Текст книги "Совиные врата (ЛП)"

Автор книги: Андреас Грубер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

– Остановись!

Отзвуки накладывались друг на друга. Посреди какофонии мне почудились звуки его банджо. Потом щелчки исчезли. Осталось только эхо.

Несколько секунд спустя банджо начало удаляться с бешеной скоростью. Во тьме вспыхивали снопы искр. Платформа с дизельным мотором и всей гондолой падала в ствол без тормозов. На максимальную глубину. Так, как он всегда и хотел.

На мгновение воздушная тяга прекратилась. Серная вонь вернулась – словно Хансен послал из глубины последний привет.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 54

– Проклятый идиот! – крикнул я ему вслед и хотел заорать так, чтобы душа вылетела из тела, но голос сорвался.

Рыдая, я вцепился в лестницу. Я знал: мы бы как-нибудь выбрались на поверхность. Но Хансен сдался в самый последний миг – уже перед подъёмом наверх. Упрямец даже не позволил себе помочь. Почему он не хотел жить?

Больше всего меня бесило, что всё оказалось напрасно.

Да пусть катится к чёрту.

На мгновение я подумал: а что, если просто разжать пальцы и самому рухнуть вниз?

Минуты тянулись. Я висел на лестнице и всё не слышал удара. Да и никогда бы не услышал – в этом я был уверен. Шахта уходила слишком глубоко.

Вдруг какой-то звук вырвал меня из оцепенения. Сердце подпрыгнуло. Я затравленно вскинул голову. Сначала мне показалось, что верёвочная лестница расплетается или вырывается из крепления, но потом я понял: звуки поднимаются снизу. Они походили на рокот надвигающейся бури.

Из темноты ко мне по спирали двигалось мерцание, словно кругами взбиралось по скальной стене. Туман вращался всё выше. Чернота подо мной окрасилась в отвратительный серый цвет.

Наконец меня настигла ударная волна и прошла насквозь – будто буря из микроскопических частиц.

Теневые волны!

Меня охватило чувство, будто сердце сдавили, грудную клетку вдавили внутрь; будто рёбра и внутренности меняют форму, будто моё тело выворачивают наизнанку.

Внезапно мне почудилось, что суставы пальцев выгибаются в обратную сторону. Всё вокруг разом сместилось.

Сквозь невыразимую боль я стал подниматься – перекладина за перекладиной. Нужно было как можно скорее добраться до платформы. Я не знал, сколько ещё продержусь в сознании.

Серое мерцание из глубины давало немного света. К нему примешивалось гнилостное серное зловоние. Оно вдруг вернулось из ниоткуда и окутало меня странными сумерками.

По шахте мгновенно разлился леденящий холод, сковал руки и ноги. Мороз вгрызся через рану на ладони в плоть и кости. Ощущение, будто тело отмирает, охватило всю правую руку, подмышку, лопатку и шею.

Чем выше я поднимался, тем ярче сквозь деревянные доски платформы пробивался свет керосиновой лампы. Этот свет оставался единственной точкой, по которой я мог держать направление.

Тут я снова ощутил у щеки тот необъяснимый сквозняк – воздух тянуло сверху вниз, в глубину. Шахта никак не могла успокоиться. Зато вместе с ветром исчезли серый покров и серный смрад.

Но вместо них возник странный звук, похожий на далёкое хлопанье крыльев.

Я посмотрел вниз.

В темноте что-то было. Тварь, которую в свете лампы удавалось различить лишь смутно, ползла вверх по стене. Я слышал её скрежет и царапанье.

– Хансен?

Ответа не было.

Свободной рукой я вытащил револьвер из-за пояса. Прицелился в жуткие очертания, того что, пригнувшись, карабкались по скальной стене. И выстрелил.

Должно быть, я попал: снизу донёсся нечеловеческий вопль. Когда я попытался снова взвести курок, рукоять впилась в раненую ладонь. Кровь потекла по запястью, и револьвер выскользнул.

Звякнув, он ударился о скалу и пропал во мраке.

Но существо это не остановило. Оно ползло по стене зигзагами, всё выше и выше. Я торопливо ухватился раненой рукой за следующую перекладину и полез наверх, хотя ноги в одних носках то и дело соскальзывали.

