![](/files/books/160/oblozhka-knigi-podopytnaya-lp-275600.jpg)
Текст книги "Подопытная (ЛП)"
Автор книги: Андреа К. Хёст
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 24 страниц)
Не стреляйте в гонца
Сегодня вернулись в Каласу. На сей раз я не изображала такси весь день – лишь с утра доставила всех на место, а потом была сослана к себе в комнату на отдых. Поскольку платформа не работает, если я просто левитирую над ней, Пар носил меня на руках. Очень романтично, только уши у него все время розовели. Но несмотря ни на что, травмированные ноги дали о себе знать, и я обрадовалась, снова приняв горизонтальное положение и получив очередную дозу болеутоляющего. Голову даю на отсечение, маме бы не понравилось количество лекарств, которыми меня здесь пичкают. Оказалось, ущерб гораздо значительнее, чем я предполагала: раны глубокие, а ожоги, наверное, можно отнести ко второй степени. Вообще обезболивающие тут очень эффективные, но мне умышленно уменьшают дозы, чтобы их хватало ненадолго и серые костюмы могли оценивать мое состояние, а когда я не набита лекарствами под завязку, то чувствую себя просто ужасно. Плюс мне назначили тонизирующие и укрепляющие: ужасные напитки и инъекции, которые на самом деле помогают при восстановлении, но выкачивают силы. Это напрягает, потому что иногда я чувствую себя почти сносно и хочу двигаться, а через мгновение накатывает дикая усталость.
Мейз заставил меня пообещать, что я больше не буду пытаться передвигаться самостоятельно, но урок и без того уже усвоен: после прошлой вылазки в уборную медикам пришлось сменить все мои чудные наноповязки и снизить дозу лекарств, чтобы я чувствовала боль при ходьбе. Ненавижу, что кому-то приходится носить меня в туалет. Но катетеры ненавижу еще больше.
Поиграв в такси, я проспала остаток утра. «Обычные» сны, отрывочные и не совсем логичные. Проснувшись перед самым обедом, чувствовала себя довольно сносно. Потеплело, и я уговорила исту Темен – серый костюм, которая у меня дежурила – попросить Пара поставить снаружи кресло и подпорку для ног, чтобы я смогла полюбоваться видом. Выдался чудесный день: на редкость голубое небо, ни ветерка, и воздух хорошо прогрелся. Тонкие полоски нападавшего снега таяли, и озеро смотрелось потрясающе.
Поскольку Пар гораздо общительнее, если рядом никого нет, я спросила о его впечатлениях о Каласе и не удивилась вскрывшимся смешанным чувствам.
– Я рад, что довелось ее увидеть, – ответил он. – Но злюсь. И горжусь. И стыжусь.
– Считаешь, найдем там решение?
Пар покачал головой, потом неохотно пояснил:
– Если бы они знали, что сотрясут пространства, то не рисковали бы.
И не добавил «правда же?», хотя явно подумал. Как бы я хотела рассказать всем о прочитанном в нурийской книге! Но это по-прежнему тайна. А еще хотелось бы знать, последовал ли Инисар за мной на Муину. Он явно способен на это, но необходимость сторониться ддоры может создать ему определенные трудности.
Потом я с неизменным восторгом наблюдала за приводнением «Литары». В такие моменты всегда представляю реакцию Джулса и жалею, что нет возможности хотя бы открытку им отправить. Сделать для мамы парочку счастливых снимков, на которых я отдыхаю на берегу инопланетного озера, гляжу на приземление космического корабля и, как выяснилось, прибытие группы космических ниндзя-экстрасенсов. Пока Колар на Муине представлял отряд-два, отряд-один ненадолго возвращался домой, а теперь вновь принял вахту. Из «Литары» коларцы сразу направились в командный центр и, наверное, видели, как я им махала, потому что, отчитавшись или оставив багаж, или что они там делали, вернулись поздороваться. Встать я не могла, и деловитая Кетзен перенесла с берега озера и расставила по кругу несколько камней, чтобы отряд мог сесть и не возвышаться надо мной. Так что теперь у меня есть своя зона отдыха на свежем воздухе.
– Мы слышали, ты снова получила ранения, – сказала Таранза, оглядывая мои ноги на опорах.
