Текст книги "Клёст во Вселенной (СИ)"

Автор книги: Анатолий Ключников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)

Маркиза

На этот вопрос я надеялся получить частичный ответ, когда шикарная безлошадная телега везла меня в особняк маркизы. В салоне приятно пахло натуральной кожей – я, право, уже успел позабыть этот запах. По дороге нас не трясло, хотя автомобиль набрал скорость, немыслимую на моей планете; такая езда убаюкивала, но меня раздражало абсолютно всё: и этот комфорт, и гладкие, чистые дороги, и шикарная обивка моего салона с отсутствием углов, и необходимость потакать капризам аристократки, одуревшей от безделья… меня терзало ощущение, что всё вокруг – это КИНО, а я – не я, а всего лишь забавная картинка, на которую таращатся зажравшиеся обыватели.

На нашем пути открылись кованые ворота, вполне соответствующие моим понятиям о высокородном дворянстве, охранник почтительно козырнул, провожая нас взглядом. Я успел рассмотреть его кобуру и скривился: с такой пукалкой не задержать даже десяток обормотов. Но, возможно, в будке сидел скрытый пулемётчик…

Я как будто снова попал в тот же самый особняк: выложенные камнем дороги, декоративные кусты по обочинам, неестественно красивая, «правильная» трава. И здание тоже трёхэтажное, но только без площадки на втором этаже и без башенок по углам. Тем не менее, архитектура была достойна всяческой похвалы; дом построили не в виде прямоугольника, а слегка полукруглым – он как бы опоясывал круглую площадь перед его центральным входом, периметр которой охраняли скульптуры из неведомого мне материала, позволявшего передавать малейшие оттенки чувств на их лицах. Позы «охранников» были довольно воинственные; хотя их изобразили полуголыми, чтобы показать идеальную мускулатуру, но, тем не менее, их шлемы, щиты и оружие отбивали все мысли о насмешках.

Автомобиль приткнулся на свободное место, и я с сопровождающим меня незнакомцем вошли в здание. Одноглазый сказал, что со мной поедет «хозяин нашей конторы», но я не могу гарантировать, что это был именно он, поскольку ни разу его не видел. Попутчик всю дорогу давал мне информацию о семье маркизы, объяснял, что я должен говорить, причём говорил на местном языке, тестируя мой уровень его восприятия. Я иногда отвечал ему, удивляясь, как с моих губ срываются звуки, которые я раньше назвал бы тарабарщиной, а, оказывается, их вполне можно понимать как разумную речь.

Мы поднялись на второй этаж, и наш местный резидент довёл меня до комнаты, возле дверей которой скучали двое в чёрном. Сам он присел на диван возле деревянного столика, а охранники почтительно распахнули передо мной вход.

Я вошёл внутрь и огляделся.

Маркиза, одетая в домашний халат ручной вышивки, полулежала в свободном кресле возле стеклянного трёхъярусного стола; её голые ступни не касались пола. Тапочки, расшитые золотом и натуральными бриллиантами, я заприметил неподалёку. Она смотрела на пачку листов бумаги, которую держала в руках, демонстративно не обращая на меня внимания.

Я молчал. Она – тоже. Наконец, я не выдержал и прокашлялся:

– Сударыня, вы восхитительны. Хотя в наряде поварихи Вы нравились мне больше.

Она соизволила поднять на меня свои глаза удивительного оливкового цвета и воскликнула:

– Нет, ну, это уже через чур!– и, яростно шлёпнув пачку бумаг на стол, быстро сунула ноги в тапочки, вскочила, вышла на середину комнаты.– Да как ты вообще смеешь ТАК со мной разговаривать?!

Я смешался: Одноглазый говорил, что я должен быть самим собой, а мой провожатый что-то втирал мне про почтительность. Поэтому я попытался начать разговор с маркизой так, чтобы и соблюсти политес («сударыня, вы восхитительны»), и показать себя («в наряде поварихи Вы нравились мне больше»). Кажется, не угадал…

– Я искренне прошу извинить меня, сиволапого,– ответил я.– Но я, право, не могу понять причину Вашего неудовольствия. Я спас Вам ЖИЗНЬ – если я могу сделать для Вас что-то ещё больше, то скажите: ЧТО?

