![](/files/books/160/oblozhka-knigi-podopytnaya-lp-275600.jpg)
Текст книги "Подопытная (ЛП)"
Автор книги: Андреа К. Хёст
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 24 страниц)
Краткая история…
Мне велели вернуться к овцам, что очень радует. Во сне меня действительно окружали кнопки с надписью «Это сон». Но они все были только нарисованы на стене. Я бесконечно бродила по коридорам со стенами в горошек из кнопок, пытаясь найти правильную, которую можно нажать. Долгая ночь, в течение которой я, уставшая, одинокая, постоянно чувствовала, что за мной наблюдают, хотя на сей раз дрона так и не увидела. Страшно не было, и энергии, очевидно, уходило не настолько много, чтобы кто-нибудь счел нужным прийти меня разбудить. Однако, пусть я и не заработала инфаркта, утром все же чувствовала себя совершенно разбитой и выжатой.
И проснулась, ужасно скучая по Рууэлу, хуже, чем раньше. Что же нужно, чтобы я перестала так к нему относиться?
Хорошо хоть, позавтракала с Лоном и Марой, потому что по расписанию должна была тренироваться с ними до их выхода на маршрут. Пришлось уговаривать Мару не отсылать меня к медикам, но я по-настоящему рада, что мы поговорили – им проще признаться, как меня напрягает запись моих снов и насколько не хочется, чтобы их видели другие. Пожалуй, это странно, потому что рассказанное именно в частной беседе с Лоном и Марой попало на телевидение и так меня огорчило. Может, с ними легко говорить, потому что они любят обниматься?
Меня поразила одна мысль, высказанная Лоном. Если я могу контролировать, о чем вижу сны, способность проецировать их в таких подробностях представляет собой редкую возможность. Например, я могла бы показать ему, как выглядит серфинг. Интересная идея: превратить дрон из шпиона в удобное записывающее устройство. Большая проблема, конечно – это предположение, что я реально могу что-то там контролировать, учитывая, как паршиво прошла последняя ночь.
Мы немножко потренировались и еще раз перекусили, и первый отряд отправился на дежурство. Потом у меня была стрельба, где усталость и подавленность тоже точно не помогали. Но Дрейк очень терпелив – единственный плюс того, что он не ждет от меня никаких успехов. После я пошла на крышу, любовалась чернотой надвигающихся грозовых туч и пыталась найти способ сказать Рууэлу, что все-таки мне нужен другой учитель. Трудно придумать причину, которая или не звучала бы ужасно оскорбительно, или не подчеркивала бы тот факт, что проблема в моих запутанных чувствах к нему. Я бы предпочла какое-то время совсем не общаться с ним – пока не перестану просыпаться, зная, что его нет рядом.
Все, что удавалось придумать, звучало жутко неубедительно, и в конце концов я решила отложить смену преподавателя до завтра, когда вдруг почувствовала, что слева кто-то стоит. Нуриец Инисар.
– Здравствуйте еще раз, – сказала я после паузы.
Уверена, если кто-нибудь следил за моими жизненными показателями, то заметил дикие скачки, но, поскольку нуриец просто стоял там, я только добавила:
– Еще одна попытка спасения, или на этот раз что-то другое?
– Ты больше не собираешься помогать тарианцам?
Вопрос прозвучал так нейтрально, что я не могла понять, задан ли он из простого любопытства или меня готовы умыкнуть отсюда через пространства, как только скажу «да». Или убить, если не скажу.
– Собираюсь. – Я не стала вставать, только отклонилась немного назад, чтобы посмотреть на нурийца. – Ситуация не улучшилась. Больше ионотов, больше врат. Не вижу, как могла бы бросить все так. У меня был… Ладно, у меня много вопросов, но больше всего хотела спросить, кто такие крузатчи.
– А ты как думаешь, кто они?
Встречный вопрос, никакого от него толку.