Меня охватила паника.

Как мне одолеть последние метры до подъёмной клети, если нервы сейчас окончательно сдадут?

Когда царапанье подо мной усилилось, я глянул между ног. Оно всё ещё было там, внизу, подстерегало меня – и медленно приближалось. Объятый ужасом, я карабкался дальше.

И как раз в тот миг, когда я добрался до края платформы и хотел подтянуться, взгляд мой упал под пол клети.

Напротив меня, прямо под деревянными досками, в скале проступал гигантский лик.

Лицо Кристиансона.

Огромное. Пугающее.

Оно всё это время было там, у меня за спиной, пока я висел на верёвочной лестнице. Отпечаток мерцал, как стилизованная картина, – мистический и вместе с тем чудовищный, словно исполинский рельеф, выжженный в камне.

Глаза шведа пронзали меня.

Почему ты дал мне умереть? – будто говорил его взгляд.

У меня перехватило дыхание: мне показалось, будто черты в камне шевелятся и меняются. Сначала я решил, что лик Кристиансона преобразился, и вообразил, будто один образ перетекает в другой.

Но это было не так.

Лица проступали на стене рядом. Я увидел Хансена – а вскоре и Према. Тот, правда, не сорвался в глубину, как остальные, но шахта всё равно забрала его.

Когда в чёрных глазницах я увидел муку их истерзанных душ, я с криком зажмурился, прежде чем безумие успело окончательно вцепиться в меня. Торопливо подтянулся на платформу и на четвереньках пополз к дизельному мотору.

Там, где когда-то была рукоятка, я голыми пальцами повернул резьбовой вентиль подачи топлива. Потом запустил мотор.

Грохот и тарахтенье заполнили голову. Сразу запахло горелым горючим.

Только бы эта старая развалина выдержала долгую нагрузку.

Я положил руку на рычаг зубчатого привода.

Только не подведи меня сейчас. Прошу.

Снова послышалось страшное шуршание у стены – на этот раз совсем близко.

Я опустил рычаг.

Заклиненная шестерня жалобно заскрежетала, платформа дёрнулась и пошла вверх. Свет масляной лампы поплыл у меня перед глазами. Во тьме мне почудилось, будто чёрная рука перекинулась через край платформы.

В следующее мгновение я провалился в беспамятство.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ЧАСТЬ 7

ГЛАВА 55

Корабль. Ноябрь 2021 года

Пальцы Неле совсем заледенели. Уже полчаса ей с трудом удавалось переворачивать страницы.

К этому времени она прочла первые две трети книги, изданной в 1914 году. Загнула уголок и уставилась сквозь сумрак, мимо витрин, на дверь.

Значит, Лииса Туюнен, её прапрабабушка, действительно была рудничной проводницей в команде Александра Бергера. Теперь Неле догадывалась, кем на самом деле был её прапрадед. Им мог быть только Бергер. Именно он зачал ребёнка с Лиисой в ту ночь, когда Рённе застрелился.

Ты – прямой потомок Александра Бергера.

Во рту пересохло. Неле сделала глоток из бутылки с водой.

Час назад она проткнула ножом банку гуляша, поела пальцами и запила водой. Хотя было уже четыре утра, она оставалась слишком взвинченной, чтобы уснуть. К тому же в музее становилось всё холоднее, а ей срочно нужно было в туалет.

Но Неле не хотела даже думать о том, чтобы отодвинуть постамент, открыть дверь и тайком пробраться в умывальную. Эта тварь всё ещё находилась на станции.

Иногда до неё доносились странные звуки: скрежет, волочение, царапанье. Порой что-то падало. Неле не знала, чем существо занимается снаружи, но всё это звучало крайне неприветливо.

Одна только мысль о том, что ей срочно нужно пописать, делала положение ещё мучительнее: казалось, мочевой пузырь наполняется тем сильнее, чем отчаяннее она старается о нём не думать.

Она быстро перебрала все варианты и решила использовать вместо туалета угол в нижнем архиве.

