Текст книги "На лезвии мира (СИ)"

Автор книги: Андрей Савинков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)

Конечно, именно для защиты Южного Йемена АУГ была не нужна. Туда уже перелетела из Эфиопии наша авиация, и в принципе вопрос с превосходством в воздухе был более-менее решен. Но нужно было показать силу. Показать, что просто так «крошить батон» на союзников Москвы – это дело опасное и вредное для здоровья.

Да и вообще, если кто-то думает, что я простил попытку покушения на себя любимого – сильно заблуждается. Хотя совсем уж прямых доказательств участия саудиты найти не удалось, претензию по неофициальным каналам мы в Эр-Рияд закинули, предложив откупиться, тихо сдав нам министра обороны Султан ибн Абдул-Азиз. Мол мы его без большого шума закопаем у себя, и дальше сделаем вид, что к Саудовской Аравии у нас претензий нет. Конечно все заинтересованные стороны подробности случившегося узнают – для того все и затевается – но в публичной плоскости Эр-Рияд смог бы сохранить лицо.

Однако король Фахт аль-Сауд предложение данное оставил без ответа, видимо понадеявшись, что «тихо» мы достать до аравийского полуострова не сможем, а от «громко» их американцы прикроют. И возможно так бы оно и было, но сауддиты на достигнутом не успокоились, а продолжили гадить, сомнений кто спонсировал атаку на Южный Йемен в общем-то не имелось, так что тут нам можно сказать Эр-Рияд сам вручил в руки «Казус белли». Им я собирался воспользоваться сполна.

Для этого была разработана большая операция в стиле… Да в стиле Соединенных Штатов, чего уж там стесняться. Идея заключалась в том, чтобы поднять побольше самолетов в воздух, запустить ракеты и показательно вынести всю военную инфраструктуру на юге Саудовской Аравии. А потом аккуратно задать вопрос – хотят ли они добавки или можно садиться за стол переговоров. Конечно, в биполярном мире такие игры устраивать гораздо сложнее, чем когда ты один безраздельный военный гегемон на планете, но именно сейчас у нас с Вашингтоном не те отношения, чтобы ссориться из-за ситуации вокруг Йемена.

Тем более что это была как раз та самая идеальная ситуация чтобы «качнуть рынок». АУГ США находилась в районе Оманского залива, наша шла в Красное море с явно серьезными намерениями. Только на фоне этих новостей цены на нефть начали медленно ползти вверх. Ну как тут не нагреть руки, спрашивается?

Глава 12−3
Визит в Афины

11 февраля 1991 года; Афины, Греция

THE WALL STREET JOURNAL: Японская недвижимость в отвесном пике

Ещё совсем недавно квадратный метр в центральных районах Токио оценивался в несколько раз дороже сопоставимого жилья на Манхэттене. Японские девелоперы и банки годами жили в уверенности, что сверхнизкие ставки и хронический дефицит земли в мегаполисе создают почти идеальную защиту от серьёзного падения цен. Но повышение ставок Банком Японии изменило ситуацию на рынке быстрее, чем ожидали даже самые отъявленные скептики.

Покупатель, привыкший к ипотеке почти под близкий к нулю процент, внезапно столкнулся с растущей стоимостью обслуживания долга. Инвесторы, годами скупавшие токийскую недвижимость как убежище для своих капиталов, начали пересматривать привычные модели. И главное – банки впервые за много лет увидели, что стоимость залогов больше не гарантирует безопасности.

Пока происходящее нельзя назвать полноценным взрывом пузыря. На улицах нет паники, офисы банков работают в штатном режиме, дам и очередей у банкоматов не наблюдается. Но и на мягкую посадку ситуация уже не похожа. Самолёт японского финансового сектора не развалился в воздухе – он больно шмякнулся о полосу, потерял одну из стоек шасси и теперь снопом искр скользит по бетону, заставляя диспетчеров и пассажиров напряжённо следить за тем, удастся ли удержать машину в пределах полосы.

