![](/files/books/160/oblozhka-knigi-podopytnaya-lp-275600.jpg)
Текст книги "Подопытная (ЛП)"
Автор книги: Андреа К. Хёст
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 24 страниц)
Большие коробки
То, что показывают на публичных каналах Тары, сильно отстает от реальности освоения Муины. Пандору начали застраивать всего три месяца назад, а сейчас это обжитой город: с внешним освещением, тротуарами и участками, которые после зимы станут скверами и садами. Конечно, когда дома сами вырастают за несколько дней, дай им только достаточно сырого материала, все гораздо проще. Но здесь в любом случае проделали громадную работу: над дизайном, планировкой, обеспечением энергией и водой, созданием и подключением системы утилизации отходов, отоплением-охлаждением и внутренней отделкой.
Сейчас здесь живет и работает полторы с лишним тысячи человек.
«Маленьких» отдельных строений всего одно или два. Все остальное – блоки-кубы высотой в три этажа и шириной примерно в шесть частных домов в нашем пригороде. Словом, довольно-таки огромные. В целом немного напоминает по виду кампусы университетов, по которым я много виртуально бродила в середине прошлого года, пытаясь решить, куда подавать документы. Каждый такой блок посвящен определенной области освоения или науки: уже есть здания для животных, растений, географии, геологии, погоды, археологии, устройств и исследований Эны. А в самом большом находятся центральный пункт управления, который все координирует, военные казармы и склады. В научных блоках тоже есть жилье, как временное общежитие, так и квартиры для постоянных обитателей. Несколько внешних зданий в основном жилые, и одно «обслуживающее»: похоже, именно там готовят всю еду, стирают и тому подобное (хотя мне кажется, что единой общей столовой здесь больше нет). К нему пристроена «теплица» – точно такой же белый куб, как и все остальные, но занятый тем, чтобы поселок выжил, даже если «Литара» перестанет прилетать. Говорят, они уже вовсю получают урожаи муинских растений, идентифицированных как съедобные. И выращивают тарианские водоросли, перерабатываемые в пищу.
К моему удивлению, хотя остальные здания и похожи на безликий куб военного начальства, кто-то действительно занимался дизайном их внешнего вида. Стены покрыты всевозможными рельефами и узорами, множество окон (почти все закрыты непрозрачными ставнями – защищаются то ли от холода, то ли от вида наружу). И покатые крыши! Наклон совсем небольшой – по ним, наверное, можно вполне безопасно ходить, но он явно есть! Они тоже украшены, водостоки сделаны как красивый узор. Даже крышу центрального блока, и ту переделали, она теперь тоже скатная.
– Я впечатлена, – сказала я истен Нотре, глядя в окно десятиместного челнока, на котором мы прилетели с «Литары» прямо в центральный амфитеатр старого города. – Тарианцы вспомнили, что у зданий есть внешняя сторона.
– Города, которые мы когда-нибудь выстроим в этом мире… – начала истен Нотра, но запнулась и обняла меня. – Он снова станет нашим домом. Спасибо тебе за это, Касзандра.
Я, конечно, невероятно смутилась, хотя теперь уже лучше переношу, когда кто-то эмоционально благодарит меня за то, что получилось совершенно случайно. И чтобы отвлечься, откопала у себя в рюкзаке две купленные с таким трудом шапки. Фиолетовую с голубым я отдала истен Нотре и рассказала вынесенное из целых двух поездок в Тредбо покататься на лыжах, в частности, о том, что человек теряет поразительное количество тепла через макушку. Одежда на истен была вполне подходящая, но, как и у всех остальных прилетевших на «Литаре», никакого намека на головной убор. Она поблагодарила меня и сразу же натянула мой подарок – отчего у ее секретаря скривилась рожа, словно ему скормили лимон. Подозреваю, вязаные шапочки на Таре считаются «одеждой для младенцев» или чем-нибудь подобным. Лон, во всяком случае, явно с трудом сдерживал смех.