– Муинцы, ставшие ионотами. Пытавшиеся сделать себя бессмертными. Или превратиться в богов. Или и то, и другое. И теперь пытаются остановить тарианцев, потому что те достигли уровня, когда могут перемещаться между пространствами и находить и отключать Колонны. Крузатчи и к Нури пригоняют гигантов, чтобы нападать?
– Мне запрещено отвечать на вопросы.
А вот это заставляло нервничать. Если Инисар здесь не для разговора, похищение или убийство становятся более вероятными.
– Заглянули полюбоваться видом?
Его глаза – почти такие же, как у Рууэла, что не делало мою жизнь легче – внимательно смотрели на меня.
– Мне приказано наблюдать за твоим развитием как пробного камня. Пока я здесь, я должен избегать любых контактов с потерянными детьми Муины.
Я улыбнулась «примерному» следованию приказам. Он отвечал не на заданные вопросы и разговаривал не с потомком муинцев.
– Следуете инструкциям очень точно. Я не знаю, что именно из происходящего со мной относится к пробному камню, но недавно я начала проецировать свои сны в Эну. Если это и есть то, почему я «пробный камень», была бы благодарна намекам на то, как не видеть снов. Или хотя бы перестать чуть не убивать себя ими.
– Контроль не получишь во время сна, – ответил он и сунул мне в руки книгу.
Я удивленно уставилась вниз – мол, что это? – а когда снова подняла глаза, Инисар уже исчез.
– Прямые ответы не получишь от нурийцев, – пробормотала я и вздохнула.
А потом с большим интересом осмотрела книгу. Довольно толстую, с прочно прошитыми тетрадками кремовой шероховатой бумаги, с гладкими, ничем не украшенными деревянными обложками. Она выглядела только что сделанной; раскрыв ее, я увидела четкие, аккуратные строки. Написанные на старомуинском, прочесть и понять который я могу не лучше, чем староанглийский. Я фыркнула, но аккуратно пролистала ее всю страница за страницей, записывая в личный журнал – и надеясь на полезные иллюстрации.
После чего наступило время предстать пред грозными очами. Я уже проверила «своих» капитанов, но Мейз еще не вернулся с дежурства, а Рууэл спал. Поколебавшись какое-то время, не связаться ли с Таарел, капитаном второго Грифом Реганом или даже с Зен, я все же решила обойтись без предисловий и отправила Селки запись всего разговора. Письмо озаглавила «Нурийцы», продолжив в тексте «пишут очень аккуратно», и отослала копии Мейзу, Рууэлу и истен Нотре, а потом сидела, пытаясь вычислить, что же такое мне сунули. Явно не «Введение в пробные камни для идиотов», как я надеялась.
И только успела решить, что там что-то про историю Муины, когда получила запрос на канал с истен Нотрой и приписку: «Ты неиссякаемый источник даров», вызвавшую у меня смех.
– Здравствуйте, – сказала я. – Подозреваю, с вашей формулировкой насчет «даров» не все согласятся.
– Вполне вероятно. И как жестоко с твоей стороны отправить нам только первые четыре страницы! Передай мне остальные.
Это было легко – я уже выделила этот кусок журнала, чтобы самой просматривать.
– Истен Нотра, вы читаете на старомуинском? Это нурийский трактат по истории?
– Еще лучше, деточка. Это копия отчета, написанного лантарами сразу после прибытия на Нури. Сборник всего, что сбежавшие туда муинцы знали о катастрофе и событиях, которые к ней привели. Это… – Ее голос зазвенел. – Это очень интересно, и я пока тебя оставлю и займусь чтением. А тебе бы лучше самой явиться к Селки в кабинет до того, как он закончит просматривать ваш разговор.
Прежде мне не приходилось бывать в кабинете Селки – он в той части КОТИС, о которой я думаю как о «ставке главнокомандования». Сектор с кучей синих костюмов вокруг и обилием конференц-залов. Я поняла, когда Селки закончил просмотр, потому что в моем расписании появилась встреча с ним, назначенная «немедленно». Но, подозреваю, истен Нотра передала, что я уже иду, потому что он просто дождался моего появления.
