Текст книги "На лезвии мира (СИ)"

Автор книги: Андрей Савинков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

Глава 6
Понятно, что ничего не понятно

12 июня 1990 года; Москва, СССР

ИЗВЕСТИЯ: В Тольятти задул прохладный ветер перемен

В городе автомобилестроителей введён в строй новый современный завод, призванный обеспечить народное хозяйство Советского Союза системами кондиционирования для транспорта. Предприятие уже приступило к выпуску первой продукции, предназначенной в первую очередь для оснащения специальной техники, зерноуборочных комбайнов, пассажирских автобусов и железнодорожного транспорта.

Согласно утверждённым планам, к концу 1991 года коллектив завода выйдет на проектную мощность – 100 тысяч изделий в год. Особое внимание уделяется обеспечению климатическими системами пассажирских поездов дальнего следования, а также составов метрополитена. Партией и Правительством поставлена важная задача: к завершению XIV пятилетки полностью перейти к производству новой техники, изначально оборудованной современными системами кондиционирования воздуха.

Следует отметить, что отрасль климатического машиностроения в стране развивается исключительно динамично. Если ещё в 1987 году во всём Советском Союзе действовал лишь один Бакинский завод, выпускавший бытовые кондиционеры, то уже сегодня таких предприятий – четыре. Аналогичными темпами растёт и число заводов, производящих промышленные климатические системы.

Так, в Нефтекамске в настоящее время ведётся строительство крупного завода, рассчитанного на выпуск систем кондиционирования для легковых автомобилей. Его плановая загрузка составит до одного миллиона комплектов в год. В соответствии с программой развития легкового транспорта СССР предусматривается, что к 1995 году до 40 процентов автомобилей будут оснащаться кондиционерами.

Выступая на встрече с партактивом Генеральный секретарь ЦК КПСС товарищ Михаил Сергеевич Горбачёв подчеркнул:

«Кондиционер – это не роскошь, а необходимое повышение уровня комфорта трудящихся. В нашей стране множество южных регионов, где прохлада летом столь же необходима, как тепло зимой на севере».

Важное значение придаётся и развитию жилищной сферы. Согласно программе «Жильё-2010», начиная с 1998 года все многоэтажные дома, возводимые в южных регионах страны, будут оснащаться централизованными системами кондиционирования воздуха. Это не только повысит комфорт проживания советских граждан, но и станет важным медицинским фактором: жара, как известно, увеличивает риск сердечно-сосудистых заболеваний.

Открытие нового завода в Тольятти – ещё одно свидетельство того, что советская промышленность уверенно отвечает на вызовы времени. Повышение качества жизни, забота о здоровье и благополучии людей труда становятся неотъемлемой частью государственной политики. Страна уверенно движется вперёд – к светлому будущему.

– Ну? – Скрывать своего раздражения я даже не пытался.

– Ищем, товарищ генеральный секретарь, – новый председатель КГБ, бывший начальник 6-го «экономического» управления Прилуков Виталий Михайлович, сидел «по стойке смирно», явно не ожидая ничего хорошего от вызова на ковёр. От идеи ставить на эту позицию партийного выдвиженца я по здравому размышлению в итоге отказался, в том числе и потому что не видел смысла менять шило на мыло. Тем более с ухуджением качества. Прошерстил заместителей и начальников управлений и выбрал как показалось самого подходящего: молодого, в меру амбициозного, не замазанного до этого ничем подозрительным. И что важно – не связанного ни с какими имеющимися группировками. – Пропал как в воду канул. И боюсь…

^{(Прилуков В. М.)}

– Что боишься, генерал? Хватит тянуть кота за тестикулы!

– Боюсь, что не найдём мы уже его. Либо через границу ушёл, либо закопали уже как опасного свидетеля. Но мы контакты прорабатываем активнейшим образом, ищем возможных соучастников.

Сказать, что столь громкое покушение на Генсека взбудоражило советские правоохранительные органы – а не только правоохранительные, скрыть сбитый на взлёте самолёт, что видело просто уйма народу, было естественно невозможно – не сказать ничего. МВД и КГБ было переведено на казарменное положение, военных использовали для перекрытия дорог и массовой проверки документов, рядовых партийцев массово привлекали для патрулирования, по телеку людей просили проявлять максимальную бдительность. Уровень преступности в моменте упал до нуля – даже жулики разного рода понимали, что шутить никто сейчас не будет, и забились по норам так глубоко, насколько это вообще было возможно.