Чтобы не замерзнуть, я надела униформу, и из-за повязок казалось, будто у меня щиколотки в два раза толще.
– Но не могли узнать, каким образом, – как обычно откровенно добавила Кетзен. – Почти все говорят, был несчастный случай у медиков.
– Сама сделала, – ответила я. – Появился талант, который иногда проявляется сам по себе, когда сплю. Подожгла простыни. Очень стыдно.
Довольно близко к истине и позволяет предположить талант огня, а не иллюзии-которые-кажутся-реальными или что там у меня открылось. Ребята расспросили о моем первом попадании в Каласу – вообще у них нет доступа к журналам миссий тарианских сетари, но КОТИС дал им выдержки, – а потом вынесли наружу обед, и у нас получился небольшой пикник. Мы разговаривали о плавании, которое на Коларе вообще не распространено, и о Каласе и Земле, а еще размышляли, что это за сила, только мне даровавшая пропуск в Каласу.
Кетзен вызвала Пара на соревнование по запусканию блинчиков, и остальные члены отряда-один, кроме Шафа и Налаза, отправились с ними. Я раздумывала, получится ли бросать камни, если Пар будет меня левитировать, когда Шаф произнес:
– Меня попросили поговорить с тобой от лица правительства Колара.
Я догадывалась, о чем, и не хотела во все это лезть, но и остановить его не могла, испытывая лишь дикий соблазн сострить по поводу моего спасения от заблудших и порочных тарианцев.
– Правительство Колара хотело бы пригласить тебя для помощи коларским сетари в защите планеты, – тихо и спокойно сказал Шаф, посмотрев мне прямо в глаза.
Но его загорелые щеки были темнее, чем обычно, и потемнели еще сильнее, когда речь пошла о том, что я получу взамен.
Шаф замолчал, и повисла неловкая пауза, пока я силилась удержать челюсть. Налаз стоял прямо за Шафом и упорно не отрывал взгляд от озера, неестественно выпрямив спину. Мне стало безумно жаль их обоих, и я выпалила:
– Кажется, вам стыдно.
Шаф опустил глаза, а Налаз, похоже, довольный моими словами, повернул к нам голову.
– Разве это не нарушит альянс Тары и Колара?
– Отношения станут натянутыми, – подтвердил Шаф. – Но они не могут указывать, где тебе жить, по крайней мере пока не изменят собственные законы. И Колар сильно страдает от атак крупных ионотов.
– Можете записать ответ и передать его правительству Колара? – поинтересовалась я.
Он кивнул, хотя наверняка и так вел запись разговора.
– Лады. – Иногда я забываюсь и использую родные словечки – вроде «лады» и «приветики» – достаточно часто, потому теперь куча народа понимает, что я имею в виду. – Итак, сначала о деньгах. Мне их здесь не на что тратить. Все, чем меня можно подкупить, находится на Земле, и платить за квартиру мне вроде как тоже не надо. Во-вторых, тарианские сетари меня спасли. Если бы не они, я бы осталась здесь одна-одинешенька, придумывая, как пережить зиму. И этого я не забуду. В-третьих, на Коларе, пусть он, наверное, больше похож на мой родной мир, чем Тара, разрешено создавать клоны. Я знаю, что тарианцы много спорят о моей незаменимости, но, кажется, пока придерживаются своих законов о клонировании. У них и так полно проблем с удержанием меня от всяких бзиков, не хватало только, чтобы я себя накручивала переживаниями о собственных копиях. На Коларе… у меня не будет подобной уверенности. Вероятно, получу удовольствие от поездки к вам на денек, когда уладится этот вопрос с разрывами, но сейчас я теоретически как раз и помогаю закреплять врата, что решит проблему для обоих миров. И я… я не продаюсь.
Последние слова получились излишне эмоциональными.
Я покачала головой и добавила:
– Это все.
Шаф вымученно улыбнулся:
– Спасибо.
– Притворимся, что этого разговора не было, – предложила я и сама поступила именно так.
Сделать это оказалось довольно просто, поскольку пришла иста Темен, вкатила мне очередную порцию инъекций, и мне вдруг понадобилось вздремнуть. Слава богу. Безусловно, самый неловкий разговор в моей жизни.
