Текст книги "На лезвии мира (СИ)"

Автор книги: Андрей Савинков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)

Глава 5−1
Международная политика и компьютерные игры

21 мая 1990 года; Москва, СССР

ПРАВДА: Изменение административных границ республик

Вчера на внеочередной сессии Верховного Совета СССР депутаты единогласно проголосовали за передачу Нарвского района из состава Эстонской ССР в состав Ленинградской области РСФСР. Как отмечалось в докладах с мест, вопрос передачи района широко обсуждался в трудовых коллективах, среди рядовых коммунистов и жителей городов-побратимов Нарвы и Ивангорода. Партийные собрания на предприятиях и встречи с активом трудящихся показали полное единодушие: новое административное деление необходимо для блага советского человека и развития социалистической экономики.

Основным мотивом корректировки территориального устройства стало упрощение администрирования трудовых ресурсов, задействованных в Усть-Лужской свободной экономической зоне (СЭЗ). За последние два года промышленный кластер в Усть-Луге продемонстрировал впечатляющий рост. Вместе с ним стремительно развивалась и агломерация Нарва-Ивангород, население которой выросло с 75 до 120 тысяч человек. Большинство этих людей – передовики производства, строители, инженеры – ежедневно отправляются на трудовую вахту в Усть-Лугу.

Для обеспечения бесперебойной и комфортной доставки кадров на предприятия СЭЗ принято решение о строительстве первой экспериментальной выделенной высокоскоростной магистрали (ВСМ) на участке Нарва – Усть-Луга.

Советские поезда, развивающие скорость до 250 км/ч, смогут преодолевать расстояние в 30 километров всего за десять минут – с учетом разгона и торможения. Подсчитано, что каждый трудящийся, совершающий две поездки в день, сэкономит до сорока минут личного времени ежесуточно.

Кроме того, экспериментальный участок станет полноценным тренировочным полигоном для работников железнодорожной отрасли. Отработка технических и организационных решений в реальных условиях позволит подойти к выполнению действительно государственной задачи – соединению высокоскоростными магистралями различных частей СССР – максимально подготовленными.

Выступая на сессии, Генеральный секретарь ЦК КПСС М. С. Горбачев дал позитивную оценку недавним административно-территориальным изменениям, связанным с Крымом и Закавказьем. В качестве несомненных улучшений были названы снижение уровня бюрократизма и заметное повышение управляемости системы.

– Мы видим, как обновление подходов к территориальному устройству дает положительные плоды, – подчеркнул Генеральный секретарь. – Необходимо продолжить начатый курс на федерализацию, углубляя ленинские принципы национальной политики.

М. С. Горбачев внес предложение приступить к широкому обсуждению и проработке вопроса о создании Прибалтийской и Центрально-Азиатской федеративных республик, что станет новым этапом в развитии советской государственности и межнациональных отношений.

Большая часть весны 1990 года прошла достаточно скучно. В рабочем, так сказать, режиме. Из интересных событий можно выделить мой визит в Лондон. Там как раз консерваторы устроили внутренний переворот и скинули Железную суку на полгода раньше, чем это было в моей истории. Пообщался с новым премьер-министром Джоном Мейджором. Британцы неожиданно для себя оказались как бы на обочине истории. США и СССР стремительно налаживали отношения, в том числе и в экономической сфере, ЕС активно собирался, а Великобритания в этих процессах как бы осталась немного на обочине. Собственно, отставка Тэтчер и была во многом связана с отказом от евроскептицизма. Курс Дукакиса на дружбу с Москвой и отмена закона Гласса-Стигола некоторым образом разорвали смычку – ну насколько это вообще возможно – между Вашингтоном и Лондоном, и теперь британцы просто вынужденно должны были как-то переориентироваться на Европу. Ну и с СССР тоже вполне могло пойти сотрудничество. Хотя и не до конца понятно, в каких отраслях, не имелось у нас с островитянами каких-то взаимовыгодных пересечений.

Ну и визит Рамиза Алии, главы Албании, тоже оставил… Назовем это так: смешанное послевкусие. Во время Словенской войны Тирана вынужденно поддержала Союз и Югославию – просто с идеологической стороны там иначе не получалось – и это резко ухудшило ее отношения с Италией и Западом. Плюс Китай во второй половине 1980-х обрезал финансирование Тиране, а вступление Югославии в СЭВ и выход Греции из НАТО вовсе свели пространство для маневра, имеющееся у властей маленькой страны, практически к нулю. Вопрос теперь стоял не в том, вернется ли Албания в «дружную семью социалистических народов», а в том, на каких условиях это будет осуществлено.