По лестнице Неле спустилась в кинопроекционную. Теперь, когда она знала, что скрывается там, внизу, спуск казался погружением в мрачное нацистское прошлое.

С тягостным чувством она схватила с полки одну из кинобобин и папку с протоколами, затем присела в углу. Всё это было омерзительно, но другого выхода не оставалось.

Неле вынула плёнку из жестяной коробки, пописала в пустой футляр и почувствовала, как по телу разливается спасительное облегчение. Носовых платков у неё не было, поэтому потом она вытерлась протоколами.

Возможно, она только что помочилась на распоряжение Гиммлера, Геринга или Гесса. А может, на записку из ставки фюрера, составленную собственноручно Адольфом Гитлером.

Эта мысль неожиданно развеселила её, и остатки напряжения отпустили. Затем Неле снова поднялась в музей.

Четыре пятнадцать. Глаза жгло.

Долго ты так не протянешь.

Даже если дверь в музей выдержит, дни Неле здесь сочтены.

Сколько ты продержишься на этих нескольких банках? Пять дней?

Даже если экономить жидкость из консервированных фруктов, больше недели ей не выжить. Но ломать над этим голову было бессмысленно.

Она уселась в углу, боком устроилась на рюкзаке, раскрыла дневник в последней трети – там, где остановилась, – и хотела читать дальше.

Но уже после первого предложения веки сомкнулись. Неле судорожно пыталась не заснуть, однако голова снова и снова опускалась на грудь… пока наконец она ненадолго закрыла глаза… всего на несколько секунд…

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 56

Какой-то звук заставил её вскинуться. Сердце бешено заколотилось. Что-то тяжёлое глухо ударило в дверь. Неле сидела, не шелохнувшись, и смотрела через всю комнату.

Вот. Опять.

Что-то бросилось на дверь с такой силой, что рама дрогнула в петлях. Неле взглянула на часы. Без нескольких минут шесть. Через час начнёт светать.

Если эта тварь ворвётся… ты труп.

Она замерла в нерешительности.

А если там, снаружи, вовсе не тварь?

Неле не знала, что делать. Может, за дверью кто-то, кто сумеет ей помочь. Она тихо поднялась и прокралась к выходу. По ту сторону у самого порога ворочалось что-то тяжёлое, скреблось, дёргало створку.

– Алло? – нерешительно позвала она.

Вдруг это спасатели? Вдруг её уже ищут?

Ответом стал новый глухой удар и утробное рычание, вырвавшееся откуда-то из глубины глотки. Следом послышался жуткий хрип… а потом по металлу скользнул резкий скрежет, очень похожий на звук когтей.

Отлично сработано. Теперь тварь знает, что ты здесь.

Хотя она и так знала. Либо увидела полоску света под дверью, либо учуяла страх Неле. К тому же это была единственная комната, куда она ещё не добралась.

Тебе надо выбираться.

В панике Неле огляделась. Другой вариант – драться. Но из оружия у неё оставались только сковородка с кухни, всё ещё лежавшая на битом стекле, сами осколки да хлебный нож в рюкзаке.

Бой будет коротким. Так что лучше беги. В крайнем случае спрячешься в проекционной.

Правда, Неле понятия не имела, чем забаррикадировать спуск. Она вдруг вздрогнула. А может, баррикада и не понадобится.

Световой колодец!

Сердце тут же забилось чаще – тревожно, гулко. Пока шум за дверью нарастал, Неле сложила вещи в рюкзак и по лестнице спустилась вниз.

Ей снова понадобилось несколько секунд, чтобы глаза привыкли к темноте. Осторожно, на ощупь, она пробралась мимо стульев к занавесу и отдёрнула его.

Оконная ручка промёрзла, но после резкого рывка всё же провернулась. Окно тоже поддалось. Неле пришлось лишь помочь себе хлебным ножом: резиновый уплотнитель треснул, и створка открылась. Окно находилось примерно на уровне глаз и было как раз достаточно широким, чтобы в него можно было протиснуться.

Неле сунула нож в боковой карман брюк, поставила под окно два стула и забралась на них. Отсюда она сможет подтянуться на раме, влезть в световой колодец и втиснуться внутрь.

