Текст книги "Московские каникулы"

Автор книги: Андрей Кузнецов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)

Б о р и с  П а в л о в и ч. Будем покорно ждать? Может, махнем все-таки на дачу?

С о ф ь я  П л а т о н о в н а. Без Алеши я с места не тронусь! (С грохотом ставит стул и усаживается за пюпитр. Пауза. Видно, что ее мысли витают далеко отсюда.) Ты хоть побренчи… Оказывается, я совершенно не могу работать, когда у него за стеной тихо…

Борис Павлович со вздохом берет гитару, негромко играет.

Б о р и с  П а в л о в и ч (после паузы). Смотри, Соня, на слишком коротком поводке его держишь… Узкий он у нас растет, зашоренный…

С о ф ь я  П л а т о н о в н а. Он не узкий, он цельный! Ты предпочел бы такого, как Олег? Без царя в голове?

Б о р и с  П а в л о в и ч. А если этого царя Алексею ты заменяешь?

С о ф ь я  П л а т о н о в н а. Удивительное дело! Неужели ты не понимаешь, что так называемая широта, идущая от всеядности, куда хуже Алешкиной узости, которой ты так боишься? Ведь она – от верности своему призванию!

Б о р и с  П а в л о в и ч. Не долби меня формулами, сдамся без боя… (Помолчав.) И все-таки не зря Козьма Прутков сказал, что специалист подобен флюсу… Умный мужик был…

З а т е м н е н и е.

Улица. Идут  А л е ш а  и  О л е г.

О л е г. Да зачем было в Москву ее звать?!

А л е ш а. Не звал я! Она сама еще в прошлом году написала, что отец обещал ей. Ну а я, как воспитанный человек… Обязуюсь, мол, встретить, водить по музеям, выставкам и так далее…

О л е г. Куда уж тут далее.

А л е ш а. Я как-то не думал, что она в самом деле приедет. А вчера – письмо. (Показывает.) Встречай в субботу на аэровокзале, возле первой секции. Это где багаж сдают…

О л е г. Вот до чего людей воспитанность доводит. Поздравляю!

А л е ш а (загадочно). Не спеши поздравлять, успеешь.

О л е г. Так ведь суббота – сегодня!

А л е ш а. Точно. Встречающий должен там быть в двенадцать.

О л е г (взглянув на часы). Время у тебя есть… Да, но как ты ее узнаешь? Может, у этой секции целая очередь?

А л е ш а. Она фотографию прислала. Вот.

О л е г (рассматривая). М-да… Таких в Москве своих хватает. Хотя… Красотой не блещет, зато здоровая, видно…

А л е ш а (виновато). Она умная… Историей интересуется!

О л е г. Ясно, чем ей еще интересоваться.

А л е ш а. Она спортсменка!

О л е г (насмешливо). Штангу таскает?

А л е ш а. Нет, лыжами и велосипедом занимается… Хвастала – разряд получила… Ну, я тоже не растерялся – у меня, мол, у самого, голубушка, первый разряд по боксу!

О л е г. Иди ты?!

А л е ш а. Говорю ж тебе – в мыслях не было, что она заявится! Вот и пускал пыль в глаза – я, мол, и на скрипке играю, и в литературе дико начитанный, и в геологическую экспедицию ездил…

О л е г. Куда-куда?

А л е ш а (упавшим голосом). В общем, я из нас двоих одного сделал…

О л е г (расхохотавшись). Ай да Алеша три гроша, шейка копейка, алтын голова! Ловко придумал! Как же ты теперь выкручиваться будешь?

А л е ш а (хмуро). Это ты будешь выкручиваться…

О л е г. А мне-то что?

А л е ш а. Я не только твой героический первый разряд присвоил, но и твою неслыханную красоту… Словом, вместо своей послал Кате твою фотографию.

О л е г (оторопев). Ты что, совсем очумел?

А л е ш а. Так что встречать Катю тебе придется. Равно как и водить ее по музеям, выставкам и так далее…

О л е г. За идиота меня принимаешь?

А л е ш а. Нет, за своего товарища. За лучшего друга, который всегда выручит в трудную минуту.

О л е г. Ладно-ладно, только без демагогии! Видали умника? Сам, понимаешь, три года письма писал, хвост распускал, а я отдувайся?

А л е ш а. Да чего тут страшного? Ну, встретишь ее, сводишь разок-другой в театр или музей – и отвалишься.

О л е г. Сам встречай, сам и отваливайся!

А л е ш а. Да не могу же я такой вдруг перед ней появиться?!

О л е г. Расскажешь все как было, покаешься…

А л е ш а. Признаться, что я ее почти три года обманывал? Нахвастал с три короба, как завравшийся пятиклашка?