Естественно, терпеть выверты маленькой, будем честны, не слишком важной со всех сторон страны в новом СЭВ, где активно шли процессы взаимной интеграции и горизонтального сотрудничества, никто не хотел. Вот это хочу, вот это – не хочу, здесь буду, а здесь не буду… Ну не хотите – вот и сидите у себя на берегу Адриатического моря и стройте автаркию. С тремя миллионами человек, ага.

При этом нужно понимать, что экономическое положение в Албании было… Сложным. В отличие от нашей истории, где балканская страна в 1989–1990 году пережила крах экономики на фоне развала социалистической системы, тут положение было сильно лучше. Однако имелись и проблемы, которые невозможно «перескочить»: так, у зависящей от гидроэнергетики Албании сильно ударила весенняя засуха этого года, настолько что правительство Алии было вынуждено вводить нормирование потребления электроэнергии. Веерные отключения, то есть. Ну и другие факторы, такие как устаревание материальной базы, дефицит валюты, неэффективное – в этой отрасли были заняты феерические как для конца 20 века 51% населения – сельское хозяйство. Короче говоря, золотого запасу у атамана не было, и переговорные позиции албанцев были слабыми.

Мы же настаивали на вхождении в СЭВ и ОВД на общих основаниях, хотели получить открытую границу – Алия же боялся, причем не беспочвенно, что из Албании народ после этого массово побежит туда, где лучше, – возможность отправлять туристов на берег Адриатического моря, получить ВМБ в Отрантском проливе… Короче говоря, сотрудничать по принципу: кто девушку платит, тот ее и танцует.

Переговоры прошли в итоге тяжело, Алия уехал ни с чем, всем было понятно, что албанцы в итоге будут вынуждены принять наши условия, но пока они еще были на это не готовы. Что ж, мы тут никуда не торопились и вполне могли посидеть на берегу реки…

Еще из интересных моментов – не связанных, правда, с Советским Союзом – нужно упомянуть парламентские выборы в ФРГ. В нашей истории выборы 1990 года уже проходили в «объединенной Германии», и это внесло коррективы в электоральную карту, тут же две страны все так же разделяла стена – где-то физическая, а где-то метафизическая – и поэтому результаты оказались более прогнозируемы. Первое место одержал, как и почти всегда, блок ХДС/ХСС результатом в 40%. Несмотря на формальную победу, христианские демократы с прошлого цикла потеряли аж 5%, и это был достаточно болезненный удар. Особенно если посмотреть еще «глубже» и увидеть результат в 49% в 1983 году.

Второе место с 37% голосов набрали Соцдемы. Тут практически без сюрпризов, это была их примерно «стандартная» электоральная норма. А вот где вылезли сюрпризы, так это на третьем и четвертом месте. Третье место – в том числе и благодаря атомной аварии в Испании и, конечно, нашему тайному финансированию – с результатом аж в 14% набрали немецкие зеленые. Это был феерический успех достаточно локальной партии, которая на предыдущих выборах смогла набрать всего 5%. А вот Свободные демократы (ФДП), наоборот, свалились с 10% до 7% и опустились на последнее место. Еще 2% примерно разделили между собой остальные политические силы, в Бундестаг не прошедшие.

И такая раскладка для ХДС/ХСС становилась максимально болезненной, потому что на то, чтобы собрать большинство из правоцентристов в составе ХДС – ФДП, совсем чуть-чуть не хватало голосов. А на то, чтобы собрать левоцентристское большинство СДП – Зелёных, как раз хватало.

Конечно, еще был вариант «широкой коалиции» ХДС – СДП, но тогда Соцдемы становились младшими партнерами и лишались должности канцлера, и, конечно, им выгоднее было бы блокироваться с зелеными. Можно сказать, что «экологисты» тут получили «золотую акцию». И не было бы в этом ничего такого страшного, если бы не одно большое «НО!».