В некоторых кабинетах на Таре еще можно увидеть следы времен столов для компьютеров, но большинство из них такие же, как у Селки – просто комната для встреч, закрепленная за определенным человеком, с местом для оборудования, но без чего-либо приспособленного под писанину или разбор бумаг. В его кабинете столов было два: небольшой прямоугольный, вроде кофейного, с четырьмя низкими креслами вокруг, и круглый повыше, типа как в кафе, рядом с которым стояли два стула с высокими прямыми спинками. Селки сидел в одном из них и, судя по виду, подарку не обрадовался.
– Сядь.
Я положила книгу на стол и села, чувствуя себя вызванной в кабинет директора. Вот только из этой школы – для солдат-экстрасенсов – нельзя уйти вечером домой.
– Мы уже говорили с тобой по поводу сигнала тревоги. Если мне придется повторять это еще раз, к тебе припишут специальный отряд сопровождения. Ясно?
Пожелай нуриец меня убить, сигнал ничем бы не помог, и я чуть не сказала это вслух, пока не посмотрела Селки в глаза. Любые возражения, и отряд телохранителей мне назначат немедленно.
– Ясно, – ответила я, смирившись с неизбежным.
– На чем основана твоя теория о крузатчах?
– Аренрон очевидно ради божественности или бессмертия. Тела в неразмытых саркофагах сожжены. И крузатчи постоянно лезут. Это только догадка – у нас на Земле нет ничего подобного крузатчам. Даже никогда не слышала никаких легенд о таких вещах.
Селки на это ничего не ответил, но и не удивился тоже. Я точно не первая гадаю, чего именно пытались добиться люди в Аренроне.
– Оставайся здесь, пока истен Нотра не свяжется, – приказал он, взял книгу и ушел.
Книга была немаленькая, но я не совсем уверена, служила ли отсидка пары часов в кабинете Селки наказанием или средством удержать меня там, куда нурийцам трудно проникнуть. Я какое-то время размышляла, где Инисар собирается спать на Таре – планете, на которой практически нет незанятой земли. Избежать любых контактов с выходцами с Муины здесь непростая задача.
Хотя меня он, кажется, нашел совсем без проблем. Если бы его послали убить меня, я была бы уже мертва. Похоже, я в некотором роде привыкла к мысли, что могу умереть. Результат слишком частого попадания в реанимацию.
Селки возвращаться не спешил, и я в конце концов стала играть в одну из недавно купленных игр для интерфейса. С очень интересным миром – Тара до продвинутого технологического прогресса. Пещерные люди с белокаменными городами под каменным же небом и внешней средой, куда им приходилось выбираться. Ионоты встречались, но не так часто, и до сетари – еще не призванных на службу – никому не было дела. Героями тех времен были те, кто отправлялся на вылазки в темноту пещер, в туннели, ведущие в неизведанное. Тара на стадии «здесь водятся драконы», совершенно иной мир.
Когда с дежурства вернулся первый отряд, Мейз ответил на мое письмо словами: «Зимлянка нарывается на нотацию. Скоро увидимся». Но первым появился не Мейз, а Рууэл. Он вошел и сел напротив, когда я пыталась решить очередную загадку. Я почувствовала его, выключила игру и открыла глаза.
– Прием «выключателя» не сработал?
Похоже, огромные черные круги под моими глазами заметили. Я пожала плечами:
– Длинный кошмар про поиски выключателя. Сегодня попробую вариант с действием. – Это когда «выключателем» служит какое-то специфическое действие с моей стороны, вроде жеста рукой. – Как думаешь, нуриец действительно отвечал мне или просто издевался?
Рууэл чуть наклонил голову:
– Возможно, твои способности проявляются во время сна чисто потому, что ты не способна управлять ими сознательно. Практиковалась определять положение людей вокруг?
Я кивнула, хотя не столько практиковалась, сколько просто все лучше как-то угадывала присутствие людей по другую сторону стены.
– Когда крузатч в первый раз напал на тебя в Каласе, ты почувствовала его, прежде чем увидеть?
Трудно сказать.