Особую тревогу вызывает состояние так называемых «зомби-компаний» – фирм, которые много лет существовали лишь благодаря дешёвому кредиту и терпению банков. Пока деньги стоили почти ничего, систему удавалось поддерживать. Теперь же даже умеренный рост ставок начал вскрывать старые проблемы: слабую прибыльность, перегруженные балансы и зависимость от постоянного рефинансирования.

Тем не менее власти, судя по всему, не готовы позволить обрушиться столпам японской экономики. Банк Японии уже даёт понять рынкам, что цикл ужесточения будет крайне осторожным. В кулуарах всё громче обсуждаются скрытые программы поддержки банков и возможность новых мер ликвидности, если давление усилится.

Вопрос теперь не в том, упадёт ли рынок ещё ниже – он уже падает. Вопрос в том, какие потери понесет NiKKEI и на в какой момент удастся нащупать дно кризиса. Пока наиболее вероятным сценарием выглядит затяжное сползание: медленное снижение цен на недвижимость, осторожная национализация убытков и постепенное превращение бурного пузыря в долгую, вязкую стагнацию. И именно эта перспектива сегодня пугает японских финансистов сильнее всего.

– Я всё же хотел бы попросить вас не рисковать. Есть ощущение, что именно такой реакции от нас наши противники и ждут, а значит, могут быть… дальнейшие непредвиденные обстоятельства.

– Думаете, вся ситуация вокруг Йемена была просто провокацией?

– Это точно была провокация, вопрос только в том, какой реакции от нас ждут и на что рассчитывают.

Не объяснять же адмиралу всю политическую подоплёку текущих событий? Ему это не к чему, и вообще это как раз тот случай, когда меньше знаешь – крепче спишь. Лишь бы только отнёсся ко всему происходящему со всей серьёзностью, а знаем мы, чем заканчиваются шапкозакидательские настроения.

Несмотря на опасения, проливы мы всем кагалом прошли без эксцессов. Разве что подождать чуть-чуть пришлось, пропуская встречные суда, но это как раз была самая малая из возможных проблем. Я лично искренне наслаждался небольшим «отпуском» на югах. Вырваться из Москвы в преддверии очередного Съезда партии, когда все остальные бегают как наскипидаренные, таскают отчёты, формируют списки, что-то согласовывают… Это просто приятно. Благо к концу шестого года нахождения у власти я успел настолько плотно закрепиться «на троне», что о мелких интригах уже в целом можно было не сильно переживать. Нет, конечно, всё равно потом придётся вернуться в Москву и тоже погрузиться в это дерьмо, пускать на самотек процессы подобной важности всё же не стоило, но… Но отлучиться на неделю из столицы уже было не страшно. Приятное чувство.

В Афины мы прибыли 11 февраля. Как раз чтобы потратить 2–3 дня на общение с местными товарищами и улететь обратно, не пропустив ничего важного в Москве.

– Добрый день, товарищ Папарига, – я протянул руку встречающей нас прямо в порту Пирея главе КПГ. – Русский? Английский?

– Добрый день, товарищ Горбачёв, давайте на русском, – греческий премьер-министр владела и русским, и английским примерно на одном уровне. Приятно, чёрт побери, чувствуешь себя представителем «большого государства». – В последнее время мне доводится много общаться на языке Пушкина и Достоевского, и я неплохо подтянула свой уровень.

– Вы отлично говорите, очень правильно. Если бы не акцент, то вполне можно было бы принять вас за носителя языка, – так неторопливо перебрасываясь комплиментами, мы под вспышки фотокамер дошли до уже ожидающего нас автомобиля, погрузились в него – накрапывающий мелкий дождь не особо располагал к мероприятиям на открытом воздухе, поэтому общение с прессой было перенесено под крышу – и двинули в сторону собственно Афин.

