Текст книги "Клёст во Вселенной (СИ)"

Автор книги: Анатолий Ключников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

Однако, он, пристёгнутый, не рвался в бой,– тем более, что один из «наших» нихельцев тут же навёл на него винтовку и заорал:

– А ты заткнись! Молчать, сука!!! Убью!

– Уроды! Что, сдохнуть захотели?!! Бросай оружие! Бросай оружие, я сказал! Это приказ!!!

Мама дорогая! Один выстрел – и начнётся бойня, где все начнут палить во всех… Зря, ой, зря Великие Боги дали людям скорострельное оружие: они и так-то думать не хотят, размышлять больше трёх ударов сердца не способны в принципе, а, имея в руках то, что убивает быстро и всё вокруг, и вовсе мозги отключают напрочь. Если кто-то шмальнёт плазменным разрядом, то тут останется только запечённое мясо...

«Наш» нихелец рванулся вперёд и, впечатав командиру в лоб приклад своего оружия, быстро отступил назад.

– Всем стоять! Не стрелять! Всем опустить оружие!– крикнул я.– Все, я сказал!!!

– А они?– нервный кивок в сторону неподвижных ледогорцев.– Пусть тоже бросают, суки!!!

Я за время перепалки успел обезоружить второго сопровождающего и держал его в мёртвом захвате. И при этом от меня требовалось быстро и срочно разрулить критическую ситуацию, пока мы все сгоряча не перестреляли друг друга.

– Как вас зовут?! Имя, как ваше имя?! Клички?!– закричал я, оборотившись к непонятным бывшим «чёрным».

– Наши имена – прах,..– последовал бесстрастный ответ. Плохо...

– Слушайте все!– я яростно повертел головой в разные стороны.– Нас высадят на нашей планете! Мы сможем вернуться домой и жить так, как жили раньше! И никто никому ничего не будет должен! Я сожгу все ваши маячки – вас никто не найдёт! Думайте! Делайте выбор! Кто согласен – поднимите руку! Я ему сожгу маячок!

– Клёст, ты самый чокнутый идиот!– осклабился Юродивый.– Конечно, я с тобой!

– Мы так неплохо живём,..– буркнул кто-то.– Нафиг нужна местная нищета?

– Я готов!– решительно сказал Лось, поднимая руку.– Я хочу воевать за своих, а не за КИНО!

– Вы, «чёрные»!– обратился я к ледогорцам.– Вас для КИНО, что ли, готовили? Пока вы таскались по всей Галактике, вашу Родину раздолбали вдребезги! Вон божегорец – и тот соображает, что надо сражаться за своих: вам тоже пора это понять!

– Дураки! Вас и без маячков всех переловят и перебьют по одному,– подал голос мой пленник.– Вам что, жить надоело?

– Я тебе шею сейчас сломаю, если не заткнёшься!– пообещал я ему.

– Мы готовы,– сказал один из «чёрных».

Наступил переломный момент: мнение немногословных ледогорцев легло огромным весом, да и слово Лося привнесло своё колебание. Кажется, в глубине души даже у прожжённых циников сохранилась малая частица тоски по Родине, которую они прятали, не веря в возможность возвращения.

– Да ну вас всех!!!– отчаянно махнул кто-то рукой.– Пошли домой, раз такое дело!

Конечно, в нашей группе было много тех, у кого сложившаяся привязанность к Станции и новой жизни перевешивала ностальгию, но только они видели, что мы, отмороженные заговорщики, готовы УМЕРЕТЬ за свою идею, а участвовать в перестрелке в замкнутом пространстве означало смерть для почти всех, а умирать-то они оказались не готовы. Не стоила новая жизнь того, чтобы ради неё идти на верную смерть. Моё предположение оказалось верным.

– Начинаем разогрев,– раздался в динамике внезапный голос пилота.– Готовность – три с половиной часа.

Все вздрогнули. Слава Пресветлому, никто не пальнул сдуру от неожиданности.