Перед этим она вытащила ремень из термоштанов и привязала рюкзак к правой щиколотке. Куда бы ни вёл этот колодец, поклажу она потащит за собой.

Куртка-парка стесняла движения, но из-за холода снять её Неле не могла. С трудом она подтянулась и влезла в колодец. В раненом плече тут же вспыхнула жгучая боль.

Чёрт!

Она стиснула зубы, заставила себя не думать о боли, подтянулась выше и присела. Стены были бетонные, ледяные. Пахло снегом. И теснота давила со всех сторон.

Неле запрокинула голову настолько, насколько позволял узкий проём. Над ней уходил вверх колодец высотой около полутора метров, похожий на дымоход.

А что после этих полутора метров?

Наверху едва мерцал свет, и стоило Неле пошевелиться, как сверху посыпалась крошка. Снег. Видимо, отверстие закрывал плотный наст. Значит, оставалось только прокопаться наружу.

Если найдёшь ботинками опору на стенах. И если сверху путь не перекрывает металлическая решётка.

Её мысли состояли из одних «если» и «но».

Или просто спрячься в этом колодце, задёрни занавес и попробуй закрыть окно снаружи.

Гениальный план. А дальше? Дальше эта тварь вытащит тебя наружу.

Из музея донёсся громкий треск, за ним – металлический визг и хруст ломающегося дерева. Неле поняла: дверь долго не продержится.

Ладно, с дальнейшими действиями ясно. Лезь вверх и попытайся выбраться.

Она подтянула рюкзак за ремень к себе в колодец, затем упёрлась в стены плечами, ладонями и ногами, как паук. Было слишком тесно, зато бетон уже крошился, а трекинговые ботинки хорошо цеплялись за шероховатую поверхность.

Неле старалась почти не нагружать раненое плечо и переносила вес на другую сторону.

Ты справишься.

Медленно, мучительно, короткими движениями она стала подниматься. Через минуту одолела полметра, но тут возникла новая проблема: от напряжения задрожали бёдра и мышцы живота.

Годами ходишь в зал, качаешь пресс, ноги и ягодицы до одури – и не можешь даже минуту продержаться в каком-то колодце!

Она вцепилась пальцами в трещину в бетоне и потянулась выше. Куски кладки отламывались, сыпались вниз, катились между её ног. Рюкзак мотался из стороны в сторону и тянул за щиколотку, будто весил целую тонну.

Без него и без толстой парки всё было бы намного легче.

Пот стекал по лбу. Неле задыхалась, мышцы живота дёргались всё сильнее; вскоре запылали плечи и руки выше локтей. Но наконец она добралась до снежного наста.

Она крепко упёрлась ногами в противоположную стену и на несколько секунд перевела дух.

Потом, боясь неверного движения, очень медленно потянулась к боковому карману за ножом. Когда рукоять легла в ладонь, Неле ударила лезвием в лёд над головой.

Лёд поддавался довольно легко. Нужно было только не вырезать слишком большой кусок: он мог сорваться вместе с остальной массой и увлечь её вниз.

Она с трудом прокладывала в снегу вертикальный тоннель, а куски, падавшие на колени, сталкивала вниз, сбоку от себя. Неле висела там, как паук, и чувствовала, как рюкзак с каждой секундой становится тяжелее.

Она уже почти решилась расстегнуть ремень и избавиться от груза, когда рука пробила снежный наст и вышла наружу.

Каким облегчением было бы, если бы там, снаружи, сейчас стоял кто-нибудь, протянул ей руку и сказал:

– Давайте! Хватайтесь, я вытащу вас!

Но там не было никого. Только вой ветра и тёмно-синее небо, искрящееся звёздами, уже уступавшее место тонкой свинцовой предутренней серости.

Шум бури, холод и свежий воздух снова придали ей сил. Неле крошила смерзшийся снег ножом, сбрасывала обломки вниз рядом с собой и расширяла отверстие.

Сквозь вой ветра и собственное хриплое дыхание она услышала грохот, донёсшийся из проекционной.

Дверь открыта!