О л е г. А дальше врать лучше?

А л е ш а. Да тебе особенно врать и не придется! А я… Ну, не могу я после всего с ней встретиться! Хоть убей – не могу! И времени у меня на такие дела нет. Сам знаешь – концерт через две недели. Мать мне без скрипки вздохнуть не дает…

О л е г. Ах, у тебя времени нет?! А у меня – есть? Охота мне была на такую муру каникулы тратить! Мы сегодня с ребятами на выезд собрались. Мне еще тушенку покупать, рюкзак чинить…

А л е ш а. Ну, пропусти один выезд!

О л е г. Знаем мы этот один!

А л е ш а. Олежка, честно! На все от силы – три дня.

О л е г. У меня через три дня тренировки начинаются. К первенству Москвы среди юношей.

А л е ш а. Как раз уложишься! Вот давай посчитаем. Встретишь сегодня – раз. Завтра в Третьяковку сводишь – два…

О л е г (негодующе). Куда-куда?

А л е ш а (отступая). В Третьяковскую галерею. Я вам уже и билеты купил…

О л е г. Совсем ты, Жданович, обнаглел, я вижу. Меня в эту чертову Третьяковку Ирина Петровна с пятого класса загнать не может! А ты хочешь, чтоб я туда с какой-то провинциальной мымрой добровольно заявился?

А л е ш а. Ведь не ты это будешь, не ты! Некий Алексей Жданович, условная фигура, понимаешь? И на симфонический концерт не ты с ней пойдешь…

О л е г (взвившись). Что-о?! В консерваторию?!

А л е ш а (поспешно). Нет-нет, в парк культуры! Концерт на открытом воздухе.

О л е г. Ну вот что, Алешенька, кончай свой юмор. Поищи другого любителя таких допотопных увеселений.

А л е ш а (в отчаянии). Кого другого? Кого? Про карточку забыл? Кроме тебя, идти некому!

О л е г. А если некому, так обойдется твоя неописуемая Катя без торжественной встречи и почетного караула. Пошли ей свои билеты и наилучшие пожелания почтой.

А л е ш а. Да куда послать? И вообще, вдруг она подумает, со мной что случилось, – и к нам домой заявится? Представляешь?

О л е г. Ты разве домой письма получал?

А л е ш а. Нет, первое – в школу, а потом до востребования. Адрес она в справочном узнать может…

О л е г. Она такая?

А л е ш а. Откуда я знаю – какая? Девчонка есть девчонка, всего ждать можно… Нет, я уже все варианты перебрал. Единственный безопасный – встретить, сводить куда-нибудь и отделаться по-хорошему.

О л е г (взглянув на фотографию). Как же, от такой отделаешься…

А л е ш а. Ты да не отделаешься?

О л е г. М-да… Впутываешь ты меня, старик, в историю…

А л е ш а (обрадованно). Значит, согласен?

О л е г. Да о чем я с ней разговаривать буду? В Третьяковке? Или на концерте? Он небось длиннющий, как третья четверть. Раз я сам музыкант тире скрипач – значит, высказываться обязан?

А л е ш а. Верно, об этом я не подумал… Ну ничего, я программу концерта знаю, подготовлю тебе шпаргалочку. Пошли.

О л е г (испуганно). Куда?

А л е ш а. Как куда? На аэровокзал.

О л е г. Чует мое сердце, Алексей, добром это не кончится… Что ж, тогда скажешь моим бедным родителям, что я отдал жизнь за други своя… (Берет из рук Алеши фотографию.) Не провожай! На подвиг уходят в одиночестве…

З а т е м н е н и е.

Уголок аэровокзала. Стойка, возле нее с двух сторон большие весы с круглыми циферблатами. Над стойкой застекленные красивые надписи: «Секция 1», «Регистрация пассажиров, оформление багажа», «Выход на посадку». И аляповатый плакат от руки: «Секция закрыта на ремонт». На переднем плане – две вокзальные скамьи одна против другой. Возле стойки томится  О л е г. Он уже прочел все объявления, теперь то и дело смотрит на часы. Слышится голос по радио: «Закончилась регистрация на рейс номер 59 Москва – Челябинск. Посадка на автобус через двенадцатую секцию». Через некоторое время снова: «Объявляется посадка на автобус к рейсу номер 830 Москва – Донецк. Выход через шестую секцию». Проходит  У б о р щ и ц а, девушка лет восемнадцати, в синем халате с ведром и шваброй в руках. Олег машинально хватается за фотографию, затем в сердцах кладет ее обратно в карман. Уборщица уходит. Пауза. Появляется  К а т я. Она одета если не по последней моде, то, во всяком случае, к лицу. Очень идет ей и свернутая тугим узлом коса. Увидев Катю, Олег поспешно вынимает фотографию, но с сожалением прячет ее обратно и провожает Катю завистливым взглядом. Не смотря на него, но все замечая каким-то боковым зрением, Катя проходит мимо Олега и скрывается. Снова входит  У б о р щ и ц а, некоторое время молча наблюдает за Олегом.