– Не знаю точно. Не думаю, что я его услышала, но что-то заставило посмотреть в ту сторону.
– Попробуем сделать упражнение на визуализацию, пока ждем истен Нотру. Закрой глаза.
Я посмотрела на Рууэла печально-иронично – он не отреагировал – и через секунду послушно закрыла глаза, прекрасно зная, что краснею. Я была глупо счастлива. Ужасно паршиво чувствовать себя обузой ему – и от мысли, что они с Таарел вместе. Я до сих пор недовольна, что он разозлил меня для тестирования, но не могу притворяться, будто это, или даже высокая вероятность его влюбленности в Таарел, излечило меня от желания быть с ним.
Для упражнения Рууэл описал комнату. Высокий потолок, колонны, низкие обитые скамейки и целую кучу квадратных витрин с разными вещами – древним оружием, сосудами, украшениями. Мне нужно было представить себе описываемую картину и повторять описание после каждого нового предмета. Одна из этих игр на память. Я была удивлена, насколько она оказалась легкой. Рууэл очень красочно все описывает – я словно вживую видела комнату и могла без труда повторить, что в ней находится. Вот только голова болела все сильнее.
– Это делает мне голову больной, – в конце концов сказала я, открыла глаза и передернулась, потому что все вокруг казалось нечетким.
А еще мне тут же словно иглы в мозг впились. Я только мельком увидела описанное Рууэлом помещение, как бы наложенное на кабинет Селки, после чего пришлось зажмуриться и схватиться за голову. Рууэл почти сразу переместил меня в другую комнату и вызвал врача, от лекарств которого боль будто отступила за стену, но не ушла совсем. Когда появились Мейз и Селки, я с трудом держалась в вертикальном положении, но по крайней мере могла открыть глаза.
Они заказали еду, и, поев, я почувствовала себя получше, но все равно больше всего хотела заползти куда-нибудь в темное место и свернуться клубочком. Я вполуха слушала, как Рууэл рассказывает о результатах визуализации – и совсем не смотрела на его журнал, куда он дал доступ, – пока он не начал указывать в призрачной комнате поверх кабинета Селки на детали, которых не упоминал. Но которые были в описанном им музее. И на что-то, чего он сам не помнил. Не говоря уже о том, что все названное им мне было воспроизведено в точности.
– Мы запросим запись текущего состояния музея для сравнения, – сказал Селки. И после секундной паузы добавил в мою сторону: – Попытка использовать эту способность для того, чтобы увидеть свой родной мир, была бы крайней глупостью.
Видимо, я слишком явно обрадовалась.
– Вероятно, – неохотно согласилась я. – Буду воздерживаться и не пробовать визуализировать Землю, пока нет лучшего понятия о границах. Хотя во сне в предпоследнюю ночь перед овцами я сидела на Муине. А сон с журавликами оригами был в земном здании. Возможно, вся энергия не в глядении, а в воспроизведении.
– В любом случае до дальнейших распоряжений ограничишься визуализацией только под контролем. Сведения о расширении этих способностей остаются секретными и будут сообщены только приписанным отрядам. На короткое время остальные события этого дня совершенно секретны, даже в рамках твоих отрядов.