– Подтверди готовность!– я слегка сжал своего пленника, пощекотав его горло своим ножом, и он, ойкнув, приложился к узлу связи и торопливо протараторил:

– Готовы, всё в порядке!

– Точно готовы?– усомнился пилот.

– Так точно!– подтвердил сопровождающий более связным голосом.– К прыжку готовы!

– Конец связи.

– Дамы и господа!– провозгласил я после щелчка отключения связи.– К вашим услугам самый лучший сервис в нашей Вселенной! Эпиляцию, педикюр и прочий разврат не предлагаю, но почесать шею гарантирую! Ребята, подержите-ка этот мусор, а мне пора за работу…

Я передал пленника «нашим» нихельцам, а сам взялся активировать бортовую капсулу реанимации. Всё шло нормально, все звёздочки на панели монитора мерцали как положено, но вдруг опять сработала внутренняя связь:

– Отсек, отсек, у вас точно всё нормально? Зачем вы включили реаниматор?

– Всё в порядке, командир, говорит Клёст, медик. Одному придурку стало плохо. Хрен знает, что он вчера принимал, но, уверен, за два часа воскресим. Нет проблем.

– Идиоты, мать вашу! Обо всём будет доложено, готовьте задницы! Если не успеете встать в личную защиту – это ваши проблемы!

«Личная защита» включается перед «прыжком» модуля через немыслимые расстояния. То, что мы пристёгиваемся перед стартом,– это ерунда. Когда космический корабль готовится рвануться через бездну лиг, то для каждой пассажирской ячейки включается силовое магнитное поле, окружающее человека как кокон. Под защитой такого кокона нас и перебрасывает чёрт знает куда, а, если во время «прыжка» ты окажешься в незащищённом месте – ну, в этом случае только Великие Боги будут решать, что от тебя останется…

Но, раз приказали успеть – почему бы и нет?

– Я пойду первым!– провозгласил я, раздеваясь.– Ведит, сделай это…

Ничего страшного не происходило: я просто повалялся на жёстком белом ложе, наблюдая, как над лицом двигается мерцающая рамка – и всё. Потом я проделал такие же манипуляции, когда в капсулу забралась жена – ничего особенного: на мониторе появляется картинка, изображающая местоположение маячка, затем красный крест буквой «Х» и в конце процедуры контур пациента становится приятного зелёного цвета. Плюс ко всему на экране ещё горят цифры с параметрами здоровья человека. Пожалуй, больше времени терялось на то, чтобы сбросить броньку, а затем напялить обратно, чем на саму процедуру. Просто нажимай кнопочки – красота! Эх, вот бы нам на планету таких волшебных аппаратов, да побольше!– нам бы и медикусы стали не нужны!

– Отсек, отсек, к прыжку готовы?

– Да, всё в порядке!– отозвался я.

– Пусть сопровождающий подтвердит,– сухо отозвался капитан корабля.

– Всё хорошо,– пробурчал пленник, похожий на тоскующего бледного призрака, только со связанными руками.– Помощь оказана, можно стартовать.

Я уселся на своё место, и вскоре вокруг каждого из нас сгустилось мерцание – та самая «личная защита». Из неё человеку вырваться самостоятельно в принципе невозможно! Говорили, что и снаружи защищаемого вручную не вытащить: железо из этого призрачного полупрозрачного кокона выталкивалось с нечеловеческой силой, а дерево и пластик – мгновенно разрушались…

Прыжок сквозь космос происходит почти мгновенно, после чего личная защита отключается, но нас ещё долго мурыжили, не предлагая готовиться к высадке. И я прекрасно знал, почему: в изменённое полётное задание Слизняком по моему указанию был заложен приказ уничтожить на нашей планете всех летающих «драконов», где бы они не находились – на земле или в небе. Я, зная, какие радары и оружие есть у нашего модуля, какая у него скорость, ни капли не сомневался, что подобная задача для него – сущий пустяк, дело недолгого времени.