Она упёрла руки в бока, словно базарная торговка рыбой, у которой покупатель выразил сомнение в свежести её товара, склонила русую головку к правому плечу:

– ТЫ для начала должен понять, что для дворянина жизнь не всегда является высшей ценностью! Для него гораздо важнее, когда человек низкого сословия выражает ему свою почтительность!

Меня задело. Нет, я реально возмутился. Эх, говорил же мне Учитель: «Не поддавайся на провокации противника!» И провожатый советовал держать язык за зубами. Всё я знаю и понимаю, но… Быть может, я потерял контроль над собой из-за того, что всё произошло не в бою – меня пыталась поставить на место БАБА?

– Сударыня, вот давайте не будем, а?!– я еле-еле сдерживал свою рвущуюся наружу злобу.– Да будет Вам известно, что я тоже дворянин, причём с правом ведения СТОЛБОВОЙ книги! Пусть я не маркиз, но, извините, щи лаптем тоже не хлебаю!

Вот это был ПРОКОЛ! Мне осталось только добавить, что я вообще с другой планеты и могу забивать болт на все местные порядки. Но, по счастью, я такого не сболтнул… как-то сдержался.

Маркиза вытаращилась на меня во все свои прекрасные глаза и даже ротик приоткрыла. Потом сложила руки под грудью и выпрямила шейку в язвительной стойке:

– Вон даже как… судя по Вашему сленгу, Вы получили дворянство или сотню лет назад, или где-то в глухих местах, куда не дошла цивилизация,– где супы кушают обувью вместо ложки, и по прежнему ведут столбовые книги. Уверена, что у вас их пишут вручную гусиным пером на тонкой телячьей коже. Неужели ещё остались такие островки дикой природы?

Я запаниковал: «Ах, ты ж, вашу мать! Знание языка мне в башку закачали, а тутошние понятия – ни фига. Я что, буду выглядеть хуже деревенского дурачка?»

– Маркиза,– я сделался осторожным.– Я приехал сюда не для того, чтобы рассказывать о своей родине. Мне сказали, что Вы требуете от меня личных извинений – я приношу Вам свои глубокие и искренние извинения. Хотя даже не понимаю, чем я Вас обидел…

Она вспыхнула и протянула ко мне свою красивую руку, показывая на запястьях замазанные пятна синяков:

– Вот, полюбуйтесь! Ваша работа!

Эхма: похоже, я её слишком сильно прихватил своей пятернёй, когда тащил на выход, а у этих аристократов кожа слишком нежная. Гм, кажется, всё-таки я немножко виноват…

– Сударыня, я глубоко и дико извиняюсь!– я мигом ухватил её ладошку и поцеловал её в тыльную часть, а потом ещё чмокнул в один из синяков.– Поверьте: если бы я знал, что так получится, я бы Вас и пальцем не тронул: я бы Вас тогда на руках вынес!

Я излучал всё обаяние, на какое только был способен; в конце-концов, Одноглазый приказал мне быть самим собой. Ну, любая нормальная баба начала бы уже таять и задумалась бы о постельном вознаграждении моих заслуг, но, видать, на этой планеты у людей немножко другие понятия: я почувствовал, что Маркиза неприязненно напряглась и готова вот-вот одёрнуть руку…

На автостоянку подъехал один автомобиль, потом прошуршали и затихли шины другого. У этого дома (у Маркизы?) сегодня явно плотный график приёма посетителей. Не упуская инициативы, я торопливо спросил:

– Сударыня, а почему Вы не посмотрите в окно: кто к вам приехал в гости?

Я это сказал не просто так: когда я выходил из авто, то заметил, как из окна комнаты маркизы за мной, прикрываясь шторой, подглядывал женский силуэт, облачённый в халат такого же цвета, как у хозяйки. Т.е., это могла быть только Маркиза и никто другой, которой потом вдруг захотелось поиграть в игры в особу, погружённую в деловое бумажное раздумье. А теперь вдруг у неё любопытство отшибло напрочь…

– Зачем мне смотреть в окна? Посетитель обязан сообщить охране своё имя и цель визита, охранник передаст их моему мажордому, а тот или сразу даст отказ, или подтвердит встречу,– если она плановая, и я заранее с ней согласилась, или позвонит мне для уточнения.

