Текст книги "На лезвии мира (СИ)"

Автор книги: Андрей Савинков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)

То же самое с временными командировками, регулярным перемешиванием работников да и просто негласным аудитом, когда на предприятие мог устроиться специальный человек, который ходит, смотрит и подмечает «уровень занятости» работников. В целом согласно выводам ГосКомитета, в СССР имелось около двух миллионов «лишних работников», причем что характерно особо выские уровни «скрытой безработицы» наблюдались в Закавказье и Средней Азии. И это при том, что именно там было больше всего самозанятых… Теоретически, если их всех найти, и перевести на позиции, где рабочих рук не хватало, Союз мог бы вообще закрыть все вакансии.

На практике конечно это было невозможно, да еще и вызывало тихое бурчание руководителей всех мастей. Ну правда, кому может понравиться если твою секретаршу, которая была взята за большие сиськи для соврешенно определенных целей, и которая реально ничего на своей должности не делает, переведут в санитанрки куда-нибудь в больницу за Полярный круг, где имеется необходимость в таких работниках. Никто. Вот и вызывали эти процессы саботаж буквално на всех уровнях…

Тут сидящая Иванна ткнула меня локтем в бок, и я со вздохом перешёл к теме, которая, собственно, и стала поводом пригласить дочь с семейством в гости.

– А вообще я хотел сообщить вам хорошую новость. Иванна беременна, и мы собираемся расписаться.

За столом на секунду повисла тишина, только внучка Ксения, оторвавшись от подаренной ей большой и удивительно красивой куклы, явно не уловившая контекста и вообще смутно помнившая «бабушку Раю», бурно захлопала в ладоши.

– Поздравляю!

– Кхм, ты серьёзно? – А вот Ирина никакого восторга явно не испытывала. Хотя, казалось бы, какая разница? В конце концов, мы не в той стране живём, чтобы появление нового ребёнка могло спровоцировать споры по наследству. Банально потому что у меня ничего своего не было – всё государственное вокруг: квартира, машина, дача. Дом, кстати, в который теперь всё же, видимо, придётся переехать, он тоже будет государственный. И о чём тогда спорить?

– Вообще-то серьезно. А что? – Я конечно морально готовился к тяжелому разговору, однако на самом деле в таких случаях полностью готовым наверное быть просто невозможно. – Я вроде бы еще не настолько стар, песок не сыпется, в гроб ложиться прямо завтра не собираюсь. Почему бы мне не жениться еще раз?

– Девочки, пойдемте поиграем в зал, – зять проявил тактичность и поспешил оатвить нас с дочерью наедине.

На некоторое время на кухне воцарилось молчание.

– Бабушке звонила… – Начала разговор Ирина издалека.

– Да, я знаю, она мне говорила. Могла бы звонить ей и почаще…

У Горби в это время ещё была жива мать. Жила она в том самом селе Привольном и наотрез отказывалась переезжать в Москву. Судя по доставшимся мне от реципиента воспоминаниям, Меченый не слишком часто ей звонил и ещё реже приезжал в гости, а мне было как-то… совестно, что ли. Понятное дело, что к чужому человеку никаких чувств я не испытывал – гораздо сильнее порой хотелось позвонить своей настоящей маме, но я держался, – однако взял за правило звонить в село не реже чем раз в месяц. Просто чтобы не чувствовать себя говном.

– Вот не начинай только… – Дочь явно не знала, куда деть руки, и принялась мыть стоящие в раковине после чаепития чашки. – Бабушка говорит, ты приезжал к ней летом. С Иванной.

– Было дело, – я кивнул, – мы отдыхали в Сочи и заехали на день. А что?

– Говорит, что очень приятная женщина, что очень рада за тебя. Что у тебя глаза горят.

– Интересное наблюдение… – А вот тут уже я смутился. Как-то не привык свою личную жизнь обсуждать с родственниками.