Однако проснувшись – чуть раньше, чем нужно было снова превращаться в такси, – я отослала истен Нотре сообщение с прикрепленной записью. Я долго размышляла, не лучше ли промолчать, но всегда есть вероятность, что правительство Колара не отступит. Кроме того, я уверена, что Рууэл и без слов все узнает.
Истен Нотра открыла канал:
– Не стоит и предостерегать, что это не подлежит обсуждению.
– Ситуация на Коларе действительно настолько плоха?
В последнее время я почти не обращала внимания на новости.
– Последние несколько недель они испытывали сильное давление и понесли значительные потери. Колар не присылал официального запроса на то, чтобы… позаимствовать тебя, однако битва с гигантом в массиве породила достаточный интерес. Я собираюсь отдать приказ усилить твою охрану, Касзандра.
– Понятно. А можно ее усиливать, только когда я покидаю главное здание КОТИС?
Истен Нотра согласилась без проблем, спросила, как я себя чувствую, и сообщила, что мы отправимся обратно в Каласу чуть раньше, чем планировалось, потому что ей не терпится посмотреть на все самой. Ей наконец удалось уломать всех подчиненных, твердивших, что это крайне неразумно. Никто и правда не хотел, чтобы истен Нотра рисковала собой, ведь на ее понимание Эны возлагаются большие надежды в поиске решения вопроса разорванных пространств. Как по мне, истен Нотре и Инисару следует сесть и пообщаться.
К моменту отправления температура упала, и мне было приятно, что истен Нотра надела свою вязаную шапочку. Шон и ее секретарь, разумеется, присоединились к нам, и она позаботилась о том, чтобы отряд-один тоже пришел. Истен Нотра забросала Шафа вопросами, ничем не выдав, что в курсе попытки меня подкупить. Сомневаюсь, что она даже капитанам отрядов об этом расскажет.
На другой стороне планеты царила ночь, хотя рассвет был уже недалек. Пришел Глейд и стал вторым моим носильщиком, и я видела, как его распирает от энтузиазма и восторга. Но разве можно его винить? Каласа – волшебный городской замок, треснувший по швам, но ошеломительно прекрасный. По другую сторону защитного экрана валил снег, создавая атмосферу эдакого снежного купола, и все стены светились. Еще несколько прожекторов установили конкретно на рабочих местах, но в контексте они смотрелись так же странно и нереально, как все остальное. Впрочем, сейчас город казался более «обжитым» и не вызывал мгновенных воспоминаний о ночных кошмарах. А может, все дело в том, что большую часть времени я отдыхала на груди Пара – с ним очень уютно.
Все три отряда тарианских сетари собрались вместе, поприветствовали коларцев кивками, и Мейз кратко доложил о текущем положении дел. Они обнаружили то ли библиотеку, то ли тренировочную академию, и пребывали по этому поводу в диком восторге, хотя всего лишь постояли в дверях и поглазели внутрь, поскольку содержимое шкафов выглядело так, словно разрушится от одного взгляда. Щит оберегал все, что есть в городе, но не сохранял вещи волшебным образом.
Здание с малахитом очень тщательно запечатали – и остававшиеся там дроны показали, что вчера крузатчи действительно попытались вернуться. Город все еще частично функционирует, по крайней мере, та часть, что как-то подогрела воду в моей купальне. Появилось столько «житейской» информации о лантарах, что серые костюмы просто в экстазе. Сетари до сих пор заняты предварительной оценкой и нанесением объектов на карту, дольше, чем хотелось бы. Мейз не стал называть место вслух «офигительно огромным», но по лицу Лона это легко читалось. Здесь много всего под землей, что я поняла еще в самый первый раз.
Экран Аренрона блекнет в сравнении с щитом Каласы. Он не подчиняется малахитовому шару и стал предметов споров между серыми костюмами, поскольку отключение отдало бы город на произвол зимних бурь. Но они нашли дверь. И разумеется, возжелали запихнуть в нее меня. Дверь чертовски большая и расположена где-то на полпути при подъеме из долины, в точке, где сходятся две горы. Очевидно, она должна была впечатлять гостей. В дивной резьбе на дереве угадываются листья, виноградные лозы, деревья, потоки воды и животные, но нет ни одного богоподобного человека.
