Текст книги "На лезвии мира (СИ)"

Автор книги: Андрей Савинков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)

5 – Коммунизм прозрачности. И этот пункт вытекает из предыдущего. Если каждый человек должен привлекаться к управлению государством, то и контролировать деятельность бюрократической машины он должен иметь возможность. То есть все данные, которые не секретные, не связанные с военкой или какими-то спецоперациями, должны быть открыты и доступны. Чтобы каждый гражданин мог залезть в «Большую Базу» и посмотреть, как средства собираются государством и как расходуются. И при необходимости поднять вопрос о целесообразности тех или иных решений. И чтобы это заявление не терялось в пути, как бумажное, а его прохождение по инстанциям – как и любого другого документа – можно было отследить и в случае необходимости задавать уже конкретные вопросы конкретному человеку. Такой себе народный контроль с привлечением 300 миллионов контролеров.

Не сказать, что моя речь вызвала фурор среди собравшихся, хотя слушали меня вроде и не без интереса. Конечно, всё озвученное напечатают в «Правде», и потом граждане СССР будут обсуждать это еще несколько недель. Вообще мысль о том, что мы уже достигли того коммунизма, которого желали «отцы-основатели», была во многом еретической. Ну потому что некоторым образом подрывала образ светлого идеала, к которому всегда нужно стремиться и который, откровенно говоря, никогда не будет достигнут. А с другой стороны, были наконец введены некие реперные точки, по достижении которых – а это было вполне реально в горизонте десяти-пятнадцати лет – можно будет сказать, что «этот коммунизм» уже построен и нужно двигаться дальше, придумывать, какой коммунизм будет на следующем этапе. Из меня конечно хреновый идеолог и теоретик марксизма-ленинизма – интересно, как образовать «изм» от Горбачёва? «Горбачевизм» как-то кривовато звучит – но была тут мысль, что такой подход и населению будет более понятен, и нашим философам застаиваться не позволит, заставляя регулярно обновлять и актуализировать действующие идеологические концепции.

Дальше выступил Дукакис, его речь на фоне моей оказалась куда менее обстоятельной, он всё больше благодарил соратников, граждан США и господа Бога за дарованные ему возможности по продвижению мира и демократии, и звучало это, конечно, достаточно пресно. Разве что блок по зеленой повестке оказался любопытным, как я понимаю, эту тему уже успели подхватить некоторые силы собственно в самих США, так что процесс пошел, можно сказать, самоходом. Ну и хорошо.

– У меня к тебе, Майк, есть деловое предложение, – уже после того как основная церемония закончилась, мы отсидели обязательный традиционный ужин, я пригласил американца в советское посольство. «На поговорить». Дукакис не отказался, и вот теперь мы сидели за столом в специально проверенной компетентными товарищами «чистой переговорной» с бокалами, наполненными вполне приличным советским «Юбилейным» коньяком.

– Деловое? – Грек хмыкнул и вопросительно приподнял бровь.

– Самое что ни на есть деловое. У вас там, кажется, заварушка в Персидском заливе начинается?

– Не могу ни подтвердить, ни опровергнуть, – всё в том же шутливом тоне отозвался собеседник, но я тут же почувствовал, как он напрягся.

– Давай качнем рынок.

– Что? Что ты имеешь в виду? – такого предложения от советского лидера Дукакис точно не ожидал.

– Заработаем немного.

– Как? – Вариантов на самом деле было навалом, и это грек понимал, очевидно, куда лучше меня. Будем честны – развлечение с торговлей инсайдерской информацией или ее прямым использованием для обогащения на бирже в США практиковалось всегда. Ну или почти всегда; просто до какого-то момента одного заявления президента было недостаточно, чтобы качать рынок туда или обратно, нужно было еще и какие-то реальные шаги предпринимать. А вот если задействовать обоих лидеров… Ты что-то заявил, я что-то заявил. Можно кораблики послать в район, даже какой-то инцидент «горячий» обстряпать. Продать фьючи на пике, потом заявить о том, что у нас всё хорошо, мир, дружба-жвачка, ещё немного на коротких позициях собрать. Очень много так, конечно, не заработаешь, но миллиардик тут, миллиардик там… Выслушав мои предложения, американский президент покачал головой. – Нет, не прокатит. Такие вещи отслеживаются слишком хорошо. У тех, кто присматривает за «рынком», возникнут вопросы.