Главным лозунгом, под которым шла в парламент Партия зеленых и который, кстати, во многом позволил ей получить такой результат, был отказ от ядерной энергетики. Полный. С закрытием всех 22 действующих в ФРГ реакторов. И без внесения данного пункта в коалиционное соглашение – а в ФРГ оно является обязательным и официальным документом – зеленые просто отказывались входить в состав какого-либо большинства. Пока коалициада в Бонне продолжалась, чем все закончится, было ясно не до конца, но выбор у лидера Соцдемов Оскара Лафонтена был в принципе простой. Заключался он в сакраментальном и вневременном политическом вопросе: «Стоит ли Париж мессы?». Или в данном случае: «Стоит ли кресло канцлера, полученное партией СДПГ после десятилетия поражений, атомной энергии Германии?».

С другой стороны, возможно, выбор был не такой уж и сложный. Лафонтен был первым германским «евролеваком» новой волны, поднявшим на щит те самые «новые ценности». ЛГБТ-повестку, экологическую повестку и все остальное, что так раздражало в будущем восточных немцев, голосовавших за АдГ. Короче говоря, в этой борьбе спокойно можно было болеть за обе команды, друзей или даже потенциальных попутчиков у нас там не было.

Конкретно же в тот день я сидел и прямо на рабочем месте играл в «Красную тревогу». Выпуск «большой» советской игры в совершенно революционном жанре стал настоящей информационной бомбой. Стратегия, конечно, получилась достаточно неказистой: советские пиксели, как известно, самые большие пиксели в мире. А если серьезно, то сейчас во всем мире игры брали отнюдь не графикой. Инновационный игровой процесс – вот что стало ключом к успеху. Две стороны игры – изначально предполагались США и СССР, но в процессе работы внешнеполитическая обстановка изменилась, и Америку быстро заменили на «Третий Рейх» – постройка базы, добыча ресурсов, модернизация техники, наземные, морские и летающие юниты… В общем – все то, что будет определять жанр много-много лет вперед.

Игра получилась настолько успешной, что только в СССР мы за три месяца – понятное дело, при имеющихся у нас рекламных возможностях продать можно было даже говно не лопате, но тем не менее – реализовали сто пятьдесят тысяч копий игры. И это только в СССР! Стране, где свобода – на низовом уровне – передачи информации была впитана населением с молоком матери. А еще около пятидесяти тысяч копий ушло в страны СЭВ, где игра тоже мгновенно стала безумно популярной.

Успех был настолько громкий, что его услышали даже на западе. Я совру, если скажу, что издатели западные выстроились к нам в очередь, но найти того, кто продвинет игру по ту сторону железного занавеса, оказалось действительно не сложно. Тут, кстати, сыграли роль давние связи, и издавать «Красную тревогу» взялась компания первого коммерческого космонавта, британского миллиардера Ричарда Брэнсона.

Если говорить о цифрах, то коробка с игрой в Британии стоила около 30 фунтов. Из них 10 забирал себе ритейл, минус реклама, продвижение, логистика, прочие накладные расходы и, конечно, физическое производство копий – это еще минус 8 фунтов. Минус налоги. С оставшихся 10 фунтов чистых денег мы получали 4 фунта, британцы забирали 6. Если брать ориентир в 250 тысяч копий, которым в нашей истории реально продалась игра «Дюна-2», то, считай, мы заработаем миллион английских тугриков. В масштабах страны – копейки, но, считай, содержание всего игрового департамента отбили на несколько лет вперед. Приятно, черт побери.

Можно было бы, конечно, попробовать организовать продвижение на западе собственными силами, как минимум мощности для изготовления тиража – места «Красная тревога» занимала не много и распространялась на дискетах – у нас имелись. Но вот выходов на розницу не было даже близко, а еще не было людей, которые могли бы организовать все дело так, чтобы оно в итоге вышло в плюс.

Более того, у нас к выходу прямо сейчас готовились еще сразу несколько игр, включая еще одного потенциального родоначальника своего жанра. В нашей истории шутер от первого лица, тот самый «Вольфенштейн 3D», вышел в 1992 году, а еще через год вышел первый «Дум» и понеслось… Здесь идея о подобном геймплее была вброшена мной еще в прошлом году, и разработка чего-то подобного – игра носила рабочее название «В тылу врага» – уже вовсю шла.