А мне было плевать. Себе я оставила шапочку двух оттенков зеленого и чертовски порадовалась ее наличию, как только открыли люк. У меня от холода даже нос заболел, и дыхание у всех выходило облачками пара. Снег в Пандоре пока не выпадал, но думают, что скоро будет. На холмах повыше в отдалении уже виднелся белый налет.
Новоприбывших на Муину всегда первым делом ведут к платформе, дать им допуск, и по возможности стараются обработать всех сразу, чтобы ддора не беспокоилась. В этот раз было всего два десятка новеньких, так что ничего сложного. Я ждала на краю арены с первым отрядом, пока Шон и истен Нотра официально становились муинцами. Ддора появилась где-то в середине процесса, радостно пошумела, однако ничего сравнимого с диким восторгом первых дней, конечно, не было.
Вопрос с тем, могу ли я кому-нибудь дать допуск в Каласу, решился сразу, как только челнок унес новых муинцев к теплу: нет, не могу.
Я пыталась придумать, что же можно велеть платформе, но она совершенно никак не реагировала. Не то что когда ей говорят, вот, мол, муинцы. И кто бы на нее ни вставал, никто никуда не телепортировался. Мейз перестал сопротивляться неизбежному, как только мы исчерпали все возможные проверки, и отправил Мару отвести меня в к медикам в главное здание. Ддора уже успела наградить меня головной болью. Она теперь не так возбуждена и быстрее затихает, если приказываешь, но все равно, стоит людям начать возиться у платформы, крутится рядом и время от времени постанывает. К тому времени, хотя в Пандоре еще даже солнце не зашло, для меня уже наступил вечер, да и у смены первого отряда день заканчивался. Поэтому завтра начнем ранним утром.
Когда головная боль отступила, Мейз подробно объяснил, что именно мы будем делать завтра. Уверенным, спокойным тоном, но глаза были такие несчастные… Жаль, я никак не могу его утешить. Они хотят, чтобы я переночевала у медиков, под неусыпным наблюдением. Явно боятся моих кошмаров по поводу Каласы, а я не могу рассказать, почему сейчас беспокоюсь совсем не об этом. Видите ли, до меня дошло, что с ненулевой вероятностью Рууэл по крайней мере частично в курсе моих «хороших снов». Если я могу заставить Мори почувствовать, что ее жалят гигантские насекомые, не проводил ли Рууэл ночь за ночью на «Диоделе», недоумевая, почему каждый раз спит словно с девушкой под боком?
Ужасная мысль. Надеюсь, я просто загоняюсь. Подозреваю, что если бы он знал о странностях моих снов в Аренроне, немедленно отправил бы меня проверяться. Но сейчас, когда он о них знает, а я точно могу заставить людей почувствовать всякое, хороших снов не то что не хочется – я их боюсь.
Рууэл был сегодня чем-то занят. На «Литаре» лишь раз мелькнул перед глазами и только во время экспериментов с платформой оказался достаточно близко, чтобы стало ясно: он так и не отдохнул. С тех пор я его не видела. Даже не знаю, в этом ли здании находятся сетари – кроме Джех из второго в соседней комнате, которой, похоже, досталась первая очередь нянчиться. Пожалуй, Рууэлу лучше бы быть отсюда подальше, предпочтительно в хорошо экранированном здании.
Нечестно! Я, можно сказать, почти предвкушала это задание как раз из-за снов о Рууэле. Но пусть лично я готова сколько угодно о нем фантазировать, заставлять его видеть меня – совсем другое дело.
Попробую выдр.
В Каласе
Похоже, мое подсознание нашло компромисс: мне приснилось, как я сижу у кровати спящего Рууэла. Комната была крохотной, только кровать, полка для багажа и дверь. Свет не горел. Даже не знаю, как сумела все так четко рассмотреть.