Это, видимо, у настоящих хозяев США. Ну, собственно, логично: у кого же мы деньги из карманов доставать будем таким образом.

– Как постоянный источник заработка не прокатит. А сыграть вокруг Ирана – хватит. Мы выведем флот, повысим боеготовность армии, какие-нибудь учения проведём. Перегидываться грозными фразами. А потом демонстративно помиримся под аплодисменты толпы и крики, что мы опять не допустили третью мировую. Сыграем красиво.

– Можно побомбить кого-то слегка в процессе. Ненавязчиво, – грек хмыкнул, сделал круговое движение рукой, как бы показывая на окружающую обстановку, и добавил: – Немного странно обсуждать это здесь и в таких обстоятельствах.

– Нобелевская премия мира. Ты знаешь, что в русском языке слово «мир» как «peace» и как «world» звучат и пишутся одинаково? Можем предположить, что нам дали премию не «peace», а «world». Ну и мы просто берём своё…

С такой философской основой Дукакис спорить не стал, только ухмыльнулся и отсалютовал мне стаканом с коньяком.

Интерлюдия 5
Филипс

18 декабря 1990 года; Амстердам, Нидерланды

ИЗВЕСТИЯ: Курс на человека

На совместном заседании Политбюро ЦК КПСС и Совета Министров СССР принято решение, знаменующее новый этап в развитии социальной сферы. Речь идет о коренном изменении подхода к работе учреждений, оказывающих услуги населению.

Долгие годы большинство организаций – от собесов и паспортных столов до сберкасс – работало по схеме «5/2» с 9 до 18 часов. С одной стороны, такой график логичен: работники этих учреждений тоже хотят нормального режима. Но с другой – он делает невозможным обращение к ним трудящихся. Работник, занятый с 9 до 18, чтобы попасть в сберкассу, вынужден брать отгул или отлучаться с рабочего места, что подрывает трудовую дисциплину и создает необходимость содержать раздутый штат.

Подобная проблема долгое время имелась и в торговле, когда магазины работали до 18–19 часов и человек, чтобы купить простейшие товары, нарушал свой рабочий график. В сфере торговли проблему решили: увеличили количество магазинов и расширили часы их работы. Улучшение при этом ощутили на себе буквально все граждане.

Теперь настал черед всей сферы обслуживания. Выступая на заседании, Генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Сергеевич Горбачев подчеркнул:

– «Настало время повернуть всю сферу обслуживания лицом к потребителю. Кассир в сберкассе сидит на своем месте не для того, чтобы отбывать номер, а для того, чтобы непосредственно обслуживать трудящихся. Если трудящимся удобно приходить в сберкассу в 19 часов после работы и в субботу, то именно сберкасса должна подстраиваться под клиента, а не наоборот».

По предварительным оценкам, переход на новые режимы работы в масштабах всего Союза может потребовать дополнительно 500–600 тысяч рабочих рук. Учитывая известную нехватку кадров, такой перевод займет несколько лет, но в итоге он приведет к улучшению жизни каждого советского гражданина.

– Господа! – Карнаух уверенным шагом зашел в переговорную, где его уже ждали представители компании из Нидерландов. Бизнесмен без тени смущения подошел к столу и пожал руки поднявшихся ему навстречу мужчин. – Рад, что вы согласились на встречу.

Вместе с ним в комнату зашел Филлип Халфин – главный коммерческий контрагент Советского Союза в Нидерландах. Ну и пара референтов, как водится.

– Мы не очень рады, – пожал плечами Кор Ван дер Клюгт. – Но иногда обстоятельства просто не оставляют нам выбора.

^{(Корнелис Йоханнес ван дер Клюгт)}

Само присутствие ван дер Клюгта, который с 1986 года занимал должность гендиректора компании Филипс, говорило о том, что голландцы отнеслись к осторожному предложению, поступившему от Карнауха, с полной серьезностью. Официально «распродажа» кусков нидерландской компании еще объявлена не была. Но все более-менее заинтересованные стороны ее уже ждали и готовились. И появление на горизонте русских явно могло спутать кое-кому карты.