Тут нужно понимать, что в мире производство игр пока было уделом совсем небольших, едва ли не «гаражных» коллективов, ситуация, когда какой-то очередной шедевр выдавали четыре «ноунейма», кодивших на старых компьютерах, была совсем не редкостью. Большие студии только-только начали формироваться, реальным флагманом уже существующим в конце 1980-х можно назвать только «Нинтендо», но и они ориентировались на свои приставки, не пытаясь особо залезть в ПК-гейминг. Причина тут была простая – пока еще «большим дядям» было совершенно не очевидны коммерческие перспективы всего дела. То ли есть в этой среде деньги какие-то, то ли нет, как их зарабатывать и по какой тут победный алгоритм. А вот мы могли себе позволить вкладываться по полной, привлекать талантливую молодежь десятками и сотнями человек, у нас при главном центре разработки компьютерных игр имелось уже несколько филиалов, базирующихся на большие университеты с соответствующими кафедрами, а общее количество занятых перевалило за тысячу человек. Вряд ли совру очень сильно, если скажу, что на момент 1990 года половина всех профессиональных создателей компьютерных игр работала в Союзе.

А вот приставка наша игровая на западном рынке особо не пошла. Нет, там, конечно, нашлись свои ценители, но основные продажи советской консоли все же сосредоточились внутри страны. За прошедшие полтора года мы сумели продать внутри страны два с половиной миллиона приставок и примерно восемнадцать миллионов картриджей к ним. А на внешних рынках – причем в первую очередь в странах СЭВ и в прочих «развивающихся экономиках» – толкнуть получилось всего около 700 тысяч штук. Провалом назвать сложно, учитывая что это был наш первый опыт такого рода, но и на разрыв рынка такие показатели тоже не тянули. Сейчас вовсю шло проектирование «Вектора-2», который должен был открыть для нас эру 16-бит.

И кстати да, в отличие от японцев у нас предполагалась обратная совместимость, картриджи от первого «Вектора» должны были подходить ко второму, технически тут никаких проблем быть не должно. Нинтендо в этом деле как обычно поставило маркетинг – чтобы побыстрее переходили со старых приставок на новые – впереди здравого смысла, а СССР пытался показать пример обратного, коммунистического подхода.

Зазвонил телефон. Я с сомнением покосился на трубку, отвечать не хотелось. Считайте меня пессимистом, но почему-то большая часть вот таких звонков становятся предвестником проблем. Когда кто-то хочет сообщить радостную весть, то делает это максимально публично: то ли на совещании, то ли на стадионе, то ли по ящику, в зависимости от того, какая аудитория человеку доступна. А вот плохие новости…

Я вздохнул, поставил игру на паузу – все же было в позиции Генсека и положительные моменты, во всяком случае можно было не бояться, что войдет начальство и запалит тебя за отлыниванием от работы – и взял трубку.

– Горбачев на проводе.

– Это Маркелов. У нас ЧП. Взрыв в метро в Тбилиси. Много погибших!

– Жду у себя с докладом, – я бросил взгляд на наручные часы. Старая добрая «Ракета» показывала час дня. – На пять часов. Хватит времени, чтобы собрать информацию?

– Хватит, товарищ генеральный секретарь. В пять буду с докладом.

Глава 5−2
Взрывные проблемы

21 мая 1990 года; Москва, СССР

ПРАВДА: СССР признал независимость Южного Судана

Советский Союз официально признал новое государство – Республику Южный Судан со столицей в городе Джуба.

Решение о провозглашении независимости было принято Временным правительством Юга после многолетней и кровопролитной гражданской войны, которая с конца 1950-х годов раздирала Судан. Коренные противоречия между севером и югом страны – религиозные, культурные и социальные – усилились после военного переворота в Хартуме летом этого года. Новый режим во главе с полковником аль-Баширом объявил о введении законов шариата и нового уголовного кодекса, предусматривающего жестокие средневековые наказания – вплоть до отрубания конечностей.

Эти меры окончательно оттолкнули христианское и анимистическое население Юга, сделав невозможным дальнейшее сосуществование в рамках одного государства.

Советский Союз, верный принципам права народов на самоопределение и мирного развития, признаёт Южный Судан и выражает твёрдую уверенность, что на этой земле восторжествуют мир, справедливость и созидательный труд. Второй страной, уже официально поддержавшей южносуданский народ, стала Эфиопская Федерация. Москва ожидает скорого признания новой республики и другими братскими государствами социалистического содружества.

В ближайшие дни в Джубу вылетит представительная делегация работников Министерства иностранных дел СССР для подписания Договора о дружбе и сотрудничестве. Советский Союз окажет молодому государству всестороннюю поддержку в деле защиты независимости, а также будет содействовать на взаимовыгодной основе развитию его экономики, созданию инфраструктуры, школ, больниц и предприятий. Советский народ приветствует рождение нового государства в Африке и выражает уверенность, что Республика Южный Судан займёт достойное место в семье миролюбивых наций.

