Текст книги "Московские каникулы"

Автор книги: Андрей Кузнецов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)

К а т я. И тебя не приняли?

У б о р щ и ц а. Туда попасть – трудней, чем в театральный! Точно тебе говорю! Особенно если на загранлинии. И здоровье им подавай, и прописку московскую, и внешность…

К а т я (искренне). Ну, внешность… Тебе даже этот халат идет!

У б о р щ и ц а. А если с пилоточкой? (Оглянувшись, достает из кармана пилотку стюардессы и лихо надевает ее набекрень.) Ничего?

К а т я. Здорово!

У б о р щ и ц а (со вздохом снимает пилотку). То-то и оно… Внешность – она в наших руках… Туда только с дипломом иняза берут. Или после языковых курсов двухгодичных. А я английский в школе учила. Сама понимаешь…

К а т я. Завалили?

У б о р щ и ц а. Одна там вредная такая, ехидно мне говорит: у вас, милочка, произношение рязанское… А я в этой чертовой Рязани и не была никогда!

К а т я. Как же ты теперь?

У б о р щ и ц а. Видишь вот – устроилась. На харч хватает. И с пропиской уже порядок. С осени на курсы поступлю. Это они характера моего не знают. Я чего задумала – добьюсь. В будущем году так экзамены откаблучу – все только ручками разведут!

К а т я. А с родными помирилась?

У б о р щ и ц а. Они-то осознали. Теперь даже подбрасывают помаленьку. И ты не горюй, и у тебя все уладится…

К а т я. Я утром работу какую-нибудь найду, продержусь, пока мне мама деньги на билет пришлет.

У б о р щ и ц а. До утра еще дожить надо. Вон дрожишь как. Ты вот что, беги наверх. Там в дежурном буфете кофе горячее.

К а т я (достав свои богатства). У меня денег – всего шесть копеек…

У б о р щ и ц а. Ну, вот тебе еще пятак. На стакан хватит.

К а т я. Зачем ты? Не нужно…

У б о р щ и ц а. Бери, бери!

К а т я (взяв деньги). Спасибо тебе… Мне пришлют – я отдам.

У б о р щ и ц а. Ладно, беги быстрей.

Схватив сумку, Катя убегает. Уборщица с сочувствием смотрит ей вслед. С противоположной стороны входит  О л е г.

О л е г. А, старая знакомая… Привет, товарищ Доронина!

У б о р щ и ц а (сухо). Пеструхина я.

О л е г. Виноват, обознался.

У б о р щ и ц а. Опять ищешь кого?

О л е г. Точно. Так уж я устроен, всю жизнь ищу… Ты тут девушку одну не видела? Тоже знакомую мою…

У б о р щ и ц а. Какая из себя?

О л е г. Ну, такая… Симпатичная…

У б о р щ и ц а. Все мы симпатичные. Скажешь – нет?

Олег не отвечает.

Приметы давай. Грим у нее какой?

О л е г. Что ты! Она этого не признает! У нее вот так коса большая… (Показывает.)

У б о р щ и ц а (презрительно). Коса? Деревня…

О л е г. Много ты понимаешь! (Смутившись.) Хотя… Я, знаешь, тоже над ней смеялся, даже старомодной назвал… А вообще это, наверно, лучше, если девушка… Ну, не знаю, как сказать… Скромная, что ли…

У б о р щ и ц а. Это еще зачем, в наши-то годы? Вот состаримся, лет тридцать стукнет, тогда и о скромности можно подумать.

О л е г. Я вижу, ты крупный теоретик этого дела.

У б о р щ и ц а. Ладно, сатирик, ищи свою кралю с косой, может, найдешь еще… На свою голову!

Уборщица и Олег расходятся в разные стороны. Пауза. Возвращается  К а т я. Стакан кофе немного согрел ее, но отнюдь не утолил голода. Она садится в прежний угол скамейки и готовится дремать. Звучат объявления по радио. Входит  А л е ш а.

А л е ш а (Кате). Можно?

Катя, не ответив, ближе пододвигает к себе свою сумку. Пожав плечами, Алеша садится в противоположном углу скамейки.

(После паузы.) Вы не знаете, тут всю ночь открыто?

К а т я. Говорят, всю ночь.

А л е ш а. Чудненько. (Садится поудобней, вытянув ноги, кладет руки в карманы куртки. Наткнувшись там на пакет с пирожками, вынимает его и, усмехнувшись, достает пирожок. Подумав мгновение, принимается с аппетитом есть.)

Катя старается не смотреть на него, но это выше ее сил. Невольно она судорожно проглатывает слюну, Алеша замечает это.

Извините, пожалуйста. Разрешите угостить вас пирожком?

