Текст книги "Совиные врата (ЛП)"

Автор книги: Андреас Грубер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

– Как ты? – Лииса села в изножье кровати; Йертсен и Марит остались в дверях.

– Спасибо, есть хочу до ужаса. – Я чувствовал запах соломы и собачий дух, приставший к Лиисе. Никогда прежде собачье дерьмо и свалявшаяся мокрая шерсть хаски не пахли так прекрасно, как в эту минуту.

Каким-то образом мне удалось выбраться из кошмара.

– Где Хансен? – спросила она.

– Сорвался вместе с гондолой.

Она бросила на Йертсена убитый взгляд – словно именно этого и боялась.

– Сколько я был без сознания? – прошептал я.

– Почти полночь. Ты проспал двадцать четыре часа. Завтра пристанет корабль.

– Двадцать четыре часа? – Я резко приподнялся и вспомнил тварь, что ползла снизу вверх по отвесной стене шахты. – Нужно уничтожить гондолу, сбросить её в шахту, а потом забаррикадировать отверстие, – прохрипел я.

– Это невозможно. – Марит откашлялась. – До вчерашнего вечера мы ждали твоего возвращения. Потом наконец услышали тарахтение гондолы. Дизельный мотор работал. Насос автоматически подавал топливо из второй бочки, пока и она не опустела; тогда двигатель заглох. Гондола всё ещё в шахте… на глубине почти ста пятидесяти метров.

Я уставился на Марит.

– Как вы меня подняли?

– Нильсен спустился по старой скобяной лестнице с лампой и тросом от старой лебёдки. Привязал тебя к канату, и мы вытащили тебя наверх.

Марит умолкла.

Вот чем объяснялась боль в рёбрах. В конце концов жизнь мне спасла хансеновская лестница, выбитая в скале. Вообще-то это я хотел спасти его, но всё вышло наоборот.

Разумеется, жизнью я был обязан и огромному, богатырски сложенному Нильсену. Меня грызла совесть. Как же я ошибался в этом норвежце, осуждая его за испытания храбрости и опасные пари, которые уже стоили ему трёх фаланг пальцев.

А теперь он рискнул собой ради чужой жизни, тогда как я жалко провалился, пытаясь спасти Хансена.

– Где сейчас Нильсен? – спросил я.

Ответа не последовало. Передо мной были три помрачневших лица.

Наконец заговорил Йертсен:

– Когда мы вытащили вас, мы крикнули Нильсену, чтобы он оставался внизу: мы поднимем и его. Но он велел сперва заняться вами. Сам хотел тем временем подняться по скобам. Минут через пятнадцать мы его увидели. Он был метрах в двадцати под нами. И тут из стены выломилась расшатанная железная перекладина. Нильсен потерял опору и сорвался.

– Но гондола, – выдавил я. – Он ведь должен был упасть на гондолу.

Йертсен покачал головой.

– Мы слышали, как его тело пробило доски. Потом спустили на верёвке керосиновую лампу. Там внизу уже ничего не было… только зияющая дыра.

Я смотрел в пустоту. Спустя какое-то время я заметил, как Лииса бросила на старика злой взгляд.

– Не надо было ему говорить, – прошипела она по-норвежски.

– Всё в порядке…

Я продолжал смотреть перед собой.

В порядке ли?

Теперь Нильсен вслед за братом ушёл в смерть. Стоило ли оно того? Ещё одна человеческая жизнь легла мне на совесть. Я подумал о зоне Ван-Хансена. Там, внизу, теперь появится четвёртый лик на стене.

Я попытался сжать пальцы правой руки в кулак, но они казались мёртвыми и пустыми – как моя душа.

Когда завтра причалит корабль, капитан Андерсон найдёт здесь жалкие остатки обезумевшей команды. Старый Йертсен, Лииса, Марит и я – вот все выжившие на этой некогда большой исследовательской станции.

Печальный итог. Но всё ещё не было кончено. Из головы не шло неописуемое существо, которое я видел в шахте.

Йертсен, сухой как скелет, прислонился к дверному косяку и сунул в беззубый рот самокрутку. Лииса поднялась, подобрала с пола стакан и поставила его на комод рядом с кувшином воды. Потом положила мне руку на плечо.

– Спи. Тебе надо поправляться. Завтра будет тяжёлый день.

