![](/files/books/160/oblozhka-knigi-podopytnaya-lp-275600.jpg)
Текст книги "Подопытная (ЛП)"
Автор книги: Андреа К. Хёст
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 24 страниц)
Все к лучшему
Вчера после ужина на связь вышел Мейз. В основном, чтобы обсудить репортера, но также и просто поговорить обо мне и о моем вероятном будущем в ближайшие несколько лет. Он, конечно, не предрек грядущие события, но подтвердил, что черта с два я смогу куда-либо ходить без телохранителей. Я немного поныла про полное отсутствие контроля над тем, что делаю, и про то, как порой бесят все эти ограничения, пусть я и понимаю, что они для моей собственной безопасности.
К счастью, дальше разговор перешел к событиям на Муине, и я с радостью поняла, что Мейз весьма ими взбудоражен. Его немного смущает Аренрон, но отнюдь не расстраивает мысль, что лантары были даже более самонадеянными, чем все считали. Как и в случае с обнаружением Колонны, Мейз верит, что Аренрон поможет докопаться до сути проблем, вставших перед тарианцами. По его словам, лучше сначала узнать побольше и лишь потом отключать другие Колонны, поскольку на самом деле мы понятия не имеем, будет ли от этого толк. Мейз согласен с мнением Таарел, что вопрос стоит очень остро, но сейчас есть хоть какой-то шанс продвинуться, а не просто бесконечно сражаться с постоянно растущим поголовьем ионотов.
– И, – добавил Мейз, прежде чем попрощаться, – несмотря на слова нурийца, что твой талант невероятно редок, поиск Земли – по-прежнему приоритетная задача. Так как мы знаем, что где-то в районе Пандоры расположены естественные врата, всем сетари с видением пути дан приказ их искать.
Мейз бодрился, но я знала, что он устал. И так как я – один из источников его тревог, нужно постараться свести уровень драмы в моей жизни к минимуму.
Утром была тренировка. В конференц-зале, между небольшой сценой и стульями, сдвинутыми к одной стене. Думаю, Таарел хотела, чтобы калрани немного размялись, дабы уравновесить ту безумную нагрузку, которая приходится на них при управлении Эной. Но это не означает, что Таарел дала нам какие-либо поблажки.
Мои навыки в рукопашке настолько базовые, что я по-прежнему отрабатываю блокировку простейших ударов. Меня с легкостью вырубит двенадцатилетка, и несмотря на это, Таарел встала со мной в пару. Не могу сказать, насколько она хороша в сражении – по мне, так они все смертельно опасные, – но она оказалась терпеливым учителем. Подбадривала меня, однако снова и снова заставляла быть более агрессивной. А затем сказала, что мне надо преодолевать свое нежелание бить людей. Я прежде об этом не задумывалась, но, полагаю, она права – я действительно каждый раз вздрагиваю при мысли, что надо кого-то ударить. Мне понравилось тренироваться с Таарел, пусть она и обращается со мной, словно мне на несколько лет меньше, чем на самом деле.
К суматохе, что поднимается при каждом нашем появлении на транспортном узле, мы уже привыкли. И внимания к нам меньше не становится, как бы ни сдвигалось время приезда и отъезда и каким бы коротким ни был визит. А вот атмосфера внутри палатки изменилась – мы больше разговариваем. Главная тема по-прежнему «Муина», и мы обсуждаем последние новости. Исследовательские команды все больше расширяют границы известных территорий планеты и присылают совершенно потрясающие записи своих обзоров с воздуха. Муина очень красива – покрыта буйной растительностью, и лишь иногда встречаются засушливые зоны, которые так широко распространены на Земле. Огромных морей и океанов тоже нет, скорее, равномерное чередование суши и озер.
Осталось поработать здесь всего один день, и кажется, он будет короткий. Надо закрыть лишь десятую часть первоначальных врат, и мы планируем закончить с этим сразу после завтрака.