К а т я (бормочет). Что вы… Зачем вы…

А л е ш а. Ну, я вас прошу! А то мне одному есть неловко. (Протягивает ей пирожок в пакете.)

Катя молча берет его и с жадностью ест.

Вы самолета ждете?

Катя, с набитым ртом, отрицательно трясет головой.

Вы москвичка?

Катя энергично отрицает и это предположение.

А я москвич. Но знаете, я в первый раз здесь вечером. Раньше только встречать приходил. (Оглядывается.) А здесь уютно…

К а т я (управившись наконец с пирожком). Ага, как на вокзале…

А л е ш а. А я люблю вокзалы. Только настоящие, где паровозы гудят… Вы любите путешествовать?

К а т я. Чего ты мне выкаешь? Ты в каком классе?

А л е ш а. В десятый перешел.

К а т я. И я туда же. Ты извини, что на твой пирог накинулась. Целый день ничего не ела. Спасибо тебе. Теперь-то до утра дотерплю.

А л е ш а. Ты здесь ночевать собираешься?

К а т я (не сразу). Знаешь, ты меня не расспрашивай, ладно? Отвечать неохота, устала. (Присмотревшись к нему.) Кто это тебя так?

А л е ш а (потрогав губу). Сидоров один… На соревнованиях.

К а т я. Ты боксер?

А л е ш а. Вроде. Боксер поневоле.

К а т я. Это как же?

А л е ш а (неохотно). Да так получилось…

К а т я. А у меня настоящий боксер есть знакомый, разрядник. Ты не знаешь такого… (Спохватившись, замыкается снова.)

А л е ш а. Кого?

К а т я (сухо). Забыла, как зовут.

А л е ш а. А тебя как зовут?

К а т я (подозрительно). Зачем тебе?

А л е ш а (смутившись). Ну, просто познакомиться…

К а т я. Может, тебя подослал кто?

А л е ш а (изумившись). Кто подослал?

К а т я. Не знаю. Ну, милиция…

А л е ш а (шепотом). Тебя ищет милиция?

К а т я. Сестра могла заявить… (Помолчав.) Ну ладно, чтоб ты чего не подумал… Я с сестрой поссорилась, из ее дома ушла. Насовсем.

А л е ш а. Правда? А я с матерью. И тоже удрал. Только я не насовсем, я вернусь… Попозже, когда они спать лягут.

К а т я. Честно, ты не из милиции?

А л е ш а. Что ты! Разве я похож?

К а т я. Кто вас тут, в Москве, разберет… В общем, я тебе не скажу, как меня зовут, вдруг тебя подослали… (На протестующее движение Алеши.) Да ты не обижайся! Если не подослали… Тогда называй меня… Жанной!

А л е ш а. Красивое имя… Редкое.

К а т я. А тебя как?

А л е ш а (потрогав губу). Меня?.. Тогда и ты называй меня… Олегом!

К а т я. Ты из-за чего с матерью поссорился?

А л е ш а. Накинулась на меня из-за бокса этого… (Вытягивает руку и энергично шевелит пальцами.)

К а т я. Болит?

А л е ш а. Знаешь, обошлось. Вообще-то мать права… Сломал бы палец – и все, хана мне. Зарыл бы, как она говорит, талант в землю.

К а т я. Ты хирургом хочешь быть?

А л е ш а (с удивлением). Я? (Помолчав.) Как ты догадалась?

К а т я. У тебя руки такие… Ловкие!

Пауза.

А л е ш а. Послушай, Жанна… Я тебя спросить хочу. Вот если б тебе, чтобы стать хирургом, пришлось от многого отказаться… От развлечений, от удовольствий разных…

К а т я. Почему отказаться?

А л е ш а. Ну, чтобы стать специалистом хорошим… Нужно на это много времени затратить… Все свое время! И на просто жизнь его уже почти не остается…

К а т я. А разве просто жизнь – это интересно?

А л е ш а (обрадовавшись). Правда? Ты тоже так думаешь? Я вот ходил по улицам и представлял себе… Ну, не стану я на хирурга учиться… Будет у меня вагон свободного времени для всяких развлечений… Только зачем они мне, если без главного?

К а т я. Моя мама так говорит: тот счастливый, кому подумать некогда, счастливый он или нет.

А л е ш а. Это, наверно, правильно. Только как же тогда это самое… гармоничное развитие личности? Если только в свою профессию упрешься, чтоб настоящих результатов добиться?

К а т я. Я сама об этом думала… Может, гармоничное – это потом, когда больше свободного времени будет? А в десятом классе нам и вздохнуть не придется…

А л е ш а (вздохнув). Правда, в десятом не соскучишься… Я, может, еще в училище поступлю.

К а т я. В медицинское?

А л е ш а. Все-таки год сэкономлю… (Помолчав.) Даже удивительно… Мы с тобой только встретились… А у меня такое чувство, будто мы давно-давно знакомы.