Наверное, нашим пилотам виделись разные картины той или иной степени трагизма, когда гордый, величественный аэроплан, не имевший, вроде бы, в чистом небе равных себе, вдруг мгновенно превращался в огненный шар, распадаясь на жалкие горящие куски и не понимая, что произошло. А, возможно, все эти птички были побиты прямо на аэродромах, когда мирно дремали и казались нестрашными: просто вдруг яростное пламя, которое не под силу создать человеку, внезапно превращало «дракона» в ничто, разбрасывая его ошмётки далеко вокруг и вводя аэродромную обслугу в глубокий мистический или религиозный ступор – тех, кому повезло уцелеть после взрывов. Мне остаётся только гадать, поскольку обзорные мониторы так и оставались отключенными.

То, что наш модуль делает некую «работу», нам было понятно по его маневрам, и всем оставалось только гадать, что он творит, и как долго будет этим заниматься. Ну, надо,– значит, надо: десантники послушно сидели пристёгнутые, пока, наконец, бортовой узел связи с некой хрипотцой не скомандовал нам готовиться. Бойцы принялись вставать с мест и разбирать дополнительную амуницию, хранившуюся в ящиках, принайтованных в центре отсека. Я тоже взял, что посчитал нужным, распихав по ячейкам разгрузки моего бронежилета.

Открылась дверь, и пахнуло родным воздухом. Нет, правда, родным, с которым стерилизованная атмосфера Станции не шла ни в какое сравнение. Запах трав и цветов! Тут настоящая весна! Боже, Пресветлый наш, мы действительно дома!– эта сволочь Слизняк привёл-таки нас туда, куда надо!

Вечерело. Модуль включил режим максимальной скрытности, но, согласитесь, когда из ничего один за другим появляются десятки мужиков, то это всё равно нельзя считать тайной высадкой. Конечно, пилоты предварительно просканировали местность и высадили нас туда, где не заметили поблизости ничего живого, похожего на человека, но всё же…

– Пошёл, пошёл!– начал я подталкивать бойцов друг за другом на выход, взяв на себя обязанность сопровождающего, а они, пригнувшись, сигали вниз, с высоты в половину роста человека.

– Давай, я через минуту!– я вытолкнул Ведит, задержавшуюся в проходе с вопросительным выражением на лице. Всё, все «наши» люди оказались снаружи…

Наш назначенный командир пришёл в себя, но реально ничего сделать не мог: явное сильное сотрясение мозга. Киношники так и просидели всю дорогу тихими бледными мышками, боясь что-то вякнуть, и даже не отстегнулись. А сопровождающий расцепить замки крепления не мог по той простой причине, что мы руки ему так и не развязали, и лишь мрачно зыркал на меня, сидя с кляпом во рту.

– Ну, давайте прощаться,– я обвёл взглядом опустевшее помещение, по которому валялся разбросанным упаковочный мусор из ящиков.– Больше мы с вами не увидимся. Не поминайте лихом: я делаю лишь то, что обязан…

После этих слов я вытащил одну из мин замедленного действия, установил ей таймер на одну минуту, прилепил на переборку, отделявшую наш отсек от кабины пилотов, и нажал кнопку. Киношники враз задёргались, кинувшись отстёгивать ремни безопасности – я вскинул винтовку и сделал четыре выстрела один за другим, благо промахнуться в упор было невозможно, а скорострельную стрельбу я всё-таки освоил.

– Отсек, вы там совсем сбрендили?!– заорал динамик.– Что у вас там?!

– Да ты сам посмотри!– огрызнулся я.– У нас бунт! Срочно закрывайся и ходу отсюда! Сообщи на Станцию!!!

С этими словами я выпрыгнул наружу и помчался за ближайшие деревья.

Командир корабля всё сделал по инструкции для нештатных ситуаций: закрыл дверь и резко набрал высоту, убираясь прочь: нельзя допустить, чтобы местные аборигены стали свидетелями разборок непонятных пришельцев! Да и люди, отрезанные от земли, в замкнутом пространстве охладятся чуток,– тем более, получив стартовую перегрузку.