Унара говорит «спасибо»
Все, дело сделано. Думаю, сейчас счастливее всего полицейская охрана, хотя готова поспорить, что и калрани рады завершению. За местом бывших врат будут пристально наблюдать ближайшие несколько лет, вдруг те снова откроются. Но когда мы вернулись в отель и приступили к нашим пострабочим медицинским осмотрам, огромный металлический шлюз, что занимал половину зала на протяжении нескольких десятилетий, уже начали разбирать. В новостях звучали счастливые речи чиновников о закрытии врат и восторженные отзывы фанатов сетари о том, кто и как выглядел и что, когда мы покидали Рану, Кинеар (один из двенадцатилетних близнецов, которые росли бы шалунами, если бы не стали калрани) обернулся и помахал на прощание собравшейся огромной толпе.
И только я решила, что все закончилось, как пришла Таарел и сказала, мол, лаханти (мэр) Унары пригласила нас на ужин. Хотя для нас это скорее пятичасовой чай. Через несколько минут отправляемся покупать одежду.
Разговоры за ужином
Про вчера можно сказать, что на одну треть было весело, на две трети – некомфортно. Сначала восхваления и суета вокруг нас, а затем пафосный ужин, по поводу которого мама хорошенько бы прошлась, с незнакомыми и не самыми приятными мне людьми.
Не знаю, почему мы не могли прийти на прием в униформе, но я, конечно, нисколько не возражала отправиться в бутик, расположенный напротив нашего отеля, и попримерять платья. Пусть даже в компании нервной помощницы лаханти, которая должна была привести нас в должный вид. Хоть на Таре и царит меритократия, это совсем не означает, что здесь рай и равноправие. Богатство все еще значит больше, чем ум.
Нона Маерск, помощница лаханти, явно невысокого мнения о сетари. Но Таарел понадобилось не больше двух минут, чтобы ее приручить. Таарел излучает уверенность в себе и теплоту души, перед которыми очень сложно устоять. На бумаге такое описание кажется странным, но других слов я подобрать не могу.
Таарел выбрала темно-зеленое бархатное платье, волосы скрутила в узел и выглядела просто потрясающе. Для меня нашлось платье, меняющее цвет в зависимости от освещения – от фиолетового к синему и красному. Я сама себе страшно в нем нравилась, только вот разномастные глаза на таком фоне казались совсем фиолетовыми.
Отношение ко мне Маерск было очень нелогичным. Она обращалась со мной и как с почетной гостьей (на ужин пригласили Таарел, Сефена, Орлу, Морел, Алаз и меня), и как с пятилеткой. Маерск говорила очень четко и медленно, а иногда принималась обсуждать меня с Таарел, будто я не стою рядом. В ответ я начала развлекаться, притворяясь, будто едва ее понимаю, и изъясняясь на просто ужасном тарианском. Это продолжалось, пока Таарел не открыла частный канал и не велела мне прекратить.
Я хотела было не послушаться – просто чтобы посмотреть, как она станет призывать меня к порядку, но вместо этого спросила по каналу:
– Могу задать наверняка невежливый вопрос?
– В любое время. Мой ответ будет зависеть от вопроса.
– Почему ты так сложно укладываешь волосы? Наверное, уходить много сил, чтобы поддерживать прическу? Особенно в пространствах, когда и наводнения бывают, и дожди?
Ничуть не обидевшись, Таарел рассмеялась. На Таре никто не станет смотреть косо, если ты вдруг улыбнешься или рассмеешься. Здесь голоса в голове вполне реальная штука.
– Это упражнение по управлению Эной, – ответила она и коснулась пальцем моих распущенных волос, превратив одну прядь в длинный волнистый локон. – В основном мы применяем такие манипуляции на вратах, но если захотим – если есть время и силы, – можем управлять и структурой пространств тоже. Намного сложнее менять то, что не относится к Эне. Это возможно, но требуется сила и контроль. Когда-то я не могла даже сдвинуть локон, так что сложные прически стали не способом покрасоваться, а ежедневным упражнением. – Улыбаясь, она добавила вслух: – Иногда я не укладываю волосы, и тогда мой отряд меня не узнает.