К а т я (усмехнувшись). А ты не очень верь чувствам… Я вот одного человека давно-давно знала, а он мне сегодня такое сказал… Я его будто в первый раз увидела… (Снова забивается в угол скамьи.)

А л е ш а (присматриваясь). Слушай, а ты ведь простужена…

К а т я. С чего ты взял?

А л е ш а. У тебя озноб…

К а т я. Промокла под дождиком. Он хоть и летний, а вот никак согреться не могу.

А л е ш а. Тебе горячего надо! (Шарит по карманам.) Вот черт, без копейки ушел… У тебя в сумке ничего теплого нет?

К а т я. Полотенце только.

А л е ш а (снимая куртку). Тогда накинь, пожалуйста…

К а т я (грубовато). Новое дело! Не надо.

А л е ш а. Ну, пожалуйста! Десятиклассники друг дружке всегда ведь помогать должны, верно?

Катя молчит.

(Ободренный ее молчанием, накидывает ей на плечи куртку.) Теплее?

К а т я. А ты как же?

А л е ш а. Ну, мне-то чего сделается!

К а т я. Вот если б ты уже врачом был… Полечил бы.

А л е ш а. А я и так могу! Тебе надо аспирин принять, чаю горячего напиться, укрыться потеплей!

К а т я. Скажи еще – поужинать…

А л е ш а. И поужинать – само собой! Знаешь что? Пошли к нам?

К а т я (испуганно). Куда – к вам?

А л е ш а. Домой. Тут близко. Знаешь, мама как обрадуется?! Ну, что я вернулся. И вообще… Она у меня добрая, гостей любит. Нет, правда!

К а т я. Нельзя так… Только познакомились – и вдруг домой…

А л е ш а. Но это же чистейшие условности – только познакомились или не только! Если человек в трудном положении – надо ему помочь? Ты разве так бы не сделала? Не помогла?

К а т я (серьезно). Я бы помогла.

А л е ш а. Вот видишь! Мама нас таким ужином накормит! Тебе сразу лучше станет! У нас этих пирожков целое блюдо! И на обед, кажется, телячьи отбивные были…

К а т я (жалобно). Ой, зачем ты про еду… Я такая голодная, что куда угодно пойти могу…

А л е ш а. И правильно сделаешь! Пошли, пошли, не раздумывай!

К а т я (последние колебания). Может, правда пойти к твоей маме?

А л е ш а. Конечно же! И затеем пир горой!

Подхватив одной рукой сумку, а второй взяв Катю за руку, Алеша увлекает ее за собой. Входит  У б о р щ и ц а, смотрит им вслед.

Пауза.

С противоположной стороны входит усталая  Ж а н н а.

Ж а н н а. Добрый вечер…

У б о р щ и ц а. Добрый, если не шутите.

Ж а н н а. Скажите, вы тут девушку лет шестнадцати не видели?

У б о р щ и ц а. Чего это сегодня все девушек ищут… Мало их тут у нас за день мелькает?

Ж а н н а. Да, конечно… (Хочет идти.)

У б о р щ и ц а. Постойте! Ваша-то какая из себя – с косой?

Ж а н н а. Нет, стриженая… Без плаща, в одной кофточке. Сумка спортивная с ней должна быть…

У б о р щ и ц а. Так бы сразу и сказала! Это, значит, ты ее сестра? С которой она поссорилась?

Ж а н н а (обрадованно). Она вам рассказывала?

У б о р щ и ц а. А то как же! Гордость ты ее обидела сильно. Имущество не отдала! Только я думала – ты старше.

Ж а н н а. Где же она?

У б о р щ и ц а. Ушла. А правду сказать – увели ее.

Ж а н н а (испуганно). Милиция?

У б о р щ и ц а. Милиция что! Парень ее увел!

Ж а н н а. Куда увел? Зачем?

У б о р щ и ц а. Пугать не хочу, только времени зря не теряй, беги за сестренкой в темпе! Да не сюда, в эту сторону!

Жанна убегает. Уборщица с сочувствием смотрит ей вслед.

З а т е м н е н и е.

Улица. Вечер. Идет  О л е г. Его догоняет запыхавшаяся  Ж а н н а.

Ж а н н а (кричит). Стойте, Жданович!

О л е г (остановившись). Стою.

Ж а н н а. Где Катя?

О л е г (изумившись). Это вы меня спрашиваете?

Ж а н н а. Не притворяйтесь, я все знаю!

О л е г. Человек, знающий все, не должен задавать вопросов.

Ж а н н а. Не ломайтесь, мне не до этого. Куда вы девали мою сестру?

О л е г. Вы что, серьезно?

Ж а н н а. Лучше говорите правду! Катя у вас?