– Но согласились встретиться. Восприняли наши… – Чьи «наши» уточнять Карнаух не стал. Он в деловых кругах Европы уже был достаточно известным человеком, чтобы этого просто не требовалось. – Намерения всерьез.

– После того как русские подписали соглашение с Фоккер? Объявили о идущих переговорах с Сааб? Конечно! Хотя, конечно, никогда не думал, что первыми на запах крови приплывут акулы из Москвы.

– Мы тут не для того, чтобы откусывать от «Филипс» куски, а для того чтобы наладить взаимовыгодное сотрудничество. – Русский сделал неопределенное движение рукой в воздухе и добавил: – Ну и, конечно, все происходящее – лишь предварительные консультации. Как вы понимаете, господа, обсуждать конечные детали я не уполномочен, делать это будут совсем другие люди. Но, вероятно, для всех нас будет лучше, если до поры до времени о возможных переговорах между Филипс и Советской стороной никто не узнает. Никто лишний.

Дела у некогда главной компании из Нидерландов последние годы обстояли совсем паршиво. Несколько плохих решений, не попавший «в рынок» продукт, высокие издержки, традиционно большие затраты на перспективные разработки, давление конкуренции со стороны азиатов… Ах да, еще жутчайшая просадка потребительского рынка в последние пять лет, который полностью так и не оправился от нефтяного шока 1986 года.

И никаких перспектив того, что станет лучше, на горизонте не просматривалось. Европейские страны, напуганные рядом близких и дальних конфликтов, а еще сменой риторики Вашингтона, связанной с уменьшением присутствия американских войск в Европе, тут же бросились наращивать военные расходы. Акции компаний типа BAE Systems и Rheinmetall Group поползли наверх, а вот всем остальным оставалось только… Затянуть пояса.

Прошедший 1990 год стал третьим подряд, закрытым с чистым операционным убытком; минус составил ни много ни мало два с половиной миллиарда долларов, и никаких шансов на то, что в 1991 году тренд получится изменить хоть как-то радикально, не просматривалось. Выход тут был один, и он для всех вокруг был очевиден: нужно скидывать непрофильные активы, производить санацию производств, закрывать низкомаржинальные направления и пытаться выплыть, оставив себе только самые основные активы. А значит, намечается распродажа, на которой многие собирались неплохо поживиться.

– Думается мне, – когда все расселись, обменялись приветствиями и немного поговорили на отвлеченные темы, разговор наконец вернулся в конструктивное русло, – что недвижимость вас не интересует?

Одним из пунктов, который руководство нидерландской фирмы планировало «скинуть», была многочисленная недвижимость в нескольких крупных городах страны. Много чего успело насобираться за почти столетнюю историю, и теперь эти активы должны были послужить той подушкой, которая позволит Филипсу совершить мягкую посадку. Ну во всяком случае так планировалось, потому что рынок недвижки в Европе штормило вместе со всеми другими рынками. В отличии от Британии и скажем Швеции, рынок коммерческой недвижимости в стране тюльпанов провел не так драматично, кризисом это никто не называл, но и здоровой ситуацию тоже мог бы охарактеризовать только очень большой оптимист.

– Вы же сами понимаете, что нет, господин ван дер Клюгт. Вы знаете, что именно интересует нашу сторону. Технологии и промышленные мощности. У вас вот «CD-i» фактически провалилась в продаже. Сколько удалось реализовать консолей? Триста пятьдесят тысяч?

Видя усиление конкуренции на рынке консолей голландцы поспешили выпустить на рынок свою приставку как можно раньше… И прогадали. Продажи оказались, скажем так, разочаровывающими, что еще сильнее уверило руководство Филипс в необходимости реформ.

– Больше, – глава нидерландской компании дернул плечом; тема была ему явно неприятна, во многом именно провал интерактивной приставки, которая первая в мире должна была работать на компакт-дисках, считай, до первой «PS» от «Сони», и предопределил нынешнее плачевное положение промышленного гиганта. – Четыреста уже, но это не важно.