– Я не узнаю тебя сейчас, – сказал Сефен и покраснел как рак. Он преклоняется перед Таарел. – И самого себя не узнаю.
Здешнее мужское формальное одеяние совсем не похоже на привычные мне фраки с пингвиньими хвостами. Официальный костюм состоит из длинных узких штанов, мягких ботинок, рубашки до колен и сюртука такой же длины. Все бледных естественных цветов. Чем-то напоминает ближневосточные наряды, только вот тюрбанов я еще не встречала. Женские вечерние платья похожи на наши, но чаще всего с большим количеством слоев.
– Есть что-то, чего не знать лаханти Унары, и о чем мне лучше не говорить? – спросила я по частному каналу.
– Лаханти совершенно точно в курсе всего, – задумчиво ответила Таарел. – Остальные же гости… лучше всего следовать примеру лаханти. Обсуждать любые темы, которые она затронет. И помни – если тебя что-то обеспокоит или смутит, сразу же связывайся со мной.
Оставшееся до ужина время я расспрашивала о принятом здесь этикете за столом. Впрочем, если бы меня пригласили на обед с королевой за несколько часов до оного, я бы тоже расспрашивала об этикете.
В резиденцию лаханти – точнее до ее личной транспортной станции – нас доставил одновагонный поезд, даже более роскошный, чем мой номер в отеле. Калрани и сетари тотчас же вытянулись по струнке и задеревенели лицом, словно на параде, что смотрелось очень странно, учитывая их гражданскую одежду. Лишь Таарел была расслаблена и спокойна.
Нас проводили в полную гостей комнату, и кажется, меня представили всем до единого. Весь процесс запомнил лишь мой интерфейс.
Лаханти Унары зовут Себрет Танай, и она моложе, чем я думала. Ей где-то около сорока, и у нее обескураживающие ясные серые глаза, что огромная редкость для Тары. Своим проницательным умом лаханти немного напоминает истен Нотру, вот только меня не тянет к ней так же, и чувствую я себя намного менее уютно в ее присутствии.
Не то чтобы лаханти была груба или типа того. И я отнюдь не провела весь прием, думая, что она злая. Просто ее скорее интересовала не я сама, а то, что я могу сделать для ее мира. Те трудности и преимущества, что я собой представляю. За столом меня посадили рядом с лаханти, и после нескольких обычных вопросов о моих первых неделях на Муине она начала с пристрастием расспрашивать о Земле. Население, формы правления, виды оружия, полное отсутствие подтвержденных паранормальных способностей, вероятная реакция на появление тарианцев. Большую часть этих вопросов мне уже задавали, и, скорее всего, мои ответы были в представленных лаханти отчетах, но сейчас я говорю по-тариански лучше, так что, думаю, она не зря решила поговорить со мной напрямую. Что мне снова и снова приходилось подчеркивать, так это разобщенность Земли. Что на появление тарианцев не будет единой реакции даже от одной отдельной страны, не то что от всей планеты. За всеми этими расспросами я едва успевала пробовать блюда, которые подавали, так как тратила кучу усилий на ответы.
Полагаю, ужин преследовал две цели: дать возможность лаханти и еще нескольким чиновникам получить более полное представление о Земле и побаловать детей лаханти общением с настоящими живыми сетари. Я почти не слышала, о чем они говорили, но ее сын изо всех сил старался очаровать Таарел, а две дочери… думаю, они уже прозвали Морела «лакомым кусочком» и мечтали заполучить его на десерт.
Я страшно рада, что в самом начале, когда едва говорила по-тариански, мне не пришлось побывать на подобном приеме. Почти не сомневаюсь, что сегодня правильно подбирала слова и лишь слегка накосячила с грамматикой. Также рада, что усталость калрани была видна невооруженным взглядом, и нам не пришлось задерживаться надолго.