На самом деле Афины уже давно поглотили и Пирей, и ещё кучу других мелких городков вокруг, превратившись в достаточно крупную по европейским меркам агломерацию, но вот официально объединять населённые пункты никто вроде как не собирался. Формально Афинами считался только центральный район с населением в семьсот тысяч, при том что в агломерации проживало больше трёх миллионов человек, а границу между собственно «Афинами» и «пригородом» не смог бы на глаз определить даже самый придирчивый урбанист.

– Как обстановка?

– Не буду даже скрывать – напряжённо, – приход к власти в Греции коммунистов, конечно же, был воспринят на Западе болезненно. И конечно же, то, что КПГ смогла выиграть выборы и протащить референдум о нейтральном статусе, совсем не означало нашу окончательную победу на этом направлении. В Вашингтоне и Брюсселе это было воспринято как временная неудача и как повод к усилению работы на «южном» направлении, и даже все президенты США не смогли бы поломать эту тенденцию и заставить свои же спецслужбы отказаться от работы по смене правительства в Афинах. Тем более сейчас, когда в Турции всё сыпалось и разваливалось, НАТО можно сказать уже фактически совсем осталось без своего «южного фланга».

– Это понятно, – кивнул я, глядя в окно на мелькающие однотипные по южному светлые и какие-то «разлапистые» дома. Об эффективности отопления зимой в этом городе, что логично, никто особо не думал. – А если более подробно?

Никогда мне этот город не нравился. Из интересного – только развалины двухтысячелетней давности, а всё остальное, что было построено в нашей эре, выглядит… дерьмовенько. Маленькие однообразные серые дома, никакого разнообразия в архитектуре, и даже попытки её создать. Это ещё наши пятиэтажки ругают за серость и унылость… А ещё грязно. В 21 веке грязно было потому, что мигрантов чёрных понаехало много тысяч, и они жили на матрасах под каждым углом, а сейчас грязно – потому что протесты. Дожидаться окончания четырёхлетнего цикла заокеанские кукловоды не стали – святость народного волеизъявления? Какая глупость, это только у «кого надо» святость, а Греция в число «кого надо» никогда не входила – и начали расшатывать ситуацию здесь и сейчас.

Как водится в таких случаях, обработка пошла по всем каналам. В медиапространство начали один за другим вбрасываться всякие темы о коррупционных скандалах – местами, к сожалению, по реальным случаям, а местами и тупо выдуманные – членов КПГ. С другой стороны, вопили о неправомерности чисток силовых структур, которые до этого очевидно держали сторону бывшей власти.

С третьей стороны, раскручивалась идея возвращения «утраченных территорий»: пока Турция находится в печальном положении, якобы самое время забрать себе то, что принадлежит Афинам по праву. «По праву» Греции должно в такой концепции принадлежать Константинополь с окрестностями, Кипр и западное побережье Малой Азии, в частности Смирна с прилегающими к ней землями. И то, что греков там уже давно нет – христиан так точно, а те, что есть, уже давно стали больше ментально турками – это, конечно же, таких поджигателей потенциальной войны совсем не останавливало. В конце концов, всегда есть такой инструмент, как геноцид. Это ведь когда тебя геноцидят – это плохо, а вот когда ты – в общем-то и вполне терпимо. И самое смешное, что часть электората на это реально велась, воистину говорят, что когда Боги желают наказать, они отбирают разум…

– Подробно… – Папарига вздохнула. – Нам не дают работать. Западные инвесторы уходят, зато активно завозятся деньги для раскачки ситуации на улицах. Они атакуют драхму, из-за чего падает курс, растёт инфляция. На наших людей продолжают совершать нападения и покушения. Мы, конечно, не оставляем эти случаи без ответа, но на нас давят в газетах. Все случаи, когда что-то случается с их «активистами», разжёвываются неделями, то, что убивают коммунистов и симпатизирующих нам нейтралов, никто не замечает.