Неле просунула руку в отверстие и ухватилась за край каменного колодца. К счастью, решётки здесь не было – только что-то вроде жестяного дождевого колпака. Он держался сбоку, сильно погнутый, словно кривой дымник.

Она просунула вторую руку и подтянулась, цепляясь и за каменную кромку, и за жестяную конструкцию. Из последних сил протиснула верхнюю часть тела через дыру в снегу – и застряла.

На секунду Неле замерла, переводя дух, потом снова стала выбираться, извиваясь и отталкиваясь ногами.

Совершенно обессилев, она наконец оказалась снаружи по пояс и, запрокинувшись на спину, продолжала выползать по снегу.

Давай. Нельзя потерять рюкзак. Ещё одно усилие.

Она выбросила наружу одну ногу, перекатилась и только потом подтянула рюкзак за ремень.

Вся в поту, Неле лежала в снегу и смотрела в ночное небо.

Дальше.

Она кое-как поднялась на колени и, задыхаясь, огляделась. Перед лицом клубился пар. Неле находилась с тыльной стороны станции. Перед ней возвышалась задняя стена музея; позади, из снежной круговерти, которая теперь немного утихла, выступали цилиндрические баки для воды и дизельного топлива.

Сбоку виднелись контейнерные постройки станции, жилые блоки и жестяные сараи из рифлёного металла, где хранили инструменты.

Ты свободна. Но куда теперь?

Неле поднялась, отвязала рюкзак и закинула его на плечо. Что бы ни гналось за ней, оно, возможно, тоже сможет подняться по этому колодцу. Или окажется достаточно умным, чтобы выйти со станции и обойти снаружи.

Как бы то ни было, здесь оставаться нельзя.

Она знала, что перед главным входом стоит снегоход, на котором Олофссон спустился с плато. Но понятия не имела, сколько в нём топлива.

Сорок пять километров до польской метеостанции Баранув она всё равно не одолеет. К тому же Неле не знала дороги через плато и горы и наверняка заблудилась бы. А когда кончится бензин, она замёрзнет насмерть.

Отличный план.

Неле прищурилась и всмотрелась в синеватые сумерки. Там, где стоял вертолёт, в снегу чернела впадина. Из сугробов торчали отдельные обломки – кабина, лопасти ротора.

Она посмотрела в сторону воды. Похоже, деревянный причал не пострадал от взрыва. Настил всё ещё казался целым.

У конца причала стояло на якоре исследовательское судно. Рассветная полоска у горизонта отражалась в его борту. Судно слегка кренилось. Олофссон затопил грузовой отсек и вывел из строя коленвал.

И всё же «Скёльдпадда» сейчас казалась единственным местом, где можно было укрыться.

Возможно, на борту имелась ещё одна рация, которую Олофссон не заметил. С её помощью Неле смогла бы связаться с польской станцией или даже с Норвежским полярным институтом в Тромсё.

Не раздумывая, она зашагала к причалу.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 57

Собственные шаги по хрустящему льду отдавались Неле в ушах гулко, как удары молота. Хотя она поклялась себе не поддаваться панике, она то и дело оглядывалась: не выползла ли тварь из шахты, не идет ли следом.

Но пока она была одна – под нежно-голубым небом, где звезды бледнели с каждой минутой, со станцией за спиной, мерцающей в наружном освещении.

Она добралась до причала. Табличка предупреждала: заходить на него нельзя. В следующую же секунду Неле поняла почему. Доски были скользкими.

Она вцепилась в железные перила, перешагнула через заградительную цепь, которую ветер без конца бил о стойки, и медленно двинулась по настилу к судну.

Между двумя проломленными досками торчал примерзший ботинок. Она знала, чей он. Значит, Олофссон добрался отсюда до станции всего в одном ботинке. Безумие! Он, должно быть, был в слепой панике.

Наконец Неле добралась до судна. Перед ней поднимался белый борт. Море между берегом и «Скёльдпаддой» местами схватилось льдом. Лишь дальше, в бухте фьорда, волны мерцали в слабом свинцовом свете.

К счастью, судно накренилось от берега и заваливалось в сторону моря. Так ей было легче подняться по лестнице на борт.