Но о сне не могло быть и речи. Йертсен, должно быть, прочёл это по моему взгляду, потому что посмотрел на меня пристально, почти сурово.

– Вы сказали, нам нужно закрыть шахту?

– Забаррикадировать отверстие досками…

– Заколотить?

Я смотрел на тлеющий кончик его сигареты. И тут мне пришла в голову мысль получше.

– Где динамит?

– Какой динамит? – спросила Лииса.

Я вспомнил слова Хансена.

– Тот, который Прем сбросил в шахту.

– Лииса ничего не знает об этом эксперименте. – Йертсен вынул сигарету изо рта. – Она попала на остров уже после.

– У нас на станции есть динамит? – вырвалось у неё.

Йертсен сплюнул табак на пол.

– Шашки лежат в мастерской.

Я сел окончательно.

– У нас мало времени. Йертсен, принесите шашки. Мы заминируем вход в шахту всем, что найдём, и протянем фитиль, который будет гореть не меньше пяти минут. Потом соберём самое необходимое. На рассвете подожжём динамит и покинем станцию. Нужно как можно надёжнее перекрыть выход из шахты.

– Перекрыть? – переспросила Марит. – И как мы это сделаем?

– Взорвём скальные стены. Обломки заклинятся и завалят проход.

Она с ужасом посмотрела на меня.

– Но зачем?

– Простая предосторожность, – солгал я.

– А потом? – спросила она.

– В бухте, рядом с пристанью, стоит хижина. Там мы дождёмся корабля капитана Андерсона.

– К чему такая спешка? – Йертсен и остальные вопросительно смотрели на меня.

Они имели право знать правду.

– Когда я был внизу, я кое-что видел. И не хочу, чтобы оно выбралось наверх.

Больше я говорить не стал: иначе они начали бы сомневаться в моём рассудке.

– Теневые волны? – спросил Йертсен.

– Не знаю.

Чтобы пресечь дальнейшие расспросы, я ещё раз перечислил всё, что необходимо сделать до рассвета. Потом выпроводил Йертсена и Лиису из каюты.

Осталась только Марит.

– Что ты там видел? – спросила она, едва мы оказались одни.

Не было смысла её обманывать. Она давно знала, что в шахте таится нечто опасное.

– Фигуру.

Я плотно сжал губы.

Она кивнула, словно ожидала именно такого ответа.

– Прем тоже что-то там видел. Нам надо торопиться.

И она вышла из каюты.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 59

Одевшись, я вышел в коридор. К тому времени плотная гряда облаков закрыла полуночное солнце. На станции стало темно, как в глухую ночь. Дизельного топлива для генератора у нас больше не осталось, электричества – тоже. Лампы сделались такими же бесполезными, как печь без дров.

Правда, в коридоре горело несколько керосиновых фонарей – должно быть, их зажгли Лииса и Йертсен, – и станция превратилась в зловещее пространство, где повсюду дрожали неверные огоньки.

Рёбра ныли, но я, насколько мог, поспешил в кладовую. Я уложил в рюкзак еды на несколько дней – на случай, если «Скагеррак» задержится и нам придётся просидеть в хижине у причала дольше, чем мы рассчитывали.

Вскоре боковые карманы уже трещали от сгущённого молока, мясного экстракта, сушёных яблок, морских сухарей, копчёной сельди и нескольких банок кукурузы. Между последними консервами я втиснул ещё и свои дневники.

Раз уж я собирался покинуть станцию на нартах, запряжённых хаски, нельзя было забыть и собачьи галеты. Я уже тащил рюкзак к входной двери, когда снаружи раздался отчаянный крик Йертсена.

– Бергер! Ради бога, Бергер!

Я схватил куртку и выбежал наружу. К счастью, мороз был всего в несколько градусов. Ветра не было, и над станцией лежала странная темнота. Дверь мастерской стояла открытой. В окне примыкавшего к ней собачьего загона мерцал свет керосиновой лампы.

Я бросился к псарне. Оттуда через глубокий снег уходили следы; рядом тянулась цепочка кровавых пятен. Маленькие тёмно-красные капли на белом.

Дверь была неплотно прикрыта. Внутри стоял Йертсен, обе руки у него были полны динамитных шашек; рядом – Лииса с лампой. По её щекам текли слёзы.

