![](/files/books/160/oblozhka-knigi-podopytnaya-lp-275600.jpg)
Текст книги "Подопытная (ЛП)"
Автор книги: Андреа К. Хёст
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 24 страниц)
Проклятая штука была такой огромной, да еще и без головы или сердца, на которых можно сосредоточиться. Только через десять минут непрерывного огня гигант перестал вырываться. Во время последнего цикла усиления я почувствовала, что действительно больше не могу, каждое касание отдавалось внутри болезненной тяжестью. Успело пройти меньше половины, я посмотрела на Сонн, и даже говорить ничего не пришлось. Она, похоже, сама собиралась остановить народ и тут же сказала:
– Девлин на пределе, возвращается внутрь.
Пар слевитировал меня вниз, а потом их с Сонн отозвали в поддержку группы воевавших с эскортом. На них напало чуть ли не пятьдесят пикировщиков, но сетари не сообщали численность противника, пока не стало ясно, что гигант обезврежен. Всех, кто еще как-то держался на ногах, отправили к ним на помощь.
Одна из серых костюмов сопровождения заставила меня выпить нечто с вкусом карамели с теплым молоком, но даже от ее прикосновений мне было тяжело, и я пыталась несколько бессвязно протестовать. А потом отключилась в кресле по соседству с уже спавшей Мори.
Хр-хр-хр...
Я проснулась на очень плоской и твердой кровати в нише за занавеской. На меня, ухватившись за край койки в ногах, смотрела девочка лет одиннадцати. Совершенно Уэнзди Аддамс по виду: тугие черные косы, высокий лоб, огромные глаза. Я с минуту пялилась на нее, пока не убедилась наконец, что она мне не чудится.
– Ты так и собираешься тут лежать? – спросила она в конце концов.
– Ты так и собираешься там стоять? – парировала я.
Я совсем запуталась – ведь заснула на корабле, и вот уже где-то в другом месте, с кем-то совершенно мне незнакомым, и никакого понятия, как я сюда попала.
– Нет. Но я не могу брать интервью, пока ты лежишь. Плохо будет смотреться.
Я моргнула, услышав нотки нетерпения, и протерла сонные глаза:
– Мне казалось, всякие юные репортеры не могут записывать мой вид.
– Контуры запишутся, – ответили мне и добавили недовольно: – Садись скорее. У меня куча вопросов и очень мало времени.
– Знаешь что, – я оперлась на локоть, – мы будем меняться, вопрос за вопрос. Сначала ты: тут – это где?
– Тимеса. Моя очередь. О чем из своего мира ты больше всего скучаешь?
– О семье.
– Кроме семьи.
– Это уже новый вопрос.
Я насмешливо улыбнулась и села, прислонившись к стене. Тимеса нашлась в энциклопедии: одно из крохотных поселений с обрабатывающим заводом, разбросанных по массиву Дол. Интерфейс сообщал, что после сражения с гигантом прошло два кассе (около пяти часов).
– Мы пережидаем здесь шторм?
– Ага. По чему, кроме своей семьи, ты больше всего скучаешь?
– По друзьям. – Я ухмыльнулась, увидев ее гримаску, и добавила: – По еде, по музыке, по книгам. Сильно скучаю по кое-чему, что читала, потому что не знаю, как кончится.
– В чем самая большая разница между людьми твоего мира и здешними?
Я не стала напоминать, что очередь моя, а вместо этого просмотрела списки отрядов, проверила, кого можно позвать. Однако почти все и здесь, и на базе оказались недоступны. Первый отряд вернулся с маршрута, но спал. Меня ждали письма от них.
– Тара менее разнообразная, чем Земля, – ответила я, подумав. – Здесь все говорят на одном языке, а на Земле их сотни. На Земле люди сильнее отличаются по виду. Гораздо больше разных обычаев. – И непонимания, и войн из-за этого. – Но нет экстрасенсов.
