохи.
Дамир не прекращая вбиваться, зубами тревожит кожу на лодыжке. Стягивает, прикусывая. Не соврал про сожрать. Но именно этого я и хочу. Впиваясь пальцами в бедра, оставляет удары в лоно на определенной грани. Острой, но без грубости. Поддаюсь вперед и ловлю свою высоту, улетая в заоблачную даль. Мы больше не падаем. Взлетаем и рассыпаемся.
Резко прерываясь, покидает мое тело, Растекается горячей струей на лобке. Пальцами смазывает свою сперму по промежности и проталкивая во вход. С опаской проникает осознание того, что он творит. Аптека. Контрацепция. Позже. Это весь запас несвязанных мыслей.
Хмельной улыбкой принимаю, завершающий томительно – страстный поцелуй. Крепко обнимаю, удерживая между нами атмосферу, набитую густотой воспаленных тел.
Постепенно белесые мушки перед глазами оседают. Разместившись боком на узкой полуторке в гостиничном номере, молчим несколько минут.
Я думаю, как могло бы все сложиться, если бы между нами не было стольких препятствий. Отлично же понимаю, что случайная. Ни о каком совместном будущем, речи быть не может.
Мы сейчас очень близки. А потом? Захочет ли оставить меня в своей жизни. Мне же там нет места. Это все лишь на время. Загоняюсь даже тем, что мельком допускаю, как можно дольше убегать от коллекционера.
– Почему именно я ему так нужна? Что во мне особенного? – говорю это, и вся магия утра меркнет.
Добро пожаловать обратно в ад.
Охота продолжается. Я все еще добыча. Подтягиваюсь к изголовью и забираю с тумбочки чашку.
– Я не знаю.
– Может он сталкер?
– Сталкеры, как правило одиночки, а у этого буйнопомешанного целая система. Вспоминай, Арина говорила о каких-нибудь внезапных деньгах, или еще что-то типа того.
Дамир встает, натягивает боксеры, и захватив свою порцию кофеина, садится напротив, укладывая тарелку с выпечкой между нами.
– Квартиру в Москве ей купил папа. Пед институт тоже. Да и он нас в этом плане не разделял. Мы, знаешь ли, девочки не бедные. Я просто не люблю эту мишуру, поэтому по максимуму кручусь сама, не без помощи конечно, но это так, если сильно прижмет. А Арина не стеснялась пользоваться его широким карманом. Какой ей смысл, искать деньги на стороне.
– Отец чем занимается?
– У него сеть ресторанов. Не особо крупная, но вполне себе прибыльная.
– А ты, какого хрена, тогда на правильном питании?
– Папин шеф – повар – мой крестный. Все детство откармливал как поросенка, вот и представь себе, толстую, рыжую девочку в частной школе.
– Да уж, трудное детство было у домашней кошки, – с явной насмешкой в голосе подсовывает еще один кусочек сдобы. Возмущаюсь и тем, и другим.
Знал бы он, сколько слез я пролила в школьном туалете, пока не решила поставить жирную точку, в жирном вопросе и не взялась, с остервенением кромсать свое тело занятиями и диетами. До золотой середины в виде пп и пилатеса, была еще и булимия в легкой форме.
Бррр. С содроганием вспоминаю тот период и кушетку психолога. Он еще тогда сказал, что проблемы с весом, это последствия детской травмы. Мы не придали этому значения. Какие могут быть травмы у папиной принцессы.
– Не смущает, что рассказала историю школьного буллинга. Поверь, это было очень стремно, до сих пор испытываю дикий стыд, когда обжираюсь, – накидываюсь с претензиями.
– Ммм… тогда молчу про пять оберток от шоколада.
Обязательно было напоминать. Что произошло вчера – не считается. Жаль нельзя и остальное так же обнулить. Сжечь, как ненужные калории.
– Надо, Лане позвонить. Ума не приложу, зачем понадобилось нападать на Нину, – перевожу стрелки в нужное русло. Дамиру плевать на мои подростковые мученья. А у меня эта часть биографии вызывает тошноту. Он то, явно сам тролил всех в детстве. Попробуй такого обидь.
– А ты не догадываешься? – одариваю выражением – просвети, – Это был повод, выманить меня из лофта и подобраться к тебе. Но беличье ай кью, даже бабочкофилу не догнать. Довела его до нервного срыва.
