Текст книги "На лезвии мира (СИ)"

Автор книги: Андрей Савинков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц)

– Здесь всё тихо. После того как была налажена система медицинских проверок, потребление рухнуло, и тема стала куда менее привлекательной, товарищ генеральный секретарь. За последние полгода удалось накрыть только одну относительно крупную партию наркотиков. Но там она, видимо, транзитом шла через Каспий, Азербайджан и дальше куда-то на север, к сожалению, конечного получателя выявить не удалось…

Принял доклад, поспрашивал по ходу расследования непосредственно взрывов. Пока местные ничего не нашли, но вроде как уже московские спецы включились в работу, так что скоро можно будет ожидать первые результаты. Понятно, что ничего не понятно…

Пообщался потом с самим Ахмедовым отдельно. Молодой, но уже опытный кадр. Из нового, «моего» поколения – 54 года. На Ашхабадском горкоме себя хорошо показал, получил повышение «на Тбилиси». Я смотрел, как туркмен сбивчиво – неудивительно, после таких встрясок не то что с карьерой можно попрощаться при плохом исходе, тут до инфаркта недалеко – пытался рассказать своё видение обстановки в городе, и вдруг задал пришедший в голову вопрос.

^{(Ахмедов Х. А.)}

– Хан Ахмедович, а как у вас отношения с главой областного КГБ складываются? С Хатиашвили? Такой провал серьёзный, это ведь его ведомство должно подобные вещи пресекать. Как вы оцениваете его работу?

– Сложно сказать, Михаил Сергеевич. У них здесь в Грузии… – Первый секретарь хмыкнул и пожал плечами, – да и у нас тоже, это так много где, очень сильно всё на личных связях основано. Родственных в первую очередь, ну и прочих. Все друг другу либо друзья, либо сваты, либо просто хорошие знакомые. В такой обстановке трудно оценивать работу одного отдельного человека…

То, что Ахмедов в отличие от «кэгэбиста» не стал напрямую топить потенциального оппонента, мною было воспринято скорее положительно. А вот то, что эти двое явно не смогли сработаться – отрицательно. Впрочем, будем честны: для того вся эта история с диагональным ростом и задумывалась, чтобы появление таких вот смычек – «коррупционно-опасных», так сказать, – резко усложнить. К сожалению, и качество коммуникации по рабочим вопросам при таком подходе неизбежно падало, тут уж ничего не сделаешь: либо одно, либо другое.

– А вообще как вы оцениваете обстановку в области? Работу партийных органов? Предприятий народного хозяйства? Как местные к образованию Федерации отнеслись?

Ахмедов только вздохнул.

– Плохо оцениваю, товарищ генеральный секретарь. Низкая дисциплина, игнорирование указаний сверху, проблемы в идеологической работе, если не назвать это развалом. О проблемах в работе народного хозяйства, я думаю, вам известно лучше моего, потому что не просто же так из Грузии начался вывод производств еще до моего назначения. Очень сильное сопротивление идет по линии творческой интеллигенции. Хатиашвили докладывает, что там действительно серьезных проблем нет, а вот по другим линиям говорят обратное. Откуда так быстро сегодня на площадь люди набежали? Не сами же сорганизовались, помог кто-то, – персек области сделал глоток воды и продолжил рассказ. – Нет, конечно, есть и хорошие моменты. Количество самозанятых растет, сфера услуг развивается, туризм опять же. Да и просто если брать простых граждан, то в большинстве своем это наши, советские люди. Хотя, конечно, и среди них образование Закавказской Федерации вызвало неоднозначную реакцию. Говорят, что мол армяне накосячили, а наказали всех скопом, не разобравшись.

– Блестяще… – Только и смог ответить я на такую характеристику.

Глава 5−5
Общение с партактивом

22 мая 1990 года; Тбилиси, СССР

WALL STREET JOURNAL: Лондонский дождь обещает стать ледяным

Если вы следили за экономикой Соединенного Королевства внимательнее, чем за спредами по облигациям, то к началу 1990-го уже должны были учуять запах гари от перегретого котла. Рынок недвижимости Великобритании больше не остывает – он заходит в полноценный кризис.