– Вы сегодня после меня ждали много гостей?

– Нет… да, очень странно… надо позвонить охране!– она быстро вырвалась и торопливо шагнула к телефонному аппарату: по меркам моей планеты – чуду техники, по понятиям Одноглазого – примитиву.

– … и Ваш мажордом пока не позвонил. У НАС, МАТЬ ЕТИ, ОЧЕНЬ БОЛЬШИЕ НЕПРИЯТНОСТИ!

– Я звоню охране!… Трубку не берут… они там уснули, что ли?!

Похоже, фактом откровенного игнорирования со стороны своих подчинённых Маркиза оказалась раздражена столь сильно, что не обратила внимания на мою явно не дворянскую оценку ситуации.

– Ну же!.. Да что у них там?! Звоню секретарю...

Между тем гости вливались в центральный вход. Комната Маркизы обладала хорошей звукоизоляцией, но, тем не менее, я всё-таки уловил некие вибрации. И они мне очень не понравились: похоже, визитёры не испытывали чувства неловкости, разбрасывая по пути осколочные гранаты вместо визитных карточек.

Я ухватил Маркизу сзади за плечи и встряхнул:

– Сударыня, к чёрту охрану! Они или убиты, или в сговоре! Нужно бежать и быстро! У Вас тут есть потайной выход?

Она прониклась ситуацией, схватила на столе пуль управления (о, какие я понятия успел выучить!), нажала кнопку. Одна из секций книжного шкафа вдруг выдвинулась вперёд, в комнату, а потом отошла в сторону, освобождая дверь в стене.

Рядом с дверным косяком висел ключ на крючке – как-то уж слишком по простому, по крестьянски. Но, когда времени нет ни мгновенья, то оно в самый раз. Мы подошли; Маркиза сняла ключ и торопливо открыла замок – на нас слегка пахнуло затхлым воздухом. Я шагнул за ней, она дёрнула рычаг уже внутри тайного хода, и секция книжного шкафа вернулась на место, закрывая наш отход.

Девушка включила электрическое освещение, и я увидел, что тайный ход представляет собой круглую шахту колодца, посередине которого стоит такой же круглый каменный столб. Промежуток между столбом и стенками колодца занят ступенями, образующими винтовую лестницу, уходящую вниз, в подземелье, и наверх – на третий этаж. Ширина ступенек оказалась небольшой – чуть шире моих плеч.

Маркиза в своих бриллиантовых тапочках чуть было не навернулась кувырком, но, по счастью, успела упереться рукой в стенку колодца. Потом повернулась боком и принялась спускаться вниз как лыжник с горы, осторожно прощупывая ступнёй каждую ступеньку. Я мысленно взвыл, подхватил её на руки, прижал к себе и начал спускаться сам. Между прочим, лишний груз на руках добавил мне устойчивости, поскольку я не успел привыкнуть к тому, что на этой планете сила тяжести поменьше нашей.

Девушка чуть не заорала благим матом, принявшись яростно дёргаться, но я только прижал её к себе покрепче и злобно зашипел в самое ухо:

– Тихо, ДУРА! Нас же услышат и убьют!

Она тут же подавилась своим криком и притихла – то ли покорённая, то ли ошарашенная. Но причина её молчания никакого значения не имела.

Я довольно быстро добежал до дна колодца, отметив по пути, что в стене имелась и дверь для бегства с первого этажа, а тайный ход опускается под землю ещё на этаж. Спуск превратился в горизонтальный тоннель с полом, аккуратно выложенным каменными гладкими плитами и освещённым не менее ярко. Я поставил Маркизу на пол и перевёл дух. Тут же получил звонкую пощёчину.

– За что?!– сдавленно прошептал я, изумлённый.

Ведь мы же сумели преодолеть непростой спуск очень быстро! Если бы я не получил дозу жестокой тренировку в спортзале, то у меня бы голова закружилась от винтового спуска.

– Ты!.. Если мы останемся живы, то я тебя сама убью! Своими руками!!!