Охренеть! Какая уместная шутка. Глотаю и снова перекидываю ленту. По его стянутой позе определяю, что жутко хочет наподдать за побег.
– Думаешь послание пустышка?
– Может и нет. Там видеокассета.
– Боже, ими еще кто-то пользуется. Что вообще за фигня?
– У Стива в Лондоне большой архив. На этой наклейка содрана, но у него они маркированы цифрами. А тут есть аналогичная пометка – ноль пять.
– Так датируют сокращенно года, – поясняю недоговоренность. В ответ, с меня нагло сдирают одеяло и вытряхивают из кровати.
– Одевайся, уикенд закончен. Тик – так, Ева.
– Очень романтично, – за дерзость, получаю жгучий шлепок по заднице и демонстрирую не модно свекольный оттенок на лице.
– Я с нашей первой встречи, пиздец какой романтичный. Кстати хакер разговорился, но ставит условие, что беседовать будет только с тобой.
Меня стопорит немой паузой. Гляжу, не мигая, как Вавилов достает из моего рюкзака нижнее белье. Дергает первое попавшееся и бросает мне в руки. Тормознуто ловлю и так же говорю.
– Я думала он мертв.
– Какая кровожадная, Ева. В теории ты права, он видел мое лицо, – наклоняется, добавляя устрашающим тоном – Ты тоже… Бу.
– Я умею пользоваться пистолетом, – показав, что мне тоже есть чем припугнуть, сматываюсь в ванну.
– Все голуби живы, хвастаться нечем. Надо еще по мишеням пострелять, – ставит на место разыгравшуюся во всю гордость.
– С чего вообще, ты решил, что Арину могли убить из-за мифических денег? – веду переговоры через открытую дверь, пока в спешке привожу в порядок Еву Сотникову, из нечто растрепанного за стеклом.
– Арину убили, потому играла не в те игры. Партнер ее превзошел. Еще и тебя прихватила в компанию. The queen is dead, and the king is looking for a new one.
– И что сейчас сказал.
– Погугли.
– У меня нет телефона.
– Тогда догадайся.
Все ясно. Мы вернулись к тому, с чего начали. Про любовь тут ни слова. Что-то про мертвую королеву и короля.
________________________________________________________________
The queen is dead, and the king is looking for a new one. – Королева мертва и король ищет новую.
глава 42
По дороге в порт мне благосклонно выделяют гаджет. Поминутно поглядывая, чтобы я не рылась в его телефоне. Больно надо.
Хотя вру. Основательно бы прошерстила список контактов, на наличие разнообразных Софочек. От суки – ревности никуда не денешься. Мысленно клею на Дамира раз за разом ярлычок «Ни с кем не хочу, делить».
Верчу смартфон и пытаюсь воспроизвести номер Ланы. К сожалению, мы не так часто общаемся, чтобы он успел закрепиться в долговременной памяти. Пишу отцу:
«Бебик жив – здоров. Не волнуйся и целуй маму :) »
Его такой вариант не устроит, докапывается до малейших деталей. Поэтому целый месяц безбожно вру, что у меня все отлично, и я успешно осваиваю модификацию для людей с ограниченными возможностями. Это у меня было в планах. Разработать и набрать бесплатную группу. Сбудется или нет. Теперь от меня не зависит.
Отец тут же перезванивает. Еще бы. Любимая Ева пишет с неизвестного номера. Сбрасываю и отмазываюсь в сообщении.
«Не могу говорить. Перезвоню позже с нового телефона. Прости, папуль, свой я разбила : (»
Мы въезжаем на территорию через шлагбаум. Охранник кивает, озадачено рассматривая темно – зеленый седан. На минуточку краденный. И это в свете последних событий, я уже воспринимаю как должное.
Машина Тимура с моим авторским тюнингом по всему кузову, стоит возле административного здания. Сам же хозяин курит около входа.
Даже не взглянув на меня, подходит к Дамиру. Запрос в друзья отклонен с обеих сторон. Терпеливо жду, распинывая первый снежок, помешанный с мерзлой землей. Под белесым покровом все выглядит не так мрачно. Выгоревший склад, неподалеку еще один. Несколько фур на территории и ни одного человека, кроме нас, в поле зрения не попадает.
– Заходи, не мерзни и жди меня в кабинете, – отдает распоряжение командир.