– И что вы хотите от нас? – Нет, коммунистов Греции мы в любом случае кидать бы не стали, слишком уж это приятная болевая точка, на которую давить – одно удовольствие. Но и спонсировать этот балаган из собственного кармана мы тоже не собирались. Тут нужно действовать по методу американцев: лох сам должен платить за переоформление своей квартиры на разводилу. А то норма прибыли начнёт проседать.

– Товарные кредиты. Форвардные контракты на поставку нашей продукции по твёрдым ценам, – глава КПГ замолчала на секунду, закусив губу. – Участие в клиринговой системе Совета Экономической Взаимопомощи.

– Вы хотите вступить в СЭВ? – Вот это было уже неожиданно.

– Нет, – гречанка мотнула головой. – Только доступ к рынку взаиморасчётов в переводном рубле. Мы же не просто так смогли взять власть. Экономика Греции и до этого была в печальном состоянии. Чтобы вы понимали, дефицит торгового баланса в 1988 году составил 9 миллиардов. При том, что весь товарный экспорт страны составлял те же 9 миллиардов долларов.

– И как же вы существовали? Ну, в смысле предыдущие правительства?

– Вот так. Кредиты, инвестиции, продажа недвижимости иностранцам. Доходы от торгового флота. Ну и девальвация драхмы постепенная, что в итоге и вызвало народное недовольство. И надо признать, за эти два года лучше не стало, мы начинаем терять поддержку.

Ну да, понятно. Балканская война уже забыта, лозунги и нежелание воевать за чужие интересы стали неактуальными вместе с самой угрозой прихода войны к тебе домой, а вот кушать-то каждый день хочется. Ничего удивительного.

– Недвижимость? Вы нам предлагаете вместо американских богачей покупать виллы на берегу Эгейского моря? – Хмыкнул я, и, судя по дёрнувшейся щеке собеседницы, попал в точку.

– Почему нет? Вон с Албанией вы сотрудничество налаживаете, а она в СЭВ не входит.

– Пока не входит, – как уже упоминалось, принципиальная договорённость о вступлении небольшой страны на Адриатическом побережье в СЭВ уже была достигнута. Тут, кстати, другой забавный момент вылез – вступление в СЭВ совершенно не означало автоматическое вступление в ОВД, и вот по безопасностной части пришлось договариваться отдельно. Ну потому что Тирана хотела на халяву получить зонтик безопасности – после Словении у многих открылись глаза по поводу того, что ты либо под защитой великой страны, либо можешь стать целью в любой момент, и у нас, кстати, вполне имелись сведения о том, что внутри НАТО кое-кто пытался протолкнуть идею об «освобождении Албании» до того момента, как эта страна окончательно уйдёт в стан союзников Москвы, – а мы просто так давать его не хотели. Ну потому что Албания уже входила в ОВД, потом вышла из него, мы же не мальчики в «хочу-не хочу играть», нам нужны гарантии, что, например, советскую базу на Адриатике не закроют при минимальном каком-то охлаждении взаимоотношений.

– И тем не менее. Что мешает СССР инвестировать средства в постройку отелей на берегу моря? Будете привозить туда своих граждан на отдых. Всем хорошо: вам – отдушина с возможностью устраивать путешествия в формально капиталистическую страну, нам – налоги.

– Хм… Если купить какой-нибудь целый остров… И гонять туда рейсы прямо из Одессы… Или даже аэродром построить и по воздуху… – Идея коллеги при всей своей бредовости, если копнуть глубже, выглядела достаточно заманчиво. Вопрос был только в том, не отберут ли у нас такие приобретения в случае, если следующие выборы КПГ проиграет. Придут к власти правые из наследников развалившейся «Новой Демократии» и объявят крестовый поход против коммунизма. И что дальше? Не силой же оборонять чужую территорию. Можно, конечно, формальное владение на какую-нибудь сингапурскую компанию повесить, но если прям очень захотят нам нагадить, это, конечно, преградой не станет. – В целом, это всё приемлемо, но вы же понимаете, что будут и условия? Политические и экономические?