– Экран пронизывает стены, однако характеристики сигнала за этими дверями совершенно иные, – пояснил ислен Тезарт. – Мы попробовали управление Эной, но никакого отклика. Надеемся, она среагирует на тебя.
Поскольку все уже собирались и готовились к отбытию, возле меня собралась немаленькая аудитория, и я ощущала себя полной идиоткой, особенно когда положила ладонь на дверь, и ничего не произошло.
– Чувствуется тепло, – сказала я. А потом с надеждой добавила: – Сезам, откройся.
И просто обалдела, когда это сработало.
Ну, мне кажется, что подействовали не столько слова, сколько искреннее желание и передача мысленного приказа. С похрустыванием, которым, как я позже поняла, сопровождалась ломка льда, дверь распахнулась наружу, и на меня обрушилась настоящая буря, а всех вокруг припорошило снегом. Пар торопливо отодвинул меня подальше от пронизывающего ветра, и второй отряд, отсиживавшийся в «Диоделе» в надежде на перемену погоды, вошел в Каласу и ненадолго воссоединился с остальными. Открытая дверь позволила дронам обмениваться четкими сигналами со спутником, и было решено, что лучше просто заблокировать ее физически, а не закрывать совсем.
Довольная тем, что теперь кроме меня есть и другой путь в Каласу, я поработала жизнерадостным такси, вернув всех в Пандору на ночь, и уснула посреди большого общего ужина в главном здании. Проснулась в своем домике, с няньками Лоном с Марой в соседней комнате.
Я даже не догадывалась, что потеряла вязаную шапку, пока Рууэл не вернул ее мне, после того как я перенесла четвертый отряд. Он сказал, мол, если одобрят медики, завтра состоится тренировка, а потом ушел с Таарел, но у меня было слишком хорошее настроение, чтобы возражать и печалиться. К тому же я отвлеклась, пытаясь припомнить подробности «Али Бабы и сорока разбойников», чтобы правильно пересказать историю истен Нотре.
Горячо/Холодно
Утром, добрых полчаса проработав такси на руках Глейда, я провела какое-то время в главном здании на очень тщательном медосмотре. Ноги выглядят просто ужасно. Серые костюмы, кажется, вполне уверены, что смогут все исправить, и даже существенных рубцов не останется (в конце концов, они могут заново вырастить кожу, мышцы, кости – да, наверное, что угодно, кроме потерянной головы), но еще пару дней мне лучше не глупить и не ходить даже на короткие дистанции. Проблема еще и в том, что я, по сути, навредила себе чуть ли не по всем фронтам сразу: ожоги, кровоподтеки, трещины костей и внушительные ссадины. Правда, все это ниже колен, что сильно облегчает лечение – хотя Рууэл все же поставил мне несколько синяков, пресекая попытку выкрасть саму себя.
На время первой процедуры медики полностью нейтрализовали действие болеутоляющих, отлично продемонстрировав мне, что боль в ногах просто адская. Очередь нянчиться выпала Мори и Глейду, и Мори постоянно держала меня за руку и старалась отвлечь, а я усиленно делала вид, что вовсе не собираюсь разрыдаться. Судя по всему, новый режим охраны означает присутствие рядом со мной на постоянной основе двух сетари даже во время сна. Не то чтобы контроль прям удушающий – в основном, когда я сплю, они сидят в соседней комнате и дают мне в одиночестве почитать книгу и всякое такое, однако не позволяют ни единой душе, даже серым костюмам, оставаться со мной наедине. Даже Шону, который пришел пообщаться, когда я проснулась на обед. Дневные смены поручены четвертому отряду, а первый и третий по очереди заступают в ночь, когда я ложусь. Сегодня утром в составе ночной команды моих нянек оказалась Эли, и после завтрака с ней я слегка очумела.
Трудно сказать, как четвертый относится к тому, что их оторвали от исследования Каласы ради возни со мной. По крайней мере, раздражения они не показывают, но я этого и не ожидала. А еще не особо меня остерегаются, хотя сейчас я, наверное, представляю для них такую же опасность, как и для себя. Мори с Глейдом явно даже не подозревают, что охраняют меня от коларцев.
После обеда наступила очередь Рууэла и Сонн – и время потренироваться. Рууэл, сама четкость и результативность, отлевитировал меня во вторую комнату и усадил на кресло для сканирования после крайне немногословных указаний.