Впервые я увидела Рууэла не в привычной униформе, а в темных боксерах и подходящей майке. Ему явно снились кошмары, он метался под полуоткинутым смятым одеялом. Живое подтверждение тому, что люди с видением места не знают покоя. Кажется, ему было больно. Так хотелось прикоснуться к нему, но вместо этого я заставила себя проснуться. Все-таки нечестно вот так подглядывать. Вроде я не проецировала, а просто наблюдала – существенный прогресс в овладении способностями. Впрочем, сообщать об этом я никому не собираюсь.
Таарел с ним не было. Глупо радоваться, да и сильно сомневаюсь, что они решились бы спать вместе во время миссии. Больше мне той ночью ничего не снилось, а рано утром меня разбудил Мейз и повел на завтрак с группой важных серых костюмов, которые хотели побольше узнать о зиме. Ужасно забавно спрашивать такое у сиднейки, но тарианцы и коларцы со снегом почти не сталкивались. На Таре полюса полузамерзшие, но там практически нет суши, а коларцы живут в полярных зонах, потому что на экваторе слишком жарко. Так что даже австралийцы больше знают о временах года, чем местные. Я начала болтать о зимней спячке и иглу, о том, как ветки ломаются под тяжестью снега, о сезонной миграции животных, а потом перешла к ледниковым периодам и динозаврам. Теперь имею доступ ко всей информации, собранной о животном и растительном мире Муины, могу помечать знакомые виды – вроде тех же овец – и писать небольшие заметки об их земных сородичах.
Затем Мейз отвел меня в другую комнату, где на меня нацепили смертоносный силовой жилет и выдали прочее снаряжение. Конечно, респиратор, целую связку питательных батончиков, вытянутые бутылки с водой и, по моей особой просьбе, зажигалку (а то я замучилась добывать огонь трением палочек друг о друга). Пистолет, запасную обойму к нему. Маленький и огромный маяки – первый удобно носить с собой, а у второго больше радиус охвата, но они переживали, что он со мной не переместится. Тащить его пришлось Мейзу – штуковина весит килограммов двадцать.
Мейз очень хорошо контролировал свои эмоции, по крайней мере внешне казался спокойным и расслабленным, даже когда наставлял, как я должна действовать, если телепортируюсь без него. В основном инструкции сводились к «слезай с платформы и возвращайся назад», ибо иного, возможно, и не потребуется. Но если вдруг, то нужно направиться к другой платформе. Еще до приезда на Муину он заставил меня прочесть всю известную информацию о крузатчах. Что-то приятнее перспектива с ними столкнуться от этого не стала.
– Ты очень хорошо держишься, – наконец заметил Мейз. – Но я знаю, что ты нервничаешь.
Я пожала плечами:
– Глупо было бы не бояться. Но все равно пройдет легче, чем в прошлый раз, даже если застряну там одна.
Мейз вздохнул и на секунду меня обнял (я покраснела как рак – это совсем не то же самое, что обниматься с Лоном).
– Первые минуты после прибытия решающие. На твоей стороне элемент неожиданности – не трать время зря.
Мы встретились с прочими ребятами из первого отряда и слевитировали к амфитеатру, где нас ждали остальные отряды и зеленые и серые костюмы. По пути я засмотрелась на порхающие вокруг крохотные снежинки. После двух поездок в Тредбо снег не стал для меня меньшей диковинкой, поэтому, едва приземлившись, я заявила:
– Если много нападает, надо непременно устроить эпичный бой в снежки.
– Ты про замерзший дождь? – спросил Лон. Хотя в старомуинском наверняка было свое слово для снега, в тарианском его нет. Поэтому ребята уже знают английское. – А как им можно сражаться?
– Сминаешь в мячики и кидаешься друг в друга. Можно строить форты и прятаться за ними. Но это все веселья ради, – подчеркнула я, приветственно улыбнувшись всем, кто ждал нас на морозе. – Не для того, чтобы научиться лучше убивать в местах со снегом, не как тренировка.