Рууэл не спал, но я очень строга к себе в том плане, когда к нему можно обращаться, поэтому решила позвать Нилса. Отправила ему текст: «Нужно спасать от нахальной девочки».
– Ты работаешь с сетари, правильно? Какие способности у тебя есть?
– Главным образом способность зарабатывать головную боль. А у тебя есть способности?
Нилс открыл канал и веселым голосом сказал:
– Рад видеть, что ты проснулась. Что у тебя за страшные неприятности?
– Левитация, – кратко ответила девочка, хотя мне не удалось понять, что ей не понравилось, моя уклончивость или вопрос. Она наклонила голову, и я поняла, что она тоже разговаривает еще с кем-то – и судя по выражению лица, этот кто-то предлагает ей вопросы. – Кто из сетари самый красивый?
– Капитан третьего отряда, – без колебаний ответила я и добавила: – Способность летать – одна из лучших. Хотелось бы мне ее иметь. Ты так сюда попала?
А Нилсу написала: «Бесстрашная девочка-репортер разбудила меня для эксклюзивного интервью. Совсем нескромные темы».
– Насколько правдива серия «Скрытой войны» про тебя? – продолжила девочка, проигнорировав мой вопрос. – Она тебе понравилась?
– Там много выдуманного. Но кое-что было на самом деле, например, то, как на меня чуть не наступили как-то прямо посреди ночи. Не думаю, что смогу получать удовольствие, глядя на это. Тогда была очень расстроена, потому что кто-то взял случившееся со мной и сделал из этого развлечение, лишь бы заработать деньги.
Я задумалась, не выступить ли в защиту четвертого отряда, но была избавлена от необходимости что-то решать тихим шорохом двери.
Девочка обернулась, затем сложила руки на груди и с упрямым выражением на лице ждала, пока занавеску не отдернули и не показались оба – и Нилс, и Рууэл.
– Вы нас прервали, – огрызнулась она, совершенно не пугаясь при виде почти двухметровых супер-опасных экстрасенсов в черных костюмах.
Нилс рассмеялся, удивленно, но без досады.
– Мне часто говорят, что я не вовремя, – весело заявил он. Легко повел рукой, и девочка поднялась на полметра над полом. – Однако устоять против меня невозможно.
И вышел из комнаты вместе с нарушительницей порядка, не обращая внимания на ее протесты и требования опустить вниз.
Мне было очень смешно, но, посмотрев на Рууэла, я поняла, что он сердится – глаза сужены, рот сжат. Он так редко проявляет эмоции, что меня замутило от огорчения, и я произнесла до позорного жалобно:
– Чувствовала бы себя глупо, объявив тревогу из-за маленькой девочки.
– Ты забыла урок кошки, – произнес Рууэл, но что-то в его взгляде изменилось, и он стал больше похож на себя.
– Урок Тени двойственный, – возразила я, стараясь не показывать облегчение. – И если бы она хотела причинить мне вред, могла бы сделать это раньше, до того, как разбудила и начала задавать вопросы. Все в порядке? Я заснула до окончания сражения.
– Никто не погиб.
Он отступил, впуская одного из серых костюмов.
– Еда дальше по коридору, когда закончишь.
Служащим в Горре редко предоставляется шанс проверить свои теории на бродяге, поэтому пришедшего очень интересовало, как на меня повлияло использование усиления почти до предела возможностей. Однако, к его досаде, здесь не было продвинутых аппаратов для сканирования. Меня же больше интересовало другое. Я, как оказалось, спала в переполненной больничке Тимесы: сюда привезли семерых раненых сетари и меня для наблюдения. Мне хотелось посмотреть, не лежит ли в нишах за занавесками кто-то из моих друзей, но единственной, кого было видно, оказалась Хейзен из восьмого, в частично открытом нанокостюме с жидкостной повязкой на плече.