О л е г (присвистнув). Вот у вас какая информация…

Ж а н н а. Вы немедленно скажете мне свой адрес, не то…

О л е г (насмешливо). Не то?

Ж а н н а. Хорошо же, адрес я через милицию узнаю! Но вы мне за все ответите! (Убегает.)

Олег с изумлением смотрит ей вслед.

З а т е м н е н и е.

Комната Ждановичей. В ней темно. Входят  А л е ш а  и  К а т я. Алеша зажигает свет.

А л е ш а (с удивлением). И здесь никого… (Берет со стола записку.) «Как ты приказал, мы уехали на дачу. Ужин в холодильнике. Мама».

К а т я. Я тогда пойду…

А л е ш а. Что ты! И не думай даже!

К а т я. Раз твоей мамы нет…

А л е ш а. Ужином я тебя и сам накормить сумею.

К а т я. Нет, мне нельзя оставаться…

А л е ш а. Да ты что, боишься меня? Съем я тебя, что ли? Это ты, пока голодная, представляешь опасность. Поэтому я быстренько харч приволоку. А ты пока радио включи. Или на коллекции полюбуйся. (Выходит.)

Катя с интересом рассматривает витрины с монетами. Возвращается  А л е ш а, неся поднос, уставленный всякой снедью.

К а т я. Это чья коллекция?

А л е ш а. Отца. (Расставляет еду на столе.)

К а т я. Он тоже нумизмат?

А л е ш а. Почему – тоже?

К а т я. Правда… Просто у одного знакомого отец монеты собирает.

А л е ш а. Модное хобби. Ну ладно, монеты подождут, тут кое-что посущественней имеется. (С широким жестом.) Прошу!

Катя подходит к столу.

К а т я. Зачем ты столько?

А л е ш а. Обсудим этот вопрос после ужина. Лично я за себя ручаюсь. Садись же!

Катя и Алеша садятся за стол.

Давай пирожками чокнемся! За наше знакомство!

К а т я. За добрых людей…

Они «чокаются» пирожками и принимаются за еду.

Ух, вкуснятина…

А л е ш а. У меня никогда такого аппетита не было! Прямо удивительно… Ты телятину бери!

К а т я (с набитым ртом). Я все беру…

А л е ш а (вскакивает). Про аспирин забыли!

К а т я. Не надо. Телятина лучше аспирина.

А л е ш а. Теперь всегда буду телятиной от насморка лечиться!

Смеются.

К а т я. Диссертацию напишешь – «Грипп и телятина»!

Хохочут.

А л е ш а. А в аптеках вместо пилюль будут только телячьи отбивные продаваться! По рецептам!

Умирают от смеха.

К а т я (внезапно остановившись). Ох, не к добру я развеселилась…

А л е ш а. Почему?

К а т я. Так не бывает – то все плохо-плохо, а потом вдруг сразу хорошо…

А л е ш а. Видишь же – бывает. Мне, например, давно так весело не было.

К а т я. Но ты про меня ничего не знаешь. И я про тебя.

А л е ш а. Я о тебе много знаю.

К а т я (испуганно). Что?

А л е ш а. Что ты смеешься здорово.

К а т я. Тебе первому смешинка в рот попала… (Посмотрев на часы.) Ой, как поздно уже! (Встает из-за стола.) Олег, спасибо тебе за ужин и вообще за все… А теперь я пойду.

А л е ш а. Тебе идти некуда. Это я пойду.

К а т я. Куда?

А л е ш а. К товарищу. Он как раз под нами живет. И тоже один в Москве… Я у него переночую, а ты у нас. Согласна?

К а т я. Я прямо не знаю…

А л е ш а (весело). Знаю – согласна! Я тебе в моей комнате постелю. Она самая тихая, во двор, там тебе спокойней будет.

К а т я. Да я где угодно как убитая сплю! И стелить мне не нужно, я не раздеваясь лягу.

А л е ш а. Как хочешь. Вот плед, укроешься. (Достает из ящика плед.)

К а т я. Ты правда уйдешь?

А л е ш а. Ясное дело. И захлопну дверь входную. А ты, если одна боишься, на моем замке тоже защелку спусти.

К а т я (испытующе). А ты сам-то не боишься?

А л е ш а (удивившись). Чего?

К а т я (уклончиво). Ну, мало ли чего…

А л е ш а. А-а, понял… Что ты квартиру ограбишь? Не бойся, не ограбишь. (Посмотрев на стол.) Порядок мы тут утром наведем… Да, если вдруг что нужно будет – ты по этой батарее постучи, я мигом прибегу. Спокойной ночи. (Открывает перед ней дверь своей комнаты.)

К а т я (прижав плед к груди). Спасибо тебе, Олег…

А л е ш а (сконфужен). Да ладно, чего там…

К а т я. Спокойной ночи… (Уходит в комнату Алеши и закрывает дверь.)