О, Господи, лик твой ясен! Я как будто наяву услышал голос моей сварливой жёнушки, вечно чем-то яростно недовольной! Это навалилось на меня так неожиданно, что я растерялся. Маркиза заметила моё смущение, круто повернулась и побежала к выходу – так быстро, как ей позволяла её нелепая обувь. Пришлось поспешать следом.

Как там говорится в сказках?– долго они бежали, коротко ли, да только путь их оказался закончен: дорогу загородила двухстворчатая дверь, закрытая на два чугунных нержавеющих засова. Выбить их было делом нетрудным, благо рядом стояла тяжеленная кувалда, но, как только я потянул створки на себя, то по всему периметру и посередине в тоннель посыпались земляные крошки: когда-то давно дверь снаружи завалили грунтом, поросшим травой и кустарником. Сбоку от выхода стояла лопата, имевшая тяжёлый дубовый, не гниющий черенок и штык из чёрной воронёной стали, какую незазорно использовать и для создания боевого меча самой высокой категории. Поневоле вставал риторический вопрос: кто из нас двоих возьмётся копать нам выход наружу?

– Сударыня,– кашлянул я,– Вам никогда в жизни не случалось картошку копать? Представьте себе, что я никогда в жизни лопату в руках не держал… и, к тому же, я тоже дворянин.

– Ты – самый отвратительный тип, какого я только встречала в жизни! Ты такой же дворянин, как я – сестра милосердия! Я обо всём расскажу твоему начальству, и тебя нигде не примут на работу даже дворником! На всей планете!..

– А вот ябедничать – это нехорошо!– я погрозил ей пальчиком.– Тем более – взрослой девочке. Если будешь ругаться, то я расскажу твоей маме, что ты куришь! Я пепельницу на твоём столе видел, а в ней – окурки дамских сигарет.

– Не смей трогать мою мать! Она недавно умерла…

И злобная маркиза заплакала, словно маленькая девочка. Я плюнул и взялся за лопату.

Пробить ход было делом недолгим, но что там снаружи? Я высунул голову – вроде никого, и начал вытягивать за руку свою спутницу. Не успели мы сделать и несколько шагов, как из кустов нам навстречу вышли трое молодых людей, вооружённых автоматами.

– Что-то вы долго! Мы вас давно ждём,– с издевкой в голосе сказал один из них, вышедший по центру.

Ну, конечно: кто же будет надеяться только на одну лобовую атаку, если всем известно, что дворянские гнёзда имеют потайные отнорки для бегства? Вышедшие нам навстречу имели откровенно бандитский вид, но ведь бандиты – не обязательно дураки, правда? Дураки долго не живут…

Эх, произойди это на моей планете, то я трёх бандитов не испугался бы даже безоружным и без брони! Но, если против тебя стоят трое с автоматами, а у тебя нет даже ивового прутика, то расклад резко меняется. В конце-концов, ведь не за мной же пришли эти головорезы!– я тут совсем не при чём, и нафиг мне ничего не нужно. Я поднял руки, встав наполовину за спиной спутницы. Побледневшая девушка прижала ладошку ко рту и тоже не пыталась чирикать.

– Ай, молодцы!– похвалил нас всё тот же тип.– Вот все бы так!

Троица приблизилась к нам, не опуская, однако, оружие и не теряя бдительности. Остановившись на безопасном расстоянии, они остановились, и главный скомандовал мне:

– Слышь, ты, иди сюда!– и ещё рукой махнул, подзывая.

– Зачем?– удивился я.– Пацаны, смотрите, что я вам покажу!

С этими словами я левой рукой дёрнул за хвостик узла пояса Маркизы, а потом резко сбросил её халат с плеч наземь. Хм, а она, оказывается, не надела бюстгальтер! Ну, ничего, так даже лучше… и трусики у неё забавные такие, кружевные – девицы из борделя «Сладкие кошечки» удавились бы от зависти, а за обладание такими же и вовсе продали бы душу Нечистому!