И мы смогли оставить платья! Испытываю безумный соблазн нарисовать на своем лабораторную крысу – просто чтобы увидеть реакцию окружающих, но моя роль сильно изменилась, и определение подопытной крысы больше не подходит. Теперь я усиливающая волшебная лоза.[2] Мною тыкают в инопланетные руины и смотрят, что из этого выйдет.
Мы возвращаемся в комплекс КОТИС. Буду рада оказаться в своей квартире. Надеюсь, Тень меня ждет.
Здесь и там
Решен мой график на следующую неделю: вместе с третьим отрядом я отправляюсь на Муину. Третий сменит в Аренроне четвертый отряд, который уже очень долго несет там вахту. Меня же оставят в Пандоре, принимать участие в глубоком изучении местной платформы и принципов ее работы в качестве коммуникатора. Что лично для меня означает сплошные мигрени. Не могу сказать, что в восторге от перспективы.
Почти весь день я провела в постели, с мурлыкающей под боком Тенью, думая о жизни, которая распланирована и структурирована некими инстанциями. Какой-либо выбор, кроме нурийца, мне предложил лишь репортер, оказавшийся по моей вине за решеткой. Если взбрыкну, получится ли добиться права как-то влиять на то, чем я занимаюсь и куда иду?
Только надо помнить, что послушно стоять там, куда меня поставили, все же много лучше, чем гордо и независимо голодать на Муине.
Сейчас и тогда
Эли ужасно забавная. Она навещала родных (у калрани и сетари есть самые настоящие каникулы, на время которых они отправляются по домам и всякое такое. КОТИС – скорее большая школа-интернат со строгими правилами, но никак не тюрьма) и вернулась безумно возбужденная, что повидала младших брата и сестру. Но она так страшно расстроилась, что пропустила случай принарядиться и не увидела половину своего отряда в парадных одеяниях, что едва могла связать два предложения, постоянно отвлекаясь на запись и повторяя, как бы она хотела быть с нами и как все чудесно выглядели.
Перед стартом «Литары» я получила небольшой подарок – Эука разработал и установил программу с земными часами и календарем. Мне же велел сравнить ее с тем, что показывает телефон, и сказать ему, если нужно что-то подправить. Эука идеально точно скопировал внешний вид часов и календаря с моего мобильника, только использовал тарианские цифры, не земные. Сложно поверить, что уже конец апреля. Прошло больше пяти месяцев.
Я теперь другой человек, но все же я – это я. Куча всего, что раньше я считала интересным, сейчас кажется глупым. Сколько времени потрачено на реалити-шоу! Но я по-прежнему скучаю по музыке, хотя потихоньку начинаю проникаться тарианскими песнями. Видимо, сыграло свою роль, что язык перестал быть такой проблемой. Я скучаю по любимым книгам и страшно хочу узнать, что там дальше во многих сериалах и интернет-комиксах, а ведь есть еще фильмы, которые должны были выйти и которые я хотела посмотреть. Все больше и больше чувствую себя оторванной от собственного мира, но при этом ни разу не тарианкой.
Меня беспокоит, что мы с четвертым отрядом меняем планеты, и не только из-за Рууэла. Он по-прежнему снится мне каждую ночь, но я надеюсь, что, долго его не видя, излечусь. Проблема в том, что именно с четвертым (кроме первого) у меня сложились наиболее прочные связи. Особенно с Мори, она стала почти другом. Только вот миссии и назначения на разные планеты, и прикрепление к разным отрядам… не уверена, что мне удастся преодолеть те барьеры, которые ставит между мной и сетари второй уровень мониторинга.
Мысли обо всем этом и страстное желание связаться с Алиссой, спросить, как у нее дела, побудили меня снова написать Ненне, хотя она так и не ответила на предыдущее письмо. Мы прибываем в Пандору, так что послание она получит в лучшем случае завтра. Надеюсь, ответит. Семья Лентсов была так приветлива, что меня до конца жизни не оставит чувство вины за причиненную им боль.
Время отправляться к инопланетным сооружениям, чтобы меня тыкали и испытывали. Хочется верить, что они не ждут, будто я смогу терпеть головные боли слишком долго.