Оказавшись на палубе, Неле обернулась и посмотрела на базовую станцию. Та лежала у подножия скального массива – компактная, вся как на ладони. Благодаря наружному освещению в снежной круговерти еще можно было различить кое-какие детали. Но твари нигде не было видно.

Если повезет, ветер быстро заметет ее следы.

Неле оперлась о переборку и, цепляясь руками, перебралась поперек палубы на левый борт, чтобы со станции ее уже не могли увидеть. Оттуда она направилась к посту управления.

К этому времени стало чуть светлее. Море начало поблескивать, и Неле заметила нефтяную пленку вокруг судна. Судя по всему, Олофссону удалось пробить бак – или как-то иначе его опустошить. Сколько же сил он на это положил.

Видимо, взрывчатки C4 у него оставалось слишком мало, иначе он наверняка заминировал бы «Скёльдпадду» так же, как вертолет, и взорвал ее. Тебе повезло!

Неле вышла на носовую палубу. Здесь настил оказался еще более скользким. К счастью, повсюду было полно перил, за которые можно было ухватиться, и кнехтов, к которым намертво притянули канаты. Сбоку располагался механизм якорной цепи.

Под навесом стоял ящик со спасательными жилетами, рядом – обледеневший мусорный бак с сосульками на крышке. Над ним висели два красных спасательных круга, тоже примерзшие к стене.

И на что они тут годятся? При такой температуре в море не протянешь и нескольких минут.

Наконец она добралась до поста управления. Рядом с трапом – лестницей, круто уходившей вниз, в чрево судна, между двумя узкими поручнями, – другая лестница вела наверх, на мостик. Неле поднялась.

Возле двери висели шведский флаг и флажок с эмблемой «Скёльдпадды» – синей водяной черепахой.

Дверь была заперта, но Неле локтем выбила стекло в раме. Осторожно выломала оставшиеся осколки и пролезла внутрь. Забаррикадироваться она теперь уже не могла, зато по крайней мере была защищена от ветра и непогоды.

Ботинком Неле отодвинула стекло в сторону, чтобы не загнать осколок в подошву. Мостик оказался меньше, чем она представляла. Только центральный пост с рулевым пультом, приборами, мониторами и современным джойстиком, с помощью которого можно было маневрировать судном.

Рядом с кокпитом находилась овальная металлическая дверь. Storage. Ключ торчал в замке, и Неле заглянула внутрь.

Помещение было ровно такого размера, чтобы в нем можно было спрятаться. Там даже имелся крошечный иллюминатор с видом на берег и станцию. А вот то, что еще обнаружилось в этой каморке, оказалось настоящим откровением.

Под стеллажами Неле нашла массу полезного: обогреватели, фонари, одеяла и два легких спальника из синтетики. На полках рядом с газовой горелкой громоздились консервные банки: дорш, треска, палтус, морской окунь, мясные консервы, а также супы в пакетах, сухари и хрустящие хлебцы.

Были здесь и столовые приборы, и консервный нож. В углу стоял газовый баллон.

А в огромном морском вещмешке с надписью «Капитан» Неле обнаружила ветро– и водонепроницаемый анорак с капюшоном, обувь для альпийского трекинга, сложенный рюкзак со съемной влагозащитой, снегоступы, теплоизоляционный коврик, снежные очки, биоразлагаемое универсальное мыло для походных условий и полный комплект зимнего бивуачного снаряжения.

Чего еще желать?

Всё выглядело так, словно было собрано для худшего сценария бегства: последняя возможность, которую кто-то предусмотрительно оставил себе, чтобы в случае опасности быстро покинуть корабль. Тем сильнее Неле удивляло, что Олофссон не воспользовался этим запасным выходом, а вместо того уничтожил судно и покончил с собой.

Что же творилось в голове у этого человека?

Возможно, «Скёльдпадда» вообще задумывалась как убежище – место, где можно надолго укрыться в изоляции, если что-то пойдет не так на обеих станциях. А именно это и произошло.

Плохо было только одно – разбитое смотровое стекло в двери. Зато складское помещение запиралось. И дверь выглядела довольно массивной – во всяком случае надежнее, чем дверь в музей.