Я бросился к ближайшему ко мне противнику,– крайнему справа. Он спохватился, судорожно рванул вверх поневоле опустившийся автомат, но я, сделав шаг правой ногой, на следующем шаге сходу ударил левой по стволу оружия, и оно выплюнуло огненную струю в небо. Оставалось только ухватить левой рукой автомат противника (ай, горячий, зараза!!!), дёрнуть к себе, а правой врезать ему в челюсть. Поскольку вышедшие против нас мужички ни коим образом не походили на профессиональных мордобойцев, то мой удар выключил соперника на раз.

Стоявший в центре, главный, в первое мгновение стрелять не решился, так как я сблизился вплотную с его товарищем. Поскольку получивший по зубам держал автомат на ремне через плечо, то мой удар не уложил его наземь – его тело ремень удержал. Я рывком сорвал оружие с потерявшего сознание, и, по прежнему удерживая его левой рукой за раскалённый ствол, сделал резкий, неожиданный выпад на второго,– словно мечом. Тот никак не ожидал, что огнестрельное оружие можно использовать наподобие холодного, и мне удалось отклонить и его ствол тоже – на этот раз очередь шарахнула по земле,– словно кто-то ударил тяжёлым пастушьим бичом, вырывая из земли куски грунта вместе с травой. Не давая направить оружие на меня, удерживая вражеский ствол складным прикладом захваченного автомата, я сблизился и со вторым, ударив его в подбородок так, чтобы он отлетел на третьего, который пока мог только дёргаться, выжидая удобный момент для стрельбы.

Оставалось только развернуть автомат другой стороной, перехватив его правой рукой и разжав обожжённый кулак левой. Сразу же, от пояса, я дал короткую очередь, удерживая оружие одной кистью руки – третий бандит получил пулю в нагрудную бронь и опрокинулся навзничь. Это был плохой боец: хороший не разожмёт кулак, сжимающий оружие, даже после смерти, а этот уронил автомат в траву.

Мне осталось только перевести оружие на одиночную стрельбу, сделать три выстрела в головы лежавших неудачников и забросить автомат за спину.

– Маркиза, у нас очень мало времени!

Девушка стояла в полном ступоре: на этот раз я на её глазах размозжил три головы вместо одной. По счастью, она успела запахнуть халат, а то к списку моих прегрешений добавилось бы ещё и созерцание её обнажённых прелестей, и страшно подумать, как тогда продолжать с ней разговор. (А, если учесть, что в мой костюм вшили скрытые видеокамеры на груди и спине, то получился бы знатный праздник для несметного количества моих кинопоклонников. Если я выберусь из этой передряги, то Одноглазый будет свою простыню жевать от досады: такой кадр в кино не вошёл!)

Я снова подхватил её на руки и побежал прочь – подальше от тайного хода. Если во дворце не услышали наши выстрелы, то всё равно очень скоро станет понятно, что засада не выходит на связь, и, значит, беглецов нужно искать именно тут.

– Дорога, где тут ближайшая дорога?!– кричал я в ухо девушке, близкой к обмороку.

Слава Пресветлому, ей хватило сил указать мне направление. Я выбежал на обочину и, не мудрствуя лукаво, уложил ослабевшую маркизу на придорожную травку, а сам с автоматом наперевес вышел на дорожное покрытие уговаривать первых встречных попутчиков взять нас до города.

Остановленный владелец безлошадной телеги оказался настолько любезен, что не запросил даже оплаты за проезд. Маркиза потеряла свои драгоценные – в прямом смысле слова – тапочки, в моих карманах имелся только запах новенькой ткани, а отказ платить за оказанную услугу – это, как ни крути, откровенная уголовщина.

Нас подвезли к дому, принадлежавшему поверенному в делах семьи Маркизы. По моим понятиям, подобное жильё соответствовало в моём мире статусу «успешный купец»,– разумеется, со скидкой, что у нас нет ни электричества, ни навороченных технологий: солидная ограда, ухоженный сад общей площадью раз в десять меньше, чем у Маркизы, двухэтажный особняк. Старик-сторож пропустил нас без разговоров, изумлённо таращась на босую девушку, одетую только в домашний халат: видать, в подобном наряде ему гостей встречать не доводилось.