[1] Веджимайт – густая паста темно-коричневого цвета на основе дрожжевого экстракта, национальное блюдо Австралии.
[2] «Волшебная лоза» как способ поиска подземных вод, залежей руд, а порой и кладов известна человечеству многие века. Некоторые ученые полагают, что история лозоходства насчитывает не менее 700 лет. В народе по разному воспринимали лозоходство. Одни считали это явление колдовством и относили его к категории дьявольских сил, другие же называли лозоходцев просто удачливыми мошенниками.
Вилочная лоза – это прут в виде латинской буквы Y. При ее использовании искатель держится за нижнюю часть, направляя вперед два рожка. При приближении искомого объекта «волшебная лоза» притягивается к объекту и начинает тянуть за собой искателя. Оказавшись над искомым объектом, «волшебная лоза» начинает вибрировать.
Два шага вперед, десять назад
Новые выводы:
1. Всегда носить полную форму сетари.
2. Найти зажигалку.
3. Быть осторожнее со своими желаниями.
Затянувшиеся уловки и плавание в бассейне
На Пандоре как раз рассвело, когда прибыли мы с третьим отрядом. Медосмотр ожидался только через пару часов, так что Таарел сдала меня двум зеленым костюмам, которые изначально за мной приглядывали – Эсему и Хетцу. Два парня, один постарше, другой помоложе, вежливые, но совершенно безразличные. Как жаль, что третий отряд почти сразу улетел на «Литаре». Я так хотела послушать, что скажет Эли по поводу изменений на Пандоре.
Лагерь так разросся, что даже не верилось: помимо множества палаток виднелись десятки домов на разных стадиях строительства. Зеленые отвели меня в комнату в главном здании – лишь кровать и стеллаж, зато с видом на озеро. Я оставила там свои пожитки, проглотила завтрак и спросила, могу ли сходить к озеру, проведать выдр и убедиться, что их заводь не потревожили. Эсем ответил отказом – мне приходится заранее обговаривать все свои перемещения по Пандоре, – зато предложил сводить меня в мою старую башню, пока я дожидаюсь очередного задания.
Было как-то жутковато бродить по городу и смотреть, насколько продвинулись очистительные работы. Археологи сосредоточились на зданиях вокруг главного амфитеатра, выдергивали сорняки, счищали грязь, заносили все находки в каталог, но оставляли все на местах, за исключением разве что самых хрупких предметов. Я безуспешно заглядывала в окна, надеясь увидеть в них прежних обитателей, а не серые и зеленые костюмы.
Археологи даже собирались восстановить сады, потому что город планировали целиком превратить в музей. В том числе и форт Касс – историческое жилище бродяги, которая открыла этот мир. Голова шла кругом, и я не знала, радоваться или огорчаться, что кусочек моей жизни превратят в диковинку для туристов. Мое одеяло, коврики и горшки выглядели невероятно жалко.
Слишком быстро Эсем и Хетц отвели меня к амфитеатру и представили небольшой группе техников, которым вскоре предстояло устроить мне сеанс головной боли. Им не терпелось приступить к делу: похоже, они долго ждали разрешения со мной поработать. Все кошки переселились в нетронутую часть города, но все-таки несколько штук я заметила: пойманных и прирученных котят и одного-двух взрослых особей посмелее, которых голод выгнал из укрытия.
Техники объяснили, что пытаются понять принципы работы платформы и пути проникновения эфира. Раз я могла слышать ддору, они надеялись получить более точные или же вариативные сведения во время моего контакта с платформой.
– Попробуй просто пообщаться с ддорой, как делала раньше, – попросил Джелан Скал, главный техник гиковской наружности. – Знаю, тебе больно ее слышать, поэтому мы постараемся провернуть сессию побыстрее. Нам важно качество, а не количество. Если субъект стоит на платформе, данные получаются точнее, так что мы помониторим ее реакцию на тебя до самого появления ддоры, а потом еще немножко, пока вы пообщаетесь. Готова?