– И что контакты? Соучастники? Что семья в конце концов?

– Семья в шоке…

Когда стало понятно, что в сбитом самолёте меня не было, все отреагировали по-разному. Ахмедов примчался сам, у Хатиашвили случился инфаркт, и сейчас он валялся в госпитале в интенсивной терапии без сознания, а вот его первый заместитель по фамилии Иванов – русский, как водится в таких случаях, руководителя из местных часто подкрепляли надёжным кадром из центра, который и тащил на себе большую часть работы – бросился в бега. Точнее, то что он бросился в бега, стало понятно уже потом: кадровый чекист сумел так навести тень на плетень, что его не искали больше суток, а когда поняли, что второго «гэбиста» Грузии нигде нет… Ну да, за сутки можно было добежать до Канадской границы, особенно если знаешь тропы. А он, видимо, тропы знал. Не из воздуха же взялся сраный «Стингер», приземливший мой уже почти «родной» Ил-62.

Естественно, тут же пошли обыски, пробивка контактов, связей… И дерьмо полезло из всех щелей. Нашли несколько тайников с валютой и золотом, какие-то шифроблокноты, копии секретных документов, которые вообще из здания «конторы» выносить запрещено. Взяли за жопу его водителя, помощников, секретарей, выявили, что этот Иванов оказывается давно общался с мусульманским «подпольем» и вроде как даже сам начал «исповедовать». Обнаружилось, что он занимался контрабандой наркотиков через Турецкую границу, и его люди сопровождали конвои с «порошком» чуть ли не в Москву.

– Да насрать мне на их шок! – Я хлопнул ладонью по столу, потом остановился, сделал несколько вдохов-выдохов и полез в ящик стола за допингом. В качестве допинга у меня имелся советский «сникерс» – шоколадный батончик с нугой и арахисом. Доза сахара ухнула в желудок, тут же стало как будто чуть легче существовать. – Знают они что-то или нет?

– Жена призналась, что доходы у полковника были явно больше, чем указывалось в расчётной ведомости на службе. В квартире техника иностранная имеется, мы проверили, покупок на самом Иванове не числится, по документам какие-то бичи местные это всё покупали.

– Ну ещё бы, дураков-то нет, – я кивнул, соглашаясь с очевидным фактом.

У нас, как уже упоминалось, все «большие» покупки делались теперь по паспорту, и естественно полковнику КГБ записать на себя или на родственника приобретение какой-нибудь дорогой техники было бы просто смерти подобно: сразу бы пришли дедечки с добрыми глазами и начали задавать вопросы разные. И естественно, всегда в такой ситуации можно было найти выход, поймав какого-нибудь алкаша и купив технику на его документы. Конечно, потом тебя тоже могут найти, если действительно будут искать, но чаще всего такие нарушения оставались всё же за пределами внимания бдительного ока советских органов. Ну просто потому что нельзя контролировать вообще всё вручную, вот появится у нас софт, который будет несоответствия доходов-расходов автоматически искать, вот тогда конечно будет проще.

– Вот, а больше она ничего не знает. Ну, так скорее всего и есть, там человек, видимо, не самого большого ума и фантазии.

– Так какая на данный момент основная версия? Какого черта этот придурок вообще решил меня взрывать?

– Идея изначальная, видимо, была в том, чтобы подставить Хатиашвили под увольнение. Там оказывается вообще подковёрная борьба шла жесточайшая: Хатиашвили копал под Ахмедова, Иванов в этом помогал, подкидывая сведения о якобы имеющихся контактах с иностранцами, а сам пытался выбить начальника с должности…

– Терактами⁈ У вас в конторе совсем мозги у людей сварились, блядь⁈

– А это, скорее всего, заказ с той стороны. Есть подозрение, что Иванов не просто был «контактом», а находился у наших противников на плотном «крючке» и конечно решение об… Устранении. Принимал не он, – покачал головой Прилуков. – А когда взрыв в Кутаиси сорвался и стало понятно, что вы никого снимать с должности не собираетесь, полковник решил поставить всё на одну ставку. Хотя, вероятно, такой план был изначально в качестве резервного, не просто же так он «Стингер» в запасе имел. Тех, кто непосредственно стрелял по самолёту, кстати, нашли. Оба мёртвые в тридцати километрах от Тбилиси в канаве валялись с простреленными головами. Это два бойца из одной из ближайших частей, оба армяне, кстати. Пехота, как с ПЗРК справились – это вообще отдельный вопрос.