Щелкает замок. Алеша, помедлив немного, выключает в комнате свет и на цыпочках выходит. Слышится стук захлопнувшейся двери. Пауза. Откуда-то от соседей, может быть из квартиры Олега, доносится тихая музыка. Затем слышен звук отпираемой входной двери, в прихожей загорается свет. В освещенном дверном проеме появляется  С о ф ь я  П л а т о н о в н а. Она на цыпочках входит в комнату и зажигает торшер. За ней входит недовольный  Б о р и с  П а в л о в и ч.

Б о р и с  П а в л о в и ч. Нет, с тобой скоро и я ненормальным стану… Вернуться с самого вокзала!

С о ф ь я  П л а т о н о в н а. Тшш… У меня были скверные предчувствия.

Б о р и с  П а в л о в и ч. Которые, как всегда, не оправдались. На вешалке – Алешкина куртка, на столе – остатки ужина…

С о ф ь я  П л а т о н о в н а (прислушиваясь у двери). Спит… (Подходит к столу.) Здесь два прибора!

Б о р и с  П а в л о в и ч. Наверно, Олега позвал. Они любят эдак посидеть в своей мужской компании.

С о ф ь я  П л а т о н о в н а. Хорошо, что у нас вина нет.

Б о р и с  П а в л о в и ч. А я после всех передряг не прочь бы пропустить рюмочку…

С о ф ь я  П л а т о н о в н а. Как ты думаешь, он уже отказался от своих диких фантазий?

Б о р и с  П а в л о в и ч. Завтра, завтра все обсудим!, Если я сейчас же не лягу…

Внезапно слышится резкий, продолжительный звонок. Через мгновенье – еще один.

Лег… (С недоумением.) Кто бы это? (Выходит в переднюю, открывает дверь.)

В комнату врывается  Ж а н н а, за нею возвращается  Б о р и с  П а в л о в и ч, включает люстру.

Ж а н н а (агрессивно). Это квартира Ждановичей?!

С о ф ь я  П л а т о н о в н а (выжидающе). Да. Что вам угодно?

Ж а н н а. Мне угодно видеть Алексея Ждановича! Немедленно!

С о ф ь я  П л а т о н о в н а. Это что за тон? Кто вы такая? Врываетесь в квартиру посреди ночи… Да еще с таким требованием! Мой Алексей…

Ж а н н а. Ваш Алексей увел из дому мою сестру и прячет ее здесь, у себя!

Б о р и с  П а в л о в и ч. Боюсь… Вернее, надеюсь, что вы ошибаетесь.

С о ф ь я  П л а т о н о в н а. Только надеешься? (Жанне, высокомерно.) Я уверена в этом! Мой Алеша не такой!

Ж а н н а. Ах, ваш не такой? Я тоже думала, что моя сестра не такая. Но старшие сестры, а уж матери подавно обо всем узнают последние. Где ваш сын?

С о ф ь я  П л а т о н о в н а. Спит у себя в комнате.

Ж а н н а. Один?

Б о р и с  П а в л о в и ч. Ну знаете!

Ж а н н а. Я должна заглянуть туда!

С о ф ь я  П л а т о н о в н а. Пожалуйста. Заглядывайте. Только тихо, не разбудите ребенка.

Ж а н н а (дергая дверь). Здесь заперто!

С о ф ь я  П л а т о н о в н а (с испугом). Заперто?! (Бросается к двери, изо всех сил дергает за ручку, потом барабанит в филенку.) Алеша! Алеша-а!

Щелкает замок. Все невольно отшатываются от двери. Выходит заспанная  К а т я.

К а т я. Ой…

Ж а н н а. Катька!

К а т я (Софье Платоновне). Вы его мама?

С о ф ь я  П л а т о н о в н а. Мама, мама!

Б о р и с  П а в л о в и ч. А я – папа…

С о ф ь я  П л а т о н о в н а (Кате). Кто вы? Как вы сюда попали?

К а т я. Меня пригласил переночевать у вас ваш сын…

Как по команде Софья Платоновна и Жанна бросаются в комнату Алеши и тотчас выскакивают оттуда.

С о ф ь я  П л а т о н о в н а. Где он? Где мой сын?

К а т я (показывает вниз). Пошел ночевать к своему товарищу.

С о ф ь я  П л а т о н о в н а. К Олегу?

К а т я (терпеливо). Нет. Это ваш Олег пошел к товарищу.

С о ф ь я  П л а т о н о в н а (кричит). Мой Олег?! Нет у меня никакого Олега! Моего сына зовут Алексей! Алексей Жданович!

К а т я (растерянно). Что вы… Жданович совсем другой…

С о ф ь я  П л а т о н о в н а. Я с ума сойду! Куда вы девали моего сына, моему Алешу?