Я кивнула и пошла по лестнице на платформу, хотя готова была поспорить, что это их «немножко» растянется на «множко», но надеялась, что ддора уже привыкла к муинцам и послушается, когда я прикажу ей заткнуться. Я повернулась к довольному Джелану Скалу, он начал что-то говорить… а потом исчез.
На миг мне показалось, что Скал и прочие техники – а заодно и оборудование – правда растворились. Но, разумеется, это просто я перенеслась, что лишь подтверждали сияющие стены и огромная дыра в глубине комнаты. Помещение было иным, разбитым и расколотым. Кусок пола и дальней стены отсутствовал. А обрыв, у которого я оказалась, вел в большую затопленную комнату. Я прошла к краю платформы, глянула вниз и увидела что-то вроде соединенной тоннелями системы резервуаров с прозрачной водой.
Не особо привлекательно. Я потрясла головой и попыталась придумать, как вернуться. Одного желания оказалось недостаточно. Я прошла обратно к центру платформы, сосредоточилась. Тщетно. Мне стало не по себе. А стоило поднять голову…
Ко мне по потолку полз крузатч.
Я сосредоточилась изо всех сил. Все равно не помогло.
Крузатч двигался быстро и проворно: прямо Человек-паук с улыбкой Чеширского кота. Выбора не осталось. Уж с этой тварью мне точно не тягаться. Телепортироваться обратно на Пандору тоже не получалось. Я развернулась и прыгнула с обрыва.
Полет был долгим, а вода – холодной, но вошла я в нее чисто и поплыла к одному из прямоугольных туннелей. Увы, вход располагался слишком далеко, чтобы я могла проплыть сквозь него, не вынырнув за воздухом хоть раз. Я помедлила, всмотрелась сквозь воду, но никого над собой или впереди не увидела. Никаких ухмыляющихся теней на стенах или потолке. Я ринулась на поверхность, быстро набрала воздуха в грудь и нырнула обратно.
Вдруг кто-то схватил меня за пятку, потом за лодыжку и потянул прочь из воды. Крузатч даже не цеплялся за стены или потолок, он просто парил в воздухе. Хватка твари была одновременно болезненной и обжигающей, даже сверхпрочный нанокостюм от нее не спасал. Вода попала мне в нос. Отплевываясь, я принялась лягаться свободной ногой, дважды попала, но крузатч и не подумал меня отпустить, пока я не вырастила на ботинке шип и не врезала ему по руке. Вспыхнул белый свет, я оказалась на свободе.
Падала долго, и это хорошо: успела сгруппироваться, сориентироваться и набрать воздуха. Уже в воде я изо всех сил ринулась к ближайшему коридору, благо он был недалеко, и вынырнула уже в круглой комнате диаметром метра три и с высоким потолком. Из нее тоже тянулись подводные туннели, но ни одного надводного.
Все было тихо и мирно, но мысленно я кричала. Когда тварь меня сграбастала, я чуть не умерла от шока. Журнал событий наверняка зафиксировал панические попытки отбиться и всхлипы. Вынырнув в круглой комнате, я отдувалась и крутила головой, пытаясь понять, не увязался ли крузатч следом.
Далеко не сразу я успокоилась, но поняв, что опасность миновала, стала глубоко дышать, выравнивая сердцебиение. По краю помещения шел выступ. Я подплыла и уцепилась за него – нормально сесть не получалось из-за глубины. Голова шла кругом. Да, я месяц провела на Муине, много раз пугалась и неоднократно рисковала жизнью. Но никогда меня не хватали и не вынуждали отбиваться. Я оказалась одна. Никаких сетари. Я даже не знала, на Муине я или нет. Судя по интерфейсу, связь отсутствовала.
Кассандра, ты по уши в дерьме.
У меня даже не было нормального оборудования, с которым сетари ходят в Эну – впрочем, пользоваться я умела только дыхательным устройством. Вода была холодной: не ледяной, но долго сидеть в такой не захочется. Дыхание вырывалось изо рта легкими облачками пара. Успокоившись, я сделала костюм герметичным, но приятнее не стало.