Я иду, на припорошенной плитке, нога предательски соскальзывает, и со всего маху бьюсь копчиком о твердый пласт.
– Аи-и! – жалобно хнычу, потирая ушибленное место. Неловко поднимаюсь, снова поскальзываюсь и в полу залете, падаю уже в руки к Вавилову.
– Ты хоть шаг можешь сделать без меня? – заботливо и совсем неделикатно отряхивает налипшую грязь с моей попы.
– Неа донесешь на ручках? – бесспорно наглею, еще и на глазах отвратительного друга.
– Обойдешься, – с ходу обрывает мою фантазию, полюбоваться на недовольную харю Тимура.
Кукольно хлопаю ресницами. Получается еще хуже. В глазах Дамира проскальзывает искра, вещающая о моем скудоумии.
– Пожалуйста, – шепчу жалобно и обижено, смотрю так же.
Противовес рассерженному вздоху, подхватывает под колени и заносит в здание.
Обнимая Дамира за шею, выглядываю через плечо и показываю Тимуру фак. При этом довольнехонько принюхиваюсь к своему спасителю. Отчего то не сомневаюсь, если с мы с Северовым сцепимся. А мы обязательно сцепимся. Дамир примет мою сторону. Нехорошо так делать, но правильной я больше быть не хочу.
Тим сбросив сигарету, пилит насквозь свирепым взглядом. Удовлетворив ехидство, переключаюсь на то, как вести себя с Денисом. Скажет ли он имя того, кто устроил мне адские каникулы и лишил частички родной души?
Почувствовав опору ногами, мобилизуюсь внутренне и надавливаю ладонями на ручку. Делаю глубокий вдох. Опасаться нечего, за спиной мой неангел – хранитель. Самый надежный. Ангелу – эта война не по силам.
Одного быстрого взгляда хватает, чтобы понять, над физиономией бывшего приятеля поработали от души. И я абсолютно не уверена, что он может самостоятельно встать со стула, к которому привалился всей своей биомассой.
– Привет, Ева, – сипит, сплевывая на пол кровяной сгусток и придерживаясь за бок.
Осуждающе поворачиваюсь к Дамиру.
– Обязательно, было так избивать.
– Аптечку принести? Подлечишь, а потом он за ручку проводит тебя к хозяину, – искрит своим мрачным остроумием.
– Аптечку и воду. Вы наверняка его даже не кормили, – огрызаюсь в ответ.
– Приступай к допросу, Мать Тереза.
Он уходит, оставляя нас наедине. Проклевываются ростки страха. Все – таки, человек в этой комнате мне не знаком. Это как выяснилось. В голову разом столько всего сваливается, что не могу определиться, с чего начать разговор
– Ев, да ты не бойся меня. Что я в таком состоянии могу сделать.
– Я не боюсь, – говорю решительно и усаживаюсь напротив. Между нами узкая доска столешницы. Как только я ложу руки, Денис хватается, стискивая костяшки. Делаю над собой усилие, чтобы не отдернуть.
– Попроси, чтобы они меня отпустили. Мне надо в больницу и мать… у нее сердце слабое, ей волноваться нельзя, – давит на жалость.
Надо было раньше думать и просчитывать риски. А теперь уже поздно Диня.
– Расскажи все что знаешь и. я постараюсь, – даю заведомо ложную надежду. В нашем тандеме, я играю даже не второстепенную роль.
– Нет! Вавилов только получит свое, грохнет сразу же. Коллекционер меня предупреждал. А ты его хорошо знаешь? Почему так уверена, что он тебя защищает, а не использует? Он Арину ударил, за то, что отказывалась с ним спать. Она тебе рассказала об этом? А мне да.
Ни на долю секунды не поддаюсь этой лжи. Если не доверять Дамиру, кому вообще тогда можно. Я наверно даже если своими глазами увижу, подумаю что это глюк. Как-то все переменилось. Скажет – прыгай. Прыгну без раздумий. Хоть в огонь, хоть со скалы.
Тру грудную клетку от резко всколыхнувшейся боли и дискомфорта. Какого черта Арина напридумывала такую мерзость. Дамир бы никогда не поднял руку на женщину, да еще за такое. А вот сестренка из женской мести, запросто могла, облить грязью. А к чему Дениса посвящать. Вообще ничего не понимаю.