У б о р щ и ц а (не утерпев). Ты чего по всему вокзалу глазами шаришь?

О л е г (обернувшись). Вы мне?

У б о р щ и ц а. А то кому? Забыл тут чего?

О л е г. Человека жду. Знакомого.

У б о р щ и ц а. Тебе что, билета не досталось?

О л е г (взглянув на фотографию). Достался билетик. Только больше двоечки мне по нему не светит…

У б о р щ и ц а (взглянув). Да-а…

О л е г. Ладно, детка, двигай дальше.

У б о р щ и ц а (обиженно). Детка… У меня уже год как аттестат в кармане!

О л е г. И прямым ходом – в уборщицы?

У б о р щ и ц а. Много ты понимаешь! Может, я здесь лётный стаж отрабатываю?

О л е г. На швабре своей летаешь?

У б о р щ и ц а (рассердившись). Ты вот что, сатирик, давай шагай отсюда, пока шваброй не угостила!

О л е г (примирительно). Ладно, я пошутил. Тебя как зовут?

У б о р щ и ц а. Пеструхина Раиса Дмитриевна.

О л е г. Вот и познакомились.

У б о р щ и ц а. Ишь, быстрый какой… Может, у меня летчики знакомые есть? Не исключен такой вариант, что я на будущий год уже в рейс пойду. Стюардессой!

О л е г (шепотом). Как артистка Доронина?

У б о р щ и ц а (подозрительно). А ты откуда знаешь?

О л е г. Электроника сработала. Слушай, а ты не боишься?

У б о р щ и ц а. Чего?

О л е г (поет на мотив похоронного марша). Ту сто четыре – хороший самолет…

У б о р щ и ц а. Ты других пугай. Слабонервных. Читал в «Литгазете»? Рожденные ползать! Пользуйтесь услугами Аэрофлота! (Уходит с победоносным видом.)

Олег озадаченно смотрит ей вслед. Входит  К а т я.

К а т я (после паузы). Ну, здравствуй, что ли…

О л е г (поглядев искоса). Привет.

К а т я. Я говорю – здравствуй, Алеша Жданович.

О л е г. Чего? Откуда ты… Откуда ты знаешь, как меня зовут?

К а т я. Я Катя Круглова.

О л е г. Брось разыгрывать…

К а т я (улыбаясь). Могу предъявить паспорт. Перед самым отъездом получила.

О л е г (достав фотографию, в замешательстве). Но здесь вот… На карточке ты совсем другая…

К а т я (небрежно). Это не я. Нарочно чью-то чужую послала. Не люблю, чтоб со мной водились только потому… Ну, в общем, из-за внешности. (Пауза.) Ты извини, что я так поступила… Теперь сама вижу, вышло не очень остроумно. (Пауза.) Все еще не веришь?

О л е г. Просто сообразить не могу, как теперь будет…

К а т я. Что – будет?

О л е г (окончательно смешавшись). Да я так… От неожиданности… Ну, здравствуй, Катя Круглова…

Рукопожатие.

К а т я. А я тебя сразу узнала! Только нарочно мимо прошла – вдруг, думаю, догадаешься?

О л е г (развеселившись). Откуда мне про такое догадаться! Ну-у, Катя-Катерина… Ты еще сама Алешке фору дала!

К а т я. Кому? Какую фору?

О л е г (спохватившись). Да я это про себя… Здорово, говорю, ты меня купила!

К а т я. Больше не сердишься?

О л е г (показывая фотографию). Если б наоборот… А так чего ж сердиться…

К а т я (забирая фотографию). Ладно, забудем… Хорошо?

О л е г. Договорились. (Помолчав.) Поехали?

К а т я (увидев кого-то вдали). Подожди. (Торопливо.) Вот идет моя сестрица. Будущий строгий педагог. Сейчас мне будет влет, что долго с тобой… Я с ней поеду. Вот тебе телефон. (Дает ему бумажку.) Позвони завтра, встретимся. Позвонишь?

О л е г (пряча бумажку). Позвоню.

Входит  Ж а н н а  с небольшим чемоданом в руках. Катя идет к ней навстречу.

Ж а н н а. Катька, это бессовестно – настолько пропадать! Нашла ты своего корреспондента?