– То есть ещё не всех агентов выловили, – новый глава КГБ поморщился и кивнул. Учитывая количество постов и патрулей, явно утилизацией исполнителей кто-то с корочками занимался. – Откуда «стингер»?

– Связались с американцами. Те по номеру пробили, говорят, что данная единица официально была использована во время иракской войны. Вроде как пустой тубус даже был оприходован и уничтожен по правилам, – генерал скептически цыкнул зубом, – но проверить мы это никак не можем, конечно.

Председатель КГБ, конечно, знать этого не мог, но я уже «по своему каналу» тоже провентилировал этот вопрос. И «Стингер» действительно был краденый и заныканный где-то на Ближнем Востоке. Более того, по мнению американских разведчиков, за данной провокацией могли торчать уши островитян, которые осуществили всё на «земле» руками саудитов. Ну а те, понятное дело, имели для такого железобетонный мотив. Опять же, не скажу, что я янкесам верил на сто процентов, они соврут – возьмут недорого, но будем честны: операцию такого уровня могли провернуть только очень ограниченное количество разведок в мире. Если мы предположим, что внешний след тут всё же есть, то кто это может быть? Лондон, Вашингтон, кто ещё? Евреи, французы, немцы? Уже сомнительно как-то. Так что при всём своем богатстве, выбор на самом деле не так велик.

– Сосредоточьтесь на британской линии. Считайте это интуицией, но есть у меня ощущение, что без Лондона тут не обошлось, – я бросил растерянный взгляд на недоеденный «Сникерс», который в Союзе продавался под названием «Старт». Вот вроде всё то же самое, а почему-то ощущение, что батончик менее вкусным получился. То ли у меня глюки уже, то руки наших улучшаторов-рационализаторов добрались и до этой сладости. Казалось бы – ну сделай точно так же, зачем менять то, что и так работает, но ведь нет… Я встряхнул головой и дал кивнул генералу: – на этом всё. Можете быть свободным. Если появятся новости, ставить меня в курс дела в любое время дня и ночи.

– Есть ставить в курс дела в любое время дня и ночи, – по-военному ответил председатель КГБ и направился к выходу из кабинета.

– Да, ещё одно, – уже в дверях я окликнул Прилукова. – Тот мужик, который в Кутаиси подрывников пристрелил, что с ним?

– Хм… ничего, товарищ генеральный секретарь, – генерал явно не был готов к такому вопросу.

– А почему? Он, блядь, за вас вашу работу сделал, причём два раза. Второй раз – мне жизнь спас, считай. Представьте его Герою по своей линии. Сделаем из данной ситуации инфоповод положительный. Нам последнее время таких не хватает…

Председатель КГБ ушёл, а я взял со стола подготовленные мне в спешном порядке «проскрипционные списки». Проблема тут была в том, что никакой внятной оппозиционной организации со структурой и лидерами не просматривалось, не было её вовсе, если быть честным. Просто целый пласт партийцев на словах поддерживающий курс, заданный Политбюро и мной лично, на практике от него был не в восторге. Не происходило никаких «тайных встреч», не обсуждались там зловещие планы, не составлялось заговоров. Но если бы завтра один не в меру деятельный генсек был бы исключён из уравнения, то с большой долей вероятности на ближайшем Съезде КПСС, который, кстати, должен был состояться в начале 1991 года, то есть уже совсем скоро, через полгода, мог произойти тихий переворот снизу. И далеко не факт, что у того же Лигачёва, который потенциально мог бы претендовать на место генсека в случае моей смерти, хватило бы авторитета и партийного веса, чтобы это всё болото передавить своим аппаратным весом.

И вот кого в таком случае нужно «убирать»? Всех? А работать кому? Вот мне принесли списки тех, кто успел «запачкаться» за последнее время. К кому были вопросы у Партийного и Народного контролей, по ком выявлены факты, что родственники живут подозрительно хорошо, или сам «порочит облик», или просто где-то кому-то что-то не то сказал. Ну или просто эффективность работы низкая, и не дотягивает район до плановых показателей. По каждому справка, характеристики, рекомендации… Вот только что толку? Убери этих – придут другие такие же, как будто можно найти чиновника, который бы радовался, что при сохранении ответственности за результат полномочия могут отдать бездушной машине. Разве для этого они по головам наверх лезли?