Я разыскала сначала ближайший туалет, а потом Нилса и Эндаран из одиннадцатого в довольно большом зале. Там же в углу сидели двое зеленых, еще один серый и синий костюмы, беседовали с кем-то из местных. Я приветственно улыбнулась всем и никому в отдельности и двинулась прямиком к столику с едой, чтобы пристроиться рядом с Эндаран. Есть хотелось зверски.
Пока я ела, Нилс дразнился по поводу моего интервью. Всего за пару минут его увидела вся планета. Девочка, Палан Леода, поспорила, что сможет поговорить со мной. Она левитировала снизу по чему-то вроде шахты служебного лифта. Ее одноклассники тут же начали подсказывать ей вопросы, и теперь пол-Тары обсуждало мои ответы. Кажется, все решили, что Нилс – капитан третьего, а я безнадежно в него влюблена. Голос у него и правда очень сексапильный.
Я все еще чувствовала усталость и вернулась досыпать в больничку. Мори разбудила меня, когда пришла пора возвращаться. К тому времени (еще через кассе) уже почти все проснулись. Все, кроме раненых, отдыхали прямо на кораблях. Какая ирония: меня перенесли в здание ради неусыпного медицинского наблюдения, а ведь если б просто оставили вместе с остальными, Уэнзди до меня никак бы не добралась.
Несколько раненых будут возвращаться на главную базу КОТИС самолетом вместо того, чтобы идти из Горры через пространства. Больше других от пикировщиков пострадал восьмой отряд: у Брайза сломана нога, а у Хейзен почти проткнуто клювом плечо.
Путь в Горру оказался не слишком приятным, ветер так и не утих, хотя дождь прекратился. То моторы начинали громко визжать, то мы пугающе внезапно теряли или набирали высоту. Не хочу даже представлять, какой сильной должна была быть буря, раз нам пришлось ее пережидать. Ребята сидели мрачные и молчаливые, вероятно, как и я, просматривали снятое уже после бури: маленький островок, гигант, наполовину свалившийся с того малого, что под ним осталось. Он потрошил дома, словно морские желуди: разламывал стену, вытаскивал съедобное, ломал дальше. После него и взрывчатки от перерабатывающего комплекса почти ничего не уцелело.
Чтобы не смотреть больше на это, я заговорила с Мори:
– Поняла еще причину, почему сетари охотятся на ионотов в пространствах Эны, а не в реальном. Погода гораздо лучше.
– Точно. Тут и без сражения выжить не так просто, а уж если воевать... А на Земле бывают такие сильные бури?
Я понятия не имела, как их сравнивать, и пожала плечами:
– Думаю, проблема скорее в частоте. На Земле бывают разрушительные бури, но не каждую неделю и не по всей планете.
– То есть это крайность, а не правило. А если сравнить Землю с Муиной?
– Трудно сказать, там я видела только дождь чуть-чуть. Никаких сильных бурь. Хотя думаю, она гораздо стабильнее геологически, потому что в вашем языке даже нет слов для таких вещей, как вулканы или цунами.
– Вулканы? – с любопытством переспросил Пар.
– Когда горячие расплавленные камни выталкиваются на поверхность изнутри планеты.
Пар посмотрел непонимающе, Мори нахмурилась. Нилс, снова оказавшийся за мной, наклонился вперед и спросил:
– Ты серьезно?
Оставшиеся минуты полета до Горры я, как могла, рассказывала про тектонические плиты, землетрясения, цунами, горячие источники, гейзеры, тучи пепла, Помпеи и перспективу Калифорнии свалиться в океан, а сетари не знали, стоит ли мне верить. Теперь у них несколько искаженное представление о тяжестях жизни на моей планете. Я уже который месяц рассказываю про Землю, но остается так много того, о чем я даже не упоминала или что не могу толком объяснить. Как в той басне, где слепцы на ощупь пытаются создать образ слона.