Пакет таких условий был в общем-то стандартный. Содействие советским спецслужбам, борьба против транснациональных корпораций, импорт советской высокотехнологичной продукции, тех же автомобилей, например. Почему грекам нормально ездить на «мерседесах» и «фиатах», а на «Волгах» и «Спутниках» – нет? Ну и другое: введение изучения русского языка в греческих школах. И вообще согласование школьной программы. Обмен студентами, возможность для нас приглашать греческую талантливую молодёжь к себе на работу. То есть формально ничего такого, чтобы можно было нас обвинить в желании поэксплуатировать «ближнего», но если вдуматься…

И конечно, «обмен» должен быть взаимовыгодным. Например, греческий текстиль, который был едва ли не главной статьёй экспорта Греции, рынок СЭВ мог проглотить, не заметив, причём не один раз. Сельхозпродукцию – тоже, оливки там всякие. Рыбу. А ещё Союз мог с лёгкостью загрузить все возможные греческие судостроительные мощности. Короче говоря, точки соприкосновения имелись во множестве. И понятно, что со слабой драхмой и хроническим недостатком валюты у Афин был фактически только один выход – подключиться к клирингу СЭВ.

– И всё это, конечно, можно было бы обсудить в рабочем порядке, – мы подъехали к резиденции премьер-министра, не останавливаясь проскочив площадь Синтагма, знаменитую своими забавными гвардейцами у могилы неизвестного солдата. Когда я был тут первый раз в прошлой жизни, меня очень «позабавил» перечень мест боевой славы греческого оружия. Среди прочего там красовались надписи «Одесса» и «Севастополь», и казалось бы, при чём тут греки? А вот они участвовали в интервенции в Россию в 1920-х и отметились в обоих городах. Повод для гордости – закачаешься. – А вот что нельзя…

– Кипр, – с полуслова поняла меня греческий премьер-министр и, нацепив профессиональную улыбку, выпорхнула из лимузина. Я тоже выбрался наружу, одернул полу пиджака – плюс семнадцать на улице даже во время моросящего дождика, можно только завидовать местному климату – и двинул навстречу уже ожидающим нас журналистам. – Но об этом я надеюсь, мы поговорим с вами потом отдельно.

Последнее было сказано одними губами так, чтобы окружающие ничего не заметили. Дальше нас ждала «официальная» часть, и действительно важные разговоры пришлось временно отложить.

Глава 12−4 
Про флот и его практическое применение

13 февраля 1991 года; Акватория Красного моря

NATIONAL INTEREST: Триумф или трагедия?

После пяти лет испытаний и публичных дебатов Министерство обороны США поставило точку в программе Advanced Combat Rifle (ACR). Проект, стартовавший в 1986 году, должен был найти замену устаревшей M16 и вывести эффективность пехотинца на новый уровень. Победителем признана немецкая компания Heckler Koch с революционной винтовкой G11. На разработку и испытания было потрачено около 300 миллионов долларов.

G11 – это не просто новое оружие, а смена подхода к понимаю личного оружия пехотинца. Винтовка использует безгильзовый патрон калибра 4.73×33 мм, где пуля запрессована в блок взрывчатого вещества. Отсутствие тяжелой латунной гильзы позволяет солдату нести втрое больше боеприпасов при том же весе. Компоновка «булл-пап» и темп стрельбы 2100 выстрелов в минуту в режиме с отсечкой по три патрона делают G11 исключительно компактной и точной.

Администрация президента Дукакиса, сделавшая ставку на технологическое превосходство, одобрила контракт с немецким производителем на поставку 300 тысяч винтовок. Сумма сделки, учитывая сложность производства безгильзовых патронов, является беспрецедентной и составляет порядка двух миллиардов долларов.