Забавно, что Раису, несмотря на тридцать лет брака, мама Горби так и не признала. Ну, то есть как не признала – любви между ними не было, это точно. Свекровь в этой паре была женщиной максимально простой, деревенской и при этом душевной, невестка – подчёркнуто городской, всё это деревенское презирающей. Раиса считала себя выше холопов вокруг, и, конечно, люди это чувствовали. Понятное дело, в лицо жене генсека никто «фе» не выскажет, но за спиной. А Иванна – при том, что тоже всю жизнь в городе прожила, – никакого высокомерия не показывала, к старой женщине отнеслась с уважением. Много ли там нужно – посидела, послушала, покивала, огород похвалила. Ну и, считай, всего за один визит заслужила признание. Забавно, как оно в жизни бывает.

– Я рада за тебя. Правда, рада. Просто мама… Её больше нет. Я к этому никак не могу привыкнуть.

Я просто подошёл и обнял дочь. Иногда лишние слова просто не нужны.

Глава 3−1
Дукакис в Кремле

27 февраля 1990 года; Москва, СССР

GUARDIAN: Новые разоблачения

Французская публикация, вышедшая на этой неделе в Le Mond и претендующая на статус сенсационного расследования, буквально взорвала британское общественное и медиапространство. Материалы, подготовленные журналистами на основе свидетельств жертв и архивных документов, утверждают о связи уже покойного телеведущего и осуждённого педофила Джимми Севила с рядом высокопоставленных фигур прошлого, включая бывшего лидера Консервативной партии Эдварда Хита.

Напомним, что подробности многолетних преступлений Севила стали достоянием общественности ещё пять лет назад. После задержания, которое должно было стать началом масштабного судебного процесса, он неожиданно скончался прямо в тюремной камере. Тогда обстоятельства смерти вызвали лишь кратковременную волну вопросов, однако новые опубликованные французами материалы, по сути, дают собственное объяснение столь внезапной и, как теперь выглядит, крайне своевременной кончине. Если верить авторам расследования, Севил мог рассказать слишком многое о своих предполагаемых высоких покровителях и возможных подельниках по грязным делам.

Особенно тяжёлое впечатление производят приведённые в публикации показания жертв. В них описывается не только само насилие, но и система, при которой пострадавшие фактически не имели возможности защитить свои права. Утверждается, что полиция годами отказывалась принимать заявления о преступлениях против детей, а отдельные дела попросту не получали хода.

Политические последствия не заставили себя ждать. Скандал уже крайне негативно отражается на рейтингах Консервативной партии. На фоне приближающихся парламентских выборов всё чаще звучат вопросы о способности Маргарет Тэтчер повести однопартийцев в новую кампанию и добиться победы. Согласно актуальным социологическим данным, поддержка консерваторов колеблется на уровне 24–26 процентов против 48–52 процентов у лейбористов. Если бы выборы состоялись сейчас, консерваторы могли бы рассчитывать примерно на 100 мест, тогда как лейбористы – на около 520. Это стало бы вторым по масштабу разгромом в XX веке после выборов 1931 года, когда консерваторы получили 555 мест из 615.

Внутри самой партии, как сообщают источники в Вестминстере, зреет недовольство действиями Тэтчер и общей стратегией руководства. Хотя, разумеется, в похождениях её предшественника нынешнего премьер-министра обвинить сложно, политический удар от скандала пришёлся именно по действующей власти. Лейбористы уже требуют досрочных выборов, но консерваторы на такой шаг, очевидно, не пойдут. В их рядах ещё сохраняется надежда, что за оставшиеся полтора года удастся переломить крайне неблагоприятный тренд. Пока, однако, возможностей для этого почти не просматривается.

В конце февраля в Москву наконец прилетел Дукакис. Честно говоря, учитывая обстоятельства моего визита в США в апреле прошлого года, такой перерыв мог выглядеть даже оскорбительно немного, мол, не уважают нас янкесы, все такое. Но тут же нужно смотреть на детали: будем честны, американскому президенту долгое время было просто не до того. То ураган, то ядерные разборки Индии и Китая, то космические проблемы, всё время были какие-то вопросы, которые не позволяли греку надолго отлучаться из Вашингтона.

Борт номер один приземлился во Внуково утром в 10 часов, и тут свою стервозность показала московская погода. Всю первую половину месяца небеса нас радовали легким морозцем без серьезных осадков, и вот именно этим утром город накрыло настоящей метелью. Настолько жесткой, что в какой-то момент была мысль, что Дукакиса придется отправлять на запасной аэродром в Смоленск. Но нет, американские пилоты решили садиться и сели, причем без приключений.