– Тут всё прогнило, всю систему менять нужно, – буркнул я, вспомнив старый мем про сантехника.

Впрочем, конечно, я несколько сгущал краски. Отдельно приятным моментом можно отметить, что, например, ублюдки использовали стингер, а не советскую Стрелу/Иглу. Значит, как минимум можно принять за аксиому, что армейцы в данном заговоре не участвовали, иначе бы не пришлось городить огород с контрабандой оружия через границу. Поди со своего склада достать ПЗРК было бы куда легче.

– Михаил Сергеевич, – голосом помощника ожила коробка селектора на столе. – К вам Владимир Вольфович. На четырнадцать часов назначено.

Я глянул на часы, минутная стрелка уже почти подобралась к вертикальному положению. Вздохнул – опять нормально пообедать не успею.

– Пускай. И сделай ещё чаю. – Через пару секунд на пороге кабинета появился Жириновский. За прошедшие годы не случившийся глава российских либеральных демократов немного заматерел, освоился во властных коридорах и потихоньку начал осваивать ту роль, которую я ему уготовил. Ну, ладно. Не я – сама судьба, против неё, как известно, хрен попрёшь. – Добрый день, товарищ Горбачёв.

– Присаживайтесь. Чаю? Кофе?

– Да, кофе выпью с удовольствием, – Жирик как заместитель председателя Верховного совета по должности был назначен главой Народного Контроля.

И это оказалось попадание в десятку. Может быть, какой-то тихий администратор на данной должности был бы объективно эффективнее, но вот в плане эффектности… Тут с нашим Владимиром Вольфовичем тягаться не мог совершенно точно никто. Народный контроль за последний год стал самой «медийной спецслужбой» в Союзе. Они проводили рейды против взяточников, ловили на камеры нечистых на руку директоров магазинов, по инициативе Жириновского на первом канале была запущена телепрограмма, где прямо в эфире разбирались жалобы простых людей на всякую несправедливость на местах. Естественно, рейтинги у такого шоу – особенно там, где вполне реальных бюрократов брали за задницы и потом вместе с милицией у них ещё обыски дома проводили, изымая всяческие ценности – были запредельными, а сам Жириновский, обещавший с экранов «мочить взяточников в сортирах», стал крайне популярным… Ну среди определённой части аудитории так точно.

– Что у вас в Верховном Совете говорят по поводу нашей ситуации?

Верховный Совет в СССР по регламенту собирался на плановые сессии два раза в год – весной и осенью. Причём длительность сессий была никак не ограничена, в истории Союза были как самые короткие сессии, буквально в несколько часов – в 1942 году, во время войны, – так и длившиеся по две недели. В последние же годы наблюдался процесс увеличения длины плановых сессий Верховного Совета. Законопроекты всё чаще начали обсуждать, дискутировать, разбирать по пунктам, предлагать вносить в них какие-то изменения. Всё это в обязательном порядке транслировалось по Первому каналу, добавляя народу чувства причастности к проводимым в стране политическим изменениям.

– Все возмущены, Михаил Сергеевич, – осторожно ответил заместитель председателя ВС. – Требуют найти и покарать.

– Ну, это как водится, – я кивнул, дождался, когда поставят на стол заказанные напитки, и продолжил разговор. – А с точки зрения системных изменений? Есть идеи, как можно избежать в будущем подобных ситуаций?

– Хм… Ну, я не уверен, что это вот по нашему профилю вопрос, – Жириновский явно не горел желанием ввязываться в «большую политику». Амбиции амбициями, но это была как раз та ситуация, когда синица в руках лучше журавля в небе.

Профилю-профилю. Никто на себя ответственности брать не хочет, один Горбачёв-дурачок на себе всё готов тащить. Зла на них не хватает.

Ну а если брать конструктивно, то ничего иного, кроме того самого манёвра, который провернул сам Горби в 1990 году, я откровенно говоря придумать не смог. Нет, вводить президентский пост я всё же посчитал излишним – хотя во многих соцстранах он вполне существовал, ничего такого страшного в нём и не было, – пока во всяком случае, а вот расширить полномочия Парламента…

– Как вы смотрите на то, чтобы сделать Верховный Совет постоянно действующим органом?

Интерлюдия 3
Работа на севере

09 июля 1990 года; Восточная Сибирь, СССР

THE TIMES: Кого собирается взрывать Горбачев?