К а т я. Вот, познакомься, пожалуйста. (Олегу.) Это моя двоюродная сестра Жанна.

О л е г (неловко поклонившись). А я этот… Алексей. Жданович, значит…

Ж а н н а. Катя мне сказала, что вы любезно согласились быть ее гидом во время пребывания в Москве. Признаюсь вам – это очень кстати. А то я сейчас довольно плотно занята.

К а т я. У Жанны экзамены. Второй курс пединститута не шутка.

Ж а н н а. Не будем уточнять. Важен сам факт, что пока я не смогу уделить сестре должного внимания. Разумеется, Катя не будет злоупотреблять вашей любезностью…

О л е г (томится). Да ладно, чего там…

К а т я (Жанне). А вот и буду! Мы уже на завтра договорились.

Ж а н н а (Олегу). Что ж, тогда хоть сегодня не станем вас задерживать. До свиданья.

К а т я (Олегу). До завтра.

О л е г. Пока… (Уходит.)

К а т я. Ну как, понравился?

Ж а н н а. Почему он мне должен нравиться?

К а т я. Проверка вкуса. Пошли?

Ж а н н а. Катя, Катя, я хочу тебя серьезно предупредить. То, что папы с мамой нет сейчас в Москве, вовсе не означает…

К а т я. Знаю-знаю! Ты мне их с лихвой заменишь!

Ж а н н а. Во всяком случае, постараюсь. Очень рассчитываю на твою дисциплинированность и благоразумие.

К а т я (вытягиваясь). Есть проявить дисциплину и это самое… благоразумие!

Ж а н н а. И главное, не забывай, что тебе только шестнадцать.

К а т я. Жанночка, ты хотела сказать – у ж е  шестнадцать? Я просто ужасаюсь, когда вспоминаю об этом. Шестнадцать лет – и человечество еще ничегошеньки обо мне не знает!

Ж а н н а. Зато кое-что знаю я. Ладно, дома обо всем поговорим серьезно.

К а т я. Да не хмурься ты раньше времени, о будущий великий педагог! Все будет отлично-преотлично! И веди меня скорей в свою Москву! Пора начинаться моим московским каникулам! (Хватает чемодан и убегает.)

Жанна с неодобрением в лице идет за нею. Тотчас появляется  О л е г. Застыв на месте, он смотрит им вслед.

Входит  А л е ш а.

А л е ш а (негромко). Олег… Шорохов!

Олег не оборачивается.

Эгей, Олег!.. Чего ты стоишь как памятник неизвестному отличнику? Встретил?

О л е г (выйдя из оцепенения). Ох, Алешка, кажется, встретил…

З а т е м н е н и е.

Улица. Летний день. С одной стороны входит  А л е ш а  с книгами в руках, с другой – О л е г.

О л е г. Где ты пропадаешь? Я тебе с самого утра сигналю!

А л е ш а. На даче гнию. Еле вырвался – книжки обменять.

О л е г (взяв одну из книг). «Жизнь замечательных скрипачей…» На меньшее не согласен?

А л е ш а. Расчета нет размениваться на мелочи.

О л е г. Скромность не из твоих недугов.

А л е ш а. Ты тоже если и умрешь, то не от этой болезни.

О л е г. Ладно, шпаргалку принес?

А л е ш а. Держи. (Отдает ему несколько листков бумаги.)

О л е г. Ого! (Просматривает.) «Известный русский композитор Василий Сергеевич Калинников…» Первый раз слышу. «Родился в одна тысяча восемьсот шестьдесят шестом году в селе Воин Мценского уезда Орловской губернии…» Так… Учился… Женился…

А л е ш а. Где – женился?

О л е г (отмахнувшись). Не мешай! «Мировую известность получила его Первая симфония, отличающаяся ярким русским национальным характером…» Запомним, симфония с характером… Так подряд все Кате и докладывать?

А л е ш а. Зачем? Это тебе для ориентировки, вдруг вопрос задаст. А вообще, знаешь, ты лучше избегай разговоров на музыкальные темы, поплывешь, как белый лебедь. Переводи на что-нибудь свое, что твердо знаешь.

О л е г. Ага, про бокс буду.

А л е ш а. Ну, не обязательно… В Третьяковке как, обошлось?

О л е г. В лучшем виде.

А л е ш а. У Кати там, наверно, глаза разбежались?

О л е г. Дожидайся! Товарищ оказался подкованным… Она не только все про картины знает, но и какая где висит!

А л е ш а. Да откуда?

О л е г. С пеленок открыточки собирала. А перед «Иваном-царевичем на сером волке» целую лекцию мне прочла. О любви и дружбе на древней Руси. Любимая, говорит, картина, спутник детских грез…

А л е ш а. Так и сказала?