Грека – он прилетел с женой, изначально визит первой леди не предусматривался, но мы с Иванной пару недель назад всё же расписались, и Дукакис по такому поводу решил тоже быть с супругой – в аэропорту встречал Лавров, который уже вовсю заменял сильно болеющего Мальцева. Наш официальный глава дипломатии уже в принципе и сам просился на пенсию, но я уговорил его пока придержать место, чтобы «прикрыть молодого» своим авторитетом на время адаптации.

– Добрый день, – я по протоколу встречал Дукакиса на входе в Кремль. Из-за погоды эту часть торжественной встречи пришлось сократить: почетный караул, гимны-флаги – это, конечно, очень хорошо, но не когда тебя сверху заметает мелким колючим снегом и температура на улице стремится к минус пятнадцати. – Рад вас видеть. Наконец-то вы долетели до Москвы.

– Господин председатель, – улыбнулся Дукакис, стряхивая снег с плеч пальто. – Москва решила встретить нас настоящей российской зимой. В Вашингтоне сейчас, честно говоря, куда теплее.

– Могли бы захватить кусочек тепла с собой, – улыбнулся я. – Это только так говорят, что русские легко переносят морозы, мы страдаем от них как все остальные.

Мы пожали руки и обнялись, показывая всем, что отношения между двумя лидерами сейчас максимально теплые. Всё происходящее естественно старательно фиксировалось на фото– и видеокамеры: хороший пиар – это всегда важно, даже для меня, а уж для Дукакиса, у которого выборы в ноябре – тем более.

Прошли мимо почетного караула – солдаты стояли ровно, на их лицах невозможно было прочесть, что они думают по поводу таких мероприятий, но в целом я догадывался – и нырнули в глубь здания. Кремлёвские двери закрылись за нами, и сразу стало теплее.

В Георгиевском зале уже ждали делегации. Тоже забавная мысль – идут годы, а вот такие мероприятия почти не меняются. Когда-то в этих же залах – ну ладно, скорее это в Зимнем происходило, всё же тогда в Питере столица была, но не так важно на самом деле – могли стоять императорские чиновники, генералы с пышными бакенбардами и в аксельбантах, а теперь стоят партийцы… А есть ли такая уж большая разница?

– Позвольте представить членов нашей делегации, – сказал я, поворачиваясь к Дукакису.

Пошла стандартная, но важная часть протокола: министры, советники, помощники, переводчики. Рукопожатия, короткие фразы, кивки, редкие шутки, щелчки фотоаппаратов. Американцы отвечали тем же. Никому на самом деле эта часть официальных мероприятий не нравится – если брать нормальных людей, конечно – но год от года повторяется одно и то же. Лавров держался спокойно и уверенно – видно было, что он уже вошёл в роль. Молодой, ну как молодой, сорок лет через несколько недель, самый расцвет, считай, для мужчины, но перспективный.

После представления делегаций мы прошли в Малый зал переговоров. Сначала по плану у нас была встреча тет-а-тет. Только я, Дукакис и переводчики. Потом брифинг для прессы.

Мы обменялись несколькими фразами о визите, о программе, о том, что повестка у нас насыщенная. Потом разговор перешёл к делу.

– Я очень благодарен за приглашение, – сказал он. – После того, как вы меня практически спасли, я просто не мог не приехать, чтобы лично не сказать вам спасибо.

Как известно, оказанная услуга – ничего не стоит, но тут грек, видимо, хотел показать, что ценит наши «особые взаимоотношения». Впрочем, чего удивительного-то? Пока и он, и мы от нашего «сотрудничества» оставались стабильно в плюсе. Нам был выгоден свой человек в Белом доме, поэтому Союз демонстрировал готовность немного «подыграть», ну и от нынешней администрации никто не требовал ничего запредельного. Дипломатическим языком это можно было бы назвать благоприятственным нейтралитетом.

Как раз перед визитом сюда конгресс проголосовал за отмену закона «Джексона-Вэника» и вообще за отмену части санкций против Союза. И опять же не потому, что Дукакис как-то там сумел продвинуть наши интересы, а потому что янки почувствовали запах денег. На торговых отношениях с Москвой появилась возможность заработать, и конечно тут же появились те, кто хотел это сделать.