Думаю, я смогла заодно отвлечь сетари от недавнего сражения. Хотя никто из них не погиб, победа далась нелегко, да и прелюдией к ней стала гибель почти двух сотен людей. Это уже второй гигант на Таре за несколько коротких лет, и такого большого количества ионотов эскорта до сих пор не встречалось. Не будь там меня, воевать с гигантом пришлось бы гораздо дольше, и, с учетом бури и пикировщиков, он мог за это время зажевать не один маленький островок. Сколько бы сетари ни убивали, это не приблизит их к решению проблемы рвущихся пространств. Доступ к Муине тоже пока не помог. А проблема становится все острее.
Из Горры на основную базу на Конне мы возвращались уже не бегом, а шагом, но с присущей четвертому отряду эффективностью. По прибытии Рууэл кивнул всем и сказал:
– Свободны до перераспределения дежурств. Девлин, к медикам.
Я этого и ждала, поэтому не стала корчить рож, просто не забыла «по пути» заскочить к себе, чтобы принять душ и захватить дневник. Серые костюмы обожают пополнять свою коллекцию сканов моего мозга. А в моем календаре чисто – я ни к кому не приписана, и в расписании ничего нет.
Кажется, я вычислила, чем был недоволен Рууэл. Я была прикреплена, по крайней мере номинально, к его отряду, но сообщила об Уэнзди Аддамс Нилсу, а не своему капитану. А четвертому и так хватает забот с их якобы плохим со мной обращением. Любой намек, что я предпочту не работать с ними – гарантированный минус мне в глазах Рууэла.
Мне никак нельзя показывать, как сильно я хочу быть рядом с Рууэлом. Нельзя, чтобы кто-нибудь подумал, что я не хочу быть рядом с Рууэлом. Кругом беда.
Долгосрочный прогноз
Сегодня много торчала на крыше. Ветрено и пасмурно, но ничего серьезного. Вчера, когда удалось удрать от медиков, Кетзарен и Алей взяли меня на «пробежку» по тренировочным лестницам (иными словами, начали мы с бега трусцой, а потом часто шли, чтобы я могла отдышаться), а после меня снова позвали на ужин с первым отрядом.
За которым довольно откровенно обсуждалось увеличение численности ионотов. Как и говорила Таарел, все отряды отмечают рост популяции во всех известных пространствах. Кочевников тоже стало больше. И новых врат – разрывов – тоже. Не то чтобы Таре грозит нашествие прямо на следующей неделе, но ребята не скрывали, что ситуация все ухудшается и перспективы невеселые.
Как прямо высказалась Зи:
– Даже если мы и сумеем получить доступ в Каласу, нет гарантии, что там найдутся объяснения. Нет гарантии, что решение вообще существует. А времени у нас все меньше.
И они не скрывали, что попытку отправить со мной кого-нибудь в Каласу вряд ли будут откладывать, хотя время пока не назначено. Я рада, что к этому и готовилась.
Тентакли против выдр
Исключительно ужасная ночь. Я обрадовалась, когда обошлось без впечатляющих кошмаров после сражения с гигантом, но, видимо, просто приберегла их на потом – прошлой ночью они меня совсем одолели. Не про само сражение: во сне я просыпалась от скрежета над головой, а потом эти черные щупальца проламывали потолок, хватали меня, и моя кожа горела, растворялась в кислоте. Щупальца тащили меня вверх, я орала и от этого просыпалась. В своей кровати, но перепуганная, с заходящимся сердцем, а потом сверху начинало что-то скрежетать...
Не знаю, сколько раз повторился кошмар. Когда я наконец по-настоящему проснулась, то уже так натерпелась, что в убеждении, будто все еще сплю и вижу сон, и пытаясь избежать следующей серии, практически ползком выбралась в гостиную. И уже там, у дивана, совершенно расклеилась.
Кончилось тем, что я полчаса проплакала в душе. Я проспала не больше двух часов, чувствовала себя ужасно, больной и измученной, и даже под страхом смерти не желала ложиться обратно в свою кровать.