– Вы что, с ума сошли?! – набросился я на них. – Не подходите с динамитом так близко к огню! Хотите нас всех угробить?

Они, словно оглушённые, отступили друг от друга. И тогда я понял, почему Йертсен так кричал, а Лииса плакала.

Солома на несколько метров вокруг была заляпана кровью. Среди неё лежали тела двух хаски. Их распоротые животы ещё парили, будто из мёртвых тел выходили последние искры жизни. Раны выглядели так, словно собаки нанесли их себе сами. Не друг другу – каждая сама себе.

Третий хаски каким-то чудом уцелел. Рой был самым маленьким. Лапы у него казались белыми носками. С чёрным пятном вокруг одного глаза он походил на пирата, но сейчас в нём не осталось ничего лихого. Скуля и обезумев от страха, он забился в угол.

Руки у Лиисы дрожали. Она в оцепенении смотрела на трупы.

– Кто мог такое сделать?

Йертсен подошёл ко мне.

– Что вы видели там, внизу?

– То же, что и Прем.

Он в ужасе уставился на меня.

– Тёмную фигуру?

– Звучит безумно, да, но… – я кивнул. – Я не знаю точно, что это было. Но чем бы оно ни оказалось, оно уже наверху. Здесь, на станции.

Я посмотрел на динамит у него в руках. Шашек было около пятнадцати; каждая сантиметров сорок длиной и толщиной с прогулочную трость.

– Это всё?

– В другом складе есть ещё столько же, около тридцати капсюлей-детонаторов и две катушки бикфордова шнура.

– Берём всё. Заминируем не только шахту, но и всю станцию.

– Вы хотите всё взорвать? – спросил Йертсен.

– Да. Всё. Если только у вас нет идеи получше.

Он промолчал.

– У вас с Лиисой время до рассвета. Марит и я займёмся остальным. Через три часа уходим.

Не добавив больше ни слова, я отвернулся и побежал обратно в главное здание.

Пока Лииса и Йертсен собирали динамит и сотни метров шнура, мы с Марит вытащили из кладовой к входной двери рюкзак и ящик собачьих галет.

Раз в живых осталась всего одна собака, корма в бухту нужно было везти меньше, чем мы рассчитывали сначала. А поскольку время поджимало, я был рад любой причине, которая позволяла уйти со станции как можно скорее.

Затем я сбегал в комнату Бьёрна и Нильсена и взял для нас свитеры и куртки из оленьего меха. После этого принёс со склада снегоступы, снежные очки, одеяла, спальные мешки и аварийную палатку на троих.

В кают-компании я нашёл газовую горелку, баллон и две неиспользованные керосиновые лампы. К тому времени перед входом накопилось столько вещей, что ими можно было доверху нагрузить большие нарты. Но это было далеко не всё.

Последний мой путь лежал в кабинет Према.

Пробегая по коридору, я едва не споткнулся о бикфордов шнур, протянутый поперёк деревянного пола. Лииса и Йертсен уже заминировали весь шахтный зал, заложили заряды на первых десяти метрах скальной стены и теперь размещали динамит в коридорах и комнатах.

Запальные шнуры, словно чёрные линии, змеились между керосиновыми лампами. Стоило Лиисе двинуться, как Рой, похожий на перепуганного щенка, тут же следовал за ней и всё время путался под ногами. Вильнув хвостом, он задел лампу; та качнулась и едва не опрокинулась.

– Лииса! Убери отсюда собаку! – крикнул я.

Она испуганно обернулась.

– Нет, он…

– Лииса, этот пёс ещё всех нас угробит.

– Если я выпущу его наружу, он умрёт так же, как остальные.

Я был уже на грани.

– Тогда посади его на привязь или запри в какой-нибудь комнате, но не позволяй бегать где попало!

Лииса схватила пса за ошейник и скрылась с ним в комнате Рённе. Я пошёл дальше, к кабинету Према.

Я понимал: правление группы инвесторов распнёт меня, если я в приступе паники обращу в щепки и пепел всю станцию – итог почти трёх лет тяжёлой и дорогостоящей работы. С другой стороны, за несколько дней погибли пять человек, и, если я хотел, чтобы последние четверо выжили, нужно было действовать.

Однако бремя доказательств лежало на мне. А для этого требовались все документы.