– Согласно данным криминалистов, это был террорист-смертник. Ну или просто бомба взорвалась, когда преступник еще не успел покинуть вагон. Собственно, не до конца понятно еще, собирались ли взорвать именно метро или что-то другое, и детонация в вагоне – случайность. Личность пока определить не удалось, заряд большой, там мало что от человека осталось. Взрывчатка – стандартный армейский тротил, много нарубленных гвоздей для создания поражающих элементов, именно ими и объясняется количество жертв. – Было видно, что генералу тяжело, возраст никуда от него не денешься, руки при чтении материалов слегка подрагивали, дышал Маркелов тяжело, и вообще… Давно стоило его отправить на пенсию, не тянет Иван Алексеевич уже, пора давать дорогу молодым. – А тут еще такое – будний день, все ехали на работу…

Я протарабанил пальцами по столешнице и задал два сакраментальных вопроса, которые не теряли актуальности сквозь столетия.

– Кто в этом виноват, и что нужно сделать, чтобы подобного больше не повторилось?

– Все силы правопорядка приведены в полную готовность. Работают буквально все – начиная от участковых, которые обходят подозрительные адреса по своим делянкам, до… – понятно до кого, сам глава КГБ тоже не бездельничал.

– Смертник… – Какая-то мысль вертелась где-то в затылочной части мозга, но я никак не мог ее поймать. – Вариант с влиянием западных спецслужб рассматривали?

Вообще-то именно СССР был защищен от подобных происшествий едва ли не лучше всех в мире. Здесь и плотный контроль над населением, и идеологическая работа, и сложность влияния на внутренние процессы из-за границы. Однако полностью защититься от терактов, наверное, ни одно государство в мире не способно, к сожалению, случаются и у нас… Эксцессы.

– Отрабатываем и такую версию. Но никаких подозрительных движений с той стороны вроде бы заметно не было, скорее наоборот, – ну да, у нас с Вашингтоном прямо сейчас был мир-дружба-жвачка, да и имея такие источники, я бы не ждал подляны с той стороны.

– Не США. Смотрите в первую очередь на Лондон. Если кто-то и заинтересован… – Пойманная-таки за хвост мысль заставила меня замолчать, нахмуриться и почесать лысину. Маркелов, явно удивленный такой внезапной паузой, вопросы задавать не стал, только бровь приподнял. – А как насчет арабов?

– Арабов? Почему они?

– Если смертник, значит идейный. Кто у нас в стране может быть идейным? Диссидент и антикоммунист? Вряд ли, они все больше пытаются просто сбежать.

Одновременно с туризмом по странам СЭВ у нас продолжал развиваться и туризм в капстраны. Что логично: если мы развиваем авиаперелеты, кто-то же должен на этих самолетах летать. В конце концов, одними иностранцами забить 100% вместимости сложно. Поэтому попасть в условную Францию, Италию – хотя нет, с Италией как раз было сложно после прошлогодних событий – или Нидерланды стало легче. Нет, не легче, это неправильное слово: «большой брат» продолжал бдить. Для получения визы нужно было все так же приложить определенные усилия, иметь соответствующий послужной список и моральный облик. Но чисто количественно туристов стало больше. И конечно больше стало бегунков, которые по тем или иным причинам решали «выбрать свободу». Конечно, каждый такой случай был маленьким скандалом и поводом для разбора полетов, но закрывать этот «предохранительный клапан» я все равно не хотел. Пускай те, кто действительно не хочет жить в Союзе и готов ради этого на отчаянные меры, лучше так сваливают, чем потом в метро взрываются.

– Намекаете на влияние по религиозной линии? Да, мы такую версию тоже рассматриваем.

– Обратите по этой линии особое внимание на Саудовскую Аравию. У нас и противоречий с ними было немало, – говорить о том, что мы им город сожгли, я конечно не стал, но и без этого разногласий, так сказать, между двумя странами хватало, – и религиозное течение там… Радикальное.