После чего он подключил к нашему каналу истен Нотру, и она очень бодро кратко пересказала нам рукопись:
– Книга главным образом подтверждает некоторые наши предположения и устанавливает последовательность событий, но есть и кое-что новое. Автор не была непосредственно связана с созданием Колонн, но рассказала, что помнит о проекте с тех времен, когда его впервые предложила группа под названием «дом Дайен». Главное открытие – что стабилизация путешествий через глубокое пространство оказалась просто приятным побочным действием, а основной целью был эфир для снабжения энергией так называемых «великих устройств». Между правящими домами возникло немало споров по поводу связанных рисков, и только неожиданная поддержка дома Золен позволила приступить к осуществлению проекта. Автор отмечает, что за время строительства Колонн дом Золен построил еще и ряд «чрезвычайно заносчивых» подземных сооружений, почти наверняка включавших и найденное нами в Аренроне. Проект Колонн сперва сочли исключительно успешным. Но потом начали появляться дыры в околопространство. Ионоты стали представлять заметную угрозу, и после многочисленных нападений дом Дайен с помощью одного из «великих устройств» создал ддору. Катастрофа разразилась всего через пять дней. Сначала стало известно, что кто-то напал на дом Дайен, почти сразу после чего была утрачена связь с Каласой. От тех, кому в тот момент была видна луна Муины, пришли сообщения, что «на Даман появилась рана». Нуриот и Телката замолчали всего через несколько часов после Каласы. Большинство городов, называемых автором «фокусирующими», не отвечали, но один успел сообщить, что платформы перестали работать и вместо этого «жалят при прикосновении». Поселки, в которых оставались телепаты, делились тем немногим, что им известно, и велось немало споров, виновата ли во всем ддора. Ддора не имела доступа к Каласе, а именно этот город пал первым. Через сутки после потери Каласы, так как голоса все продолжали замолкать, было решено бежать.
Истен Нотра ненадолго затихла и добавила:
– В оставшейся части даются некоторые подробности о методах доступа к глубокому пространству и защиты отряда численностью с город средних размеров от эфира и встречающихся ионотов.
– Думала, эфир из городов с платформами, не из глубокого пространства, – сказала я.
Чем меньше болела голова, тем труднее становилось не заснуть.
– Действительно, – подтвердила истен Нотра. – Наши наблюдения ясно показывают, что эфир генерируется на Муине. Но мы еще не знаем, насколько ему идентичен эфир в Эне.
– Что это меняет? – спросил Мейз.
– В краткосрочной перспективе – ничего. Информация про сооружения, подобные Аренрону, дает полезное подтверждение того, что они не были частью проекта Колонн, но не объясняет их настоящей цели. Возможно, это одно из «великих устройств». Но большая часть книги только дает нам хронологию и позволяет упорядочить ранее известное.
– И оставляет открытым вопрос, почему Инисару с Нури запретили говорить, но он решил передать нам книгу, – заметил Рууэл.
Я подумала, что вопрос резонный, но уже отключалась и даже ответа не услышала.
Проснулась в своей квартире – не в спальне, а на кушетке у окна, аккуратно укрытая одеялом. Наверное, сюда меня принес Мейз, но откуда ему знать, что я сейчас не ложусь в спальне?
Истен Нотра прислала перевод первых страниц, и, полагаю, тот факт, что переводить приходится ей, показывает текущий уровень секретности. Догадываюсь, что это для защиты Инисара, так как на Таре, вполне возможно, есть нурийские шпионы. Рассказать народу о рукописи все равно что заявить нурийцам, мол, Инисар их предал. Ужасно неудобно, что нельзя говорить об этом со всеми остальными из первого или четвертого отрядов, но придется держать язык за зубами.
Меня перевели в смену четвертого отряда, в расписании оставили только стрельбу по утрам и занятия видением во второй половине дня, ну и немножко физических тренировок между ними. А через неделю – снова на Муину. Очевидно, они решились использовать меня для поисков Каласы. В экспедицию отправляются и все первые четыре отряда.
Прямо сейчас меня больше волнуют шесть следующих ночей и проблемы в собственной голове, чем что угодно через неделю на Муине.
Склад на мысе Кесзен
Никаких снов вчера ночью. И сразу после встречи тоже. Во всяком случае, я ничего не помню. И не то чтобы готова расслабиться, но надежда появилась.
Одно из последствий перехода на более позднюю смену: первый показ «Скрытой войны» приходится на время моего бодрствования. Впрочем, в компании я ее больше смотреть не собираюсь, хватит с меня. Вчерашняя серия была боевичком про дежурство, кроме последних минут десяти, в которых Нори, главную героиню, вызывают в комнату для тестов и она – вместе с божественно прекрасным и вожделенным всеми командиром отряда «Изумруд» – испытывает новооткрытый талант усиления изумленной няшки-бродяжки. А потом Нори назначают нянькой, и она учит бродягу основам боевых искусств.