Мейз едва заметно покачал головой – наверное, решил, что я просто храбрюсь, – но пообещал:
– Ладно, если выпадет достаточно снега, устроим эпичный бой в снежки. Готова? – Я кивнула. Он подключил меня к каналу миссии и прибавил: – Вы все уже получили инструкции. Давайте начнем.
В комнату с платформой помимо кучи машин набилось четыре отряда, множество ученых и техников. Получилось тесновато. Но хотя бы теплее, чем наверху.
– Проверка работы экипировки, – сказал единственный техник, которого подсоединили к главному каналу миссии.
Мейз вручил мне тяжелый маяк, перетащил меня в исходную позицию и соединил наши костюмы везде, где позволяла моя броня. Зи поднялась на платформу с еще более мощным дроном – они надеялись, что я смогу утянуть за собой все, что на ней окажется, неважно, есть прямой контакт с предметом или нет.
– Готовы начать, – сказал один из синих костюмов по каналу миссии.
Мейз поднял нас обоих и слевитировал на платформу.
Сработало. Даже получилось захватить с собой Зи и дрона. Мейз выдохнул и обменялся с ней полными облегчения взглядами, хотя оба явно отметили странную хрустальную сеть, что заполнила комнату. Она образовывала небольшой купол над платформой и особенно густо закрывала сломанную сторону, скрывая от глаз резервуары.
У входа обнаружились два крузатча, но не успели они и пошевелиться, как Мейз поспешно запустил в них град из булыжников и обломков стены. Сеть лопнула и рассыпалась.
– Блокировать вход, пока не разберемся, что это, – приказал Мейз.
Он только что вышвырнул крузатчей прочь из помещения и уже сам громоздил у входа камни и куски упавшей стены. Пока он мешал тварям пробраться обратно, Зи вырастила из униформы кусок тонкой ткани и обернула им обломок хрусталя, словно прихваткой.
– Еще тридцать или сорок крузатчей поблизости, – сообщила она, забирая у меня тяжелый маяк и протягивая взамен обломок. – Мы их задержим, а ты пока перенеси ребят и попробуй узнать, что это.
Мейз расчистил угол комнаты и перенес нас и дрона с платформы.
– Связи со спутником нет, – сказала ему Зи.
Он кивнул, затем без всякой левитации схватил меня и плюхнул обратно на платформу.
Я вернулась на Пандору, да так быстро, что на миг опешила. Моргнула, оглядела собравшихся вокруг сетари и слезла с платформы, тараторя на ходу:
– Сорок крузатчей, в комнате полно хрусталя – думаю, какая-то ловушка. Мейз хочет знать, что это. Он завалил вход.
Я сунула обломок удачно оказавшемуся под рукой Рууэлу. Рядом материализовался серый костюм и настоял на том, чтобы я последила глазами за светом фонарика. Остальные из первого отряда взобрались на платформу и, когда серый костюм заверил, что со мной ничего серьезного не случилось, к ним присоединился второй.
Ощутив легчайшее прикосновение к руке, я повернулась обратно к Рууэлу. Он усилился и теперь одним открытым пальцем касался хрусталя. Рууэл по-прежнему выглядел усталым, но спокойным и собранным.
– Догадка верная, – наконец постановил он. – При воздействии на него стихий – огня, света, особенно электричества – хрусталь превратится в газ. Не ядовитый. Его цель – задержать жертву.
– Принято, – отрапортовал Гриф из второго.
Я почувствовала, как меня потащили обратно на платформу. Не успела я коснуться ногами ее каменной поверхности, как Кетзарен и Алей тут же обступили меня по бокам.
Следующие несколько минут выдались весьма лихорадочными. Крузатчи опасные противники в ближнем бою, у них острые когти. Не такие мощные, как световые мечи, но стало ясно: баррикада Мейза долго не продержится. А тварей было несколько десятков. Телекинетики включились в бой, запущенные ими обломки заставили крузатчей отступить из комнаты-ловушки. Меня послали на Пандору за третьим и четвертым отрядами. Выбравшись за пределы хрустальной паутины, сетари заработали в полную силу.