Ваххабизм, несмотря на весь контроль со стороны государства, в СССР все равно проникал. С ним боролись как по официальной линии, так и по линии признанных мусульманских структур, однако лазейки все равно находились. С другой стороны, нужно понимать, что вразрез с западной пропагандой в СССР «за религию» не сажали. Масштаб насколько не сажали за религию, можно понять, посмотрев статистику по ст. 142 УК РСФСР – да у нас шло обсуждение принятия общего для всех республик Уголовного кодекса и собственно всех других кодексов тоже, но пока жили по республиканским – и подобным статьям других республик. На 1989 год за «Нарушение законов об отделении церкви от государства и школы от церкви» – то есть фактически чаще всего за преступления против детей на религиозной почве – во всем Союзе сидело 10 человек. Десять. На триста миллионов населения. Религиозное угнетение такое угнетение. А в свете последних событий поневоле задумаешься, что, может быть, стоило и посильнее угнетать…

– Михаил Сергеевич, – дверь кабинета открылась, и внутрь просунулась встревоженная голова помощника. – Там звонок из Тбилиси. Срочно.

Мы с главой КГБ обеспокоенно переглянулись. Ничего хорошего срочный звонок из этого города не предвещал. Я снял трубку и нажал на кнопку «ждущей линии».

– Горбачев на проводе.

– Михаил Сергеевич, – после того как главы Грузинской и Армянской ССР стали заместителями Ивашко в Баку, главным человеком в бывшей столице Грузинской ССР фактически на правах пресека области стал назначенный туда Хан Ахмедович Ахмедов из Туркменистана. Именно его голос я слышал сейчас в трубке. – У нас новые взрывы. Десять минут назад взорвался подъезд пятиэтажки, вся постройка сложилась как карточный домик. А когда собрались люди вокруг – взорвался припаркованный рядом автомобиль. Много погибших и раненых. Я хочу объявить в области чрезвычайное положение, прошу помочь милицией и… Другими профильными специалистами.

– Вводите чрезвычайное положение, – новость как будто выбила меня из колеи. То самое состояние морального «грогги», когда в моменте ты просто не знаешь, что делать. – Я сейчас наберу Ивашко, будем вводить чрезвычайное положение во всей Закавказской Республике.

Закавказская республика… Это получилось весьма рыхлое образование, немало было недовольных на низовом уровне. Вернее, не на низовом, а на среднем. На уровне секретарей городских и районных комитетов, которых создание ЗСФСР затронуло сильнее всего. И конечно, не обошлось без «стихийных народных выступлений». Если в Баку в целом были довольны приобретением статуса главного прыща на этой заднице, армянам после Спитака было просто не до того – там как раз шел активный процесс восстановления города и района с переселением граждан СССР не армянской национальности, – то вот как раз грузины.

Пару раз митинги собирались в Тбилиси и в Кутаиси. Несколько раз какие-то не в меру резвые местные молодчики пытались устраивать провокации – ну а как это еще назвать – в форме «отлова азеров», живущих в Грузии, и попытки устроить им «похохотать». Несколько человек попало в больницу, однако тут переброшенные «с большой земли» контингенты милиции сработали оперативно, быстро всех нашли, переловили и даже смогли установить связь с новым поколением местных «воров в законе». Новым, потому что старых – которые привыкли жить у себя дома, практически не скрывая свой статус, – мы уже почти полностью пересажали. А вот дальше установить именно политических заказчиков не удалось: несколько человек, на которых замыкались контакты, в итоге так и не нашли, их, видимо, успели вовремя прикопать.

Опять же в таких случаях никогда нельзя сказать с уверенностью, какому именно решению там собираются сопротивляться. Закавказье например больше других регионов СССР пострадало от «антинаркотических репрессий», только партийцев уровня секретарей райкомов и горкомов, там чуть ли не два десятка было поймано на этой запрещенной вредной привычке со всеми полагающимися в таком случае последствиями в виде исключения из партии и запрет на часть видов деятельности. И естественно местные были от такого жёсткого подхода совсем не в восторге, не раз мне тот же Ивашко жаловался на «ходоков», который просят за очередного «хорошего но оступившегося» мальчика.

Короче говоря, сопротивление созданию ЗСФСР хоть и было, но назвать его действительно масштабным или каким-то особо хорошо организованным было сложно. Ну во всяком случае до сегодняшнего дня.

Обсудили буквально еще в двух словах направление в Тбилиси дополнительных сил внутренних войск – я предложил в срочном порядке перебросить на Закавказье дивизию имени Дзержинского, она для таких дел лучше всего подходит – чтобы прошерстить город и найти… Черт знает, что найти: еще взрывчатку или того, кто это сделал. Вернее, тех. Тут явно не один человек поработал.