Все, с кем можно поговорить, или спали, или ушли на дежурство. Даже Тени нигде поблизости не было, и в конце концов я связалось с истой Чеми – серым костюмом, к которой отводила меня Зи в прошлый раз из-за сильных кошмаров. Доктор с радостью обмотала всю меня датчиками и уложила спать в медблоке. Меня ее исследования не волновали – я просто не в силах была вернуться в спальню и надеялась, что наблюдение окажет такой же эффект, как тогда, и я нормально посплю.
Если бы! Единственное, что изменилось, так это обстановка: мне снилось, что я лежу в медпункте и еще не сплю, появляется гигант и съедает заодно со мной и серые костюмы. Кошмар успел повториться, наверное, раз шесть, когда в начале очередного цикла в кабинет вошел Рууэл, посмотрел на меня строго и велел:
– Прекрати.
Над ним заскрежетало, зашумело, но он, хоть и взглянул наверх, просто сказал:
– Ты сама это делаешь. Проснись.
Я уставилась на него и обнаружила, что держусь за его руку. Сжимаю ее так сильно, что костяшки побелели. А потом открыла глаза, и оказалось, что так оно и есть.
– Умница.
Я посмотрела на потолок, и хотя ничего там не шумело, была уверена, что все вот-вот начнется снова, и, отними Рууэл руку, наверняка ударилась бы в истерику. А так я просто лежала и тряслась, и совершенно не понимала, что мне говорит иста Чеми. В конце концов она вышла и вернулась с каким-то питьем настолько отвратного вкуса, что я слегка пришла в себя.
– Правда надеюсь, что это бодрящее, – сказала я, как только перестала давиться этой гадостью.
– Укрепляющее, – ответила доктор.
Судя по тону, ей оно тоже не помешало бы. И она, и еще два техника рядом выглядели бледными и мрачными.
Я подняла глаза на Рууэла – по-прежнему совершенно не желая выпускать его руку – и он сказал:
– Посмотри.
И передал мне запись, сделанную не человеком, а видеокамерой одного из сканеров. Я лежала на кушетке с закрытыми глазами и глубоко дышала. Иста Чеми и один из техников стояли рядом и, вероятно, переговаривались по интерфейсу, чтобы меня не беспокоить. Я начала ворочаться, но они оба в недоумении посмотрели наверх, пытаясь понять, откуда доносится скрежетание. Потом иста Чеми пошатнулась и упала, схватившись за бок, а второй серый костюм закрыл лицо руками и согнулся пополам. Я сильно задергалась, и на моей коже везде, где она не была прикрыта шортами и майкой – моей формой для наблюдения – появились ярко-красные пятна. А потом я затихла, часто дыша, и пятна начали бледнеть.
Серые костюмы, удивленные и испуганные, вышли из комнаты, и я опять просто лежала там – без сомнения, пока кошмар не начался снова, но дальше смотреть я не стала.
– Простите, на такое вы не подписывались.
Иста Чеми несколько натянуто улыбнулась:
– Мы думаем, это какой-то вид управления Эной. Ты пытаешься превратить свой сон в реальность.
– «Пытаюсь» – неправильное слово, – пробормотала я.
– Это может иметь отношение к той способности, которая привела тебя в околопространство твоего мира, – объяснил Рууэл. – Хотя, похоже, действительно создать гиганта тебе не под силу. После того, как Аннан приводила тебя на тесты, таких снов больше не было?
– Нет.
– И сразу после недавней битвы тоже? – спросила иста Чеми.
– Не было. – Старательно не глядя на Рууэла, но и не ослабляя хватки на успокоительной ладони, я добавила: – Думаю, это началось после того, как я пошла домой. К Земле. Видела очень сильный сон, еще пока была у медиков, но помню, что была больше сердита, чем напугана...
Рууэл перебил:
– О чем был сон?
– Со мной делали всякие медицинские вещи, которых я совсем не хотела, – как можно более нейтральным тоном произнесла я. – А потом сны после Колонны – не о крузатче самом по себе, но совсем плохие, как пытаюсь спрятаться под чем-то снова и снова. Следующие по-настоящему ясные сны были после назначения на Муину – но не кошмары. В основном будто я сплю на «Литаре», мирные сны, но очень реальные. Где-то неделю каждую ночь.
