![](/files/books/160/oblozhka-knigi-podopytnaya-lp-275600.jpg)
Текст книги "Подопытная (ЛП)"
Автор книги: Андреа К. Хёст
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 24 страниц)
Тяжкий труд
Теперь все входные двери открыты. Как оказалось, внутри все почти идентично – тела у самого порога, а дальше жилые кварталы. Мы не нашли, что же управляло запором, и решили больше ничего не открывать, пока не прибудут новые части машин. Техники не ожидали, что понадобятся десятки устройств. За ними и другими строительными устройствами отправилась «Литара», а на месте принялись возводить первые постройки поселения, названного Аренрон, в честь какого-то тарианского исторического деятеля.
Рууэл решил, что его отряд расслабился, и принялся гонять их в суровом режиме. Хорошая физическая форма помогает снизить истощение от использования талантов, а на этом задании у четвертого отряда было не особо много возможностей потренироваться. Теперь они бегали трусцой, подтягивались и все в таком роде. Так как я приписана к четвертому, мне тоже перепало, но, к счастью, лишь малая часть от того, чем Рууэл нагружал всех остальных. И хорошо, а то я все равно чуть концы не отдала.
Впрочем, было терпимо. То, что я явно не могла делать – вроде подтягиваний, – он меня и не заставлял, предлагая вариант попроще. Радоваться не получилось, но день я пережила, а напарники вели себя так вежливо, что я почти не чувствовала себя на их фоне полным ничтожеством.
Зависит от точки зрения
Сегодня, пока ждала, когда четвертый отряд вернется с пробежки (которая длиннее моей), учила горстку зеленых и серых костюмов и трех сетари кидать камешки. День выдался безветренный, а побережье оказалось даже больше усеяно галькой, чем в Пандоре. Вот я и развлекалась. Собрала кучку камней и стала проверять, смогу ли побить собственный рекорд (семь отскоков).
После отжиманий руки болели, и больше четырех отскоков не получалось. Я как раз искала новые камешки, когда заметила, что обзавелась публикой: двумя зелеными костюмами и серым. Все выглядели весьма озадаченными. Их вопрос «Но как?» лишний раз доказывал, насколько их планеты отличаются от Земли. Колар не совсем пустыня, но достаточно сухой мир, где вода по большей части находится под землей. Тара же покрыта бурными океанами. К тому времени, как вернулся четвертый отряд, почти весь отряд-один и двое из девятого уже выстроились в очередь.
Рууэл позволил подчиненным сделать перерыв и поиграть, но сам не присоединился, не капитанское это дело. Глейд легко побил мой личный рекорд и поинтересовался, какой максимальный результат у обитателей Земли, но я не знала. Кажется, папа, когда меня учил, говорил что-то про свыше тридцати отскоков, но это всегда казалось чем-то неправдоподобным. Сегодня всех победил Пар Аурон – восемь отскоков. Половина сетари кидала лучше меня уже со второй или третьей попытки. Они так же хороши физически и уж конечно сильнее.
А потом снова начались упражнения: разминка и поднимание больших контейнеров для воды, которые Рууэл одолжил у зеленых костюмов. К счастью, все проходило на лужайке чуть севернее палаток, и на сей раз за мной не наблюдали. Кажется, у меня теперь все мышцы болят.
Музейные экспонаты
День прошел без приключений. По идее, изучение потерянных инопланетных городов должно быть более захватывающим, но открытие второго уровня (для чего понадобилось еще три машины) очень сильно походило на повтор ситуации с первым. Снова жилые кварталы, только побольше. Меньше тел. Дерево хорошо сохранилось, металл потускнел, ткань хрупкая. Записей почти нет. Каста лантаров использовала письменный язык, но не-лантары, видимо, грамотностью не отличались. Кроме пары надписей на горшках и статуях (вероятно, имена людей – алфавит существенно изменился, и я поняла только половину) больше ничего не заметили. Уж точно никакой библиотеки или сборника инструкций, или суперсекретных планов. И никакого проектора поля, который мы могли бы выключить.