О л е г. Нет, это я сам обобщил… Всю жизнь, мол, мечтала такого царевича встретить. А по-моему, волк куда симпатичней… (Не очень искренне.) Да, навязал ты мне нагрузочку, старик…

А л е ш а (виновато). Понимаю, Олежка… Главная беда, что она мымра, как ты выразился…

О л е г (искоса взглянул на него). Ясно, это главное.

А л е ш а. Ну, делать нечего, держись. Хорошо хоть, что вы сегодня в последний раз встречаетесь.

О л е г. С чего ты взял?

А л е ш а. Аэровокзал – раз, Третьяковка – два, концерт – три. Большего даже я от тебя не потребую.

О л е г (с неожиданной горячностью). Чего ты как попугай заладил – раз, два, три?! Какие тут считалочки? Может, я тоже хочу воспитанность проявить? Одному тебе, что ли, можно?

А л е ш а (с удивлением). Проявляй, пожалуйста, если вдруг приспичило. Только я думал…

О л е г. Раньше думать надо было, когда в Москву ее приглашал!

А л е ш а. Да что случилось?

О л е г (остывая). Ничего. Просто сестра, у которой Катя живет, сдает экзамены, а родители сестры на курорте. Одной ей оставаться? Раз уж мы заманили ее сюда…

А л е ш а. Кто – мы?

О л е г. Сам говорил – ты и я, в одном лице… Не бросать же теперь девчонку на произвол судьбы!

А л е ш а (многозначительно). Ясно…

О л е г (яростно). Что тебе ясно?! Что?! Ну, что тебе ясно?

А л е ш а. Еще не все, но кое-что проясняется. Давай, Шорохов, проявляй воспитанность. Я не против. Только помни, к чему она иногда приводит. Наглядный пример перед тобой.

О л е г. Я унесу его в своем сердце. (Идет.)

А л е ш а. Куда ты?

О л е г. Зубрить твою шпаргалку, куда ж еще? (Уходит.)

Алеша задумчиво смотрит ему вслед.

З а т е м н е н и е.

В темноте – несколько тактов из Первой симфонии Калинникова. Затем вступают раскаты грома, шум дождя. Беседка в одной из аллей Центрального парка. Вечер. Сильный дождь с грозой.

Вбегают  К а т я  и  О л е г.

О л е г (увидев беседку). Катя! Сюда! Быстрей!

Они укрываются в беседке.

К а т я (стряхивая воду). Вот тебе и концерт на открытом воздухе!

О л е г. Слушай, а ведь это ты дождь привезла. Теперь как зарядит на все лето…

К а т я. Ничего не на все. Я привезла, я и увезу.

О л е г (с деланным безразличием). Когда?

К а т я. Тебе уж не терпится?

О л е г (горячо). Что ты! Я  т а к  спросил… Гости хоть все каникулы!

К а т я. И ты будешь со мной всюду ходить?

О л е г. Самой надоест.

К а т я. Не пугайся, я пошутила. Скоро у Жанны кончится сессия, и мы начнем с ней отчаянно развлекаться. Купаться будем ездить, на лодке кататься…

О л е г. На лодке и я могу. Это не на концерте загорать.

К а т я. Как ты сказал?

О л е г (спохватившись). Я говорю, после такого содержательного концерта… Для разрядки…

К а т я. Тебе понравилась симфония?

О л е г (веско). Да, конечно. В ней, как и во всем творчестве Калинникова, очень сильна стихия русской национальной мелодики. Главная лирико-эпическая тема с большим мастерством проводится через все оркестровые группы. Особенное внимание автор уделяет смычковым инструментам. Как скрипач, я очень ценю в нем это…

К а т я (уважительно). Мне бы так разбираться в музыке… Я эту симфонию раньше только в записи слышала.

О л е г (с удивлением). Зачем?

К а т я (тоже удивившись). Что – зачем?

О л е г (поспешно). Я хотел сказать – откуда время на все берешь?

К а т я. У нас его больше, чем у вас. Тут на одно метро полжизни уходит. Я вот не пойму, как  т е б я  на все хватает – и на две школы, и на бокс, и на геологию…

О л е г. Геология – пройденный этап. Думаю в автодорожный податься.

К а т я. Почему вдруг?

О л е г. Не вдруг. Люди второй половины двадцатого века больше всего страдают от этой… (Старательно выговаривает.) От некоммуникабельности. А я человек общительный. Вот и буду строить средства общения – мосты, дороги, аэродромы…

К а т я. Я думала, ты станешь профессиональным музыкантом.