Я проводил взглядом мутное пятно, быстро растаявшее в вышине. Высоко в небесах на несколько мгновений высветилась вспышка типа зарницы: взрыв в замкнутом пространстве – страшная штука, а что могло дополнительно сдетонировать у нашего модуля – об этом лучше вообще не думать и не знать. Послышался отдалённый раскатистый удар грома, потом налетел упругий ветер, закачавший лесные верхушки, ударивший меня в лицо и тут же потерявший силу. Кажется, всё прошло так, как и было задумано… по крайней мере, в той части плана, который связан с нашей планетой.

– Вот вам и КИНО,..– пробормотал я.

– Дорогой, что случилось?– подбежавшая Ведит дёрнула меня за рукав.

Я очнулся от созерцания небесной вышины и погладил её по шлему:

– Всё в порядке, дорогая. Зарница где-то балует: видать, весна будет тёплой. И гроза ещё рядом… не хотелось бы ночевать под дождём.

Не знаю, насколько сильно супруга, в недавней юности частенько ночевавшая по диким лесам, поверила моему прогнозу погоды, но успокоилась. Мы вместе с ней поспешили присоединиться к основной группе.

Укротитель драконов.

Так как мы высадились вообще не там, куда готовились, то необходимо было срочно оценить обстановку и принять новое решение. Мы построились в круг на ближайшей полянке – все уставились на меня в ожидании.

– Мы находимся в Божегории,– сообщил я.– Лось, прощай: ты уже дома, и тебе с нами дальше нельзя. Сдай свою винтовку и всю амуницию: если ваши безопасники найдут у тебя ТАКОЕ, то ты от них живым точно не выйдешь. Спасибо, ты нам очень помог…

Вот так, коротко и по-деловому. Не успел узнать человека получше, а он уже уходит из твоей жизни… ну, хотя бы живой.

На траву брякнулось оружие, потом шлем и броник: Лось остался, что называется, почти в одном исподнем. Неловко потоптался, подошёл к нам, смущённо сказал каждому «пока!», обменявшись хлопками по плечам и, развернувшись, трусцой побежал в лес.

– Он нас не сдаст?– обеспокоенно спросил кто-то из нихельцев.– Может, лучше его того…

– Он наш друг,– ответил я, невольно вспоминая слова Снегиря, что у нихельцев с совестью вечные проблемы, и с ними ухо надо держать востро.– Мы находимся недалеко от научного городка Божегории (господи, Пресветлый, пусть это и правда будет так!). Наша задача – раздолбать его вдребезги и уходить в Нихелию. Надеюсь, она с Божегорией ещё не воюет? Или пока ещё не проиграла…

– Да зачем нам эта Нихелия?!– спросили хором ледогорцы, причём с повышенным тоном, коего у них не наблюдалось даже в критический момент бунта на модуле.

– Да нафига нам этот городок?! Уходим тихо и незаметно – и всё!– загалдели нихельцы.

– Отвечаю по порядку! Пока этот городок цел – нашим странам хорошей жизни не видать! Там занимаются изобретением и строительством тех самых «драконов», которые с неба разбрасывают «адский огонь» – на Станции его называют напалмом, к слову. Пока их создают – победы нам не будет, так что уходить тихо и незаметно нет смысла: тогда уж лучше сразу идти к божегорцам, снимать штаны и нагибаться пониже: авось, простят… После уничтожения городка ледогорцы могут идти куда хотят… Вообще-то, вы и сейчас можете идти в любую сторону, только, напомню, ваша Ледогория ещё при мне была полностью покорена Божегорцами, и как там сейчас привечают бывших «чёрных» – у меня нет ни малейшего понятия. Что выбираете???