Одно стало ясно – хорошего археолога из меня бы не вышло. У меня просто нет столько терпения. Я сосредоточилась на домашнем задании, а сама наблюдала за парой зеленых костюмов, которые прямо влюбились в бросание камешков. А еще старалась не смотреть на гладкий белый шрам нового поселения. Не люблю задумываться, как поспособствовала вторжению в этот мир.
Большая и громкая
Сегодня утром мы с четвертым отрядом отправились в околопространство, пытаясь найти способ добраться до нижних уровней подземного сооружения через дыры в стенах, которые существуют только в околопространстве. Но проблема в том, что эфирный щит есть и там тоже. В итоге удалось спуститься на второй уровень, пока машины удерживали проходы, но ниже дорогу мы не нашли.
Компанию нам там составляла ддора, что страшно сбивало с толку. Она похожа на огромное облако раскрашенного света, а по ощущениям – словно на лицо попали сотни колющих кристалликов льда. Придя в восторг от вида сетари, она выражала свою радость бесконечным громким «хххааааа». В околопространстве они ее тоже слышат, и даже Рууэлу не удалось скрыть, сколь сильно ему хотелось, чтобы она заткнулась. Зато серые костюмы ну прям очень интересуются ддорой, и после вылазки, пока они изучали записи, четвертый отряд смог как следует отдохнуть. Группа техников обеспокоена, что так много разрушающих поле машин работает одновременно, и собирается, отключив некоторые из них, открывать по одному проходу за раз. А пока они делают это для сетари, те их охраняют.
Я же опять бездельничаю.
Поклонение
Кажется, третий уровень поселения – нечто вроде церкви. Вероятно. Там пусто – никакой мебели, лишь образы одной и той же женщины вырезанные по всем стенам да мозаика на полу. Всюду, куда ни глянь, изображение прекрасной, идеализированной женщины. Из ее слез текут реки, в складках юбки прячутся животные (милахи!), а из длинных летящих волос вырастают деревья.
Исследуя помещение, четвертый отряд не выказал ни единой эмоции. Они не уверены, символизирует ли эта женщина богиню-мать Муины или что-то другое. Сюда ведут три входа, над каждым из них есть чье-то изображение, и только одно напоминает эту женщину. Если она олицетворяет Муину, то что означают два других лица?
Так как с каждым уровнем помещения уменьшаются в размерах, техники рассчитывали сегодня расчистить путь на самый нижний уровень, но, кажется, им никак не удается настроить машины на работу над следующим щитом. Пронаблюдав все послеобеденное время за их неудачами, Рууэл решил, что отряду полезно выпустить пар – занявшись рукопашным боем. К сожалению, в тренировку он включил и меня, а в наставницы определил Сонн. И несмотря на огромнейший синяк, что она оставила мне на ноге (ибо ожидала, что я хоть сколько-то умею уворачиваться), Сонн оказалась методичным и хорошим учителем.
Спустя некоторое время к нам присоединился отряд-один. Не то чтобы они по мановению волшебной палочки перестали презирать тарианцев. Просто решили, что четвертый отряд прилично справляется со своей работой, а межпланетная политика последних нескольких десятилетий – не их вина. Или, скорее (и важнее), четвертый отряд не ведет себя так, словно коларские сетари хуже тарианских, и у отряда-один нет повода для постоянного раздражения.
Однако это не означает, что сетари не хотели помериться силами в рукопашном бою. Особенно Кетзен (ее, как выяснилось, зовут Мерал). Да и четвертому, в конце концов, не чуждо ничто человеческое, и к спарингу они относятся серьезно. Оба отряда оказались равны по силам. Рууэл по своему обыкновению больше наставлял, чем участвовал (думаю, он старается избегать соревновательных ситуаций), но когда Кетзен попросила его выступить ее партнером – чему я ничуть не удивилась, – он совершенно спокойно согласился.