Я почувствовала, как запылало лицо, и не сомневалась, что Рууэлу очевидно – про «мирные сны» я недоговариваю, но ничто бы не заставило меня их описать.
– После этого были ужасные горячечные сны о том, как меня преследуют, как я жду спасения – после Каласы, и еще потом, когда моя история стала развлечением. Но сегодня хуже всего. Не могла проснуться.
Я еще сильнее сжала руку Рууэла, а потом наконец заставила себя ее выпустить.
Перчатки на нем были цельные, но не знаю, защищали ли они его полностью от того дикого, зубодробительного ужаса, что я наверняка излучала. Он так и не сделал ни малейшей попытки отстраниться, за что я была ему унизительно признательна. И все равно не удержалась, посмотрела на потолок на всякий случай, а потом сказала настолько спокойно, насколько смогла:
– Спать сейчас не очень хочу.
– Похоже, во время сна ты хотя бы частично осознаешь окружающее, – заметил Рууэл. – Аннан отмечала, что ее присутствие тебя успокаивало.
Я кивнула:
– Как будто она – и только что ты – появлялись во сне. Говорили, что опасности нет.
Слегка посеревшая иста Чеми, у которой, боюсь, из-за меня тоже будут кошмары, добавила:
– В то время как мы, технический персонал, так не успокаиваем. Помимо производимых тобой эффектов – болезненных, но не опасных для жизни – такой сон может тебя убить. Ты расходовала слишком много энергии.
Я покосилась на Рууэла, но он смотрел в пространство, с кем-то меня обсуждая. Я попросила у исты Чеми что-нибудь от головной боли – в висках стучало – и обрадовалась, не получив в ответ привычное «сначала нужно сделать еще несколько проверок». К тому же я ужасно устала, беспокоилась, что снова засну или вообще все еще сплю, и не могла думать ни о чем другом, и снова начала пялиться на потолок, пока Рууэл не положил руку мне на плечо и не сказал:
– Перестань.
– Пытаюсь, – очень неуверенно отозвалась я. – Новые таланты, полезные для получения головной боли и размытого зрения. Супер-сильные сны.
Попытка давить на жалость не удалась.
– Сильные способности без соответствующей тренировки и воспитания часто саморазрушительны. Похоже, у тебя сочетание впечатляющей способности к управлению Эной и таланта к видению, о котором мы подозревали и раньше. Естественный путь – научить тебя приемам, которыми пользуются люди с другими видениями. У многих из них проблемы со сном. Пока ты не достигнешь определенного уровня самоконтроля, тебя вернут на более высокий уровень мониторинга жизненных показателей. – Когда я без энтузиазма восприняла последнее, Рууэл посмотрел на меня спокойно и серьезно. – Наблюдение будет вестись, только когда ты спишь. В случае учащения сердцебиения кому-нибудь из членов твоего отряда дадут доступ в комнату, чтобы посидеть с тобой или разбудить, если их присутствия окажется недостаточно.
Терпимо, я боялась худшего. Например, снова застрять в медблоке и видеть тут кошмары для толпы заинтересованных серых костюмов. Думаю, Рууэл почувствовал, что я немного успокоилась, потому что кивнул и, прежде чем продолжить, подождал, пока иста Чеми не впрыснула мне в руку чего-то холодного – от головной боли.
– А пока начнем с приема визуализации. Закрой глаза.
Не убирая руки с моего плеча, он дождался, пока я неохотно подчинилась.