– Не важно, – согласился Карнаух. – Важно то, что мы готовы выкупить весь продукт вместе с техническими спецификациями, производственными линиями и людьми, которые на них работают. Как минимум у вас не будет проблем с профсоюзами и правительством по поводу увольнения такого количества работников.

– Объясните, пожалуйста, почему ваше предложение должно быть нам более интересно, чем предложение американцев или японцев. Сотрудничество с СССР – это всегда риски, риски – это повод для роста цены.

– Очень просто, – качнул головой Карнаух. В какой-то момент все подобные переговоры стали для него практически рутиной; нет, конечно, именно с компаниями уровня Филипс он вел переговоры далеко не каждый день, но… Как-то незаметно ушел тот мандраж, которым сопровождались первые подобные встречи. У него в Европе сложилась определенная репутация как человека лично доверенного советского Генсека, а это само по себе стоит многого. Плюс финансовые и политические возможности всего Восточного блока… Пусть личное состояние Карнауха и не дотягивало до первых строчек рейтинга «Форбс», не дотягивало оно и до сотых, откровенно говоря, но вот по совокупному весу он давно сравнялся с кое-какими миллиардерами второго эшелона. И это было черт побери приятно. – СССР планирует наладить выпуск продукции вашей компании в первую очередь для внутреннего потребления. У Советского Союза и стран СЭВ суммарно больше 400 миллионов потенциальных потребителей. Огромный рынок; нам только чтобы насытить его, нужно миллионов сорок таких вот мультимедийных центров выпустить. Поэтому очень долго мы еще не будем конкурировать напрямую с Филипс на интересующих вас рынках.

Кроме того – это впрочем Карнаух озвучивать не торопился, да и не был он погружен во внутренние дела промышленности СССР – прямо сейчас шла активнейшая работа над третьей итерацией советской приставки «Вектор», где предполагалось перейти на дисковое «питание» и опыт голландской компании мог стать для отечественных инженеров очень полезным.

– А он тогда зачем сегодня здесь? – Гендиректор Филипса мотнул головой в сторону пришедшего с Карнаухом Халфина.

Несмотря на разрыв отношений Горбачева и Дианы фон Фюрстенберг – то, что советский генсек стал на время героем европейской светской хроники, это, конечно, отдельная история – на деловые контакты с голландской семьей это практически никак не повлияло. Диана все так же с выгодой для себя размещала заказы на советских фабриках, а розничная сеть по торговле электроникой ее брата успешно завоевывала рынок сначала своей страны, а потом и других государств Западной Европы.

Схема работы была достаточно проста и при этом выгодна обеим сторонам. СССР кредитовал совместное предприятие произведенным у себя на предприятиях товаром и давал средства на развитие бизнеса, а Халфин занимался оперативным управлением и давал обратную связь для улучшения характеристик импортируемых бытовых приборов. Советские товары, возможно, не отличались особыми дизайнерскими изысками, но были простыми, дешевыми и ремонтопригодными. Фактически СССР в моменте оккупировал – ну не оккупировал еще, но двигался в этом направлении, – ту нишу «дешевой» техники, которую в 1990-х должен был занять Китай; впрочем, этого тут еще никто не знал, да и с Китаем теперь все было далеко не так однозначно.

При этом у самой компании Филипс своей розничной сети не было. С одной стороны, в этом она проигрывала тем же японцам: например, Sony в эти времена крайне агрессивно развивала розничные продажи в Европе, открывала собственные магазины и вообще работала над «узнаваемостью бренда». С другой – Филипс и так был перегружен всякими побочными бизнесами, «дочерними» и «сестринскими» компаниями, которые перегружали систему управления и делали голландского гиганта плохо управляемым бюрократическим монстром. Тут, как уже упоминалось, речь шла о «сбросе балласта», а не о том, чтобы вешать на себя еще и розницу.

– Это второе наше предложение состоит в том, что мы можем взять на себя развитие розничных продаж под брендом Филипс.

– Почему вы думаете, что у вас получится, и какой нам в этом толк?