Одно дело избегать соперничества, но совсем другое – разозлить человека, показав, что не воспринимаешь его достойным противником. Не думаю, что Рууэлу хотелось, чтобы и другие циклились на нем, как Каджал. Впрочем, все равно так и вышло, только в другом смысле. Встречая и уворачиваясь от атак Кетзен, пока она прикладывала усилия, чтобы хоть на сантиметр к нему приблизиться, Рууэл наконец закончил схватку с экономной в движениях и легкой аккуратностью. И посоветовал коларке поработать над ударами слева, так как они у нее слабее.
И с тех пор Кетзен не сводит с Рууэла глаз. Видимо, полное поражение в рукопашной привело ее в экстаз, что мне категорически непонятно. Похоже, в экстаз также пришел и Диав, и несколько зеленых костюмов, которые наблюдали издалека. Разумеется, Рууэл никак не показал, что заметил новых поклонников. Однако их заметил весь четвертый отряд. Глейд страшно развеселился, Мори отнеслась спокойно, Сонн отмахнулась, Халла никак не отреагировала, а Пар покраснел.
Я потихоньку их узнаю и вживаюсь в свой новый отряд. Четыре месяца с моего спасения. Пять – с того дня, когда я возвращалась домой с экзаменов и свернула не туда. Сейчас я уже была бы на середине первого курса университета. Ну, если бы хорошо сдала экзамены. Скоро день рождения Джулса, а затем День Матери. Дни все прибавляются и прибавляются.
Смущающая вера
Последнее время мне постоянно снится Рууэл – некое подобие того сна, когда мы с ним дремлем, свернувшись вместе калачиком. Излишне говорить, что эти дни в кровать я отправлялась с удовольствием. Однако сегодня мне приснилось, что ночью четвертый отряд отправили с Муины, а меня прикрепили к седьмому. И никто мне об этом не сказал. Я просто спустилась на завтрак и застала там Форел и ее дружков. Дальше… дальше все смешалось. Снилась тренировка, похожая на те, которыми меня нагружали в последние дни, только теперь приходилось терпеть язвительные шуточки седьмого отряда. Я была раздавлена, унижена и чувствовала себя преданной, так как четвертый исчез, не попрощавшись. И больно было даже не из-за Рууэла – ведь со мной он всегда вел себя как капитан, не больше, – а из-за остальных. Мори, Глейда и Пара. Даже Халла начала понемногу со мной перешучиваться. И Сонн чуток смягчилась. А теперь их нет, они отправились на следующее задание и ни слова не сказали на прощанье.
Думаю, этот сон – реакция на то, что последние несколько недель я очень много работала с четвертым отрядом. Начала чувствовать, будто мы одна команда. И теперь подсознание напоминало, что я вне отрядов и всегда буду лишь временным назначением. И что, скорее всего, Мори и Глейд болтали со мной только по поручению Рууэла.
К счастью, я по-прежнему встаю раньше всех. После душа и утра, проведенного за письмами к Зи, Маре и Зен, голова достаточно прояснилась, и я смогла скрыть плохое настроение. Не то чтобы я боюсь, что в ближайшие дни меня прикрепят к другому отряду. Ведь четвертый – единственный с видением видения. Забавно, как попытка нурийцев меня выкрасть заставила тарианцев таскать меня по руинам Муины в призрачной надежде выяснить, что же Инисар имел в виду.
На четвертый уровень пробиться сегодня не удалось, зато техники открыли другие помещения третьего. Где оказалось еще больше росписей, скульптур и мозаик, только роль божества играли два других человека – мужчина и женщина, непохожая на первую. Что поставило бывших муинцев в тупик. Насколько они знают, лантары безоговорочно правили планетой, но божествами народ их не считал. И сейчас, когда изображения вокруг ясно говорят об обратном, тарианцы почувствовали себя не в своей тарелке. Ну, то есть, это если решить, что здесь изображены именно лантары, а не боги, о поклонении которым все просто забыли. Может, это вообще не очень секретная база какого-нибудь культа или типа того.