Комната Према всё ещё напоминала архив после землетрясения. Глобус стоял посреди бумажных стопок высотой с башни. Десятки папок, записок, чертежей, шкал, списков, досье и дневников с беспорядочно занесёнными результатами исследований вываливались из шкафов или валялись на полу.

Несколько дней назад я уже пытался навести порядок в этом хаосе, но теперь у меня не было времени просматривать всё оставшееся и решать, какие бумаги важнее. Поэтому я просто побросал документы и фотографии в большой морской сундук. Из лаборатории добавил несколько образцов породы, костные находки и магнитные ленты с аудиозаписями, затем захлопнул крышку.

Сундук весил килограммов тридцать. Правой рукой я пользоваться не мог, поэтому ухватил его левой за ручку и потащил по коридорам к выходу, всякий раз приподнимая над натянутыми на полу проводами. Краем глаза я увидел, как Йертсен в дрожащем свете керосиновых ламп исчезает в шахтном зале.

– Вы скоро закончите? – крикнул я ему вслед, но ответа не получил. – Я готов, через несколько минут можем уходить!

Снова тишина.

Я поспешно поволок сундук наружу. Пот ручьями катился по спине. Когда я уронил его рядом с рюкзаком, одеялами и палаткой, входная дверь распахнулась. Лииса и Йертсен, тяжело ступая, вышли со станции.

Я рассеянно уставился на Йертсена.

– Что случилось? – спросил он.

– Ничего.

Я посмотрел через открытую дверь в коридор, ведущий к шахтному залу. На станции стояла мёртвая тишина. Только язычки пламени в лампах вздымались и опадали, отбрасывая на стены длинные тени.

– Я готов, можем уходить, – прошептал я. – Вы не знаете, где Марит?

Йертсен пожал плечами.

– Наверное, ещё на станции.

Я кивнул.

– Йертсен, вы останетесь здесь и будете сторожить припасы. Больше внутрь не заходите. Мы с Лиисой пока притащим нарты из мастерской.

– Рой всё ещё в комнате Рённе, – возразила она.

– Собаку заберём потом.

Мы пошли и вытащили из сарая большие собачьи нарты. Я всё ещё не представлял, как уложить на них всё наше имущество. Поскольку запрячь можно было только одну собаку, о вторых нартах нечего было и думать.

Когда мы вернулись к входу, Йертсена нигде не было. Припасы остались нетронутыми.

– Марит? Йертсен? – позвал я, но ответа не получил.

Я толкнул дверь; коридор передо мной был пуст.

– Чёрт! – вырвалось у меня. – Я же велел ему ждать здесь.

– Я его поищу.

– Нет!

Я удержал Лиису, не дав ей войти.

– Я сам. Ты грузи нарты. И что бы ни случилось: ни при каких обстоятельствах не заходи на станцию. Поняла?

– Но Рой!

– Я позабочусь о собаке. Обещаю.

Я побежал по коридору. Инстинкт вёл меня к шахтному залу.

– Йертсен? Марит?

Никто не ответил.

Шахтный зал походил на минное поле. Десятки фитилей лежали между керосиновыми лампами, чей свет уже едва теплился. Поскольку мы выкрутили подачу керосина до предела, топливо медленно, но верно заканчивалось.

К балкам несущих стен изолентой были прикреплены динамитные шашки с вставленными в них капсюлями-детонаторами. Ещё множество шнуров уходило через отверстие в полу вниз, в шахту.

В сущности, все эти фитили были лишними: стоило одному взрыву сотрясти станцию, как нитроглицерин в остальных шашках тут же сдетонировал бы. Цепная реакция подняла бы на воздух всю станцию вместе с шахтой и навсегда запечатала бы врата… а то, что этой ночью поднялось оттуда, было бы уничтожено вместе с ними.

Я поспешно огляделся. В нише увидел тело Бьёрна: оно всё ещё сидело на стуле. Они что, пока я спускался, даже не похоронили его? Больше ничего подозрительного я не заметил.

Я уже хотел выйти из зала, но вдруг замер. Тело Бьёрна давно должно было начать разлагаться и смердеть. Но запаха не было.

Мой взгляд снова вернулся к стулу. Осторожно я подошёл ближе. Тот, кто сидел там, был не лысый Бьёрн. Я обогнул деревянную колонну и уставился на мертвеца, скрючившегося на сиденье.