Визит Михаила Горбачева в Каир, призванный укрепить советские позиции на Ближнем Востоке, неожиданно превратился в дипломатический инцидент, которого в Лондоне точно не ожидали. В центре скандала – горячий вопрос о покушении на советского лидера.

Напомним: два месяца назад правительственный Ил-62, по официальной версии, был взорван неизвестными террористами. Господин Горбачев остался жив по счастливой случайности. С тех пор расследование замерло. Советская пресса, верная своему обыкновению хоронить неприятные темы, практически забыла о трагедии. Лишь серия малозаметных отставок и арестов в среднем эшелоне номенклатуры наводит на мысль: чистки в партии большевиков продолжаются, но кто именно заказал покушение, Москва так и не сообщила.

Наш корреспондент рискнул задать этот вопрос господину председателю в Каире. Ответ прозвучал, мягко говоря, недипломатично.

Горбачев подтвердил, что спецслужбы СССР установили как промежуточных, так и конечных заказчиков теракта. Однако публиковать выводы советская сторона не намерена. «Мы не скажем, но знаки будут, – заявил генсек. – Когда самолет с этим человеком и всей его семьей взорвется в воздухе, вот тогда вы и сможете догадаться, кто стоял за покушением на меня».

Это заявление вызвало в западных столицах если не шок, то весьма неоднозначную реакцию. Премьер-министр Италии Сильвио Берлускони, человек никогда за словом в карман не лезущий, позволил себе обвинить СССР в государственном терроризме и призвал к санкциям. Британский премьер Джон Мейджор, сохраняя достоинство, заметил, что в международной политике следует придерживаться правил и обычаев, а взрывать пассажирские самолеты – даже в качестве гипотетического «знака» или мести – не может быть нормой.

Парадоксально, но неожиданную поддержку Горбачеву оказал президент США Майкл Дукакис. Американский лидер, напомним, год назад сам пережил покушение, которое американское следствие так и не раскрыло, списав всё на сумасшедшего-одиночку. По мнению господина Дукакиса, если Горбачев применит силу в ответ, он будет в своем праве: покушаться на жизнь лидеров сверхдержав не позволено никому.

Что ж, аргумент понятный, хотя и пугающий. Остается лишь гадать: то ли Кремль действительно знает имя заказчика, то ли мы только что стали свидетелями изощренной советской угрозы, облаченной в партийную риторику. В любом случае, окончание холодной войны в мире видится каким-то слишком «горячим».

– Алексей Алексеевич, а что вообще мы делать-то будем?

– Новенький, только-недавно сошедший с конвейера Ульяновского завода «Симбир», покачиваясь катился по проложенной грейдером «дороге». Жалко, конечно, машину: в таких условиях недолго ей быть свежей и чистой, но с другой стороны, она для того и выпускалась, чтобы месить грязь советского севера. Уж точно лучше так, чем попасть куда-нибудь в резерв автопарка дивизии третьей очереди и следующие сорок лет простоять «на чурках», чтобы потом, не проехав и сотни километров, отправиться на разбор и переплавку.

– Автоматизировать процессы, – откликнулся выданный студенту института вычислительной математики и кибернетики руководитель, не отрываясь от процесса управления транспортным средством.

– Это понятно, – тот кивнул, соглашаясь с таким очевидным и одновременно ничего не объясняющим ответом. – Ах, мать!

В этот момент УАЗ попал колесом в какую-то особо неудачную яму, и машину так тряхнуло, что, если бы не ремень безопасности, Иван, вероятно, просто вылетел бы со своего места. Но и так он умудрился болезненно приложиться локтем о пластик двери справа и теперь, тихо матерясь, потирал ушибленную часть тела.

– Держись, студент. По нашим дорогам ездить – нужно держаться. – После чего перевел разговор обратно в деловую плоскость. – А тебе что вообще ничего не объяснили?

– Неа. В деканате ещё с прошлого года обещали хорошую подработку на пару месяцев организовать… Денежную и по профилю. Ну и в общем, когда дошло до дела, там сами ничего толком объяснить не смогли. Билет в зубы – и вперёд. Сказали только, что место помощника и на месте всё объяснят. А что объяснять? Я даже чего с собой брать толком не понял. Так – из общих соображений рюкзак собрал.