– У нас уже есть вся инфраструктура для розничных продаж. Транспорт, склады… Навесить на этот каркас работающую «параллельно» сеть магазинов под другой вывеской не составит большого труда. Ну а ваша компания получит увеличение продаж и повышение узнаваемости бренда. Вывеска «Филипс» на магазине будет рекламировать не только сам магазин, но и всю компанию целиком. Эффект синергии.

Ван дер Клюгт поморщился. Очевидно, что подобные моменты с «новыми возможностями» интересовали его меньше всего сейчас. Со старыми бы разгрестись.

– Не готов пока обсуждать эту идею. Давайте вернемся к нашим баранам. Что вы конкретно предлагаете?

– Поскольку продажа головной компании – или пакета ее акций – как я понимаю, не рассматривается?

– Это невозможно по политическим причинам.

– А мне казалось, что в политике Нидерландов произошел поворот?

На выборах 1989 года, состоявшихся уже после всех Балканских событий, самая ястребино-консервативная партия Нидерландов потерпела обидное поражение, упав с 34 до 26% голосов избирателей. Взявшее первое место Лейбористская партия была вынуждена, подчиняясь давлению настроенного антивоенно электората, блокироваться с «зелеными» и либералами из D66. Коалиция получилась хлипкая, ей все предрекали скорый развал, но пока правительство держалось, балансируя на взаимных компромиссах, поскольку альтернативой тут стала бы дальнейшая поляризация политической поляны подобно тому, как это уже происходило в Италии.

Опять же опыт «Фоккера» показывал, что при совсем уж острой необходимости, договороспособность голландцев может взлетать до небес, отбрасывая в сторону любые идеологические преграды.

– Не настолько, чтобы продавать красным важнейший для экономики Нидерландов конгломерат. Тем более что часть наших разработок имеют военное значение.

– Вот поверьте, – Карнаух не срываясь хмыкнул, – Москву ваши военные разработки интересуют в последнюю очередь. Там гораздо более заинтересованы в постройке совместного предприятия по производству лампочек.

– Лампочек? – Лампы были самым «традиционным» продуктом компании Филипс, вокруг которого она и была изначально создана, и на котором уже потом «приросло» все остальное. И тем не менее интерес русских к лампочкам выглядел немного странным.

– Да. Ртутных люминесцентных. СССР может потребить внутри себя миллионы лампочек, а объем производства, дешевая рабочая сила и ресурсы по внутренним ценам сделают цену конечного изделия для вас максимально дешевой.

Карнаух сам не знал, почему его особо «акцентировали» именно на простых лампочках. Да, Филипс действительно делал хорошие осветительные приборы, этого не отнять. Качественные, дающие хороший спектр света и главное – очень надежные. При этом потребляющие энергии меньше, чем обычные «лампы Ильича»… Но серьезно? Лампочки?

А ответ тут был зарыт несколько глубже. Можно сказать, на философском уровне. Начало девяностых стало переломным моментом, когда борьба за качество продукта в капиталистическом мире уступила борьбе «за маркетинг». Рынки оказались поделены, расти стало тяжелее, и производители обнаружили, что делать товар, который работает по 20 лет, – невыгодно. Появилась и стала повсеместно внедряться такая фишка, как запланированное устаревание. Техника теперь должна была работать ровно до конца гарантийного срока, а потом ломаться, чтобы человек шел и покупал ее заново.

И вот на фоне этого тренда товары, произведенные в СССР, могли выйти на совсем иной уровень. Советскому Союзу не нужно продавать своему населению побольше условных стиральных машин. Наоборот – в идеале выйти на цикл, когда можно достичь полной обеспеченности населения техникой с заменой ее по мере технического и морального устаревания и без необходимости производства лишних единиц продукции. А значит: СССР и «запланированное устаревание» вообще никак не могут встретиться, и в будущем простые, может быть, не самые модные в плане дизайна и новомодных свистелок-перделок, но надежные и способные работать десятилетиями бытовые приборы «Made in USSR» обязательно займут свою экологическую нишу. Осталось только перехватить кое-какие технологии и поднять культуру производства на собственных заводах. И как раз стагнирующий и разваливающийся Филипс тут выглядел максимально привлекательно для «советских инвесторов».