Йертсен.

О боже!

Затылок у него был вывернут к спине, глаза смотрели в потолок. Пальцы глубоко впились в горло и кадык. Он… задушил сам себя.

На всякий случай я нащупал у него пульс. Ничего. Сердце бешено колотилось. Я оглянулся. Пора было убираться отсюда.

И тут где-то в глубине станции хлопнула дверь. Я услышал скулёж Роя, а мгновением позже – крик Марит.

– Марит?

Я сорвался с места и помчался по коридору. Первые лампы уже погасли.

– Марит!

Ответа не было – только душераздирающее скуление Роя.

Дверь в комнату Рённе стояла настежь. Я ворвался внутрь. В комнате было черным-черно. Из угла доносились шорох и царапанье. Видимо, Рой, привязанный к стойке кровати, пытался забиться под реечное основание.

– Тихо, старина, хороший мальчик, – попытался я успокоить пса.

И тут я заметил: посреди комнаты на полу лежит какая-то фигура. Сердце у меня сжалось.

Марит! Нет, только не Марит!

Если повезло, она просто потеряла сознание. Я схватил лампу, стоявшую в коридоре, и поставил её рядом с телом Марит. Глаза у неё были закрыты.

И тут я увидел, что она лежит в луже крови. Свитер задрался вверх, а под ним брюшная стенка была располосована и страшно изуродована. Насколько я мог различить, рану нанесли не ножом; скорее казалось, что Марит сама вспорола себя исландским крестом на цепочке, который всё ещё сжимала в руке.

Должно быть, она пыталась покончить с собой. Как Йертсен.

Кровь всё ещё толчками выплёскивалась из её тела. Значит, сердце билось. Я проверил пульс: она была только без сознания. Я немедленно прижал к ране свою онемевшую руку.

Если очень повезло, внутренние органы не задеты. Нужно остановить кровотечение, как можно скорее зашить рану и наложить давящую повязку – иначе Марит умрёт в ближайшие минуты.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 60

В отчаянии я обвёл комнату взглядом.

«Девочка, ты выкарабкаешься», – твердил я себе.

Врачебный саквояж по-прежнему стоял на месте: с тех пор как я перевязал Рённе голову, нужды в нём не возникало. Свободной рукой я пошарил по столешнице и стянул сумку с письменного стола. При этом порезался о лезвие проклятого штыка – Рённе беспечно бросил на стол этот ружейный наконечник, который день и ночь точил на бруске.

Не обращая внимания на кровь, я рывком раскрыл сумку и вывалил содержимое на пол. Перетянул Марит плечо жгутом и ввёл внутривенно ампулу морфия. Затем, как мог, продезинфицировал руки и её живот спиртовым раствором.

После этого как можно быстрее зашил рану. На моё счастье, Марит по-прежнему оставалась без сознания. Семь стежков. Шедевром это не назовёшь: онемевшими пальцами я едва сводил края зияющего разреза, а из-за крови и тусклого света почти ничего не видел. Рана была длиной в ладонь, но, по счастью, неглубокая. Если повезёт, обойдётся без заражения и гангрены.

Когда я перекусил нитку зубами, в коридоре послышался шаркающий звук.

– Лииса? – окликнул я.

Ответа не последовало.

Проклятье!

Что бы это ни было, отвлекаться нельзя. Кровотечение всё ещё не унялось до конца, и я наложил давящую повязку из тампонов и марлевых бинтов. Большего сейчас сделать не мог.

Я нащупал пульс. Слабый, неровный; веки Марит подрагивали. Я обязан сохранить ей жизнь любой ценой – даже если это будет последнее, за что мне суждено бороться.

Осторожно я приподнял её, посадив, и хотел подхватить под мышки и под колени. Но повреждённая рука отказалась слушаться. Так мне её не вынести. Я снова огляделся. Выбора не оставалось.

Я набросил на плечо одеяло, рывком взвалил Марит и осторожно перекинул через себя. Она глухо застонала.

– Сейчас будем снаружи, – прошептал я.

Я вышел в коридор, огляделся, но ничего необычного не заметил. Потом, как мог быстро, двинулся к выходу. Едва я выбрался наружу, буря швырнула в лицо снежные вихри. Погода переменилась за считаные минуты.