Фундамент треснул. Стремление любой ценой удержать фунт в европейском валютном коридоре обернулось войной Банка Англии с инфляцией. За полгода учетная ставка взлетела с 7% до 16%. Это не просто «ужесточение» – это нокаут для любого, кто брал кредитное плечо.

Администрация Дукакиса за океаном, отменив закон Гласса – Стигола, спровоцировала отток капитала из британских активов в дерегулированные американские банки. А снижение цен на энергоносители лишило бюджет нефтяных сверхприбылей, к которым привыкли в 1980-е. Когда уходят инвестиции, проседает сырьевая рента, а ставки взлетают до небес, конструкция складывается.

Лондон и благополучный юг Англии стали эпицентром землетрясения. Только за первый квартал 1990 года цены на недвижимость рухнули на 15%. И это, судя по всему, только первый акт.

Теперь мы вступаем в фазу отрицательной обратной связи. Квартиры, купленные в эйфории середины 80-х, стоят дешевле непогашенных кредитов. Эксперты прогнозируют волну изъятий: при ставке 16% обслуживать ипотеку за подешевевший актив просто невыгодно. Пик изъятий ожидается в четвертом квартале 1990-го – начале 1991-го. Изъятая банками недвижимость после переоценки вновь хлынет на рынок, дополнительно давя на цены.

Макроконтекст удручает. Бурный рост второй половины 80-х, построенный на дерегуляции, нефтяных сверхприбылях и благоприятной внешней конъюнктуре, очевидно, закончился. 1989 год показал околонулевой рост ВВП, а начало 1990-го – уже падение. Если правительство Мейджора не предпримет экстренных мер, Лондон может ожидать не просто техническая рецессия, а глубокая депрессия на рынке активов. Зонтик, защищавший британскую экономику, выворачивается наизнанку под порывами атлантического шторма.

Остаток дня провёл в совещаниях. Ненавижу это дело, и в прошлой жизни сам терпеть не мог, когда вот так в кризисные моменты приезжало начальство и устраивало разборы полётов, но почему-то казалось важным именно здесь и сейчас показать всем причастным, что я воспринимаю происходящее максимально серьёзно.

Спал плохо, всю ночь ворочался на новом месте. Как-то уже привык спать с женой под боком, без нее вроде бы и пусто в кровати…

Встречу «с избирателями» на следующий день решено было провести в местном большом зале Филармонии. Тоже забавное здание, стеклянный такой барабан, вполне симпатично выглядящий даже спустя 20 лет после постройки.

Собственно, это было традиционным местом, где, например, проводились съезды компартии Грузии до её упразднения. Подъехали к филармонии на автомобиле, ещё раз впечатлился количеством силовиков на улицах: кажется, людей в форме в зоне видимости было больше, чем в гражданском. Причём готов дать голову на отсечение – часть тех, кто в гражданском, тоже относится к «конторе» и осуществляет «скрытое наблюдение».

Надо признать, местные власти показали чудеса организованности и сумели «канализировать» поток желающих пообщаться с генсеком. Толпы перед филармонией не наблюдалось, вместо этого группы товарищей чётко подвозили на автобусах, выгружали у входа и потом заводили внутрь.

– О! А это же новый автобус Ликинский. Его только в том году начали выпускать, я его даже в Москве ещё не видел, – уже на ступеньках я заметил как к зданию Филармонии подкатил очередной автобус с членами партактива.

– Да, нам первым партию полунизкопольников отправили. У нас с ЛиАЗом договорённость, что мы их работников к себе отдыхать приглашаем, а они нам автобусы в приоритетном порядке. Хорошая машина, удобная в городе, – кивнул Ахмедов, которому сейчас любой «плюсик» был нужен как воздух.

– Это хорошо, это правильно, когда есть горизонтальная кооперация, – согласился я, глядя вдогонку уже развернувшемуся в обратную сторону агрегату.

К началу нового десятилетия в СССР уже фактически полностью обновился модельный ряд производящихся в стране автобусов.

Тут нужно отметить, что в стране имелось четыре основных больших автобусных завода: Ликинский, Курганский, Львовский и Павловский. Плюс Рижская фабрика. Были ещё другие предприятия типа того же – ставшего у нас резко знаменитым, причём со знаком «минус» – Чкаловского завода, которые либо занимались сборкой автобусов из чужих агрегатов, либо глубоким ремонтом и модернизацией, и на общие объёмы выпуска, конечно, повлиять не могли.