Я положил трубку и задумчиво посмотрел на побледневшего Маркелова. Генерал как-то суетливо начал теребить воротник своей рубашки и тяжело дышать. Он, конечно, всего разговора не слышал, но даже по моим репликам было понятно, что ничего хорошего на том конце провода случиться не могло.

– Кто у тебя на Грузии стоит? – А я даже не знаю, почему задал этот вопрос. Интуиция не иначе.

– Хатиашвили, – без заминки ответил председатель КГБ. – Опытный кадр, двадцать пять лет в органах, никаких нареканий.

^{(Хатиашвили О. Г.)}

– Ох уж эти «никаких нареканий», – я задумчиво отстучал несложный ритм пальцами по столу. При реформе ЗСФСР структуру КГБ не поменяли, то есть не было общего Закавказского управления КГБ, было, как и раньше, три республиканских. Почему так получилось? Сложно сказать. Во-первых, наверное, не хотелось реформировать то, что в реформах не нуждается, и плюс все же не хотелось сосредоточивать слишком много влияния в одном месте. Имелась мысль, что глава условного грузинского КГБ будет в такой конфигурации более лоялен Москве, чем Баку, что позволит отслеживать всякие нехорошие тенденции «на земле». Но кажется, что-то пошло не так. Плюс реформа «диагонального роста» органы безопасности не затронула в отличие от партийных, опять же по причине нежелания ссориться с «конторой». Там и так были недовольны моими «разукрупнениями», опять же после деребана 5-го управления немало «старых проверенных кадров» потеряли теплые места и были вынуждены перейти на полевую, гораздо менее приятную работу. Их, конечно, распихали по разным концам необъятной, но полностью быть уверенными, что не прилетит с этой стороны «черный лебедь», было опять же невозможно. – Ладно… Не буду говорить, что делать в такой ситуации, сам знаешь. И еще одно… Готовься сдавать дела заместителю, если такое происходит, то пора на пенсию.

Генерал вздохнул, кивнул и, попрощавшись, вышел из кабинета. Маркелову уже как бы тоже было 72 года, не мальчик давно, вряд ли угроза пенсией могла его сильно напугать, другое дело, что заканчивать трудовую деятельность тоже можно по-разному.

Ушел председатель КГБ, я набрал и переговорил с главой Закавказской республики – в Баку тоже были все в шоке, все же теракты в СССР были делом крайне редким – после чего отменил все встречи на сегодня и завтра и приказал готовить самолет. Нужно было лететь разбираться с этим дерьмом на месте.

Набрал жену. Немного странно называть Иванну женой даже мысленно, но дело, как говорится, сделано, у нас и документ имелся, подтверждающий этот факт.

– Солнышко, не жди меня сегодня. Срочно в Тбилиси нужно лететь, там… Проблемы.

– Что-то серьезное? – Беременная жена явно услышала тревогу в голосе и тоже начала переживать.

– Ничего такого, из-за чего стоило бы тебе нервничать, – я мысленно вздохнул и добавил: – Но вечерние новости лучше не смотри.

– Хорошо, не буду, – мы оба знали, что она врет. Иванна была уже на седьмом месяце, а беременность в возрасте «за тридцать» всегда дается нелегко, благо у нас имелась целая куча врачей, которые едва ли не круглосуточно могли присматривать за супругой генсека. – Жду тебя.

Вместе с реформой телевидения и вообще прессы изменился в СССР и подход к освещению таких вот событий. Конечно, и сейчас их не смаковали, подавали сухо, без подробностей, не было съемок с трупами и плачущими пострадавшими. Однако и от практики полного замалчивания подобных событий мы тоже отказались. Не потому что мы политики «новой волны» и как-то сильно любим свободу слова и гласность, мать ее, а потому что замалчивание в наших условиях уже просто не работает. Во-первых, это «голоса», которые обязательно расскажут: скрыть сам факт терактов точно не получится, слишком много людей об этом знает. А во-вторых – СовСеть. Когда миллионы людей могут общаться в реальном времени, проконтролировать утечку подобной информации можно только самыми драконовскими мерами типа отключения компьютеров от сети, временного ограничения телефонной связи и даже свободного перемещения граждан. И зачем, если это вызовет только панику и недоверие к госорганам? Гораздо лучше рассказать все самостоятельно, подав в нужном свете. Правильно освещенная трагедия вызовет только сплочение населения перед лицом общей угрозы, так что нужно учиться извлекать политические очки не только из позитива, но и из негатива.