Иллюминатор в каморке тоже не представлял угрозы: он был слишком мал, чтобы через него могло протиснуться что-нибудь снаружи.

Всё идеально!

Неле тут же принялась за дело. Она переустроила помещение так, чтобы под стеллажами осталось место для сна и чтобы при необходимости можно было продержаться здесь несколько дней. Для этого она перетащила внутрь всё, что смогла найти и что хоть сколько-нибудь могло пригодиться.

Ей попался даже пластиковый контейнер с крышкой – в крайнем случае он сойдет за туалет.

В шкафчике под постом управления Неле нашла ящик с надписью «Flare gun». Сорвала пломбу и достала сигнальный пистолет. Калибр 26 мм.

Кроме того, ей попалась коробка с десятью большими красными сигнальными зарядами; первым она сразу зарядила ракетницу. На всякий случай сунула пистолет за пояс сзади.

Напоследок на посту управления она обнаружила навесной шкафчик со взломанным замком. Внутри находилась радиостанция «Скёльдпадды». Точнее, то, что от нее осталось.

Обломки можно было выдвинуть на деревянной панели. Олофссон уничтожил всё: сорвал антенну, а потом, должно быть, с безумной яростью молотил по аппарату молотком или тяжелым гаечным ключом.

Согласно маркировке, это была переносная коротковолновая система PRC-2200 с полностью автоматическим шифрованием данных. Серая камуфляжная окраска наводила на мысль, что прибор военный – из тех, что обычно используют для связи при проведении разведывательных миссий.

С его помощью Неле наверняка смогла бы связаться с исследовательским центром в Тромсё, на норвежском материке. Из описания следовало, что система рассчитана на большие расстояния и оснащена батареями, нечувствительными к холоду, – теперь, увы, тоже разбитыми.

Правда, в том же шкафчике, в подвесном креплении, обнаружилась еще и обычная маленькая портативная CB-рация. Передать сигнал бедствия с ее помощью было невозможно: норвежская администрация использовала частоты за пределами CB-диапазона.

К тому же дальности связи для условий Шпицбергена ни за что бы не хватило. Вероятно, поэтому Олофссон даже не стал утруждаться и ломать ее.

Неле всё равно решила попробовать. Вдруг ее услышат на польской станции, в сорока пяти километрах отсюда? Хотя она в этом сильно сомневалась. Только не в такую погоду.

И всё же попытаться стоило. Может, поблизости случайно окажется кто-нибудь на снегоходе.

Но сначала эта штука вообще должна заработать.

Она включила рацию, и тут же загорелись дисплей и лампочка. Антенна была на месте, регулятор частоты тоже работал.

Но насколько хватит батареи? Может быть, у нее останется время всего на один-единственный радиовызов. Надо подготовиться как следует.

Она перерыла штурманский стол на посту управления и нашла судовой журнал. Последняя запись капитана была сделана пять недель назад. Последний пункт назначения: Моржовая бухта в конце Хорнсунн-фьорда.

Неле вспомнила данные, которые назвал ей пилот вертолета, и сверила их с координатами из журнала. Они полностью совпадали.

16 градусов, 21 минута и 12 секунд восточной долготы.

76 градусов, 58 минут и 43 секунды северной широты.

Пока всё идет неплохо.

Неле вытерла пот со лба. Стало уже немного светлее, и осторожный взгляд в сторону станции показал: наружное освещение всё еще горит. Желтые лампы мерцали сквозь снежную круговерть – но только пока в генераторе оставалось горючее.

Потом станция окончательно умрет.

Неле выбрала частоту и включила рацию.

– Говорит Неле Туюнен с исследовательской станции «Сибирион» в Хорнсунн-фьорде, Шпицберген. Это чрезвычайная ситуация. Я последняя выжившая из команды. Вы меня слышите?

Она ждала ответа. Напрасно. Только шум в эфире.

И всё-таки Неле попробовала снова. Говорила без остановки, называла координаты – в надежде, что где-нибудь ее радиосообщение автоматически запишется. Может быть, дроном или зондом.

Она сменила частоту и крепче сжала рацию. По шуму и треску было ясно: помех становится всё больше. То ли батарея уже садилась, то ли виновата была метель.