– Теперь подумай о месте, которое у тебя ассоциируется со спокойствием и безопасностью. – После паузы Рууэл продолжил чуть изменившимся тоном: – Подумай о ручье с выдрами недалеко от Пандоры. Представь себе, как идешь туда по берегу озера. Под ногами похрустывают камешки, лицо холодит туман. Справа запела птица, звук разнесся далеко вокруг. Впереди группа валунов, отмеченная маленькой кучкой камней. Ты тихо подходишь, видишь ручей, он в тени и кажется не совсем реальным. Осторожно садишься на валун. Рукой чувствуешь его грубую поверхность, а в холодном воздухе разливается запах зелени, примятой тобой на последних шагах. Вода журчит, и ты ждешь, сидя неподвижно, пытаясь разглядеть движение в текучих тенях.
Мне снились выдры. Я сидела и глядела на них, и Рууэл был рядом, совсем как тогда, в действительности, только на этот раз его рука лежала на моем плече, я чувствовала ее тепло.
Тошнотворный, давящий ужас оказался полностью вытесненным из памяти. Прошло довольно много времени, потом пришел Мейз, и Рууэл ушел. Потом Мейза сменила Алей, а потом – Мара, которая обняла меня за талию. Когда я проснулась, Мара сидела в кресле, принесенном откуда-то в комнату для тестов.
– Спорим, ты точно не знала, сколько на этой работе приходится нянчиться, – сказала я.
Она только цыкнула на меня:
– На этой работе нужно читать столько отчетов, что повод посидеть на одном месте никогда не помешает.
Я выпуталась из объятий принимающей форму тела наблюдательной кровати, которая всегда обволакивает слишком плотно, если долго лежать неподвижно, и удостоилась внимательного взгляда Мары.
– Тебе лучше?
Я кивнула, но не удержалась и посмотрела на потолок.
– Только очень проголодалась. Мы можем уйти?
– Я знала, что у тебя серьезные проблемы со сном, иначе ты и близко бы к медикам не подошла. Да, они тебя отпускают.
Обрадованная возможностью сбежать, я сначала заглянула к себе помыться и переодеться (и, если честно, чтобы вернуться туда, пока рядом Мара). Потом в столовую, где попыталась съесть двойной, если не тройной, завтрак. Сейчас походы в столовую сильно отличаются от того, что было в первые недели – после испытаний со всеми отрядами все обычно хотя бы здороваются. Мара, пока я насыщалась, поглядывала на меня критически и ограничилась очень легким обедом.
– Техники, когда немного оправились, сумели распознать два вида синапсов, активных во время твоего сна. Один очень похож на управление Эной, хотя им кажется, что это все же другая способность. Второй работал и после того, как тебе перестал сниться гигант. Та же область мозга, которая активизировалась при потере четкости зрения в Аренроне. Что тебе снилось?
– Что я наблюдаю за выдрами – как раз то, что Рууэл велел представить. Похоже, я легковнушаемая. – Я замолчала, чтобы допить вкусный кисловатый напиток. – После Рууэла со мной сидел Мейз, да? А потом Алей и ты?
– Что ж, вот и подтверждение: ты чувствуешь, когда мы рядом.
– Вы мне снились. А техников я, кажется, не замечаю.
– Вероятно, сказывается то, что сетари сильнее связаны с Эной. Первый и четвертый назначены основными твоими... пусть «няньками», второй и третий – запасными. Есть еще кто-нибудь, кого ты не против подключить?
– Зен. Думаешь, тренировки правда помогут прекратить кошмариться?
– Возможно. У некоторых талантов видения тоже проблемы со сном, используемые ими против кошмаров приемы вряд ли тебе повредят. А вот по поводу того, стоит ли тренировать твое управление Эной, есть сомнения – вдруг это усилит то, с помощью чего ты чуть не вернулась в свой мир?
– Или я сделаю тогда настоящие щупальца, не только шум.
– И это тоже. – Мара покачала головой: – Идея, что ты можешь убить себя собственными снами, знаешь ли, не успокаивает. Во всяком случае, мы собираемся ускоренно улучшать твою спортивную форму и добавить довольно интенсивные тренировки по видению, хотя и не знаем толком, какой именно талант видения пытаемся в тебе развить. А между делом еще будешь стрелять, на случай, если тебя все же привлекут к поискам Каласы. – Она ухмыльнулась: – И не слушай Нилса, если начнет предлагать помочь с засыпанием.