Кетзарен и Алей держались рядом со мной, но убрали меня из комнаты с платформой, хотя Мейз разбил большую часть сети и отшвырнул обломки в одну сторону. К тому времени, как я вышла на поверхность, бой переместился в воздух, и крузатчи отступали.
– Никого поодиночке не преследовать, – приказал Мейз.
Сетари спустились на землю, собрались в самом центре Каласы, а затем разделились на две группы: второй и третий отряды остались здесь со мной, а первый и четвертый исчезли в каком-то большом здании высотой с четырехэтажку.
Мне не очень понравилось слушать редкие сухие инструкции Мейза и не видеть, что там происходит. Крузатч попытался их подкараулить, и пару минут шум на канале просто пугал. Видимо, переживания отразились у меня на лице – первый и четвертый отряды мне дороже всех в этом мире, – потому что Таарел на миг коснулась моего плеча и ободряюще улыбнулась. Все-таки в ней есть что-то от царицы.
Все закончилось относительно быстро. Мы слушали, как два отряда обсуждают что-то вроде малахитовых шаров. Похоже, крузатч ушел сквозь такой так же, как я перемещаюсь с помощью платформ. Вскоре ребята завалили вход обломками, а затем вернулись к нам в центральный круг.
– Отправим отчет и перейдем ко второй фазе, – объявил Мейз, но вдруг замолчал и поднял голову.
Все глянули вверх – не в поисках угрозы, а просто на Каласу. Поврежденный, но все равно город лантаров. Никто не проронил ни слова, все просто стояли и смотрели.
Остаток дня я работала такси. Мейз отослал отчет, и я перенесла сюда смешанную группу зеленых и серых костюмов. Сетари поместили дрон в самую высокую точку города. Серые костюмы все пытались решить, с чего начать. Когда мы уже думали объявить отбой, спутник наконец нас засек – мы оказались по другую сторону планеты от Пандоры, чуть южнее, на острове в одном из самых крупных озер. Полный техников «Диодел» под присмотром второго отряда уже летит в Каласу. Они собираются основать поселение и выяснить, как пробиться через защитное поле города снаружи, пока другая группа попытается сделать это изнутри. Похоже, здесь его нельзя выключить малахитом/силовым камнем, как в Аренроне.
Никому не позволили остаться в Каласе на ночь («ночь» в данном случае наступила с моим отбоем), хотя тут стояло уже штук пять дронов, в основном вокруг заново запечатанного лаза крузатчей. Весь долгий день проводились предварительные исследования. Во время перерыва на ланч меня успела обнять куча людей (Нилс вдобавок еще и дунул в ухо, а потом от души повеселился, глядя на мою реакцию). Из кое-каких оговорок Эли я поняла, что сетари строго-настрого приказали не беспокоить меня беседами о том, как им не хочется, чтобы я вообще приближалась к платформам.
Я снова у медиков, но теперь они хотят проверить, как отреагирует мой организм на «работу такси». Мне не очень нравится спать в медблоке, потому что серые костюмы то и дело заглядывают в комнату. Я чувствую передвижения, хотя все равно не ощущаю их так четко, как сетари.
Хрустальные ловушки оказались на абсолютно всех платформах. Перенесись я одна, вряд ли отделалась бы легче, чем в прошлый раз.
Проснись
Прошлой ночью превзошла себя.
Начиналось все как обычно. Собравшись спать, я сосредоточилась на овцах, предсказуемо увидела о них сон и почти сразу же себя разбудила. Зи назначили нянькой, и она сидела в приемной по соседству, но потом ушла, зато появился Рууэл и устроился рядом. А затем в изножье кровати возникли два крузатча и, схватив меня за лодыжки, потянули вверх.