– Из общих соображений – это да… – Кивнул мужчина. Выглядел он, конечно, колоритно. Вязаная шапочка на голове и брезентовый плащ на плечах, видавшие виды резиновые сапоги, штаны какого-то непонятного цвета, выцвевшие и выстиравшиеся до полного неузнавания, растрёпанная борода, загоревшая до шоколадного оттенка кожа на руках и лице. Такого в тайге встретишь – ничего хорошего для себя ожидать точно не будешь. Единственное, что выдавало в водителе «Симбира» интеллигента – большие толстые очки в поломанной и смотанной синей изолентой роговой оправе. – Мы занимаемся автоматизацией учёта дебета опытных скважин. Работаем на геологоразведку.

– Опытных скважин?

– Ну да. Сначала геологи лазают по тайге, бурят землю, ищут, где есть нефть, газ. Но вообще-то нефть много где есть, вопрос в её количестве: достаточно ли запасов, чтобы начинать полноценное промышленное освоение. Места здесь дикие, оборудование таскать дорого. Поэтому сначала ставится на скважину измерительное оборудование, которое замеряет количество выходящей нефти в единицу времени, давление, пачку там ещё других параметров. Раньше для работы на этом оборудовании нужен был специальный человек, который бы данные переписывал вручную, отслеживал бы, чтобы машина выдавала адекватные показатели, отправлял бы их на базу… А теперь вот мы ездим, ставим свои датчики, которые сами всё контролируют и потом сами пакетом информацию передают на сервер.

– И что, это реально имеет смысл с точки зрения экономики процесса?

– Конечно! – Гораздо дешевле один раз поставить цифровой датчик, пусть он даже и дорого выходит в производстве, чем содержать посреди тайги несколько лишних человек. По одному-то тут ходить опасно: места дикие, споткнёшься, упадёшь, сломаешь ногу – никто на помощь не придёт. Да и вообще…

Что именно «вообще», мужчина уточнять не стал, видимо подразумевая, что любой разумный человек и так всё поймёт.

Техника безопасности, как и везде здесь, написана кровью: согласно рабочим инструкциям, передвигаться пешком вдалеке от населённых пунктов и мест обитания людей нужно строго не меньше чем парой и обязательно на расстоянии в несколько шагов. Чтобы из виду не упускать друг друга и при этом не свалиться в случае чего в одну яму…

Так за неспешной беседой обо всём и ни о чём доехали до опорного лагеря, представлявшего собой такой островок цивилизации посреди бескрайней тайги. Именно отсюда на участки, предварительно обследованные пешими партиями, выдвигались команды для исследовательского бурения.

– Нормально… – Пробормотал Иван, вылезая из автомобиля со своими «пожитками». В целом всё выглядело куда лучше, чем он себе представлял. «Лагерь» на самом деле оказался небольшим посёлком: жить в палатке никто здесь месяцами не собирался. Имелись даже и кое-какие признаки цивилизации: общая баня, клуб, столовая, магазин.

Первый день был выделен «на обустройство», тем более что и оставалось того дня – пара часов по большому счёту. Студент кинул на выделенное ему койкоместо пожитки, встал на учёт в «администрации», приписался к столовой, поужинать успел. Оценил невеликий ассортимент магазина, состоящий в основном из консервов разного качества и резиновых сапог.

– Всё, что нужно, в основном посылторгом заказываем, – прокомментировал скудное разнообразие на полках Алексей Алексеевич. – По каталогам.

– По каталогам… – Скривился Иван.

– Да и то… – Не обратив внимания на реплику собеседника, продолжил Алексей Алексеевич, – редко. Кормят здесь не слишком разнообразно, но на убой. Алкоголь запрещён строжайше… У тебя как с этим делом? А то мигом на большую землю вышибут.

– У меня проблем с водкой нет. Могу пить, могу не пить, – хмыкнул Иван.

– Это правильная жизненная позиция, товарищ студент, – кивнул куратор. – А то знаешь, тут многие вдалеке от цивилизации быстро дичают. Тяжёлая работа, развлечений практически никаких. Ну и…

– А откуда берут, если здесь не продают? – Они вышли на улицу, там на посёлок потихоньку начал опускаться тяжёлый июльский вечер. Духота ещё не ушла, в воздухе продолжали висеть облака гнуса, бывшего в этих местах самой главной бедой для человека. Мириады мелких комаров и мошек вполне могли заживо сожрать оказавшегося без одежды человека. И кажется, что никакая химия их не брала.