Мне не нравится, что главную героиню связали с Зен. Нори в своем отряде не капитан, и выглядит совсем иначе, однако точно так же, как Зен (насколько я могу судить), тайно страдает по божественно прекрасному и вожделенному всеми старшему командиру. Уверена, из-за сериала у стервы Форел появится масса поводов язвить в ее сторону. Я даже подумывала поговорить с Зен, но сочла, что она наверняка будет изображать полное безразличие ко всему показываемому в «Скрытой войне» и мне нет смысла присоединяться к всеобщему хору. Но я точно постараюсь поболтать с ней в ближайшие дни.
Стрельба сегодня утром прошла гораздо лучше, поскольку я наконец отдохнула и не тряслась от страха в ожидании срыва. Я по-прежнему неспособна заметить, как мишени «прокрадываются» мне за спину – так как они неживые, мой новоприобретенный детектор людей совсем не помогает, – но теперь хотя бы не забываю иногда проверять. И по-прежнему промахиваюсь по 99% движущихся целей.
Я обедала/ужинала с Мейзом, который подтвердил причину секретности вокруг книги нурийца: не хотят выдавать, что он нам помог. Мейз не знает, как долго все будут держать в тайне от остальных сетари.
Дрейк, похоже, доложил о моих успехах, и Мейз хочет, чтобы я тренировалась побольше, доводила навыки стрельбы до автоматизма.
– Почему ты не рассказывала о своей теории насчет крузатчей? – спросил он к концу нашей трапезы.
Я пожала плечами:
– В ней ничего нового. Пара человек в Аренроне говорила почти то же самое, и никакого способа подтвердить ее. Мне не нравится, когда догадкам придается значение просто потому, что они мои. Спрашивая нурийца, надеялась, что он знает ответ. Ты думаешь, они именно так появились?
– Мои догадки ничем не лучше твоих, – с грустным видом произнес Мейз.
Он знает, что его отношение к крузатчам объективным не назовешь – собственно, поэтому я и не стремилась рассказывать о своих предположениях.
Я отправилась к Рууэлу, собиралась прийти пораньше, но не рассчитала, сколько добираться до места. Мы должны были встретиться не в зале для тренировок, а на «транспортной платформе 15», которая оказалась железнодорожной станцией под островом. Иста Чеми и Рууэл меня уже ждали и, стоило нам взобраться в единственный вагон, кратко ввели в курс дела:
– Мы едем на мыс Кесзен, на этой неделе тренировки проводим там. Следующие два дня посвятим визуализациям, подобным вчерашней – проверим, как ты реагируешь на описание места, неизвестного говорящему, и насколько оно должно быть подробным. Похоже, ты используешь сразу два таланта: способность увидеть описанное и способность воспроизвести его с помощью Эны. Но пока не заботься о том, чтобы их разделить.
– Испытания там, потому что могу что-то повредить? – спросила я, и Рууэл кивнул.
Вагон тронулся, резко набирая скорость – думаю, дорогу используют для быстрого перемещения грузов под островом. Я нашла на карте мыс Кесзен; оказалось, что это скала с одной из сторон Конны. На ней стоит склад – большая коробка с несколькими отходящими помещениями, – холодный, гулкий, пропахший океаном и чем-то едким. Бесчисленные контейнеры сложили вдоль стен так, что весь центр остался свободным. Там стояли только пара столов и стулья, и сканирующее кресло для меня. Рядом с ним уже ждал еще один серый костюм – из тех, что занимаются техникой – и еще некто по имени Фар Дара. Как я поняла, он заведует складом. Уверена, он просто счастлив превратить свое хозяйство на неделю в испытательный полигон, хотя внешне никак этого не выказывал и был безукоризненно вежлив, демонстрируя немногочисленные удобства, отдаваемые в наше распоряжение.
– Можно выйти наружу? – поинтересовалась я.