ПАЗ в 1989 году перешёл на модель 3205, тот самый известный всем и каждому Пазик, который, кажется, был всегда и совсем не поменялся – ну, во всяком случае внешне – за следующие сорок лет производства. С точки зрения человека будущего производство Пазика назвать большим достижением было, конечно, сложно, но с другой стороны модель 3205 в эти времена смотрелась и «чувствовалась» вполне современной, уж точно лучше ушедшей соответственно в историю модели ПАЗ-3201, первый образец которой увидел свет ещё в далёких-далёких пятидесятых!

ЛиАЗ порадовал новой моделью 5256Н. Почему «Н»? Потому что уже на стадии экспериментов было предложено сделать его низкопольным для упрощения высадки и посадки пассажиров. Ну, вернее, как низкопольным. Полунизкопольным: низкий пол получила только передняя площадка, а к задней части автобуса, где располагался мотор и прочие агрегаты, шёл пологий подъём, который, если быть совсем честным, часто скорее добавлял проблем, чем решал. К сожалению, сделать полноценно низкопольный – массовый, надёжный и дешёвый – автобус наша промышленность оказалась на данном этапе не способна.

ЛАЗ поставил на конвейер сразу три новые модели: средний городской 4202, междугородний 5207 и пригородный 4206. Опять же, сказать про эти модели особо нечего, они просто были новые. Лучше, быстрее, удобнее, надёжнее. Разве что переход на дизель с бензина, который имел место в структуре советских грузовиков, прослеживался и на автобусном направлении. Что, в общем-то, логично, поскольку двигатели и там и там зачастую стояли либо совсем одинаковые, либо модификации, имеющие одни и те же корни. Данный процесс фактически сдерживался только темпами производства двигателей на Камском заводе, так что там в следующей пятилетке было запланировано большое расширение производственных мощностей именно в плане усиления двигателестроения.

Последним большим автобусным заводом в СССР был Курганский, выпускающий единственные капотные автобусы, часто используемые предприятиями в качестве развозок, школами для организованной перевозки детей и других подобных целей и гораздо реже попадающие на линии в качестве общественного транспорта. КАвЗ-3976, как и его предшественники, был построен на агрегатах ГАЗ, и в данном случае это был дизельный ГАЗ-3309. Глобально опять же ничего выдающегося собой данная машина не представляла, просто была новая модель, более соответствующая времени.

Ну и РАФ. В Риге давно хотели что-то новое запустить на смену модели 2203, но всё упиралось в коллег из Горького, которые всё никак не могли полноценно «придумать» смену платформе ГАЗ-24, ну и в собственную «чахлость», вернее в её отсутствие: «рафики» были печально знамениты своим отвратительным качеством кузова, и для того, чтобы запустить новую модель, завод пришлось серьёзно обновлять. Так или иначе, новый советский микроавтобус «Роксана», унифицированный по агрегатам с новой Волгой ГАЗ-3105, уже увидел свет и сейчас вовсю тестировался «на полигоне». Полноценный старт производства планировался уже на 1992 год, но были у меня подозрения, что там раньше 1993 года точно не успеют. Тем более что и новая «Волга» тоже имела все шансы «сдвинуться вправо», но в любом случае повлиять на это уже было практически невозможно.

Если говорить об автобусной индустрии в целом, то можно отметить, что она от, например, автомобильной и даже грузовой изрядно отставала. Если наши заводы, выпускающие легковушки, уже фактически перешли на цикличный способ организации производства, когда одновременно с постановкой на конвейер очередной модели начиналось проектирование следующей, грузовые заводы к этому потихоньку подходили, то производители автобусов… Ну, можно, конечно, порадоваться, что в начале 1990-х с конвейера наконец сняли – и то не до конца, заделы-то старые всё равно дособирать нужно – модель образца 1957-го года, но ведь любому здравомыслящему человеку очевидна сомнительность этого достижения.

– Михаил Сергеевич, давайте внутрь зайдём, – вырвал меня из секундных размышлений Володя Медведев, который суетился рядом и явно желал убрать меня поскорее с улицы. Желание понятное, но, честно говоря, сама тенденция, что генсек в своей же стране должен бояться «открытых пространств», виделась максимально тревожной. Не нравится мне такой подход.