Перед бегством муинцев с планеты их культура почти наверняка была единой для всей территории. И учитывая похожесть языков на Таре, Нури и Коларе, их предки наверняка говорили на одном языке. Думаю, частично эта общность культуры объясняется тем, что правящий класс был один и его члены могли телепортироваться и путешествовать через червоточины. По словам Каты, все лантары воспитывались в каком-то центральном имперском городе, где их обучали управлять своими силами. Не в Нуриоте, а в месте под названием Каласа. Правда, кроме названия больше ничего о нем и неизвестно. Так что выяснить, какие из развалин – Каласа, одна из приоритетных задач экспедиции.
Серые костюмы ведут жаркие дискуссии о росписях. Дейз и Ката, с которыми мы теперь редко общаемся после их перевода с «Диодела» в палаточный городок, разошлись во мнениях. Дейз считает, что на росписях изображена богиня Муины и два других неизвестных божества. Или, может, это три ипостаси Муины. Ката же уверена, что это лантары. Помня, что последних не слишком-то уважают на Таре, я никак не могу понять, почему Кату так расстраивают эти изображения, говорящие о невероятном нарциссизме лантаров. Но, опять же, и тарианцы, и коларцы придерживаются похожего мнения о божественных сущностях (они верят не совсем в богов, а, скорее, в то, что у каждой планеты есть душа).
Анья из девятого, которой с момента перевода их отряда сюда постоянно выпадало ночное дежурство, переведена на дневное. К несчастью. От того, что у нее и Кетзен теперь одинаковый график, никто из них не выигрывает. Конечно, открыто они не враждуют, но лед между ними ощущается, и он, кажется, распространяется на всех тарианских сетари.
Именно поэтому ужинаю я сегодня в компании Дейза и Каты.
Убить время
Попытки проникнуть на следующий уровень Жуткого Подземного Города успехом так и не увенчались, так что сегодня четвертый отряд снова отправился размечать врата. У меня же утром состоялся очередной запланированный медицинский осмотр. Вердикт врачей – несмотря на большой синяк на ноге, заработанный на тренировке, и несколько других небольших синяков и болезненных мест тут и там, я никогда не была здоровее. Ну, с последней моей почти смерти.
А благодаря бездействию последних дней, я еще и сильно продвинулась в школьной программе и перешла к чуть более интересным урокам. Пишу по-прежнему ужасно, но понимание улучшилось настолько, что большинство заданий могу теперь выполнять супербыстро. Но учеба все еще выводит меня из себя. Она очень похожа на этот раскоп. Все думали, что его открытие – огромный успех, но на самом деле никаких ответов до сих пор не получено.
Небо потихоньку затягивает, и ветер креп…
Ну что ж, я в бешенстве. Я сидела за столом на улице в обеденной зоне, писала и вдруг услышала, как рядом с судорожным вздохом кто-то споткнулся и едва не уронил стаканы, которые нес. Хруста я не уловила. Лишь подняла голову и увидела два серых костюма, виновато смотрящих на мои лежащие на земле растоптанные часы.
Наверное, на моем лице отразились все чувства – словно мне дали под дых, – потому как серые костюмы перестали извиняться и запаниковали. Тот, у кого руки были свободны, бросился поднимать часы и с надеждой их перевернул. Задняя панель тотчас же отлетела, треснувший циферблат явно умер. Это были всего лишь электронные часы за двадцать долларов, но мне страшно хотелось рыдать.
Однако я сдержалась, чем ужасно горда. Мне хватило самообладания оглянуться – на мгновение, чтобы записать на видео происходящее вокруг. Потом я заверила серых, что все в порядке (не то чтобы они мне поверили), забрала обломки часов и вернулась на «Диодел». Вытащив из своей капсулы школьный рюкзак, я достала позабытый мобильный. Батарейка давным-давно села, ведь я так и не выяснила, как им удалось ее зарядить – зачем, если вся музыка скопирована на интерфейс? Так что я разыскала серый костюм-ученого и спросила, знает ли она, что тут можно использовать как зарядку.
Звали ее Эллесс Ройяра, и она приняла мобильник, словно это самая последняя, самая крутая на свете игрушка. Правда, особо мудрствовать ей не пришлось – всего лишь посмотреть в записях, что они проделывали с моим телефоном прежде. После этого Эллесс положила его в штуку, напоминающую микроволновку. Только та ничего не поджарила, а перезарядила. Похоже, все проще простого, ведь на протяжении нескольких веков техника тарианцев устаревала, и они набили себе руку, придумывая, как реанимировать древние «музейные» экспонаты.