Как выражаются учёные люди – начались жаркие прения. Нихельцы, оказывается, даже не знали, что на нашей планете появились аэропланы с напалмом: последнее их пополнение на Станции вообще понятия об этом не имело, в т.ч. моя жена, так как я ей ничего не рассказал о своих горных приключениях. А ледогорцы оказались не в курсе, что их страну прогнули по полной: им в принципе не могло прийти в голову, что их извечные недруги-божегорцы на такое способны. Так уж получилось, что в нашей команде они всегда держались особняком и отчуждённо, и поэтому у меня не имелось возможности потолковать с ними основательно, по душам, а Снегирь им мои слова тоже не пересказывал: они и с ним не дружили. Поэтому пришлось, что называется, всем быстро и срочно открывать глаза.

Опять-таки, среди нихельцев половина бойцов к идее уничтожения научного центра Божегории осталась равнодушна: нам бы побыстрее и без проблем как-нибудь добраться до родной страны, а там и трава не расти – снова пойдём в наёмники, и плевать на вашу политику. Да только вот сущий пустячок: я, пока служил начальником охраны этого самого научного центра, потребовал к изучению все карты ближайших окрестностей и боле-мене представлял маршрут до Нихелии. И даже более того: я знал, как добираться до «угодий» Кудрявого, где можно рассчитывать на его защиту. Кто, кроме горцев, сможет указать наилучший путь к Нихелии, если она примыкает к Божегории как раз в горах? И чего можно от них ожидать, появившись на их землях непонятным гостем?– вот то-то же. Как без моей помощи добираться до границы?– во всех деревнях стучаться во все двери и спрашивать: «Вы нам дорогу до Нихелии не подскажете?»? И это после того, как во все стороны будут разосланы оповещения о нападении на научный центр…

Одним словом, нихельцам страстно хотелось замесить меня в мягкий паштет, а я упорно талдычил своё:

– Пока не уничтожим это гнездо, я никуда не пойду! И по кустам никому отсиживаться не дам: вместе дело делаем – вместе и уходим!

– Ты, придурок, мог бы сразу попросить, чтобы модуль уничтожил эту дыру! На кой нам теперь напрягаться на это своими руками?!

– Не доверяю я этой технике!

– Чего ж не доверять? Ты что, не веришь, что после неё могла остаться только чёрная земля?!

– Есть дела, которые мы на своей планете должны сделать САМИ! Да, своими руками. Вы и дальше будете ныть или идёте со мной?

– Да чтоб тебя!..

– Вы, лопухи, зачем вообще на ЭТО подписались?– паясничал Юродивый.– Чтобы разбежаться, как тараканы? Без драйва? Ссыкуны!

Вот так мы и ругались до глубокой ночи, а потом залегли на ночлег. К слову, Станция подарила нам прекрасные палатки: в сложенном состоянии умещаются в глубокий карман, но, если нажать кнопку, то надувается пузырь, в котором могут кемарить два человека. Стенки, наполненные воздухом, отлично держат тепло.

Скажу сразу: при выполнении операции бойцов Станции экипировали сообразно нюансов той планеты, куда забрасывали. Но, сами понимаете, у нас получился уникальный случай: нас готовили вообще не сюда и очень серьёзно. Мой мир в принципе не дозрел увидеть всё то, что имелось в нашем распоряжении, начиная от палаток, меняющих цвет сообразно окружающего пейзажа! Причём, если нажать другую кнопку, то палатка приобретала аварийно-оранжевую расцветку, видимую за многие лиги. Во как!

С утра я начал рекогносцировку местности, наведя на научный городок электронный бинокль, отобранный у одного из бойцов.

Так, так… крепостной стены вокруг городка так и не появилось, что не очень удивительно: его построили в гористой местности, добраться до которой смогла бы не всякая армия. Да и не очень-то любят в Божегории деревянные здания и крепости, предпочитая горный камень. Зато по периметру посада рядов колючей проволоки с подвешенными на неё жестянками стало аж пять. Наверное, в ветреную погоду поднимается знатная музыка, если, конечно, местные ветры могут развернуться в этой долине как следует.