Однако решение Пентагона вызывает массу вопросов. G11 безупречна на полигоне, но её сложность пугает. Механика винтовки такова, что ремонт в полевых условиях невозможен – любая поломка означает отправку оружия на завод в Германию. Кроме того, недавнее решение оснастить винтовку неотъемным коллиматорным прицелом вызывает опасения. Ходят слухи, что эту идею подсмотрели у советских войск, которые активно оснащают подобными прицелами свои винтовки, но в реальных боевых условиях разбитый прицел превращает высокотехнологичное оружие в бесполезный кусок пластика.

Перед экспертами встает главный вопрос: что это – искреннее желание войти в новое тысячелетие с самым передовым оружием в мире или банальная коррупционная схема с участием немецкого ВПК?

История США уже знает примеры, когда дорогостоящие программы проваливались. Винтовка M14, принятая на вооружение в начале 1960-х с большой помпой, продержалась в строю менее десяти лет, уступив место всё той же M16. Не получится ли так, что, потратив миллиарды долларов и сделав ставку на капризную немецкую инженерию, американский пехотинец в случае реальной войны вновь возьмет в руки проверенную «черную винтовку»? Пока этот сценарий выглядит пугающе реалистичным.

В это же время АУГ, возглавляемая «Кузей» – простите, «Харьковом», я всё никак не могу мысленно перестроиться, хоть бери и реально переименовывай корабль – быстро преодолела Средиземное море, прошла через Суэцкий канал и уже спустя три дня подошла к южной оконечности Аравийского полуострова. Командовал эскадрой адмирал Громов Феликс Николаевич. На самом деле выбрать офицера для такой миссии было достаточно сложно: банально у нас было негусто боевых адмиралов, умеющих командовать флотом в ситуации реальных боевых действий. Громов командовал операцией по обстрелу пакистанских военно-морских баз в 1986 году, поэтому на его кандидатуре остановились и в этот раз.

Нужно понимать, что происходили все эти события отнюдь не в вакууме. Пока советская АУГ двигалась к месту назначения, происходили активные баталии на дипломатическом фронте. Мы выкатили саудитам претензию по поводу поддержки Северного Йемена и потребовали денежных компенсаций за обстрел нефтяной инфраструктуры на юге. Саудиты бросились к американцам, те «высказали обеспокоенность».

У американцев флот был занят в Персидском заливе, где обстановка оставалась напряжённой из-за тёрок с Ираном. К активным боевым действиям США так и не перешли, резонно опасаясь, что нынешний кабинет постигнет участь республиканцев после войны в Ираке, однако корабли под звёздно-полосатым флагом начали иногда задерживать проходящие через Ормузский пролив суда под предлогом нарушения санкций. Персы обвинили США в пиратстве – собственно, если отбросить казуистику, это оно и было – и пригрозили ответными действиями. Янки не прислушались, ответные действия последовали, когда проходящий через пролив в конце января супертанкер под флагом Панамы, гружёный кувейтской нефтью для Филиппин, подорвался на мине, разломился – танкер был старой конструкции с одиночным корпусом, хотя на самом деле требования по постройке танкеров с двойным корпусом ещё только обсуждались и будут приняты чуть позже, так что ничего удивительного – и затонул, заблокировав часть фарватера и устроив масштабный разлив нефти. Супертанкер – это три миллиона баррелей нефти, месячная добыча какой-нибудь не очень большой страны, есть из-за чего начать переживать.

Сказать, что это вызвало переполох, – не сказать ничего. При этом Тегеран свою причастность отрицал, хотя вроде бы и некому больше. Хотя как некому: некоторые начали, например, разгонять версию, что это саудиты таким образом намекают американцам на то, что их «гостины» в Кувейте затянулись. Не случайно – или случайно, кто знает – же подорвался танкер, идущий именно из этой страны, а не из ОАЭ, например, или Катара.