– Пока не восстановишь силы, эти сессии будут ограничены объектами в непосредственной близости, – сообщил он. – И сосредоточься на материализациях в этом мире. Глаза не закрывай.
Он заставил меня попробовать создать копию стоящей прямо передо мной кружки. Не закрывать глаза оказалось сложнее, чем звучало в теории – примерно как удержать их открытыми, когда чихаешь. Едва веки начинали опускаться, Рууэл произносил:
– Глаза.
Он ни разу ничем не выразил раздражения, но я опасно приблизилась к попытке материализовать чашку, желательно полную чего-нибудь горячего, падающую с потолка ему на голову. Хотя он бы, вероятно, увернулся.
Но в конечном счете я все же справилась. Кружка выглядела точно так же и не расплывалась в воздухе, так что, наверное, не парила в это же время в Эне. По ощущениям я словно пыталась языком завязывать узелки на вишневых черешках, но она была тут.
И не только она. Я не обратила на это внимания, пока иста Темен не сделала глубокий вдох. Сонн осторожно взяла чашку, и я увидела поднимающийся над ней пар, прежде чем узнала аромат. К сожалению, удивление оказалось достаточным, чтобы чашка исчезла.
– Что это было? – спросила иста Темен, в то время как я разочарованно опустилась на кресло. – Пахло очень вкусно.
– Горячий шоколад, – пояснила я. – Земной напиток. Столько планет, и ни на одной нет шоколада. Серьезное упущение при создании миров.
– Специально добавила? – уточнил Рууэл.
– Нет. Впрочем, я размышляла о горячих напитках. – Я послала ему невинный взгляд, но Рууэл, как всегда сама деловитость, ничем не выдал, прочел он мои мысли или нет.
– Повторяй упражнение и не отвлекайся, – велел он и не отставал, пока создание чашки не перестало отнимать у меня по десять минут, и я не заработала неизбежную головную боль.
Однако с каждым разом она все слабее.
– Сегодня опять тепло? – спросила я исту Темен, пока она колола мне очередную дозу лекарств. – Можно выйти на улицу?
К счастью, погода действительно улучшилась – стало гораздо теплее, чем когда утренняя смена отправлялась в Каласу. Рууэл созвал остальных членов отряда и заставил их пытаться нанести друг другу удары. Сам же наблюдал за поединками, время от времени делая критические замечания. В этот раз обошлось без одобрительных кивков, и я решила, что глупо чувствовать разочарование только потому, что мне он их тоже больше не дарил. Он очень строг со своим отрядом.
Я немного понаблюдала за ребятами, потом поискала взглядом птиц на озере, но они, должно быть, улетели в теплые края. Я как раз раздумывала, сколько неприятностей наживу, если попробую без спроса создать кружку горячего шоколада – и получится ли его выпить, – когда Рууэл (стоявший прямо за моей спиной, а не там, где я ожидала) спросил:
– Ты бы пережила здесь зиму в одиночку?
Чуть не подпрыгнув от неожиданности, я откинула голову и посмотрела на него снизу вверх, удивленная, что он задал вопрос, не связанный с заданием. То, что истен Нотра явно показала Рууэлу запись моего разговора с коларцами, неожиданностью не стало, но я хотела увидеть, есть ли на его лице какие-то признаки гнева.
Рууэл смотрел вдаль, не на меня.
– Вероятно, да, если бы ничего плохого не случилось, – ответила я. – Ддора держала ионотов подальше, а у местных хищников масса более знакомых целей для охоты. Хотя мне пришлось бы перебороть брезгливость и попытаться убить парочку овец. Питание одними фруктами и орехами не шло на пользу, а я помимо мяса обзавелась бы шкурами, которые послужили бы одеждой, одеялами, да и окна ими можно закрыть. Вот только плохо представляю, как выделывать шкуры, так что, наверное, от меня бы жутко воняло. – Я усмехнулась, вспомнив комментарий о «грязной твари» из «Скрытой войны», потом вздохнула. – Но кровь привлекла бы хищников, и бараны бы напали на меня, чтобы защитить своих овец. Не думаю, что справилась бы с переломом, хотя эфир, с небольшой вероятностью, мог бы все залечить. Возможно, не пережила бы ту легочную инфекцию, если бы лунный дождь начался на день или два позже. Очень удобно.