Дальше разговор в основном по Индо-Китайскому вопросу. Сейчас это была самая актуальная тема, хотя прошло уже больше двух месяцев, но вопрос применения ядерного оружия, пусть даже демонстративный, был слишком важен.

– Это уже третий раз за пять лет. Ядерное табу размывается, это опасно для мира. Хуже того – это опасно для наших с вами стран. Это не очевидно, но и порог «вхождения» в Третью Мировую может становиться ниже…

– Зато мы теперь лучше знаем изотопный профиль китайских бомб, – пожал плечами Дукакис, его взрыв бомбы в Андаманском море не сильно расстроил, скорее наоборот. Санкционная кампания нынешней администрации против Пекина, за которую грека много ругали внутри США, теперь получила железобетонное обоснование, что тут же сказалось на рейтингах, добавив нынешнему американскому президенту несколько процентных пунктов.

И конечно, я не стал рассказывать американцу, что вывезенный из Пакистана высокообогащенный уран мы не утилизировали, как было заявлено, а собрали из него три полноценных заряда, по 20 килотонн каждый. Нет, начинать третью мировую мы конечно не собирались, но теперь ядерное оружие и его применение, похоже, становилось новой реальностью международной политики, иметь в загашнике несколько «анонимных бомб», чье происхождение невозможно установить – Пакистан не проводил испытаний, а значит, и изотопного профиля его бомб ни у кого не имелось – виделось совсем не ошибкой.

– В любом случае, я думаю, мы оба согласны в необходимости продолжить давление на Пекин и Дели для достижения устойчивого мира, – резюмировал я, и тут Дукакис со мной согласился.

Забавно, но и для СССР, и для США война Китая и Индии была не выгодна. США могли потерять важных торговых партнеров; даже несмотря на некую китайскую «закрутку гаек», там все еще работали сотни американских компаний, обеспечивая себе удешевление производства и перетекание прибавочной стоимости за океан. Если брать ту же Индию, то она поставляла в Америку значительную долю ювелирки, текстиля, продуктов, медпрепаратов… При этом являясь достаточно крупным рынком сбыта для американской высокотехнологичной продукции. Плюс даже если обе страны влезут таки в полномасштабную войну, то покупать оружие скорее будут у СССР, чем у США, ну и в чем тут профит, скажите мне?

Для меня же рост Индии и Китая был важен – я это уже упоминал не раз – в контексте потенциального отжирания ими части «капиталистического» мира у США. То есть против небольшой войнушки я вообще ничего против не имел, наоборот, там уже новый виток военных заказов обсуждался, причем и с Пекином, и с Дели, но вот перерастание ее в полноценный ядерный армагеддон Советскому Союзу точно было не нужно.

Что еще? Пробежались по ситуации в Судане, где совместными силами была предпринята попытка закончить гражданскую войну путем разделения страны на две части. Перекинулись словами по поводу официального выставления нас с Дукакисом на Нобелевскую премию мира. Понятное дело, отношение к этому было достаточно скептическим – у меня так точно, хотя конечно то, что Горби получит медаль и в этом мире тоже, но совсем за другой способ окончания холодной войны, выглядело иронично. С другой стороны, Дукакису это обещало лишние пару процентов к рейтингу перед выборами, а в таком деле мелочей не бывает.

В целом никаких серьезных переговоров в этом блоке двустороннего общения не планировалось, рабочие вопросы, которые конечно согласовывались нашими дипломатами заранее, предполагалось разбирать в иной обстановке. Пообщавшись с глазу-на-глаз минут сорок – ну переводчиков в таком случае «за людей» никто не считает – мы вышли к прессе.

Надо понимать, что подобный визит первого лица в другую большую страну – дело не рядовое. С Дукакисом – не на борту № 1, а на специально арендованном для этого дела Боинге 747 – в Москву прилетело не только куча дипломатов, технических работников, собственной охраны и так далее, но еще и две сотни журналистов. Пока мы общались, они все как раз успели пройти контроль и доехать до Кремля, чтобы попасть на пресс-конференцию.

Плюс были еще журналисты из третьих стран, которые тоже желали присосаться к источнику мировых новостей, и это даже если не упоминать наших советских работников пера и телекамеры, которых тоже имелось немало. Это я к тому, что зал был битком.