Страховки для судов, идущих Ормузским проливом, за сутки подскочили вдвое, цена на нефть прыгнула к 33 долларам, кое-кто начал радостно потирать руки, кто-то, наоборот, тревожно оглядываться по сторонам.

Одновременно подключились европейские страны, которые оказались тут в двойственном положении. Или даже в «тройственном» – уж простите меня за такой неологизм. Иран «демократические свободные страны» конечно не любили, но при этом нефть у них покупать это не мешало. И конечно же нового повышения цен на чёрное золото, которое бы непременно привело к рецессии, точно никто не хотел.

И точно такие же мысли были в Европе и вокруг йеменской заварушки. С одной стороны, саудиты обстреливали инфраструктуру, которая принадлежала в том числе и французам из «Тоталь», то есть Париж тут с самого начала был не в восторге и по идее должен был поддерживать советские устремления по наказанию зарвавшихся арабов. Опять же, на мировые нефтяные котировки все подобные события традиционно влияли отнюдь не в положительную для стран-импортёров сторону.

С другой стороны, Саудовская Аравия числилась союзником США и соответственно близким к Европе режимом. Но опять же отношения между Вашингтоном и Западной Европой переживали далеко не лучшие времена, поэтому кое-кто вполне мог желать, чтобы Союз бахнул по Саудовской Аравии, и тогда дружба между Кремлём и Белым домом закончится, а мир вернётся «во времена нормальности».

А с третьей стороны – удар СССР по саудитам мог ещё сильнее подопнуть вверх котировки на чёрное золото, а ведь европейцы только-только стали отходить от энергетического кризиса… И одновременно с взаимными бомбёжками и прочими развлечениями шли баталии на другом уровне. В прессе мы поливали Саудовскую Аравию говном как могли, в ООН прошло несколько заседаний Совбеза и даже была принята резолюция Генассамблеи. По дипканалам мы предложили саудитам выплатить компенсацию и не доводить до греха, но там нас, конечно, послали.

Короче говоря, сложно тут всё было.

С точки же зрения Советского Союза вопрос заключался в том, стоит ли наше влияние в НДРЙ возможной эскалации по линии СССР-США, ведь фактически за последние два года после Словенской войны это было первое подобное глобальное столкновение геополитических интересов, которое почти сразу приобрело военный характер.

У нас даже отдельное заседание Политбюро – не Совбеза, а именно политического органа – по этому поводу случилось. Как водится, мнения разделились, однако что меня порадовало – все были согласны, что просто так спускать подобные действия против себя нельзя. Тем более что и причастность Эр-Рияда к попытке покушения на советского Генсека уже была установлена более-менее достоверно. Не настолько, чтобы идти в суд – тем более, что мотив саудитов был понятен только мне, посвящать товарищей по Политбюро в эти моменты я не торопился – но достаточно, чтобы учитывать этот пункт в своих действиях.

Так вот к чему это я: психология наших высших партийцев менялась буквально на глазах. Ещё каких-то пять-шесть лет назад главным лейтмотивом внешней политики в тех моментах, когда вопрос касался столкновений интересов Москвы и Вашингтона, эти «большевики» всегда пытались занять позицию в стиле «как бы чего не вышло». Сохранить статус-кво, может, чуть уступить, но в целом – лишь бы не доводить до кризисов. При этом в условном Афганистане, или Анголе, или том же Йемене, где влияния Америки практически не имелось, силу применять не стеснялись, порой даже в ущерб здравому смыслу.

И вот теперь – после Пакистана, после Кореи, после Словении, после Ливии – психология товарищей по Политбюро явно начала меняться, нет, конечно, там и состав потихоньку менялся, но думается, дело не в людях, а именно во внешних факторах, – в сторону более прагматично-ястребиной. То есть вопрос о том, чтобы просто прикрыть НДРЙ и спустить ситуацию на тормозах, даже не рассматривался. Мы получили плевок в лицо, и он требовал ответа. Такого ответа, чтобы в дальнейшем повторять подобное ни у кого желания не возникло.