Зашли внутрь, как обычно перездоровались со всеми присутствующими товарищами. Среди партийцев в привычных костюмах выделялся массивный мужчина лет пятидесяти в синей милицейской форме, в бронежилете и полковничьих погонах на плечах.

– А это полковник Артамонов, Александр Лукич. Начальник Тбилисского ОМОНа. Он, можно сказать, сегодня обеспечивает соблюдение правопорядка в центре города.

– Очень интересно… – ОМОН, набираемый строго не из местных жителей, стал одной из опор проведения закрутки гаек на нацокраинах. Эти спецотряды специально тренировали и снаряжали так, чтобы лучше управляться с толпой; уже здесь в Тбилиси пару раз приходилось задействовать вооружённых дубинками космонавтов для вразумления грузинской «творческой интеллигенции». Особенно после того, как несколько человек, относящихся к местной кино-театральной среде, было осуждено к высшей мере социальной защиты за употребление, хранение, транспортировку и распространение просачивающихся через турецкую границу наркотиков. – А ну-ка давайте пообщаемся…

Я подошёл к милицейскому полковнику, поздоровался и, подхватив его за локоток – омоновец был выше Горби чуть ли не на голову, так что со стороны это могло выглядеть достаточно комично – отвёл в сторону.

– А скажите мне, товарищ Артамонов. Как коммунист коммунисту. Как вы оцениваете ситуацию в Тбилиси? В плане общественного спокойствия? Не сейчас, после терактов, а вообще? Насколько здесь люди довольны советской властью? Надеюсь на честный ответ от человека, который как раз с недовольством разным сталкивается чаще других…

– Сложно сказать, товарищ генеральный секретарь… – Полковник такому вниманию к своей персоне от высокого начальства был явно не рад и попытался увильнуть от прямого ответа, но я ему этого сделать не дал.

– А вы скажите, как вы лично видите. Не переживайте, тут вашего начальства нет, мне нужно самому понимать, насколько всё может быть серьёзно. А то знаете, в отчётах всегда всё хорошо и благостно, а вот на самом деле – иначе. А потом когда бахнет, оказывается, что все в общем-то знали, что дело к тому идёт, но подавать наверх правдивую информацию не торопились, чтобы начальство не расстраивать.

– В целом в Тбилиси спокойно, товарищ генеральный секретарь, во всяком случае на уровне простых трудящихся, – кивнул полковник в ответ на мою несложную в общем-то мысль. – Хотя, конечно, изменение экономической политики последних лет многим не нравится. Шепотки идут.

– Какие изменения?

– То, что заводы вывозят…

– Так ведь работать на них было не престижно, вроде бы?

– Работать – да, а зарабатывать – вполне, – видимо милиционер за время службы в Грузии уже успел вникнуть в местные расклады, потому что слово «зарабатывать» очень характерно выделил голосом. – От того же авиационного завода очень немало народу кормилось, если вы меня понимаете. Ну и изменение в нормах снабжения местные тоже заметили…

– Так не менялись же они особо.

– Здесь – нет. А по всему Союзу в магазинах всё больше… разного стало появляться, некоторые тут считают, что их таким образом обделяют.

Забавный психологический выверт. Впрочем, логично: людям же нужно не только и не столько жить хорошо, сколько жить лучше соседа. От этого и настроение повышается, и солнышко светит как будто немного ласковее.

– Что ещё?

– Есть и отдельные товарищи, которых тенденции к централизации раздражают. Их немного, это в первую очередь местная творческая интеллигенция. То, что Грузию в статусе понизили, что в школах теперь больше не на русском преподают, чем на грузинском. А ещё закон об уголовной ответственности за участие в незаконном преступном сообществе…

– Не нравится, что мы воров в законе сажаем? – переспросил я прямо.

– Не нравится. Они тут уважаемые люди. Со связями и в милиции, и даже в комитете.

– А партийные товарищи?

– Тут ничего сказать не могу, не сталкивался, – впрочем, судя по дёрнувшейся щеке полковника, в этой сфере тоже было не всё так благостно.

– Поня-ятно… – протянул я и, благодарно кивнув милиционеру, направился в сторону зала заседаний, где уже народ занял свои места.