Лииса стояла возле саней – почти закончила укладку. Несколько одеял, палатка, газовая горелка, баллон и рюкзак с провизией были крепко привязаны. Сзади возвышался сундук с результатами исследований.

Она заметила меня с Марит на плече.

– Что с ней?! – в ужасе вскрикнула Лииса.

– Ранена, без сознания. – Я, не раздумывая, спихнул ногой ящик с исследованиями и уложил Марит на освободившееся место. – Привяжи её, только осторожнее с раной на животе. Она много крови потеряла.

Лииса немедля склонилась над ней.

– Ты всё это время была здесь? – спросил я.

– Да. А что?

– Ничего. Стой тут! – Я отвернулся. – Мне надо вернуться – забрать хаски и поджечь фитили.

И я побежал обратно.

В станции стало ещё темнее. Иные лампы едва теплились слабыми язычками. Проходя мимо кают-компании, я снова услышал тот же шаркающий звук. Теперь сомнений не оставалось: тогда это была не Лииса. Я ускорил шаг.

С бешено колотящимся сердцем я вошёл в каюту Рённе. Рой по-прежнему жался под решёткой кровати. Я осторожно отвязал поводок от ножки. Хаски тут же сунулся мне между ног, но не издал ни звука – словно понимал, что бежать надо тихо, украдкой.

Когда я собрался выйти, в дверном проёме мне преградила путь сухощавая тень. Я невольно отшатнулся и опрокинул керосиновую лампу. Рой забился у меня за спиной.

Тень не двигалась; её длинные руки упирались в дверной косяк с обеих сторон. Очертания человека – полураздетого, в лохмотьях, со спутанными волосами. Больше я разглядеть не мог. Из горла этого существа доносилось бульканье. При каждом движении кожа со скрипом тёрлась о косяк.

Тут я уловил едкий запах керосина. Лампа занялась. Когда пламя поползло по матрасу и одеялу, бульканье оборвалось. Существо просто стояло и смотрело на меня. Нет, не на меня – на оберег, висевший у меня на шее.

От одного его взгляда голову прострелило такой болью, что я отступил и налетел на стол. Позади звякнул штык. Я машинально схватил его и выставил перед собой.

– Опасность исходит от тебя самого, – услышал я чужой голос – он звучал так, словно поднимался из глубины меня самого.

– Что? – пробормотал я.

Мой собственный голос казался мне странно чужим.

– Лиши себя жизни! Покончи с этим!

Комната принялась растягиваться. Размеры расплывались, стены кривились.

– Сделай это! Освободи себя!

И тут я ощутил боль в ноге. Рой залаял. Я вздрогнул – и снова увидел всё отчётливо. Хаски впился мне в ногу мелкими зубками. Опустив взгляд, я понял, что крепко сжимаю рукоять штыка и упираю остриё себе в живот.

Боже! Ещё мгновение – и я воткнул бы клинок себе во чрево. Пёс спас меня.

Между тем огонь взметнулся выше, повалил чёрный дым, я закашлялся. А фигура всё стояла неподвижно в проёме и не сводила с меня глаз.

Рой отчаянно взвыл, пытаясь ускользнуть от пламени, охватившего уже всю кровать. Языки огня лизали стену до самого косяка. В мерцающих отблесках я разглядел: Йертсен укрепил у дверной рамы шашку динамита.

Через несколько секунд нитроглицерин отправит нас прямиком в преисподнюю.

– Ах ты, проклятое отродье! – прохрипел я пересохшим горлом и швырнул в фигуру штык.

Она увернулась резким, угловатым движением – и качнулась прямо на горящий косяк. Пламя тотчас потянулось к ней. Существо завизжало и заметалось, уклоняясь от огня. Похоже, оно боялось пламени не меньше моего. Когда жадные языки потянулись к твари, она вскинула руки.

Я нырнул под её длинными руками и выскочил из комнаты.

– Беги, дружок!

Хаски рванул за мной. В коридоре я жадно глотнул воздуха. По пути споткнулся о фитиль и опрокинул несколько керосиновых ламп. Но было не до огня, что разгорался за спиной и пожирал сухое дерево.

Рой нёсся впереди. Словно за нами гнался сам нечистый, мы вылетели через входную дверь наружу. Запрягать хаски было некогда, и я просто накинул упряжь себе на плечи.

Лииса схватила второй ремень и помогла мне тянуть.