Итак: мне холодно, я промокла, еды нет, зато где-то поблизости ошивается минимум один крузатч.
Я тут же поняла, что если только техники не совершат чудо, никто не догадается пройти за мной сквозь платформу. Ситуация явно была из разряда «с Девлин вечно все работает не так». Позвать на помощь я тоже не могла. Сейчас над Муиной летало два тарианских спутника: один на орбите, для связи между двумя поселениями, второй сканирующий. Увы, мой интерфейс, питающийся лишь от электричества, вырабатываемого моим телом, так далеко не дотягивался. Да и все равно я находилась вне поля. Или за печатью, как в Аренроне.
Решив, что невозможно просто сидеть здесь и ждать, когда кто-нибудь меня спасет, я подняла правую ногу над водой и скатала с нее штанину костюма. Вокруг лодыжки отпечатались следы от хватки крузатча – сизые, обожженные, в окружении глубоких царапин. Похоже, костюм не смог уберечь кожу от высокой температуры, хотя, когда тварь меня выпустила, восстановился.
Так как к выходу в Эну я не готовилась, то и не захватила с собой аптечку. Впрочем, нога была относительно в порядке, да и холод приглушил боль. Я раскатала штанину обратно, но вместо ботинок сделала подобие ласт. А заодно перепонки между пальцами рук. Люблю свой костюм.
Закончив приготовления, я пересмотрела запись, чтобы выяснить, через какой из четырех одинаковых туннелей сюда попала. У меня работали одновременно журнал миссии и журнал второго уровня мониторинга, то есть фиксировалось абсолютно все.
Стены поросли зелеными водорослями. Наконец я сопоставила одну из них с той, что первую увидела в записи – значит, вплыла я через туннель в противоположной, – отрастила клинок из наножидкости и обрубила водоросли вокруг входа. Затем открыла в интерфейсе художественное приложение и принялась составлять карту. Через этот туннель возвращаться нельзя, там остался крузатч. Еще одну встречу с ним я не переживу, да и неизвестно, смогу ли забраться через расщелину в полу обратно на платформу. Придется найти другой путь.
Выбрав стену справа, я прорубила в водорослях круг с цифрой два, глубоко подышала, одновременно чтобы успокоиться и набрать побольше кислорода в легкие, а потом нырнула.
Оглядываясь назад, мне даже вспоминать тяжко, на что походили следующие несколько часов. Система резервуаров была огромной: бесконечная череда туннелей и гигантских емкостей. Мне оставалось лишь временами отдыхать у бортика в очередной круглой комнате. Обнаружились два плюса. Во-первых, никаких животных, кроме рыб и мелких черепашек. Во-вторых, стены светились, как в Аренроне. Хотя последнее беспокоило, ведь, похоже, я по-прежнему находилась за глухой печатью.
Костюм не давал мне замерзнуть до смерти, но чем дольше я находилась в воде, тем медленнее и тяжелее двигалась. Казалось, что я всю жизнь вот так плыву по бесконечному лабиринту тускло освещенных комнат и уже не смогу остановиться. Я выбилась из сил, гадала, не ошиблась ли при составлении карты, не кружу ли вокруг какой-то большой комнаты, но благодаря нацарапанным на стенах цифрам продолжала ориентироваться. Туннели были просто кошмарными, их приходилось проплывать как можно быстрее. Раз или два они оказывались длиннее, чем я рассчитывала, и я едва их одолела, особенно когда движения замедлились. Без ласт вообще бы не справилась. Ближе к концу легкие горели, перед глазами мелькали белые точки. Вынырнув на поверхность, я едва могла дышать. Мысль о том, чтобы продолжить, казалась невозможной. Я легла на спину и просто лежала до тех пор, пока не поняла, что либо двинусь дальше, либо утону.
А потом ощутила поток. Теплый поток.
Очнувшись от неожиданного контраста, я замерла прямо посреди комнаты. Теплое течение. Я поплыла к нему, миновала очередной туннель и оказалась в небольшой квадратной комнате, в которую и лился сверху благословенный поток.