Во всяком случае, шум нарастал, и Неле не знала, смог бы ее сигнал при таких условиях вообще дойти до «Сибириона II» на плато.

– У меня осталось мало времени… – выдохнула она. – Это чрезвычайная ситуация! Повсюду мертвые. Я не знаю, кто или что их убило. Похоже, я последняя выжившая. Кто-нибудь меня слышит?

За ее спиной с грохотом ударила дверь. Неле вздрогнула, выронила рацию и резко обернулась.

Дверь косо висела на петлях. Снаружи, в снежной круговерти, стояла полуголая фигура с человеческими очертаниями. Высокая, широкоплечая, но такая темная, словно кожа у нее во многих местах была обожжена.

Неле видела существо в метели лишь смутно, зато ощущала исходящее от него напряжение куда явственнее. Воздух будто сгустился.

Хотя рация была разбита, из ее внутренностей посыпались искры. Затрещало, запахло горелой проводкой. В то же мгновение лопнула лампочка на потолке – хотя свет был выключен и ток по нити накала не шел.

Осколки посыпались на пол.

– Не трогайте меня, – прошептала Неле, стараясь говорить спокойно.

Она медленно завела руку за спину и вытащила сигнальный пистолет.

В этот миг тварь вошла.

Примечания переводчика:

C4 – пластичная взрывчатка военного назначения.

PRC-2200 – модель переносной коротковолновой радиосистемы; в тексте описана как защищённая система связи с автоматическим шифрованием данных.

CB-рация / CB-диапазон – гражданская радиосвязь (Citizens Band), коротковолновый диапазон для бытового и полупрофессионального общения; для официального сигнала бедствия здесь не подходит.

Storage – английская надпись на двери; означает «склад», «кладовая», «помещение для хранения». Оставлена в оригинале как маркировка на судне.

Flare gun – английская надпись на ящике; означает «сигнальный пистолет».

Дорш / треска – в оригинале перечислены Dorsch и Kabeljau; оба слова связаны с треской, но в немецком могут различаться по региональному употреблению и виду/возрасту рыбы. В переводе сохранено различение списка.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ЧАСТЬ 8

ГЛАВА 58

Станция. Август 1914

Когда я открыл глаза, голову пронзила такая боль, будто кто-то вогнал мне сквозь глазные яблоки острое лезвие. Я попытался моргнуть. В сумеречном свете над собой я различил тёмный деревянный потолок. При каждом движении что-то тихо шуршало.

Я лежал в постели, укутанный одеялом до самого горла… в своей постели. Я был на станции.

– Эй? – Горло у меня пересохло до саднящей боли. – Марит? Лииса? Йертсен? Нильсен?

Никто не ответил. Попытавшись приподняться, я локтем задел стакан с водой; тот упал и покатился по полу. Правой рукой я пошевелить не мог, и мне пришлось с трудом поднимать себя левой.

Рёбра отзывались болью при каждом вдохе, будто вся грудная клетка была сплошь покрыта жестокими ушибами. Левой рукой я откинул одеяло. На мне была тонкая ночная рубашка. Но стоило увидеть собственную руку, как меня передернуло.

Кто-то – может быть, одна из женщин – искусно забинтовал мне раненую ладонь. Пальцы чудовищно скрючились, ногти уже почернели. От тыльной стороны кисти и запястья до самого локтя кожа приобрела пепельно-серый оттенок – такой же, какой был у лица Према на смертном одре.

Тонкие волоски походили на высохшую траву и потрескивали, когда я проводил по ним ладонью. Я вспомнил хаски, которые сами выдирали с себя шерсть. Осторожно вдавил большой палец в предплечье: оно было совершенно бесчувственным – словно отмершим. Осталась странная глубокая ямка, и расправлялась она мучительно медленно.

Возможно, боль придёт позже.

В коридоре послышались шаги. Дверь распахнулась. Вошли Лииса, Марит и старый Йертсен. Их встревоженные лица просветлели, когда они увидели меня сидящим в постели. Но я чувствовал себя таким выжатым, что снова опустился на подушку.