Вроде бы ни о чем особенном не просила, но получила в ответ немало удивленных взглядов – мол, зачем это ей, – а потом ждала, пока проверят погоду. Но ца Дара был готов показать мне все, да и Рууэл не возражал. Мне пришлось уговаривать исту Чеми выйти с нами: она типичная тарианка, не стремящаяся наружу. Возможно, в чем-то она права: нам пришлось надевать обвязку и, выйдя через двойной шлюз, закрепить концы страховочных тросов на ограде-поручне, окружавшей небольшой участок скалы, не занятый складом.
Долгие тарианские сумерки уже сгустились, виднелись лишь очертания скалы да перекатывающиеся волны высотой почти с нас. Но можно было посмотреть наверх, и оно того стоило. Над черной каменной стеной, вертикально уходящей вверх, белел город. Благодаря вылазкам на крышу я уже знала, что снаружи освещение есть только в нескольких местах, но даже слабый гаснущий свет отражался белыми стенами – такими высокими, такими монументальными, настолько непохожими на земные... Я заново осознала, что живу на чужой планете.
Перегнувшись через поручень, я прижала ладонь к камню высотой мне по пояс, холодному и скользкому.
– Живу на этой планете уже половину земного года, но впервые ее коснулась. – Камень был покрыт чем-то зеленым и пушистым вроде мха. – Но, насколько я могу судить, большинство тарианцев даже этого не делают. Для меня так странно.
– Неужели люди твоего мира настолько отличаются? – спросила иста Чеми.
Думаю, для нее выйти наружу и посмотреть на Конну оказалось большим делом: голос звучал совсем странно.
– Трудно сказать, как бы они вели себя, попади на Тару так же, как муинцы. Но если бы вы перенесли население Австралии в Конну, каждый раз, когда погода позволяет выйти без риска для жизни, крыши заполнялись бы людьми. Они бы устраивали пикники, запускали воздушных змеев, летали на планерах, нашлись бы даже безумцы, которые прыгали бы вниз с парашютом. – Пришлось говорить отчасти на английском, и я посмеялась над тем, насколько непонятно, должно быть, это прозвучало. – В Австралии есть такая работа – спасатель на воде. Проводит весь день на пляже, глядит, не тонет ли кто.
Произнесла я это в идеальный момент: одна из волн, разбивавшихся о скалы под нами, оказалась просто огромной, и нас окатило. Не так сильно, чтобы кто-нибудь упал, но Рууэл внезапно оказался в паре миллиметров от меня, а его придерживающая ладонь – на моей руке. Он только и сказал:
– Думаю, пора начинать.
И жестом показал, мол, идем внутрь. Но сам пошел только когда договорил, и я перестала болтать и начала надеяться, что смогу не думать об этих секундах так близко к нему, о том, как не только слышала его голос, но и ощущала. Демонстрировать свои мысли тогда совсем не хотелось, и я сосредоточилась на перебирании тарианского алфавита задом наперед и прочем подобном.
Ботинки исты Чеми наглотались морской воды, и ца Дара увел ее куда-то сушиться. Нанокостюм куда удобнее! Я села на скан-кресло и обрадовалась, что другому серому костюму вздумалось проверить настройки.
После этого мы занимались только делом: Рууэл читал отрывок за отрывком про внутренний садик с фонтанами и статуями. Описание было похуже, не такое наглядное, как если бы он сам рассказывал, но сработало точно так же – и наградило меня очередным приступом жуткой головной боли. На этот раз Рууэл не позволил мне открыть глаза так быстро, и голова болела сильнее. Я чувствовала себя совершенно выжатой и без сил. Однако выдержала и не заснула во время поездки обратно, а отсыпалась у медиков, потому что иста Чеми хотела еще за мной понаблюдать. Никаких кошмаров. Может оказаться – не факт, но все-таки может, – что эти упражнения как раз то, что для этого требуется.
Но потом я проснулась, остро чувствуя, что Рууэла рядом нет, и лежала, вспоминая его ладонь на своей руке, исходившее от него тепло, дыхание, чуть шевелившее мне волосы.
У меня совсем не получается переболеть Рууэлом.