Я замолчала и задумчиво воззрилась на старый город, но Рууэл сказал:
– Ты больше не можешь рисковать.
Потому что теперь я, как и сетари, слишком опасна, чтобы пьянеть. Повезло, что я уже более-менее отвыкла, иначе могла бы огорчиться по этому поводу. Сегодня вечером тоже будет лунный дождь. Мне даже не разрешили выйти и понаблюдать, поскольку, стоит солнцу опуститься, на улице резко холодает.
– И все же сомневаюсь, что мне бы понравилось выживать зимой, – заметила я, снова поглядев на озеро, прекрасное и беспристрастное. – В конце концов я бы заболела или поранилась и умерла.
Рууэл промолчал, но какое-то время стоял за моей спиной, возможно, как и я, размышляя обо всем, что могло пойти по-другому. Затем отпустил свой отряд и взял меня в амфитеатр для послеобеденной работы такси.
Послушать – так пустяк, но он нес меня так же, как Пар или Глейд, и если с ними я лишь слегка смущалась, то близость Рууэла повергла меня в безмолвное смятение. Его прикосновения никогда не были для меня пустяком. Даже от касания одним пальцем для усиления по коже бегут мурашки, и я прекрасно осознаю, что благодаря видению места все мои реакции для него не секрет. Рууэл очень редко носит меня сам – в четвертом отряде носильщиком значится Пар. Даже к стандартному способу со сцепленными костюмами мне приходится морально готовиться, чтобы сердце не сбоило. Когда же он поднял меня сегодня, я могла думать только о том, как близко его лицо…
Меня таскают туда-сюда подобным образом, потому что ноги болят гораздо сильнее, когда не приподняты, а еще с платформами надо соприкасаться. Если зависнуть над ними в воздухе, механизм не сработает, но если кто-то становится на платформу со мной на руках – все в порядке.
Я чувствовала каждый вздох Рууэла. И уснула, пока он ждал, когда платформу загрузят для второго переноса. Немного противоречиво. Это напоминало те сны на «Диоделе». Безмятежные, но в то же время очень четкие. Голова лежала на плече Рууэла, и я слышала стук его сердца и почти возликовала, когда появилась ддора, хоть она и шумела – у платформы полно дронов, которые, несомненно, старательно фиксировали мою глазеющую на Рууэла в Эне проекцию. Ддора явно нас видела и, довольная, громко радовалась, пока я не приказала ей заткнуться – что обрадовало уже меня, потому как во сне она вроде бы более послушная.
Комната с платформой в Каласе тоже выглядела иначе, настолько, что даже отвлекла меня от Рууэла, пока он не полетел со мной обратно. Тогда я воспользовалась возможностью попялиться на него и насладиться каждой прекрасной черточкой его лица крупным планом, что не будет записан ни дронами, ни вторым уровнем мониторинга. Там есть чем полюбоваться.
Когда мы вернулись в мой маленький домик, Рууэл осторожно уложил меня на кровать и сказал:
– Тебе было велено разбудить себя, как только начнешь видеть четкие сны.
Неудивительно, что он знал. Я заставила себя проснуться, поморщилась и ответила:
– Не нуждалась в головной боли.
Затем сделала вдох, собираясь рассказать, насколько по-другому выглядела Каласа, когда я спала, но Рууэл холодно произнес:
– Придерживайся плана тренировок. Не забывай о последствиях ослабления своей защиты.
– Хорошо. – Я покраснела и отвела взгляд. – Извини.
Во время проверок исты Темен я притворялась все еще уставшей и, когда все вышли в соседнюю комнату, решила не придавать случившемуся слишком большого значения, хотя и поплакала немного, после чего повторяла упражнение на визуализацию, пока не задремала. Сейчас со мной нянчатся Лон и Мара, пропуская вечернюю смену.
Надо было принять предложение Рууэла и заменить тренера. Он определенно лучше всех меня успокаивает, но, судя по всему, я не могу прекратить желать большего, как и метаться из угла в угол после малейшего снисходительного выговора.
Якорь не сработает, если он пытается от тебя оторваться.