– Что там случилось? Где Йертсен?

– Мёртв. Надо как можно скорее спуститься в бухту, – выдохнул я.

Как одержимые, мы зашагали вперёд – мимо мастерской, мимо собачьего вольера, прочь со станции. Всё оставалось позади. Путь вёл через Чёртово плато к серпантину, сбегавшему в бухту, а Рой бежал впереди.

Почему этот молодой пёс не загрыз себя, как остальные собаки, оставалось для меня загадкой. Должно быть, Рой обладал природной невосприимчивостью. Мне вспомнились слова из Библии: «Пустите детей приходить ко Мне и не препятствуйте им, ибо таковых есть Царствие Божие». Быть может, сам Господь простёр защищающую длань над маленьким хаски.

Где-то вдалеке раздался треск ломающихся стен – будто что-то рвалось наружу.

– Смотри только вперёд! – велел я Лиисе.

Она послушалась. А я обернулся – но сквозь дым ничего не разобрал. Из окон станции уже жадно вырывалось пламя. Жуткий вой перекрыл треск огня. Я не понимал, ветер ли это или та фигура.

Вскоре первый взрыв сотряс плато. За ним последовали новые. Пылающие обломки рухнули в снег прямо перед нами, и ночная ледяная пустыня обратилась в поле дымящихся факелов, сквозь которое мы спускались к бухте.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ЧАСТЬ 9

ГЛАВА 61

Изоляция. Ноябрь 2021

Неле не верила своим глазам. С каждым шагом всё новые осколки впивались существу в босые ступни, но оно, казалось, не чувствовало ни холода, ни боли.

Неле навела на него сигнальный пистолет. Одновременно, на подгибающихся ногах, она отступила на шаг к складскому помещению.

К счастью, с приготовлениями она уже закончила. Дверь была открыта, ключ торчал изнутри. До спасительного проёма оставался всего метр.

О чём спрашивал её Олофссон перед смертью? Тварь была большой и тёмной, будто с обожжённой кожей? Она быстро двигалась?

Если да, Неле придётся быть быстрее.

Существо стояло посреди помещения, всего в нескольких метрах от неё. Торс обнажён, на теле – только рваные брюки.

Снег на тёмной коже быстро таял. Мышцы блестели от пота, словно тварь раскалялась изнутри.

До сих пор Неле не решалась поднять взгляд. Теперь подняла – и посмотрела фигуре в лицо.

В памяти шевельнулось воспоминание: анкетные листы в документах доктора Ронена. Это должен был быть Нюландер – обожжённая версия Нюландера или, во всяком случае, то, что от него осталось.

Страшно было не только то, что он не чувствовал ни холода, ни боли. Куда более противоестественными казались его поза и глаза.

Мужчина перед ней стоял странно сгорбившись, будто его тянуло вперёд. В глазах больше не было ни радужки, ни зрачков. Вместо них вся глазница поблёскивала чёрным – словно наполненная чернилами.

Нет, скорее, словно вся голова была набита вязкой смолой.

К тому же из ушей у него текла кровь. Тёмные струйки, местами уже замёрзшие, расползлись по шее и торсу тонкими ручейками, похожими на паутину.

– Я не причиню вам вреда, – нерешительно сказала Неле – сначала по-норвежски, потом по-английски.

Но ствол пистолета она не опустила.

Чувствовал ли Нюландер, что сигнальная ракетница опасна? Боялся ли он вообще чего-нибудь?

Его рот медленно раскрылся широкой тёмной дырой.

– Jag brinner!

Это прозвучало как глухой крик о помощи. Шведского Неле знала ровно столько, чтобы понять: «Я горю!»

Она сделала ещё шаг назад и пяткой упёрлась в металлическую раму овальной защитной двери.

– Что с вами случилось? – очень медленно спросила она по-английски.

При этом Неле не отрывала взгляда от каждого его движения. При малейшей угрозе она выстрелит, прыгнет в отсек и захлопнет дверь.

Но мужчина лишь смотрел на неё чёрными блестящими глазами, словно с трудом улавливал смысл сказанного.

Впрочем, ответ был не нужен. Неле вспомнила слова Олофссона: Нюландер был внизу, в шахте; его защитный костюм порвался.

Что бы ни произошло с ним там, внизу, это было чудовищно. Возможно, он пережил то же, что Бергер, Хансен или Прем. Или нечто ещё худшее.