Поблагодарив Эллесс, я вернулась на «Диодел» и включила телефон. Он так давно был выключен, что время и дату пришлось устанавливать заново. Благо, я хотя бы примерно могла прикинуть, который сейчас час в Сиднее. Ну а дата с утра не изменилась.
Только тогда я позволила себе выдохнуть и посмотреть запись интерфейса.
Я почти всегда ношу часы под униформой, снимаю их лишь во время заданий или если опасаюсь, что могу промокнуть. И когда пишу в дневнике, тоже снимаю, ибо застежка врезается в запястье. Вот и сегодня я положила их на угол стола, около локтя. Видеть часы я не могла, так что, полагаю, вполне вероятно, что я столкнула их на каменистую землю, они отскочили и попали под ноги серому костюму.
Но на самом деле я в это не верила. И внимательно просмотрев запись, заметила, что в стороне стоял Терел Ревв из девятого отряда и наблюдал. Терел – один из дружков Аньи. И телекинетик. Не то чтобы это серьезное доказательство. К тому же он выглядел искренне расстроенным.
Они вряд ли догадывались, как это для меня важно – знать, какой день на Земле. Знать, когда желать родным счастливого дня рождения. Отмечать важные даты земного года. Следить за собственным возрастом.
Не думаю, что чего-то добьюсь, устроив разборки. Просто нужно вести себя осторожнее, не подставляться и больше не утыкаться в дневник на глазах у окружающих и не оставлять мобильник без присмотра. Надо помнить, что вызываю у всех, даже абсолютных незнакомцев, сильные чувства. Будь то благодарность, что я открыла им их мир, или ненависть за то, что угрожаю разрушить их представления о прошлом Муины, или за что там меня Анья терпеть не может, без понятия.
Сетари не помешало бы почистить свои ряды на предмет придурков.
Успех / Провал
Шумиха все-таки поднялась, хотела я того или нет.
Излив душу дневнику, я сидела в пустынной комнате отдыха на «Диоделе» и играла с ожившим мобильником, громко включив музыку. За окном постепенно темнело, ветер усиливался. Вдруг в дверях возникли цур Селки и Рууэл. Музыку пришлось выключить.
– Разбитый предмет, который ты носишь на запястье, при тебе? – сразу перешел к делу Селки.
Они с Рууэлом похожи не только внешне. С его точки зрения, причина их прихода очевидна, а потому, зачем объяснять?
Мгновение я хотела притвориться, будто выбросила часы, но даже поверь они мне – что маловероятно, – то просто использовали бы видение пути. Думаю, доставая часы из маленького кармашка, который специально для них сделала, выглядела я не слишком воодушевленной.
– Как вы узнать? – спросила я, опуская часы в протянутую ладонь цура Селки.
– Сила твоей реакции встревожила разбившего их техника, и он доложил о случившемся своему руководству. Ты оказалась записана на интерфейс одного из дежурных. И то, как ты осмотрелась, тоже было записано.
Одна из перчаток цура Селки была без пальцев, и он, опустив взгляд, едва коснулся разбитого дисплея. Прикосновение длилось не больше двух секунд, затем он передал часы Рууэлу. На лице его ничего не отразилось, но я поняла, что он увидел подтверждение моим подозрениям, потому как спросил:
– Другие инциденты были?
Я покачала головой:
– В том дело… я просто не думала, что столкнуть часы на землю. – Судя по виду, ни Селки, ни Рууэл мне явно не верили, так что я пожала плечами и продолжила: – Есть отряды, с которыми предпочла бы не работать. Но раньше никто не пытался сломать вещи или поранить меня, или что-то подобное.
– Какие отряды? – сразу же уточнил Селки.
– Наверняка же сами знать, – огрызнулась я.
– И все-таки.