Б о р и с  П а в л о в и ч. Спокойно! Сейчас мы всё выясним. (Берет нож и стучит им по батарее.)

Снизу слышится ответный стук.

Ж а н н а. Катя, объясни мне, ради бога…

К а т я. Ты как здесь очутилась?

Ж а н н а. Я тебя искала по всей Москве… Пока мне в милиции не сказали адрес Ждановичей…

К а т я (осматриваясь). Да-да, Ждановичей…

Вбегают  А л е ш а  и  О л е г, как вкопанные останавливаются возле двери. Затем Алеша делает движение к Кате.

А л е ш а. Жанна…

Ж а н н а. Что?

О л е г (Алеше). Какая Жанна? Это Катя, Катя Круглова… Только подстриженная…

А л е ш а (поражен). Ты – Катя?

К а т я. А ты кто?

А л е ш а (с трудом). Алеша… Алексей Жданович…

К а т я (Олегу). А ты?

О л е г. Меня зовут Олег Шорохов. Катя, я тебе сейчас все объясню…

А л е ш а (Кате). Ой, как здорово, что ты Катя…

Б о р и с  П а в л о в и ч (жене). Пойдем, Соня. Уже поздно, спать пора.

С о ф ь я  П л а т о н о в н а. Ты хочешь уйти, ни в чем не разобравшись?

Б о р и с  П а в л о в и ч. Все и так ясно.

С о ф ь я  П л а т о н о в н а. Что тебе ясно?!

Б о р и с  П а в л о в и ч (к молодежи). Спасибо вам, ребята, и низкий поклон! За то, что вы лучше, чем мы, старшие, иногда про вас думаем. (Посмотрев на Жанну.) Впрочем, не только старшие…

Ж а н н а. Если вы имеете в виду меня…

Б о р и с  П а в л о в и ч. Имею! Вы одного с ними поколения… А так далеко ушли от них…

Ж а н н а. Куда ушла?

Б о р и с  П а в л о в и ч. Черт знает куда! Возвращайтесь, пока не поздно!

С о ф ь я  П л а т о н о в н а. Да что ты вдруг поучения стал изрекать?

Б о р и с  П а в л о в и ч. Раз в жизни захотелось.

С о ф ь я  П л а т о н о в н а. Вместо того чтобы по-родительски вмешаться…

Б о р и с  П а в л о в и ч. В своих неурядицах они и без нашего вмешательства разберутся. Сами! А нам пора. Ты слышишь?

С о ф ь я  П л а т о н о в н а. Слышу. (Помолчав.) Что ж… Спокойной ночи. Впрочем, какое уж тут спокойствие…

Борис Павлович и Софья Платоновна уходят.

Ж а н н а. Катя, идем домой!

К а т я. Сейчас, только скажу им… (Ребятам.) Эх вы, по списку пятнадцатые… Жалкие, трусливые обманщики! (Быстро выходит.)

Ж а н н а (насмешливо). Спокойной ночи, донжуаны! (Уходит за Катей.)

Стук захлопнувшейся двери. Пауза.

О л е г. Давно у меня не было таких веселых каникул…

А л е ш а. У меня тоже…

О л е г. Ну, пойду… Примочку занести?

А л е ш а (трогая свои синяки). Тебе бы столько фонарей не насажали… Реакция у меня плохая…

О л е г. Реакция – дело наживное… Хочешь, потренирую?

А л е ш а. А к концерту готовиться?

О л е г. Так и будешь всю жизнь – от концерта к концерту?

А л е ш а. Наверно, так и буду… Если не выгонят.

О л е г. Да, не позавидуешь… (После паузы.) Нет, вру… Все-таки счастливый ты… Нацеленный.

А л е ш а. Красиво сказано… На ночь глядя.

О л е г. Ладно, ты лучше вот что… Гони билетик на концерт!

А л е ш а. Считай, он у тебя в кармане.

О л е г (помолчав). Может, два дашь?

А л е ш а (тоже не сразу). Думаешь, она придет?

О л е г. Не знаю… Я теперь ничего не знаю…

З а т е м н е н и е.

Улица. День. Идет  К а т я. Из-за дерева выходит  О л е г.

О л е г (окликает). Катя!

К а т я (остановившись). Кто это?

О л е г (подходя). Это я… Олег Шорохов…

К а т я (ледяным тоном). Не знаю такого. (Хочет идти.)

О л е г. Постой! Когда ты уезжаешь?

К а т я. Завтра.

О л е г. А послезавтра Алешкин концерт. Вот билет… Останься!

К а т я. Не хожу слушать музыкантов, которые так фальшивят.