О л е г. Привет тебе… от моей мамочки! Разве это профессия для мужчины в век космонавтики и долгоиграющих пластинок? (Помолчав.) Хочешь, открою страшную тайну?

К а т я. Страшную – хочу.

О л е г. Во мне живут как бы два человека. Один – комнатный мальчик, маменькин сынок, готовый целый день пиликать на своей скрипке и мечтающий поступить в музыкальное училище…

К а т я. Ну, на маменькиного сынка ты не очень-то похож…

О л е г. Потому что во мне живет и второй – технарь и спортсмен! Уверенный, что в современном автомобиле больше красоты, чем во всех безруких скульптурах прошлого, а хороший футбольный матч звучит похлеще, чем десять симфоний – в записи или в натуре!

К а т я. Вот так хватил!

О л е г. Этот второй мечтает о бродяжничестве и приключениях, о тайге и пустынях, о прокладывании дорог, ведущих в неведомое! И какой человек во мне победит – я еще и сам не знаю.

К а т я. Пусть и дальше живут вместе!

О л е г. Дальше – не выйдет. Через год профессию выбирать. А профессия – она вроде жены, ни с кем делиться не любит.

К а т я. Ого, вот это афоризм! Так ты и в женах разбираешься?

О л е г (слегка смутившись). Чего там… Не маленький…

К а т я (испытующе). Слушай, Жданович, а ты, часом, не трепач? И не сочинил все это?

О л е г (с тревогой). Что – сочинил?

К а т я. Ну, насчет двух человек, заблудившихся среди пустынь и скрипок?

О л е г. Ничего я не заблудился… Кто ищет – не может заблудиться. А в общем, считай как хочешь…

К а т я. Чего ты обижаешься? Спросить нельзя? Смотри-ка, небо расчистило… (Декламирует.) Сидят в беседке двое, а дождь прошел давно…

О л е г (мрачно). Стихи пописываешь?

К а т я. Это стыдно?

О л е г. Бессмысленно. Скоро кибера построят, который будет стругать стишата не хуже Евтушенки.

К а т я. А дождь и правда кончился… Пошли?

О л е г. Пусть лужи стекут. (Решившись.) Послушай, Катя…

К а т я. Да?

О л е г (волнуясь). Это самое… Еще одну страшную тайну хочешь?

К а т я (не глядя на него). Еще одну – не хочу. Потом.

О л е г (покорно). Ладно. Потом.

Доносится далекая танцевальная музыка.

К а т я (прислушиваясь). Где это?

О л е г. На танцевальной веранде.

Слушают.

К а т я. Алеша, ты меня, конечно, будешь презирать, но, знаешь, я ужасно люблю танцевать…

О л е г. «Барыню»?

К а т я. Могу и «барыню». Но лучше «летку-енку». (Слушает.) Отличный шейк…

О л е г. Ты серьезно? Насчет танцев?

К а т я. Прости. Я знала, что тебе это не понравится.

О л е г. Ага. Это точно. Нам строго-настрого запрещают. Чтоб мы не испортили свой исключительно высокий вкус.

К а т я (убито). Я больше не буду.

О л е г. Но раз уж такое неудачное совпадение… Что веранда близко… Думаю, за один-то раз я свой вкус окончательно не испорчу. Если ты не возражаешь… Побежали?

К а т я (радостно). Ой, Алешка, побежали!

З а т е м н е н и е.

Улица. Ночь. Идут  К а т я  и  О л е г.

К а т я (хромая). Ох, сейчас ноги совсем отвалятся.

О л е г. Уже близко… Вот черт, хоть бы одно такси за всю дорогу!

К а т я. Говорила – надо было в метро успеть.

О л е г. И так на него полжизни уходит.

К а т я. Когда после танцев – пусть уходит. (Жалобно.) Посидим немножечко?

О л е г. Давай.

Садятся на какую-то приступочку.

К а т я. Тебя не заругают, что так поздно?

О л е г. У меня свой ключ.

К а т я. Все равно меня Жанна пополам перепилит… Ну ничего, перезимую. (Внезапно расхохоталась.)

О л е г. Чего ты?

К а т я. Вспомнила, как мы лихо с тобой… Вот уж не думала, что ты так танцуешь.

О л е г (скромно). Музыканты – они все к танцам способные.

К а т я. Ну да, так я тебе и поверила…

О л е г. Между прочим, ты сегодня уже второй раз недоверие выражаешь…

К а т я. Извини, я нечаянно. Потому что ты непохожий…

О л е г. На фотографию?

К а т я. Нет, каким тебя по письмам представляла.

О л е г. Я лучше или хуже?