Подумав, я решила, что все то же самое готова сказать, если окажусь прикреплена к одному из этих отрядов.
– Пятый и седьмой пока. Не была бы в безопасности, отправляясь в Эну с их капитаны. Предпочла бы не отправляться. К девятому такого не чувствую. – Рууэл вернул мне часы, и глядя на них, я вспомнила то болезненное, режущее ощущение в животе. – Они, наверное, не осознавать, что для меня значат часы.
– Не сам предмет, а его функция? – спросил Селки и взял мой мобильный. – Это устройство может их заменить?
– Оба показывают земное время. Телефон надо заряжать раз пять-шесть дней.
Цур Селки с кивком вернул мне телефон и вышел.
– Что теперь будет? – спросила я Рууэла, который почему-то задержался.
– Выговор всем замешанным. Отряд вернется на Тару для проверки, где его, скорее всего, расформируют и наберут заново с какими-то кадровыми перестановками.
Все из-за того, что сбросили мои часы на землю. Мне подурнело.
– Не принимай близко к сердцу. – В голосе Рууэла отчетливо слышалось нетерпение. – Внутренний баланс в девятом нарушен с момента его набора. То, что они не справились с нынешним заданием, лишь внешний повод для переформирования.
Сначала я даже не поняла, о каком задании идет речь, а потом до меня дошло – обо мне. Главная задача всех сетари здесь – защищать меня. Да, думаю, страшно расстроить того, кого ты призван оберегать, можно счесть за провал. Забавно, если подумать.
– Они пренебрегли психологическими аспектами, – заметила я.
Рууэл наверняка узнал собственные слова, но из образа серьезного капитана не вышел.
– Правильная реакция – сосредоточиться на практическом решении возникшей проблемы, – похвалил он, – но ты по-прежнему сомневаешься, рассказывать нам или не рассказывать, в ситуациях, когда это больше всего необходимо. А ведь ты рискуешь не только собой.
– Сегодня скорее выбрала промолчать. Но в большинстве случаев не понимаю, что важно.
– И не пытайся. Если задумалась, стоит ли нам что-то рассказать или попросить о помощи, всегда руководствуйся принципом «да, стоит». Такое же правило следует применять к любым твоим мыслям обо всем на раскопе. Какие-либо сравнения с земными цивилизациями могут все только запутать, но как судить, если мы о них не узнаем?
Сквозь длинное обзорное окно я посмотрела на видимый из этой части корабля треугольник гор и лагерь. Дождь еще не начался, но люди уже прятались под навесы, а зеленые костюмы проверяли, все ли палатки надежно закреплены. Последние дни я и правда перестала делиться своими мыслями о подземном комплексе, не желая понапрасну тратить время историков.
– Когда коснулся той двери, что чувствовал?
Рууэл не ответил, и, повернувшись, я увидела, что сейчас он замкнут даже больше обычного. Требует открытости, а сам… Решив не поднимать этот вопрос, я продолжила:
– Можешь сказать, их ддора убила?
– Нет. – Он помедлил. – Страх, паника, ярость, чувство, что их предали. Ощущение, что что-то надвигается, но конкретного образа этого чего-то нет.
– Вчера говорила с Дейз и Ката. Что они не понимают все это. Принятая тарианская история утверждает, лантары хотели облегчить перемещения между пространства, строить Колонны. Колонны открыли врата повсюду, между реальным пространством и околопространством тоже. Ионоты убивать людей Муина. Тогда лантары придумать ддора для убийства ионотов и чтобы легче добираться до Колонн. Но что-то случилось, они потеряли контроль ддора, и много муинцев умерло. Прежде чем нашли Аренрон, техники считать, что причина – и эфир, и ддора, которая нападать на людей, так как их «допуск» был отменен. Историки же спорить, как долго это заняло? Соглашаются, что недолго – где-то один тарианский год от запуска Колонн до бегства с Муины. Но это место выбивается такой график. Увидев город внутри, историки думать, что, вероятно, был убежищем, бункером, недоступным для ионотов. А ддора проникла, убила всех. Но целый город построить за тарианский год, всех туда переселить? Лантары строить здания так же быстро, как тарианцы? Если строить укрытие так скоро, зачем тратить время, покрывая стены изображениями? И ддора... когда мы касаемся платформ, она реагирует мгновенно. И убивала бы быстро. Жители в город умерли бы мигом, если б ддора. К тому же слышу ее только я. Не было бы времени, чтобы попытаться сбежать и погибнуть на выходе в давке. А если бы выброс эфира, то все падать бы на месте, как тогда сетари. Если же эфир проникал медленно, не заперлись бы они в комнатах? Вентиляционные шахты, которые нашли, тоже перекрыты эфирным камнем. В общем, люди явно не должны были выжить, когда поднять эфирные щиты.