Всё-таки имелась у них крепость, о строительстве которой я упоминал в прошлой книге. Она располагалась на некотором возвышении, а внутри неё находились, как я узнал впоследствии, здания научных центров, библиотека, управление, военные склады. Цитадель науки – как в прямом, так и в переносном смысле слова; строительство единой крепостной стены вокруг неё окончательно завершили.

А ещё там в архиве хранились отчёты о работах и достижениях, которые было бы желательно сжечь дотла, но – увы, увы! Весь такой жирный пирог нам не проглотить…

Хм, а у них на караульных вышках – ракетные установки, похожие на те, которые когда-то прислали нам для обороны нашего городка вместе с покойным Убивцем! То ли божегорцы учли наш опыт, то ли эпоха стреломётов уходит в далёкое прошлое… И таких вышек у них до фига – через каждые сто шагов. Вот если бы нам тогда сделали такую оборону… эх, да что теперь-то вспоминать!

Всё-таки каменное сооружение в оборонительной линии у них имеется – башня-ворота, сложенная в виде пустотелого широченного столба с крышей, обитой жестью. Такая конструкция нужна тогда, когда ворота – двойные: впереди – собственно, основные дубовые ворота плюс тяжеленная чугунная решётка, а на выходе из каменного «столба» – просто решётка. И округлые стены вокруг ворот имеют два параллельных ряда бойниц: нижний ряд – горизонтальные широкие, а верхний – вертикальные узкие бойницы. Стало быть, из нижних могут стрелять залегшие арбалетчики, а из верхних – пищальники, стоя в полный рост. Бойницы полностью опоясывали весь каменный «воротный столб», располагаясь в шахматном порядке, т.е. из них можно стрелять и по штурмующим, и вовнутрь периметра. Мда, очень серьёзное укрепление, его начинали строить как раз тогда, когда меня угораздило служить тут начальником охраны авиаторов, и я успел изучить схемы открытия ворот и подъёма чугунных решёток.

Вышки, кстати, тоже покрыты таким же металлом, а сами ограждения для часовых обшиты стальными листами. При мне вышки уже были, а вот металлической обшивки – ещё нет.

Смотрим дальше.

Ага, узнаю знакомые очертания лабораторных корпусов и складских ангаров. А вот что-то новенькое – новое каменное здание. И ещё. И ещё. И очень уж сильно эти здания смахивают на казармы… А вон там – аэродром, и ангар возле него стал, кажется, побольше?– хм...

Наш отряд разделился на 4 пятёрки, и я составлял задачи для командиров каждой из них. Мы уселись вчетвером, и я с первых же слов очертил всю широту проблемы:

– Значит, так. Самое главное вот что: ни один мужчина не должен уйти отсюда живым. Особенно среди тех, кто невоенный. Не думайте, кто есть кто – валите всех подряд. Кашевар?– ну, значит, кашевар. Не надо разбираться, кто перед вами – золотарь из сортира или академик: убивайте всех, хоть голыми руками. И нам надо подумать о том, чтобы боеприпасов на всех хватило.

– Колючку хотелось бы сберечь,– сказал один из командиров.– Она не позволит гражданским убежать за периметр.

– Значит, один отряд пойдёт через ворота. А после прохождения разрушим их – и все дела: проскочить через завал не так-то просто.

– Через аэродром вход в город должен быть… и башню там не видно. Значит, вход – через здание,– они там все каменные, на вроде крепостной стены получается.

– Там пойдёт мой отряд,– сказал я.– Я там все двери знаю. Нашей задачей будет как раз уничтожение всех «драконов» и обслуги.

– Нам нужны главные цели штурма – то, что надо уничтожить в первую очередь.