Поверенный оказался солидным, гладко выбритым мужчиной немногим старше меня возрастом. Он угостил девушку слабоалкогольным напитком; вскоре её прошибло на безудержный плач. Я растерялся: терпеть не могу женских слёз, поэтому уселся рядом и принялся поглаживать её по спине, пока не почувствовал, как по нему начало растекается приятное тепло.

– Что у вас произошло?– задал хозяин дома резонный вопрос.

– Странное и непонятное кино,– совершенно искренне и честно ответил я.– Прибежали, пошумели, постреляли, чего-то хотели. Нам пришлось быстро уходить, и даже без переодеваний. Полагаю, что это были те же, что и в первый раз.

По ходу разговора выяснилось следующее. Отец Маркизы умер уже давно, но её мать продолжала не менее успешно вести дела семьи. И вот недавно и она почила в бозе, попав в странную автокатастрофу,– вероятно, умело подстроенную, но вскрыть правду невозможно. Маркиза и её брат, соответственно, приняли все дела; брат оказался женат, и его супруга стала активно агитировать за раздел имущества. Дело, как говорится, семейное и не удивительное.

Однако, похищение брата и сестры поставило всё на уши. Хозяин дома, в частности, участвовал в переговорах с мафией на тему суммы выкупа и он же обратился в наше «частное военное агентство», зная, что оно «давно и успешно решает разного рода деликатные дела».

Казалось бы: история завершилась счастливым концом, но тут вдруг некий аноним среди бела дня устроил наглый штурм дворянского особняка, чего за мафией отродясь не наблюдалось. Хотя ведь всё случается когда-то в первый раз, не так ли? А я, значит, случайно попал под эту раздачу.

Я возразил:

– Нападавшие прекрасно знали, где находится тайный выход,– значит, в семье есть предатель, выдавший информацию. Это либо кто-то из слуг, польстившийся на деньги, либо кто-то из семьи, который видит выгоду в том, чтобы убрать именно маркизу. Ведь её брат живёт в другом доме… или на него тоже будет нападение?

– Когда брат и сестра попали в лапы мафии, я почитал их уже мёртвыми,– сказал поверенный.– Их держали в особняке, и, значит, их нельзя было отпускать живыми: они бы написали заявление в полицию, и это гнездо непременно было бы уничтожено. Собственно, это заявление уже написано, и многие из тех, кто выжил при вашей операции, сейчас сидят в тюрьме и ждут суда. Адвокаты боятся их защищать, ибо это означает играть против влиятельной семьи, имеющий большой вес в нашем обществе. Итак, мафиозная семья, организовавшая захват заложников, фактически обескровлена, и трудно представить, как и где ей удалось набрать новых бойцов, готовых на штурм среди бела дня. И кто конкретно собирал людей, занимался организацией и планированием, если арестованы глава мафии и все его заместители.

– Ну, могли ведь нанять другую мафию? Другую «семью»?

– Вот-вот! Могли! А это значит, что во главе заговора стоит человек богатый, готовый к большим расходам! И очень-очень желающий смерти моим клиентам… Причём, он твёрдо уверен, что арестованные мафиози его не сдадут – иначе он бы сейчас думал о том, как бы избежать наказания и скрыться. Значит, наём шёл через третьих лиц, окольными путями, что опять-таки говорит о том, что ЭТОТ человек обладает большими связями.

– Скажите, а кто именно посоветовал Вам обратиться в нашу контору?– спросил я, словно кто-то невидимый коварно подтолкнул меня в спину: а задай-ка ты вот такой вопрос!

Поверенный внимательно посмотрел на меня, отхлебнул тоже того же пойла, которым угостил девушку:

– Хм… никакого секрета тут нет: мне это посоветовал мажордом Цимелиш. Маркиза прекрасно его знает: он потомственный слуга и вне всяческих подозрений. Он нянчил её ещё младенцем, и гибель детей, распыление активов и бизнеса лично для него означает отставку и полный расчет,– с прерыванием потомственного служения. Трудно сказать, сколько денег надо было бы ему дать, чтобы он решился на подобное; к тому же, резкое обогащение слуги однозначно разоблачит его в глазах общества.

Девушка расслабленно кивнула, подтверждая слова нашего собеседника.