Ну да, было бы странно, если бы все реформы последних лет местным сильно нравились. Тут, кстати, ещё один забавный момент: Грузия стала первой республикой по количеству выехавших из СССР – относительно, конечно, общего количества населения – в страны СЭВ эмигрантов. Это даже удивительно немного, что тут не прибалтийские тигры пальму первенства взяли, я, если честно, на них «ставил». Больше двадцати тысяч человек уехало, и, честно говоря, никто по ним особо не плакал, наоборот, «компетентные органы» отметили, что стало спокойнее.

Это, кстати, ещё раз натолкнуло меня на мысль о том, что, может, действительно нужно выезд из СССР разрешить. Может, не свободный совсем – встал и поехал – но в формате «если очень хочется, то пожалуйста». Выпихнуть таким образом из страны самых неуживчивых: пускай они капиталистической жизни хлебнут. Это пока у нас единичные перебежчики на ту сторону случаются, их поддерживать легко и в пропаганде использовать, а если полмиллиона уедет, глядишь, что-то и поломается в этой системе. А с другой стороны, полмиллиона человек – это уже и по экономике Союза удар чувствительный, так что тут думать нужно крепко…

Общение с народом получилось нервным. Оно и понятно: не привыкли советские граждане, чтобы их взрывали, чай не на Ближнем Востоке живём, не в Израиле. У евреев вон уже который год их «интифада» идёт, в полноценную партизанскую войну переросшая. Это в той истории с развалом СССР палестинцы были вынуждены соглашаться если не на мир, то хотя бы на переговоры о мире, тут же мы продолжали их спонсировать щедрой рукой, выделяя деньги и оружие на продолжение бесчинств на «заднем дворе» США.

– Поэтому, товарищи, призываю всех к бдительности. Паниковать не нужно, компетентные органы будут разбираться, искать подонков, которые всё это устроили… И тут главное, что нужно понимать, зачем именно устраивают теракты против мирного населения. Их как раз и устраивают для того, чтобы запугать, чтобы посеять панику, чтобы трудящиеся перестали доверять партийным и правительственным органам. Ни в коем случае не нужно поддаваться на провокации и вообще вести себя так, как этого хотят злодеи…

– Зачем было людей взрывать? Что за сумасшествие? – Кто-то выкрикнул вопрос из зала, судя по прокатившемуся гулу, народ был действительно в некотором недоумении.

– Это все азеры виноваты, мало им власти, хотят грузин со свету сжить! – Подхватился второй и реплика его запустила вал перебранки среди приехавших. Кто с кем ругался я по правде говоря не слишком хорошо понял, слишком много было непонятных слов и «идиоматических выражений», собственно понятны были только отдельные маты, произносимые на великорусском. Да и не так важно кто, с кем и почему, главное другое: видно было что проблемы с межнациональной рознью присутствуют в полном объеме, и это конечно не радовало.

– Мотивы опять же установит следствие, но обычно теракты устраивают чтобы запугать людей, посеять страх, неуверенность в завтрашнем дне, – я дождался когда товарищи из Президиума наконец наведут порядок и продолжил разъяснения. – И тем важнее в такой ситуации не идти на поводу у бандитов. Это они хотят чтобы товарищи по партии обвиняли друг друга, крича о том, что виноват сосед вы напрямую потворствуете тем, кто взрывал вчера бомбы.

Не уверен, что мне удалось в итоге достучатся до каждого, но в целом, реакция местного актива мне скорее понравилась, чем нет. Ахмедов, когда звонил с просьбой о помощи, явно перестраховался. Да, конечно, были и те, кто, не скрываясь, возмущался «бездействием» и «попустительством», требовал «кадровых решений», промелькнула опять же характерная мысль, что, мол, все проблемы оттого, что вместо проверенных местных кадров руководить привозят варягов со стороны – тут я тоже себе мысленную галочку поставил – но в целом на низовом уровне, на уровне секретарей первичных ячеек и просто активных граждан, власть и меня лично поддерживали. Уж точно никто не пытался заикнуться, что, мол, это Горбачёв виноват в том, что кого-то там взорвали; скорее наоборот, общее горе как будто сплотило людей, проскользнула мысль среди выступающих, что, мол, хорошо бы над злодеями, когда их поймают – в том, что их поймают, сомнений почему-то ни у кого не возникло, и это я опять же мысленно себе в плюс записал – провести открытый суд.