– Зи меня не простила бы, – попыталась я произнести как можно небрежнее, чувствуя, что заливаюсь краской.
– Зи и Нилс Сайят – не пара, – приподняла брови Мара.
– Ей все равно важно.
На это она никак не ответила, но и отрицать ничего не стала. Вместо этого потратила остаток дня, упахивая меня до смерти – и заставив очень пожалеть о слишком плотном завтраке. Они с Кетзарен по очереди пасли меня до самого вечера. За ужином собрался весь первый отряд, а потом мы все играли в интерфейсную игру, пиксесо с загадками. В пиксесо я играла вполне на уровне, но половину загадок совсем не понимала. И все равно время провела весело.
Мара спросила, не побыть ли рядом, пока я сплю, и соблазн согласиться был велик, но я все же отказалась – мол, собираюсь думать о выдрах и посмотреть, сработает это или нет.
– Но приятно знать, что кто-нибудь придет разбудить меня, если станет плохо.
Она странно улыбнулась и обняла меня:
– Рада, что ты все еще доверяешь нам настолько, чтобы разговаривать. – Голос звучал сердито. – Этот дурацкий сериал, так не вовремя... – Она с досадой хмыкнула и выпустила меня. – Пожалуйста, помни: ты среди друзей. Не нужно прятать боль.
То, что Мара относит меня к своим друзьям, не может не радовать. Плохо, что она явно обо мне беспокоится. Я недостаточно хорошо скрываю, насколько близка к срыву. Потому что я снова не просто полезная усиливающая бродяга, а незаменимый ключик к части Муины. Хуже того – из-за меня могут пострадать другие. Я не хочу быть той, из-за кого могут пострадать другие. Я даже не знаю, могу ли перестать причинять вред себе самой. Даже недолгий разговор с Марой помог немного, но если кто-нибудь узнает, что мне страшно находиться одной в своей квартире, меня навсегда поселят у медиков.
Пока же я собираюсь спать на кушетке у окна.
К счастью, несколько минут назад вернулся с Муины третий отряд. Эли запросила канал, а получив его, устроила мне форменный допрос про битву с гигантом вперемешку с введением меня в курс последних дел на Муине (продолжают в основном изучать Нуриот и расширять обследованную территорию вокруг Пандоры). Как я поняла, причиной ее восторга стал мой ответ «капитан третьего отряда» на вопрос о самом красивом сетари. Таарел она просто обожает.
После разговора с Эли настроение не могло не подняться.
Сегодня вечером покажут новую серию «Скрытой войны», но, хоть я и встала для своей смены совсем поздно, сомневаюсь, что после такой физической нагрузки досижу до нее. Лично для меня гораздо важнее то, что за время болтовни с Эли мои дни оказались все расписаны. Неизбежные проверки у медиков, куча физкультуры с первым отрядом, пара занятий по владению оружием с каким-то Перрином Дрейком. И каждый день – тренировки видения с Рууэлом.
Как ни странно, сначала я отреагировала отрицательно. Не то чтобы он стал мне меньше нравиться – на самом деле, еще больше – и я не сомневаюсь, что учитель он такой же хороший, как и капитан. Но будет так же, как когда я была приписана к четвертому на Муине. Я буду заданием, задание закончится, и я снова стану чьей-то чужой проблемой. Не представляю, как этого избежать.
И не хочу, чтобы Рууэл ассоциировался у меня с тестами и экспериментами, чтобы он подавал звонки и смотрел, течет ли слюна. Не хочу, чтобы он обращался со мной, как с подопытной.
Правда, выбора все равно нет. Сегодня снова послушаю, как он говорил мне о выдрах, и, наверное, снова обрадуюсь и удивлюсь, что он так хорошо все запомнил.
Я все еще чувствую тепло его руки.