К а т я. Ты – другой. Нет, не так. Ты бываешь очень разный…

О л е г (не сразу). Катя, я тебе правда должен одну вещь сказать…

К а т я. Сказала – потом.

О л е г. Когда – потом?

К а т я. Ну, когда в Москву учиться приеду…

О л е г. А ты приедешь?

К а т я. Приехать не фокус. По конкурсу бы пройти.

О л е г. Это на истфак-то?

К а т я. В МГУ же со всей страны летят!

О л е г. Точно, как бабочки на огонь. Чтоб потом в школе историю преподавать. Бред.

К а т я. Я буду археологом!

О л е г. Поначалу все так надеются.

К а т я. А если даже и преподавать? У нас знаешь какая историчка?

О л е г. Я знаю, какая у  н а с. На каждый урок идет как в клетку с тиграми. Ее одними вопросами до истерики доводят.

К а т я. Молодая, наверно?

О л е г. Так и ты еще не совсем старушка будешь. Давай лучше со мной в автодорожный.

К а т я. Я к технике неспособная.

О л е г. Это в наш-то век?

К а т я. Правда, мне бы в девятнадцатом родиться…

О л е г. Говорят, в твоем девятнадцатом имела место любовь с первого взгляда…

К а т я. А в твоем двадцатом ее что, отменили?

О л е г. Пойди скажи сейчас про такое!

К а т я. Про такое вообще не говорят. Сами догадываются… (Помолчав.) Вон там какая звезда?

О л е г. Мы еще астрономию не проходили. А вот погодка к утру разгуляется, это уже видно. Махнем завтра на лодке покатаемся?

К а т я. Утром созвонимся. «Ты свистни, тебя не заставлю я ждать…» Чьи стихи?

О л е г (неуверенно). Беллы Ахмадулиной?

К а т я. Точно. Роберта Бёрнса.

О л е г (недовольно). Все равно похожи… Пошли?

К а т я. Поковыляли. (Идет, потом останавливается.) А на лодке завтра не получится. Завтра – университет. Разведка боем!

О л е г. Тогда послезавтра?

К а т я. Послезавтра ВДНХ. Гвоздь программы, по замыслу сестрицы.

О л е г. О господи, что было бы с Москвой без периферийных товарищей? Кто посещал бы ее концерты, музеи и выставки?

К а т я. Ничего, столичный товарищ, со мной и ты не пропадешь, человеком станешь… (Уходит.)

Олег идет за ней.

З а т е м н е н и е.

Улица. Утро. С одной стороны входит  А л е ш а, он ест толстый бутерброд, с другой – О л е г, в руках у него спортивная сумка.

А л е ш а. Привет, старче. Зачем вызвал?

О л е г. Дай куснуть. Совсем замотался, поесть некогда.

А л е ш а (отдает бутерброд). Весь бери, мать силком сунула.

Олег берет, с аппетитом ест.

Чего ж ты так замотался? Все воспитанность проявляешь?

Олег молчит.

Гляди-ка… Выходит, она не такая уж мымра, как ты боялся?

Олег молчит.

Может, познакомишь?

О л е г. Могу.

А л е ш а. Вон ты какой великодушный…

О л е г. Только сначала расскажу ей про всю нашу туфту, а потом уж приведу за ручку знакомиться. Вот он, король переписки Алексей Жданович! Который любит заваривать кашу, а расхлебывают ее другие.

А л е ш а. Ты не очень-то захлебнулся.

О л е г (серьезно). Нет, брат, сыт по горло. Во как надоело интеллигента тире интеллектуала из себя изображать.

А л е ш а. Роль для тебя, конечно, трудная…

О л е г. Не в трудности дело. Врать не люблю! Я такой, я сякой… Хватит! Какой есть, такой есть. Захочет – пусть с таким водится, а нет…

А л е ш а. Правда, а вдруг – нет?

О л е г (мрачно). Ее дело. Только когда она меня Алешей называет…

А л е ш а. А ты вели Аликом. Так и меня и тебя звать можно…

О л е г. Тебе, конечно, смешно, только я в этом цирка кувыркаться больше не собираюсь. В субботу едем на лодке кататься – выложу ей все без остатка!

А л е ш а. С ума сошел?!

О л е г. Это я тогда сошел, когда вундеркиндом Алешенькой стать согласился! Если хочешь знать, я ей уже два раза пытался все рассказать, да она почему-то слушать не хочет…

А л е ш а. И правильно делает! Мы с тобой как договорились? Походишь с ней три дня – и отвалишься. Вот и отваливайся!

О л е г. Да тебе какой убыток, если она узнает, что я Олег Шорохов?

А л е ш а (упрямо). Убыток. Тебе не понять.