– Лампочки… Это возможно. Что еще?

Казалось бы, что такое лампочки в масштабах СССР? Но нет. На освещение в союзе согласно статистики тратилось порядка 10% всей выработки электроэнергии то есть около 170 млрд кВт⋅ч в год. Теоретическая замена всех ламп накаливания на энергосберегающие, могла бы сэкономить как минимум половину этого объема. И дело даже не в деньгах, хотя конечно речь идет о миллиардах рублей, а в том, что Союз при всей своей скорости введения новых генерирующих мощностей просто не успевал. Люди распробовавшие массово появившиеся на рынке электрические бытовые приборы, стали потреблять в разы больше электричества чем еще десятилетием раньше. Это было конечно хорошо, но одновременно заставляло Правительство принимать и кое-какие дополнительные меры. Переход на энергосберегающие лампы был одной из таких мер.

– Платформа «CD-i» полностью, как уже упоминалось. Вместе с внутренней архитектурой и техкартами на чипы. – СССР продолжал идти проверенной дорогой копирования чипов IBM, одновременно разрабатывал свою линейку… Но при этом при возможности посмотреть, что там у европейцев, отказываться от нее не собирался. – Компакт-диски.

– Вы сами их производите? – Голландец вопросительно приподнял бровь.

То, что СССР решил сосредоточиться именно на оптических дисках как перспективном массовом и дешевом носителе информации, секретом не было. В Союзе достаточно быстро скопировали технологию и запустили штамповку дисков сразу на нескольких предприятиях. При этом надо понимать, что именно отсюда, из начала 1990-х, будущая победа именно такого формата была совсем не очевидна. Например, Sony активно вкладывался в магнито-оптические диски, а тот же Филипс делал ставку на новое поколение «цифровых» кассет формата DCC. Упор Москвы именно на оптику в индустрии заметили и даже успели посмеяться над «тупыми совками», которые как обычно готовы были вцепиться в старую технологию только потому, что она простая и доступная. Что, мол, СССР из-за такого подхода постоянно проигрывает технологическую гонку конкурентам, которые не держатся за старье, а бегут вперед. И часто это действительно было правдой, но не в этот раз. CD предстояло еще потанцевать на могилах всех остальных форматов и тихо сойти со сцены через 20 лет, уступив место построенным уже на совсем других технологиях электронным «флеш-накопителям». По «флеш-накопителям», кстати в Союзе тоже велась очень плотная работа, но пока об этом мало кто знал.

– Да, но в недостаточном количестве. Мы готовы выкупить ваши мощности по производству оптических дисков. Я так понимаю, что вам они все равно будут скоро не нужны, – слова Карнауха заставили голландцев переглянуться. В целом то, что он предлагал, выглядело заманчиво: скинуть ненужные и «не взлетевшие» линии, отбить часть денег там, где это уже и не планировалось. Если не выйти в плюс, то хотя бы в «ноль»… – Кроме того, интересуют ваши аудио– и видеоконтроллеры. В частности TDA1541.

Для того чтобы правильно произнести наименование чипа, русскому бизнесмену пришлось достать из кармана блокнот и подсмотреть в свои записи.

– Нет, эта номенклатура продаже не подлежит. – Филипс был известен как лидер именно по созданию микроэлектроники для периферии. Если основные процессоры они не производили прямо сейчас, то вот все остальное… А СССР как раз сильно отставал именно на этом направлении, так что тут имелись перспективы для хорошей сделки.

– Но возможно, опять же, рассмотреть совместное производство…

В целом стороны, обсудив еще кое-какие свои хотелки, разошлись, оставшись довольными друг другом. Сам Ван дер Клюгт был даже рад возможности продать часть активов в Союз, не рассматривая его в будущем как конкурента, гораздо хуже было бы отдавать свои наработки американцам или японцам. И только какое-то смутное беспокойство свербевшее в районе мозжечка омрачало настроение голландского топ-менеджера. Ощущение нахождения рядом с вулканом, который долго-долго спал, а вот прямо сейчас начал просыпаться, оно было очень… Неуютным.