Как техник, Нюландер наверняка спускался глубже всех, кто был там до него. И теперь помочь ему уже невозможно. Он был обречён – если вообще ещё оставался жив.

Чем дольше Неле смотрела в его чёрные глаза, тем сильнее ощущала невыносимое давление в груди, а вместе с ним – жадное, разрушительное желание уничтожить саму себя.

Нет. Прекрати.

Она вырвалась из этого бредового наваждения и дрожащими руками снова навела оружие на Нюландера.

Уходи. Немедленно.

Нюландер склонил голову, будто прочёл её мысли. Его лицо исказилось в ужасающей гримасе.

– Nej! – взревел он и бросился через помещение к ней.

Неле отшатнулась за порог и в тот же миг выстрелила. Сигнальная ракета ушла вверх, в потолок.

Ослепительный красный дождь искр разлился по мостику, брызнув во все стороны, как фейерверк. За считаные секунды помещение заполнил едкий дым.

Сквозь красный туман Нюландер нёсся на неё с поднятыми руками.

Она захлопнула дверь и повернула ключ в замке.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 62

Что это было за странное чувство?

Неле дышала часто, прерывисто, почти задыхаясь; потом дыхание понемногу выровнялось, и она ощутила, как саморазрушительные мысли одна за другой отступают, осыпаются с неё. Сквозь толстый металл доносились гортанные крики мужчины. Его вой звучал отчаянно, душераздирающе – и вместе с тем угрожающе, жутко.

С бешено колотящимся сердцем она попятилась к стене и налетела на стеллаж. Консервная банка соскользнула с полки и с грохотом ударилась об пол у самых её ног. Неле вздрогнула, но не опустила глаз – продолжала смотреть на дверь.

Ещё несколько минут назад она была непоколебимо уверена: эту дверь ничто не сломает. Теперь уверенность дала трещину.

Вой Нюландера стал громче. Несколько раз он с размаху бросался на дверь, и стеллаж в каморке содрогался. Потом рванул ручку. К счастью, без толку. Дверь держалась, но Неле услышала, как снаружи гнётся металл, как ручка сперва скрежещет, а потом с хрустом ломается.

Она сжалась. С какой же лёгкостью он расправляется с металлом!

И тут она увидела, как в замке шевельнулся ключ. Нюландер, должно быть, просунул палец – каким-то невообразимым образом – в отверстие и теперь пытался вытолкнуть ключ наружу.

Зачем? Чтобы заглянуть в каморку через скважину? Нет. Он хочет ПОВЕРНУТЬ ключ!

Неле выдохнула так резко, что иллюминатор рядом с ней затянуло мутной испариной. Она не решалась шагнуть к двери и удержать ключ: боялась, что из замочной скважины просочится что-нибудь и схватит её.

Она только стояла, вжавшись в стеллаж, и неотрывно глядела на дверь. Теперь едкий запах дыма чувствовался и здесь. Видимо, он пробивался внутрь через какие-то щели.

Спустя некоторое время Нюландер снова затих. Он уже не так яростно дёргал дверь и не колотил по ней; стоны тоже пошли на убыль. Ключ остался на месте.

Неле ещё долго не двигалась – пока не услышала, как Нюландер удаляется. Лишь тогда, окончательно обессилев, она сползла вниз вдоль стеллажа. Плечо задело стойку, и боль от огнестрельной раны мгновенно пронзила её насквозь. Пора было сменить повязку… и принять ещё одну таблетку обезболивающего. Дрожащими руками она подтянула к себе рюкзак.

Проклятая СВ-рация осталась снаружи. Теперь эти несколько квадратных метров между консервными банками и походным снаряжением, в скудном свете, падавшем через иллюминатор, стали её новым домом. Только надолго ли?

Может быть, на всю оставшуюся тебе жизнь.

Оледеневшими пальцами Неле расстегнула парку, выбралась из ветровки и размотала бинт. Скомкала его вместе с салфетками и швырнула в угол. Пластырные полоски оставила.

Кровотечение остановилось, воспаления не было, но рана всё равно выглядела скверно. Из аптечки «Скёльдпадды» она достала свежий марлевый бинт и перевязала плечо и руку – на этот раз не так туго. Потом снова натянула ветровку и парку.