О л е г. Я один во всем виноват! Должен был сразу сказать тебе правду. Как ты – про фотографию… Я начинал сколько раз, да ты слушать не хотела… Нет, вру… Боялся, узнаешь – больше тебя не увижу…

К а т я. Ну да, ведь тебе еще нужно было дать мне урок хорошего тона…

О л е г. Я тогда растерялся… Не знал, как удержать тебя от концерта этого…

К а т я. Не прибедняйся, ты никогда и нигде не теряешься. А за урок спасибо. Он пошел мне на пользу. (Хочет идти.)

О л е г. Постой! Ты завтра уедешь, а я должен сказать тебе…

К а т я. Ничего ты мне не должен.

О л е г. Подожди, говорю! Я вот читал, в наш век будто не бывает географических открытий… А я сделал… Верней, ты мне помогла сделать… Открыл для себя целую новую страну – страну искусства…

К а т я. Красиво и трогательно… Сам сочинил или вместе со своим изобретательным Ждановичем?

О л е г. Можешь язвить, только сначала выслушай… Я теперь свою жизнь на две части делю – до встречи с тобой и после встречи…

К а т я. Побереги свое красноречие для какой-нибудь другой провинциальной дурочки! А я поумнела, цену ему знаю. (На движение Олега.) И не ходи за мной больше! (Уходит.)

З а т е м н е н и е.

Снова тот же уголок аэровокзала. Входят  К а т я  и  Ж а н н а  с чемоданом и авоськой, полной апельсинов.

Ж а н н а (ставит вещи). Ну вот… Посиди тут, а я пойду узнаю про автобус. (Уходит.)

Катя садится на скамью, но то и дело оглядывается, высматривая кого-то. Входит  У б о р щ и ц а.

К а т я (вскакивает). Ой, здравствуй. Хорошо, что я тебя встретила! Вот мой долг, спасибо большое!

У б о р щ и ц а. Ну, как у тебя, все обошлось?

К а т я. Обошлось. Не все, правда… (Оглядывается.) Но это пустяки…

У б о р щ и ц а. Домой, значит, летишь?

К а т я. Домой. В Тобольск.

У б о р щ и ц а. Знаю. Через Тюмень. Рейс номер сто пятьдесят девять. Неинтересный. (Пауза.) А на будущий год – опять к нам? В институт поступать?

К а т я. Еще сама не знаю…

У б о р щ и ц а. А то давай вместе со мной – в стюардессы! На загранлинии. Работа – будь здоров! Весь мир увидим!

К а т я. Спасибо, я подумаю…

У б о р щ и ц а. Думай, только лучше не придумаешь. Данные у тебя вроде подходящие. Конечно, оно с первого захода вряд ли получится, здесь характер нужен…

Вдали показывается  А л е ш а.

К а т я (поспешно). Ты, пожалуйста, все подробно расскажи!

У б о р щ и ц а. А чего зря рассказывать? Вот приедешь – свожу тебя в отряд, там всё и расскажут, и покажут… (Проследив Катин взгляд.) А-а… Ясненько… Не буду тебе мешать.

К а т я. Что ты! Как раз наоборот! Если ты останешься…

У б о р щ и ц а. Не могу. Своих дел хватает. Ну, ни пуха тебе, ни пера!

Катя молчит.

К черту посылай!

К а т я (шепотом). К черту…

У б о р щ и ц а. Учить тебя еще и учить…

Уборщица уходит. Алеша приближается к Кате. С другой стороны входит  Ж а н н а.

Ж а н н а (насмешливо). А, незапятнанный мамин мальчик явился… Какую новую каверзу вы для нас приготовили, малоуважаемый гражданин Жданович?

А л е ш а (с неожиданной твердостью). Извините, но у меня нет времени на пикировку. Мне нужно поговорить с вашей сестрой. Вы разрешите нам отойти в сторону?

Ж а н н а. Нет уж, тут оставайтесь, а то потеряемся. (Кате.) Я в буфет сбегаю. Слушай радио, скоро должны объявить посадку. (Уходит.)

Пауза.

К а т я (с неприязнью). Ты зачем пришел?

А л е ш а. Попросить у тебя прощения. За те каверзы, а точнее – подлости, в которых я виноват. Конечно, каждому хочется думать, что он лучше своих поступков… Но от правды ведь никуда не уйдешь… (На нетерпеливое движение Кати.) Не говори ничего! Ты меня прогонишь, а мне столько нужно сказать… (Смолкает.)

К а т я (сухо). Говори.

А л е ш а (растерянно). Забыл… (Пауза). Да! Можно, я дам Олегу твой адрес?

К а т я. Все равно я не отвечу. Ни ему, ни тебе.

А л е ш а. Но ведь Олег ни в чем не виноват! Это я упросил его Алексеем назваться, я запретил правду тебе рассказывать! Он сколько раз хотел…

К а т я. Не выгораживай дружка… И себя тоже. Не поможет.