– Всегда находятся умельцы, было бы желание. Иногда с большой земли контрабандой завозят, иногда на месте бражку гонят: благо дело это нехитрое, – мужчина задумчиво посмотрел на краснеющее на западе небо над макушками окружавших посёлок лиственниц и добавил: – А вообще у нас с тобой тут, конечно, изрядно преимущество есть. Тут же оборудование поставили с пару месяцев назад для связи со спутником. Так что у нас теперь не только через радио можно общаться, даже доступ в Сеть есть. Медленный, правда, и по часам, когда спутник «видит». Но есть. Так что можно напрямую в Посылторге заказывать, без каталогов, как белые люди.

– Представляю, с какой скоростью графические файлы тут грузятся… – На это мужчина только развёл руками: мол, чем богаты.

Посылторг в СССР как-то незаметно вместе с развитием СовСети превратился в «вещь в себе». Вообще-то идея осуществлять продажи удалённо через доставку по бумажным каталогам была, мягко говоря, не нова. Подобная схема появилась едва ли не в XIX веке, а в Союзе стала массово развиваться после Великой Отечественной.

По задумке, торговля через почту должна была стать инструментом в борьбе с дефицитом: если какого-то товара у тебя нет в ближайшем промтоварном магазине, то всегда можно взять соответствующий каталог, найти данную позицию, оплатить через сберкассу и заказать с доставкой.

Теоретически. На практике работала система далеко не так эффективно. Товара часто не бывало в наличии, его приходилось ждать или возвращать деньги. Посылторг работал не напрямую с производителем, а через прокладку в виде министерства торговли, которое под этот вид деятельности выделяло отдельные склады и фонды. Как водится при плановой экономике, точно определить потребность в товаре никто даже не пытался, а способность системы к манёврированию остатками была крайне низкая.

Всё начало меняться с распространением Сети. Хотя нет. Не так. Сначала Посылторг вывели из подчинения министерства торговли в отдельную структуру – подобно тому, как сделано это было с департаментом автоматической торговли, занимающимся внедрением и обслуживанием торговых автоматов.

После чего структуры Посылторга начали работать напрямую с заводами-производителями и, более того, им выдали больший приоритет, чем обычным «физическим» магазинам, что практически исключило ситуацию, когда заказанный человеком товар банально отсутствовал. Дальше параллельно с каталожной торговлей с 1988 года стартовал проект – сначала он охватывал лишь совсем незначительное количество производителей, но постепенно всё расширялся, добавляя всё новые позиции – продаж через СовСеть. То есть фактически это был тот же каталог, как и на бумаге, только в электронном виде, который при этом ещё и обновлялся по ценам и ассортименту максимально оперативно.

Конечно, имелись проблемы с доступом к размещённой в недрах Сети информации. Несмотря на стремительное развитие цифрового сектора, реально пользователями сети к описанному периоду были в лучшем случае пара миллионов жителей Союза. Причём в основном это были молодые люди, студенты и просто энтузиасты в возрасте до сорока лет, а старики, например, которым подобный способ торговли был бы очень кстати, Сетью не пользовались по статистике практически вообще. С другой стороны, это тот путь, который проделать так или иначе всё равно бы пришлось, и чем раньше ты стартуешь, тем быстрее отхватишь всех.

И система эта активно развивалась буквально на глазах. В 1989 году началось активное продвижение системы доставок на дом: раньше нужно было самому на почту ногами топать, теперь можно было заказать – чуть дороже, но незначительно – доставку прямо домой, что в случае с большими заказами, например предметов мебели, было крайне удобно.

Появился «живой» централизованный центр рекламаций, куда можно было позвонить бесплатно из любого уголка страны и пожаловаться на какие-либо проблемы с товаром или доставкой. Начали активно рекламировать доставку продуктов питания с региональных оптовых баз. С продуктами пока система работала достаточно паршиво: доставляли только упакованный и штучный товар, да и ассортимент в этой «корзине» гарантировать было гораздо сложнее, но дураку было видно, что работа идёт.

Было обещано возможность в будущем оплачивать покупки банковской картой прямо не выходя из дома. Короче говоря – удобно. Особенно жителям маленьких деревень и других населённых пунктов, где нормального промтоварного магазина в пешей доступности не имелось. Ради справедливости, и доступа к СовСети в таких местах зачастую ещё не было, либо он был в таком качестве… В общем, нередко поехать в ближайший город было всё ещё проще, но было понятно, что пройдёт год-два-три, и эта система доберётся и до самых дальних уголков необъятной.