– Скажите, а кто из конкурентов вашего бизнеса мог бы решиться на ТАКОЕ?– этот вопрос я задал одновременно и поверенному, и маркизе.– Быть может, ваша семья имеет очень злопамятных врагов?

Хозяин дома поднял руки и добродушно покачал головой:

– Я не могу бросать даже тень подозрения на ТАКИХ людей постороннему человеку. Я даже в полиции ничего не скажу: я – человек маленький. Прошу извинить.

– Не знаю, не знаю,– покачала головой слегка захмелевшая девушка.– Всё это так ужасно, так страшно. Я боюсь даже подумать, что среди тех, кого я знаю, может оказаться ТАКОЙ человек! Всех наших конкурентов я встречала неоднократно на семинарах и светских раутах; мы, конечно, не обнимались, хотя иной раз даже беседовали, но чтобы ТАКОЕ… боже, боже, как жить дальше!

И она закрыла глаза ладошками.

– Ну, раз так,– я встал,– тогда нам пора срочно делать ноги. Вычислить, куда могла побежать неодетая богатая девушка в этом городе в первую очередь – дело плёвое. Сударь, я Вам тоже советую слинять, пока всё не устаканится. От греха. Буду весьма признателен, если Вы нам посоветуете, где у вас тут можно залечь на дно, а, если отсыплете немножко монет, хотя бы полмеры золота, то благодарен буду вечно. Лично я готов жить и на четыре медяка в день, но, сами понимаете, барышня…

Поверенный задумчиво посмотрел на свет сквозь свой стакан и сказал как бы между прочим:

– Мираида, девочка моя, где ты откопала такую прелесть? Я после отхода от дел готов жить в его деревне до самой смерти!

Вот! Вот! Нашёлся же и в этом мире человек, оценивший меня по достоинству! А то Маркиза сходу кинулась на меня лаяться, как на обормота неразумного.

– Я и сама желаю знать, в какой глуши его деревня прячется…

Хм, кажется, дело в том, что мой «закачанный» переводчик опять дал сбой в местных понятиях. У них тут что, золотом не расплачиваются?– да ладно! Или «мера» означает не тот вес, что у нас?– у них это мешок, что ли?

Девушка напялила на себя костюм хозяина – явно официальный, торжественно-чёрный, сидевший на ней откровенно мешковато. Однако, она не стала застёгивать сюртук, а просто опоясалась поверх него куском чёрной ткани, который я по её команде отрезал от какого-то платья, завязав его бантом с широкими ушками на боку. Её ножки были длиннее, чем у хозяина, и поэтому лодыжки остались голыми; свободные штанины трепыхались при ходьбе, словно штандарты боевых когорт. Белоснежная рубашка на груди натянулась, образовав на животе бесформенные складки – как ни удивительно, но избыточная ткань добавляла Мираиде пленительного шарма и ни капли её образ не портила. И получилась из неё эдакая разбитная девица… у них, быть может, девушкам в таком виде по улицам ходить можно, а у нас – ни-ни!

Маркиза, однако, чувствовала себя в этом экстравагантном наряде вполне комфортно, из чего я заключил, что ей подобные одеяния носить не впервой… хм, очень странный, чуждый мир! И в здешних особняках я нигде не увидел ни икон, ни лампадок, ни свечек, хотя закачанное знание языка услужливо подсказывало мне имя местного божества.

Хозяин дома дал моей спутнице мужские тапочки и заказал по телефону извозчика. Мы уехали на авто, которое по сравнению с тем, на котором меня доставили Маркизе, выглядело телега телегой.

Да, то самое авто, которое довезло меня к особняку Маркизы… У меня в гардероб была зашита связь и с местной «конторой», и даже с «челноком», на котором меня забросили на эту планету, но она работала лишь через этот самый автомобиль.

Пока я драпал, спасая девушку, запрашивать помощи мне было реально некогда. Когда же я в доме поверенного попытался выйти на связь, то в ответ услышал лишь мёртвую тишину: похоже, напавшие сообразили уничтожить машину, на которой я приехал. Водитель, мой провожатый – увы, я на всякий случай заложился на то, что они ДО СВОЕЙ ГИБЕЛИ не успели послать на челнок сигнал тревоги, а это значит, что механизм тревоги включится по заложенному алгоритму, и не раньше.