– Нью-Йорк Таймс. Скажите, господин председатель, как продвигаются переговоры по дальнейшему ограничению стратегических вооружений?

– Никак, – я пожал плечами. В этой истории СНВ не случился, да и не мог случиться, будем честны. Мы продолжали настаивать, что участниками договора должны стать все страны, имеющие ядерное оружие. Ну как минимум официальный «ядерный клуб», в идеале конечно и Индию, Израиль и ЮАР пристегнуть, но честно говоря, и в этом смысла большого не имелось. А просто так резать боеголовки, понимая, что даешь фору НАТО, – спасибо, сейчас мы не в том положении. – Договор подписывают либо все, либо никто. Сейчас мы на той стадии переговоров, когда его не подписывает никто.

По залу пробежалась волна смешков, журналисты уже привыкли, что я даю им хороший материал, и находились в предвкушении. Впрочем, следующий вопрос был адресован Дукакису.

– Вашингтон Таймс. Господин президент, если «холодная война» действительно закончена, то зачем Пентагон продолжает тратить огромные средства на проекты типа СОИ? От кого США собирается защищаться, если угроза с востока больше не угроза?

Надо признать, американцы в плане свободы журналистики действительно были сильно впереди нас. Прилететь в Москву, чтобы задать президенту «неудобный вопрос» – это сильно. Как и то, что в пресс-пул Белого дома входят представители прессы от лагеря противника.

– Во-первых, жизнь не заканчивается сегодня, кто знает, как отношения поменяются завтра, – и опять же нужно признать, американские политики к такому готовы гораздо лучше наших. Наши товарищи могут часами читать речи по бумажке, приводя цитаты классиков, а попробуй останови его и задай каверзный вопрос, вот тут может оказаться, что ничего за этой ширмой и нет. – Да и не только СССР в этом мире имеет ракеты. А насчет использования ядерного оружия, то мы как раз с господином Горбачевым обсуждали опасность его детабуирования.

– Бильд. Скажите, Господин президент, не видите ли вы угрозу ухудшения отношений с европейскими союзниками при улучшении отношений с Советским Союзом? Как вы относитесь к европейским инициативам по созданию альтернативных НАТО военных сил?

– Каждая страна имеет право на безопасность, если это не будет задевать безопасность другой страны, – сухо ответил грек. У Вашингтона сейчас действительно с европейскими сателлитами отношения были далеко не идеальные. Рим и другие столицы во многом резонно считали, что янки их тупо кинули. Тем более что подписанный нами «экологический пакт» изрядно бил именно по европейским производителям, которые теперь при экспорте своих товаров в Америку вынуждены были платить дополнительные «экологические углеродные сборы». И, конечно, самое смешное тут было то, что имеющий примерно бесконечные возможности по поглощению СО2 СССР от подобных дополнительных налогов был фактически избавлен. Ну не зря же мы своего президента в Белый Дом засовывали, не зря.

В целом, пресс-конференция прошла достаточно скучно. Совсем острых вопросов всё же не последовало, меня разок спросили насчет того, будет ли СССР поддерживать братьев-коммунистов в случае начала открытого конфликта между Китаем и Индией. Я без всяких обиняков ответил, что никаких союзнических отношений между Пекином и Москвой нет, поэтому влезать в войну мы в любом случае не собираемся.

Дукакиса еще раз попытались поддеть вопросом о его антикоммунистических заявлениях десятилетней давности – ну было бы странно, если бы их не было, в США ругать коммунистов было так же привычно, как у нас капиталистов – на что Дукакис ответил, что и сейчас не имеет никаких добрых чувств к учению Маркса и Ленина, но при этом видит для своей страны выгоды в мирном сосуществовании и торговле. И вообще, мол, времена поменялись, не нужно сношать мозг.

На этом официальная программа первого дня визита была окончена. Дукакис отправился отдыхать в посольство, а мне еще пришлось выдержать короткое заседание с товарищами, где меня еще ко всему прочему мягко попрекнули за слишком дружественное поведение по отношению к «капиталистическому лидеру». Понятное дело, в завуалированной форме, но этот звоночек я отметил, и аккуратно его себе в блокнотик записал. Потому что пропускать такие «вспышки» – для человека на вершине власти – смерти подобно.