Ошалев от усталости, я поначалу просто стояла под ним, а потом принялась карабкаться по спиральной лестнице из блоков. Вода лилась по ней, было скользко. Я успела одолеть лишь половину пути, когда сорвалась и ударилась головой. Расплата за спешку. Во второй раз я сделала поверхность костюма ребристой и осторожно лезла, пока не достигла круглой металлической решетки. Благо, та поднималась, и я аккуратно под ней пробралась.
Моему взгляду предстала купальня, вроде римской, где-то раза в два больше моей спальни. Вода поступала из резного отверстия в стене и лилась в бассейн в середине помещения. Наружу вели большие двойные двери. Закрытые.
Я на ногах не держалась, однако как можно тише подтащила к дверям зеленую ржавую железяку (кажется, жаровню) и продела ее через ручки. Вряд ли это остановит того, кто решит сюда войти, но шум хотя бы даст мне шанс успеть сигануть обратно в водный лабиринт.
Я немного постояла в бассейне, чтобы согреться, но потом сил осталось лишь отползти в сухой угол комнаты и закрыть глаза. Я проплавала более пяти часов, ужасно вымоталась и проголодалась. Так устала, что даже поплакать как следует не смогла, просто сидела там и дрожала, пока не отключилась на десять часов. Никто не пришел на помощь, но и крузатчи не появились. Меня мучили кошмары, будто я все плаваю и мерзну. Я проснулась голодная и измученная, но по крайней мере смогла ходить не шатаясь.
Пришла пора решать, что делать дальше. Крузатч не смог последовать за мной, но если решу отправиться на разведку, придется отойти от спасительной воды. А после недавнего заплыва я могу наткнуться в коридоре на группу ионотов – и все, моя песенка спета.
Сидеть тут, пока не умру от голода, тоже не вариант.
Обдумывая все это, я лежала в горячей ванне, частично свернув униформу, которая забавно морщилась там, где вода попала под ткань. Мара показала мне, как в целях приватности блокировать журнал миссии – запись не прекращалась, но просмотреть ее мог только человек с высшим уровнем доступа. Вряд ли бы его остановило мое желание укрыть от посторонних глаз частичку своей жизни. Да и мне велели не отключать запись, пока я технически на миссии. Было ужасно неловко принимать ванну в таких условиях, но костюм хотя бы немного меня скрывал.
Собравшись с духом, я заставила себя пройти через двери.
Галерея снаружи была пуста. Слева зияла трещина, и пол перекашивался вниз на несколько сантиметров. Крузатчей не было, но впереди простиралось открытое пространство. Я осторожно пробралась через него, спряталась за колонной и выглянула наружу.
Горный скат – три ската – и долина между ними. Белые здания, большие, роскошные с какими-то невероятными арками, пересекающимися в воздухе. Небо казалось нереальным, жемчужным. Впрочем, достаточно ясным для дня. По-прежнему прячась за колонной, я медленно повернула голову, чтобы запечатлеть все в журнале и потом подробно рассмотреть в тихом месте. Купальня располагалась на самом дне долины – пожалуй, это к лучшему. Водный лабиринт целиком находился на одном уровне, и я теперь была примерно на одной высоте с платформой. Я всмотрелась в здания. Их было множество, ведь долина представляла собой огромное плоское пространство.
Вокруг царил хаос. Трещины, обломки, рухнувшие на строения валуны. Я никак не могла понять, откуда же пришла. Я так долго плыла, приходилось иногда возвращаться обратно, и карта получилась весьма приблизительная. Открытой платформы тут не было, но в центре долины располагался круг зданий поменьше. Я телепортировалась сюда из Пандоры и знала, что есть другие города с платформами. Похоже, они больше работали как транспортная система, чем как устройство связи (вот тут сетари с талантом видения ошиблись). Тогда круг зданий имеет смысл – прямо как узел Рана на Унаре. Но чтобы убедиться в этом, придется пробраться к ближайшему дому, да так, чтобы меня никто не заметил.