О л е г. А ты поднатужься, растолкуй.

А л е ш а. Ну, привык я за три года с ней переписываться… Какая она на самом деле – мне неважно, а вот та Катя Круглова, которой я о себе всякое рассказывал… Мне нестерпимо будет, если она подумает, что я ей врал… Что все врал, понимаешь?

О л е г. Ты что, с ней опять переписываться хочешь?

А л е ш а (не сразу). Если у вас с ней… Ну, серьезно…

О л е г. Ты о себе говори. Хочешь?

А л е ш а. Не знаю… Только сейчас я прошу тебя ничего ей не рассказывать. Пока не уедет. Олег, я тебя очень прошу ничего Кате не говорить.

Олег молчит.

Обещаешь?

О л е г. И что я за безвольный кретин такой?! Всегда поступаю, как ты хочешь!

А л е ш а (радостно). Значит, обещаешь?

О л е г. Но учти, тебе это обойдется!

А л е ш а. Ясно, когда-нибудь я тебе тоже пригожусь.

О л е г. Не когда-нибудь, в субботу.

А л е ш а. Почему?

О л е г. Потому что в субботу кустовые соревнования, и Василь Василич заявил меня на них. А я в субботу, как уже докладывал, должен с вверенной моим заботам Екатериной Кругловой целый день на лодке кататься…

А л е ш а. Значит…

О л е г. Значит, участвовать в соревнованиях будешь ты! Вместо меня и под моим именем. И не вздумай отказываться!

А л е ш а. Ты соображаешь, чего несешь? Как я буду участвовать в соревнованиях по боксу, когда я и боксерских перчаток в жизни не нюхал?!

О л е г. Понюхаешь. Уж это удовольствие я тебе доставлю. (Достает из сумки боксерские перчатки.) Вот они, родимые.

А л е ш а (смотрит на свои руки). Но мне нельзя боксировать…

О л е г. И не придется. Словом, не трать время на жалкое вяканье, слушай меня внимательно и запоминай. В спорте что главное? Чтоб неявку не записали. А ты явишься паинькой, отметишься, как Олег Шорохов. Там меня пока никто не знает. Вызовут – поднимешься на ринг…

А л е ш а (робко). Это где канаты?

О л е г. Умница! Что значит культурное дитё. Да, перед этим тебе кто-нибудь из ребят забинтует руки…

А л е ш а (испуганно). Зачем?

О л е г. Так полагается. Потом поможет надеть перчатки…

А л е ш а. А форма?

О л е г (на сумку). Все здесь – и форма, и боксерки. Главное, когда выйдешь на ринг, вовремя прими боевую стойку. Вот так стань. (Показывает.) Ну-ка, изобрази.

Алеша неуклюже принимает боевую стойку.

М-да… Придется малость потренироваться.

А л е ш а. Мне некогда.

О л е г. Всем некогда. Смотри. (Боксирует с тенью.)

А л е ш а. Нам в субботу на дачу ехать…

О л е г. Всем в субботу на дачу ехать.

А л е ш а. Но меня мама ждет…

О л е г. Всех мама ждет. А также и не мама… Ну-ка, отойдем в сторонку, чтоб пацаны не набежали.

Переходят на другое место.

Давай руки.

Алеша покорно протягивает руки.

Пальчики не растопыривай, это тебе не на скрипке играть. (Натягивает Алеше перчатки.) Теперь стоечку изобрази. Вот так. (Показывает.)

Алеша повторяет.

Во, уже лучше! Да у тебя, Жданович, оказывается, талант!

А л е ш а (польщен). А драться как?

О л е г. Я тебе дам драться! Еще чего захотел! Слушай дальше и усекай. Значит, выйдешь на ринг, пожмешь противнику ручку, уйдешь в свой угол и будешь там спокойно ждать гонга. После гонга идешь к центру, бодро становишься в стойку – и…

А л е ш а (нетерпеливо). И?..

О л е г. И все.

А л е ш а. Как – все?

О л е г. Стой на месте как вкопанный, смотри на противника зверем – пусть он сам думает, что с тобой дальше делать. А стукнет тебя для разведки легонечко…

А л е ш а (испуганно). Куда стукнет?

О л е г. Надо думать – по перчаткам. Ты ж закрытый будешь. Тут ты сразу падай, и мучениям твоим конец.

А л е ш а. Мертвым притвориться?

О л е г. Ну-ну, не переигрывай. Полежи, поскучай, пока рефери до десяти сосчитает. Потом вставай как ни в чем не бывало, скромненько переодевайся, не вступая в лишние разговоры, и топай себе домой.

А л е ш а (разочарованно). Только и всего?