Не представляю, чем бы все закончилось, если бы там не было Рууэла. Установленный в комнате сканер показывает, как он расслабленно сидит в кресле, в полумраке, но вдруг выпрямляется, пристально на меня смотрит и, бросившись вперед, хватает, когда я неожиданно поднимаюсь в воздух вверх тормашками. Рууэл только и смог, что удержать меня под мышки, его ступни почти оторвались от пола. Приснившиеся мне крузатчи оказались очень сильны.
Во сне я кричала, но на записи не издаю ни звука, в то время как по нам течет кровь и загорается запутавшаяся в моих ногах простыня. Вбегает в панике серый костюм, а Рууэл телекинезом отбрасывает пылающую простыню в сторону. К счастью, второй серый костюм паниковал чуть меньше и набросил на нее лист серебристой фольги. Но это случилось позже. Сначала Рууэл сказал, очень четко и прямо мне в ухо:
– Это сон, Кассандра. Проснись.
Я не знала. Или в некотором роде знала, но все это произошло в первые же мгновения сна, так что максимум, что я успела – это страшно удивиться и почувствовать боль. А потом заставила себя проснуться, и если бы не потрясающие рефлексы Рууэла, то, наверное, впечаталась бы лицом в пол.
Хотя на этот раз обошлось без заражения, лихорадки и истощения, я умудрилась навредить себе больше, чем реальные крузатчи. Я не ограничилась временными отметинами, которые исчезают, и теперь у меня есть прекрасная коллекция борозд глубиной в дюйм, ожогов и синяков, а также вывихнутая лодыжка и трещина кости.
Отчетливо помню, как один из серых костюмов, не веря своим глазам, спросил:
– Она сама вывихнула себе лодыжку?
И судя по тому, как он после этого втянул воздух, подозреваю, что Рууэл ответил ему по интерфейсу что-то очень резкое. Это единственное, что я хоть как-то помню о первых минутах, после того как вырвалась из сна, помимо ощущения одеревенелости и непреклонной решимости не отпускать Рууэла. Каждый раз, как меня начинало трясти, он просто повторял:
– Дыши глубоко.
И по мере необходимости двигал меня туда-сюда, чтобы медики смогли остановить множественные кровотечения.
К тому времени, как меня накачали обезболивающими и вправили лодыжку, пришли Мейз и Мара. Мара взяла на себя роль человека, в которого я могла вцепиться, пока меняла одежду и комнату – необходимость, учитывая, что и то, и другое оказалось забрызгано кровью и обуглено. После всех телодвижений и жутко невкусного напитка я достаточно успокоилась, чтобы мой мозг заработал.
Мейз с Рууэлом пришли в мою новую палату, едва серый костюм закончила рассказывать, что именно я с собой сотворила и сколько времени понадобится на восстановление. Она все еще удивленно таращилась на меня и выглядела немного опечаленной, когда Мейз поблагодарил ее и отпустил. Мара осталась, помогая мне сидеть на кровати прямо. Она обвила рукой мою талию и позволила опереться себе на плечо. Думаю, я бы вполне благополучно заснула в таком положении, если бы не понимала, что необходимость сидеть не шевелясь полночи сведет ее с ума.
– Ты знал, что сегодня буду плохо спать? – спросила я Рууэла.
Когда расстраиваюсь, голос становится таким тонюсеньким. Ненавижу это. По крайней мере, когда я заговорила, Мейз стал выглядеть чуть менее озабоченно – до этого меня хватало только на кивки или покачивания головой.
– Я предполагал, что подобное возможно. – Голос Рууэла звучал как всегда нейтрально, но, по-моему, он тоже испытывал облегчение. – Ты столкнулась с необходимостью вернуться в Каласу, пыталась максимально подготовиться к этой встрече. И поскольку для тебя было важно не испытывать страха, ты не боялась. Оставалась высокая вероятность, что после взятия барьера, когда отпадет нужда держать себя в руках, кошмар первого визита повторится. А тут еще и клетки вокруг каждой платформы в Каласе. После целого дня раздумий о последствиях, кошмар о том, как тебя похищают крузатчи, был ожидаем.