– Можешь не стараться. Ладно я, но как ты мог, помогать этому чудовищу, зная что он убил Рин-рин, – Денис шокировано отрывается и заглатывая воздух, заходится кашлем. Через пару минут отдышавшись, снова берется за мои дрожащие пальцы.
– Что значит, убил? Мы с ним договаривались. Я должен был, обменять тебя на нее. Мы бы потом обязательно придумали, как тебя вызволить, – вопит, срываясь криком.
Денис подхватывается, отбрасывая стул в сторону. Я от неожиданности соскакиваю и дергаюсь ближе к двери, натыкаюсь на грудь зашедшего Дамира. Он удерживает меня.
– Сядь, сука! Еще раз дернешься, ебаный отброс… – рявкает над моей головой, обращаясь к Денису. Тот послушно ставит на место стул и садится, – Хочешь, иди. Я дальше сам, – уже мягче говорит мне.
Прикрываю глаза, пытаясь обуздать помесь злости, паники и полного внутреннего беспредела от слов. Отнюдь не легче, что Денис хотел меня засунуть в лапы насильнику из-за большой любви к сестре.
Почему все вокруг решают, что моей жизнью можно просто так распоряжаться. Почему нельзя было рассказать и попробовать вместе со мной попытаться спасти Арину.
– Все нормально. Будь за дверью, я справлюсь, – глажу Дамира по щеке успокаивающе. Его ярость парит в воздухе, градус сумасшествия бахает в сто. Так мы ничего не добьемся. Денис замкнется в себе. Умоляю глазами, стискивая края его куртки. Прислушаться и позволить самой завершить разговор.
Делает скупой жест рукой, предлагая продолжать. Неохотно, но поддается. Больше чем уверена, что слушает каждое слова. Да и мне спокойней, зная, что он за стеной. Наколенные антитела успешно работают, устраняя тревогу.
Жду, когда прикроется дверь, только потом говорю
– Давай с самого начала. Ты мне позвонил и сказал, что Арина уже несколько дней не появляется дома. Ты уже тогда знал? – смотрю в его опустошенные глаза, цвета промерзшего асфальта. Понимаю, что сейчас не соврет. Первый раз не суетится и держит на мне фокус. Прямо, без фальши. Так ведут себя, когда скрывать больше нечего.
– Да. Мне позвонили и предложили сделку. Потом на почту принесли видео. Я залил их в облако Рины и зашифровал. Набрал тебе, и так же по инструкции, выдавал. Последний раз с меня требовалось, подсыпать легкий наркотик в напиток, забрать из клуба, привезти к себе и ждать, когда тебя заберут, а мне сообщат место, где можно найти Арину. Вот и все, – докладывает, как формальный отчет, находясь где – то далеко в своих мыслях.
Ничего ошеломительного я не услышала. Ожидание резко побеждает в борьбе с реальностью. Дениса мне даже жалко. Биг лав в обмен на какую-то Еву.
– То есть ты не видел лица и не знаешь имени?
– Нет – красноречиво выделяет интонацию. Опускает голову в ладони. В навернувшемся сочувствии провожу по его волосам. Перехватывает, впиваясь пальцами и взглядом, – Ев, Я бы никогда не стал …Я ее любил… она единственная, кто смотрел на меня как на мужчину. У нас ничего не было, но это не важно. Она не унижала, не смеялась. Понимаешь о чем я? – тут уже не скрывает эмоций, жестикулируя и выдавая всю боль от утраты, искореженной мимикой.
В легких першит от накатившей пустоты и тоски. Мы все делали ради Рин-рин. А вот спасти, не удалось никому.
– Понимаю, Динь. Еще как. Только, я бы никогда так не поступила, даже ради любви. Мы могли вместе попытаться, – встаю. Говорить больше не о чем, – Цветы в подъезде и бабочки тоже твоих рук дело.
– Да, у него какой-то фетиш на этой почве. Курьер доставлял вместе с записками, – чувствую как при этих словах, огненный круг снова замыкается, оставляя, метаться перед пламенем и нет ни единого шанса выбраться.
Дамир ошибается, думая, что коллекционер зациклен на мне из-за денег. Ему необходимо осознавать свою власть и чувствовать запах страха загнанного в ловушку зверька. Меня. Моим страхом он питается на закуску. Основным блюдом станет боль, ее он будет смаковать, доводя до агонии.
– Попросишь за меня, – пытливо интересуется Денис.
– Хорошо, – произношу, не оглядываясь.