– Товарищ генеральный секретарь, – голос министра обороны звучал как-то глухо. То ли устал генерал, то ли просто связь чувствовала себя плохо, – эскадра вышла на позицию в заданный район. Разрешите начать выполнение операции «Плутон»?

– Разрешаю, Валентин Иванович. Вдарьте им там посильнее.

– Есть, вдарить, товарищ генеральный секретарь.

Начинать Третью мировую из-за саудитов никто, конечно, не собирался, поэтому был разыгран маленький договорнячок. Мы договорились с американцами, что они не против того, чтобы мы слегка отшлёпали саудитов. У них там свои тёрки имелись вокруг Кувейта: арабы скопом настаивали на выводе американских войск из маленькой страны, а Эр-Рияд и вовсе практически не скрывал своего желания откусить этот клочок земли и «компенсировать» таким образом потери Рас-Танура. Ну и в общем, Вашингтон таким образом давил – мы договорились, что нанесён будет вред только военным объектам и экспорт нефти не пострадает – на «союзника», а мы показывали всему миру, что нападать на друзей СССР просто нельзя.

Удар был нанесён ночью 1 марта 1991 года по базам ВВС саудитов близ южной границы с Северным Йеменом. Били мы ракетами и авиацией, всего было задействовано около 60 самолётов, причём, как показала практика, авианосец для такой работы – штука максимально неудобная, благо имелись у нас в регионе и наземные базы. Гораздо лучше показали себя ракетные корабли: так, например, в настоящем бою – ну не бою, в боевой операции, будем называть вещи своими именами – был опробован ракетный крейсер проекта 1155−1Р «Адмирал Кузнецов». Как уже упоминалось, во флоте было решено отказаться от большого количества разных платформ – которые зачастую уже и не соответствовали реальным боевым задачам, – и унифицировать корабли для удешевления и упрощения оперирования ими. Проект 1155 стал базой для такой унификации, и уже в начале 1990-х в строй начали вступать первые корабли специализированных – противолодочной, противовоздушной, ракетной – модификаций. «Адмирал Кузнецов» был как раз ракетным кораблём, который фактически объединил в себе преимущества 1155 и 1164 – это тот, что крейсер «Слава», более известный в нашей истории как «Москва» – проектов, став полным аналогом американских «тикондерог».

Даже по вооружению 1155−1Р получили не тяжёлые сверхзвуковые «Граниты» и «Вулканы», а гораздо более простые и даже приземлённые новейшие «Калибры», которые вот только-только приняли – авансом можно даже сказать – на вооружение. Вместо больших контейнеров на палубе «Калибры» размещались в вертикальных пусковых и позволяли нести чуть ли не сотню – к началу боевых действий правда столько «Калибров» выпустить просто не успели, поэтому по Саудовской Аравии полетело всего 68 ракет этого типа, можно сказать, провели последние испытания на натуре – крылатых подарочков. Всего же было выпущено 154 ракеты классом «поверхность-поверхность» и ещё 84 – классом «воздух-поверхность». Не слишком много и не слишком мало – в самый раз.

Вообще, если чуть отвлечься и посмотреть на Черноморский флот как бы сверху, то окажется, что при всех вложениях в морскую компоненту Вооружённых Сил СССР именно это соединение выглядело весьма бедно. Из крупных кораблей относительно новым был флагман «Слава», принятый на вооружение в начале 1980-х, остальные корабли были ещё 1960-х годов постройки, в частности два наших первых «вертолётоносца» «Москва» и «Ленинград», которые изначально планировалось модернизировать, но теперь с появлением плана переделки «Кречетов» под вертолёты актуальность старичков вовсе ушла в красную зону, им оставалось по плану служить всего несколько лет и потом уйти «на покой». Ещё более-менее актуальными были БПК типа «Беркут-Б», но там состав вооружения был совсем «оборонительный», ударных возможностей эти кораблики вообще не имели.