А л е ш а. Что ты, я и не собираюсь… Я хочу только… Вот, вспомнил главное! Ты меня за будущего хирурга приняла… И я все эти дни об одном думаю: ну что такое скрипач по сравнению с хирургом? Спасти человека, когда только ты это можешь! С таким ничего не сравнится… Но потом и другие мысли приходят… Ведь радость людям тоже нужна, иногда не меньше, чем лекарства или операция… Ведь правда?

Катя молчит.

Ты забудь про мои подлости и ответь, это для меня очень важно, – нужна? (От волнения развязывает и завязывает авоську.)

К а т я. Оставь авоську, апельсины рассыплешь…

А л е ш а. Ой, извини… (Хочет завязать авоську покрепче, но от усердия сваливает ее на пол и рассыпает апельсины.) Не беспокойся, я соберу! (Становится на колени и собирает апельсины.)

Входит  Ж а н н а  с покупками в руках.

(Подавая Кате авоську.) Вот, пожалуйста… Извини…

Слышится голос по радио: «Объявляется посадка на автобус к рейсу номер 159 Москва – Тюмень. Выход к автобусу через седьмую секцию».

Ж а н н а (засуетившись). Это наш! Побежали!

К а т я. Сейчас. (Алеше.) Мы больше никогда не увидимся, так что могу сказать напоследок… Кем тебе стать – хирургом или скрипачом, только ты решить можешь. Только ты! А вообще… Никогда больше не ври – ни другим, ни себе…

Ж а н н а (Алеше, насмешливо). Прощайте, бывший пятнадцатый!

Катя и Жанна уходят. Внезапно Алеша замечает закатившийся под скамейку апельсин, поднимает его и порывается бежать за девушками. Потом останавливается и машет им вслед с апельсином в руке.

З а т е м н е н и е.

В лучах прожектора справа появляются  О л е г  и  А л е ш а  с письмами в руках, слева – К а т я.

А л е ш а. Здравствуй, Катя! Ты не отвечаешь на мои письма, но я все равно буду тебе писать. Знаешь, я еще не во всем разобрался, такая во мне путаница от мыслей и чувств… И только когда я остаюсь один на один со своей скрипкой, я забываю, какое у тебя было лицо, когда ты назвала меня жалким, трусливым обманщиком, и во мне снова оживает надежда… Говорят, я довольно прилично играл на концерте. Это, наверно, потому, что я представлял, будто ты сидишь в зале и слушаешь меня…

О л е г. А вчера я опять был в Третьяковке. Тянет туда, как преступника на место преступления… Долго стоял перед Иваном-царевичем и вспоминал, как ты рассказывала… Ну, что маленькая мечтала встретить такого… Сам знаю, я в герои не гожусь, но, ей-богу, я не такой жалкий и трусливый, как ты сказала… Как мне доказать тебе это? Неужели ты никогда больше не приедешь в Москву? Неужели?

К а т я (достает из кармана письмо). Ну, здравствуйте, Алики-вралики… Долго не хотела вам писать, да сердце не камень, как известно. Я теперь даже с удовольствием вспоминаю мои московские приключения, а мысль о том, как вы меня дурачили, не вызывает уже такого приступа ярости и желания убить вас немедленно, как это было сначала. Конечно, я вам обоим отомщу, когда приеду в Москву, но как – еще не придумала. Берегитесь же, Алики-вралики, берегитесь!

Прожектора гаснут и через мгновение загораются снова. На тех местах, где стояли Алеша, Олег и Катя, стоят  М а л ь ч и к  и  Д е в о ч к а  с письмами в руках.

М а л ь ч и к. Привет, неизвестный двенадцатый! Пишет тебе Рустем Казаков из южного города. Мой отец служит здесь пограничником, а я учусь в той же школе по номеру и в том же шестом «А», как и ты. Давай с тобой переписываться, хочешь? Я никогда еще не был в Москве, и мне все про нее будет интересно.

Д е в о ч к а. Здравствуй, Рустем Казаков, по списку двенадцатый! А у нас в классе двенадцатая по списку я, Галя Железнова. Конечно, я очень хочу с тобой переписываться! У нас-то в Москве особенно интересного нет ничего, вот ты живешь в таком месте замечательном! У вас самая сильная жара бывает, правда? И змеи водятся! А я воспитываю щенка овчарки, зовут его Байкал. Когда он кончит ученье, я повезу его на границу и передам самому лучшему пограничнику. Вдруг это окажется твой отец! Вот будет здорово!

Прожектора медленно гаснут. Негромко вступает скрипка Алеши. Это может быть любая мелодия, лишь бы говорила она людям, что юность – это всегда надежда…

З а н а в е с.

1969