Эта краткая речь поставила крест на последних сомнениях, что Рууэл знает о моей зацикленности на нем. Он видит меня насквозь. Но в тот момент мне было не до любовных переживаний.
– Крузатчи пытались раньше захватить сетари?
– Нет. Наверняка им нужна именно ты.
Мара потерла мою руку, но Рууэл не ошибся, когда предположил, что большинство этих мыслей уже приходили мне вчера в голову.
– Если крузатчи явятся и предложат спасти меня от заблудших и порочных тарианцев, непременно сразу же подниму тревогу. – Я позволила себе насладиться выражением лица Мейза, а потом вздохнула. – Не так уверена, что случайно сама себя не украду. Думала, у меня стало лучше получаться.
– Но ведь ты смогла прервать этот сон, – заметил Мейз. – Ты ведь теперь каждый раз так пробуждаешься после кошмара о насекомых в твоей комнате?
Я опустила взгляд на ноги, художественно обмотанные голубоватой нанотканью разной толщины.
– Гарантировать, что ты больше не причинишь вреда, невозможно, – прямо сказал Рууэл. – Ежедневные упражнения заметно помогли, но теперь, когда ты показала способность убить себя или других, следующая неделя станет критической. Сегодня вряд ли случится еще один инцидент, а завтра мы переселим тебя на безопасное расстояние от остального персонала. Также маловероятно, что мы продолжим освоение Каласы, но, если твое состояние позволит, тренировкам быть. Иста Кайл даст тебе на ночь снотворное.
Он взглянул на Мейза, кивнул мне (или Маре) и ушел. Точнее, всего лишь вышел в соседнюю комнату, о чем пару месяцев назад я бы и понятия не имела. Мейз, прищурившись, посмотрел на меня, сказал, что Мара останется со мной до утра, а потом покинул палату и тоже спрятался в соседней комнате.
– Рууэл брал уроки психологии? – спросила я Мару.
– Все кандидаты в капитаны ее изучают, – отозвалась она. – Насколько понимаю, он оказался прав, сказав нам, что тебе легче справляться с проблемами, когда мы не преуменьшаем их значимость?
– Если думаю, что вы не договариваете, то пытаюсь угадать, что именно, – пояснила я. – Воображение у меня хорошее.
Явился один из серых костюмов, задал парочку вопросов о степени моей боли и накачал под завязку снотворным, которое шибануло в голову, словно ватный танк, однако Мара любезно позволила мне использовать себя в качестве подушки, во всяком случае, пока я не отключилась. После она пересела в кресло у кровати, но продолжала держать меня за руку.
Я проспала почти весь день. Рууэл, должно быть, решил, что на тренировку я не способна, поскольку я до сих пор его не видела. Зато у меня побывало множество посетителей из отрядов, а еще приходила истен Нотра и оставила Шона, который мне все уши прожужжал о своих мыслях по поводу животных, снега и Каласы. Ему здесь нравится. Кажется, он не в курсе, как именно я получила свои раны – по крайней мере, вопросов не задавал. Чувствую себя немножко виноватой из-за всех этих очень нетерпеливых серых костюмов, жаждущих вернуться в Каласу сегодня же, но помочь ничем не могу.
Как только действие обезболивающих ослабевает, ноги буквально кричат, что я себе конкретно навредила. Умудрилась сползать до туалета, но на обратном пути Мейз меня застукал и отчитал за то, что не позвала на помощь. А потом сопроводил в мою новую комнату в небольшом здании у озера. Не знаю, то ли я раньше его не замечала, то ли его создали и оборудовали за ночь специально для меня. Дом напичкан сканерами и станет для меня одновременно жильем и тестовой площадкой.