Разумеется, челнок по маячку отслеживал моё местоположение в режиме реального времени (и откуда я знаю такие умные слова, а?), но он не видит, что творится рядом со мной, и не понимает, жив ли я вообще,– поэтому на подачу сигнала тревоги не рассчитан. Однако, отсутствие связи – само по себе сигнал тревоги, и, значит, очень скоро будет дана команда выслать второй автомобиль поближе к месту моей локации, чтобы обеспечить мне возможность связи. Если я снова не подам голос – тогда ранним утром, когда спят даже самые злобные охранники, включится механизм моей эвакуации по нуль-транспортировке – живым или мёртвым. Но я жив, и, значит, должен что-то сказать… что? Что мне нужно ещё раз спасать маркизу? Или заорать: «Ой, блин, тащите меня отсюда поскорее!!! Меня тут не любят и обижают! В меня стреляют злые дяденьки!»

Если и второй автомобиль не сможет обеспечить мою связь, то тогда меня эвакуируют безо всякого моего согласия,– просто по расписанию. Как именно – смотри выше, уважаемый читатель.

Всё это мне объяснили перед вылетом, на учебных курсах. К слову, я невольно задался вопросом: если в мои мозги можно закачать знания чужих языков, то почему мне и другим моим товарищам по «звёздному ковчегу» не загрузили то же знание разного оружия и техники? Зачем нас мучают словесными объяснениями? Снегирь на этот вопрос ответил мне так:

– Нам объясняли, что в мозги можно закачать только знание чужого языка – и только. Типа, понятие «хлеб» есть у всех народов – тебе в голову загонят ещё одно его название и даже правильное произношение, но и только. Если мы никогда не знали, что такое автомат, гранатомёт, вертолёт, космическая станция, то закачать нам в башку эти понятия невозможно: там, типа, нет базиса знаний. Может, оно и так, а, может, нам голову морочат, чтобы оплачивать работу преподавателя, и нас побольше помучить.

Вызванный извозчик довёз нас на автомобиле до здания, где сидели ростовщики. Мы вышли, а гостеприимный хозяин поехал дальше. Маркиза подошла к большому ящику, сунула туда раскрашенный плоский прямоугольник, поколдовала с кнопками и получила пачку цветных бумажек. Это, оказывается, у них так получают деньги, хотя какие торговцы и с какого перепуга соглашаются брать бумагу вместо золота – этого я понять не мог. Быть может, это у них придумали рисовать много-много векселей на предъявителя и раздавать их всем подряд?– а что, вроде бы неплохая идея: раскрашенные листочки весят гораздо меньше, чем золотые монеты.

Догадайтесь, уважаемый читатель, куда мы поехали после того, как затарились ценными бумагами? Совершенно верно: в магазин готового платья, вызвав новое такси из прихожей этой конторы. Я бы лучше ещё раз сразился с тройкой-пятёркой местных бандитов, чем соваться в женское логово, но, как говорится, судьбу не выбирают. И, само-собой, мне пришлось стать судьёй для всех шикарных нарядов, что перемеряла моя спутница.

Задачка была, скажу я вам, ещё та… Оценивать одежду другой планеты, когда и на своей-то в современной моде не понимал ни шиша – это нечто.

Вот, например, вываливается Маркиза из-за бархатной ширмы, одетая в платье, – и хоть ты стой, хоть падай: облегающая ткань почти прозрачная, и лишь только некоторые места прикрывают разноцветные бабочки, да и то не те, что надо бы в первую очередь. Как вы помните, девушка бежала из дома без верхнего нательного белья – так вот: под ТАКИМ платьем было прекрасно видно, что его как не было, так оно и не появилось… Я рефлекторно прижал ладони к плечам, сложив руки крест-накрест, закрывая обе передние видеокамеры, вшитые в мой костюм, и изобразил максимально зверскую рожу, на какую был только способен. Девушка поняла так, что это я выразил своё мнение: ей нужна одежда, скрывающая её верхние прелести, чтобы не очень выделяться в уличной толпе. Она фыркнула и скрылась за ширмой.