Обычно я не пытаюсь так много говорить по-тариански, так что к концу немного запуталась. Но Рууэл все равно наверняка уже знаком с большей частью этих предположений, ведь историки обсуждают их последние несколько дней. Он, однако, терпеливо меня выслушал и заметил:
– Нужно учитывать вероятность, что здесь была и другая угроза. Что-то, от чего лантары не могли защититься.
Я покачала головой:
– Сам сказал. Предательство. Думаю, возможно, именно лантары убить людей здесь.
По лицу Рууэла было не понять, что он думает о моей теории. Он лишь спросил:
– Почему ты так решила?
– Из-за того, что город под землей и перекрыто все, даже вентиляция. И особенно из-за все эти богоподобных изображений. Египтяне так же со своими Боги-цари делали: сохраняли тела, строили для них огромные гробницы, окружали богатствами, рисовали на стенах сцены их жизни. И следили, чтобы в загробной жизни им прислуживать домочадцы.
Рууэл нахмурился:
– Домочадцы?
– Слуги. Их или убивали, или замуровывали в гробнице, пока жить. – Я вздохнула. – Пример не совсем подходит, если здесь то же самое, то происходило бы по всей планета. И строить дома для слуг внутри гробницы – необычно. Но если людям сначала сказали, что это укрытие, а потом запереть внутри, и смерть из-за поступков лантары – это больше похоже правда, чем что-то еще.
– Вероятно, мы узнаем больше завтра. Техники скоро откроют четвертый уровень.
Судя по отрешенному выражению лица, Рууэла кто-то вызвал по интерфейсу, так что я совсем не удивилась, когда он ушел, напоследок велев мне пообедать.
Приказ я сознательно проигнорировала. От одной мысли о встрече с кем-то из девятого отряда мне становилось так плохо, что еда бы просто не полезла. Но когда я могла от чего-либо сбежать? Никогда. Келин привела Анью и Ревва и заставила их извиниться. И если Ревв казался искренним, Анья извинялась не слишком вежливо и явно фальшиво. Еще раньше я задумалась, ляжет ли вся вина на одного только Ревва, но, кажется, лгать цуру Селки не мог никто. Да и всем, кто когда-либо сталкивался с девятым отрядом, было понятно, что именно Анья станет зачинщицей злых шуток над бродягой.
Отослав их с Реввом, Келин извинилась теперь уже от своего имени.
– Предпочла бы, чтобы никто не заметил, – сказала я. – Создала проблему для других из девятого.
– Наша проблема прилетела вместе с нами. Надеюсь, когда-нибудь мы с тобой поработаем.
Она ушла, а я немного повеселела. Ведь Келин впервые не выглядела так, словно у нее раскалывается голова.
Через некоторое время прибежала Мори и отвела меня обедать, чему я совсем не удивилась. Рууэл не пренебрегает психологическими аспектами.
После обеда мы отправились в околопространство, где пытались проложить маршрут к Пандоре. Но хотя путь, по которому шел Пар, вел вроде бы туда, одни из врат оказались вращающимися, и складывалось впечатление, что они скоро переместятся. Так что Рууэл решил перенести поиски на другой день. Когда мы вернулись, девятого отряда уже не было – улетели на «Литаре», – и я уже не чувствовала себя такой смущенной, что не могла говорить даже с четвертым отрядом.
Но все равно, лучше бы день прошел по-другому.