– Сейчас я нарисую вам схему расположения общежитий для научного персонала,– пообещал я.– От них должны остаться только обломки, это важно! И повторюсь: ни один мужчина живым уйти не должен, а из этих общежитий – даже бабы и дети! Хрен знает, какое у них там образование, а дипломы спрашивать будет некогда... Пожалуй, лучше всего устроить штурм ночью, ближе к рассвету: все будут сладко спать, и не нужно будет бегать за ними по улицам. Опять-таки, у нас в шлемах есть ночное видение, а все, кто в городке, будут как слепые котята. Кроме того, во время моей службы тут действовало такое распоряжение: в случае шухера всему научному персоналу оставаться на своих местах и не дёргаться – а это значит, что те, кто ночью спал в общежитии, должны не покидать комнаты и запереть двери. Не знаю, все ли его читали, и все ли, кто читал, помнят это условие, но всё же, всё же...

Моё кровавое требование вызвало ступор даже у прожжённых космических волков, потрясённо уставившихся на меня:

– Ну, ты… того! Эти киношники,– и палец в небо,– против тебя – как феечки невинные! Они от нас такого никогда не требовали!

Да, конечно: я – дьявольский злодей, готовый, не думая, убивать всех тех, с кем когда-то соседствовал, вежливо раскланивался, чаи распивал. И жён их убивать, и детей. Не дрогнув сердцем. Но я сам лично видел, что творил напалм, сброшенный с божегорских «драконов», и сколько при этом людей мгновенно обратилось во прах. И не только солдат, обязанных всегда быть готовыми к любой смерти: этот «адский огонь» сбрасывали потом и на мой городок, причём не глядя, есть там женщины и дети, или нет. Драконы давным-давно все умерли – и не нужно их воскрешать заново. Во избежание. Пусть остаются в своих страшных сказках. Не нужно нам становиться такими же, как те, что на Станции. Не нужно…

А этот грех убийства невинных, в общем-то, людей, я обязан взять на свою совесть лично САМ. Не доверяя его каким-то там любителям КИНО из другого, чужого мира.

Я всего этого не сказал – эти сумбурные мысли лишь пронеслись жарким ветром в моей голове. Я всего лишь обвёл задумчивым, мутным взглядом отмороженных вояк. Но, кажется, я это ТАК подумал, что их проняло до мозга костей; когда я очнулся, то мои собеседники сравнивать меня больше не рвались.

– Значит, ты,– я ткнул пальцем в первого командира.– Один термобарический выстрел запускаете в любую бойницу воротной башни. Только не промахнитесь: у нас не будет ни мига свободного времени. Второй выстрел, фугасный – в ворота. Смотри не перепутай: если сначала пробьёте ворота, то после зачистки гнезда стрелков на втором этаже оттуда может свалиться сорванная решётка, и тогда воротный проход придётся пробивать заново, а у нас ни одного лишнего выстрела нет. Будем надеяться, что путь станет чистый, и ноги не переломаете. Ваша цель – казармы возле ворот. Сами понимаете, что вам нельзя допустить, чтобы вояки сумели помочь учёным...

Он кивнул.

– Второй отряд пробивается вот тут, а третий – вот тут. Ваши цели – общежития, лаборатории и производственные корпуса, соответственно. Всё разбить вдребезги, в идеале – сжечь все бумаги, ибо бумага – это и есть самое страшное оружие, так как на ней могут быть и чертежи, и формулы, и всё, что угодно.

Ещё два кивка.

– А мы пойдём в гнездо «драконов»… и тоже не будем выпускать никого живого. Ну, господа, давайте теперь подумаем, как распределить имеющиеся у нас боеприпасы по характеру наших поставленных задач… Шучу, шучу,– усмехнулся я, глядя на вытянувшиеся рожи.– Мы просто поделим «картошку» по совести, чтобы всем хватило, и никого не обидеть.

Вздох облегчения.

Проницательный читатель догадался, что оставшихся 18 человек (бывший командир остался в модуле, а Лось – ушёл) невозможно поделить на 4 группы по 5 человек. Я в свою группу взял лишь двоих – жену и Юродивого, а ледогорцев поделили между собой те группы, которым предстояло зачищать научный персонал и здания: «чёрные» – идеальный инструмент для убийства бегущих. Никто не смог бы сказать, что я поделил людей нечестно, а в лётных ангарах, я надеялся, кровавых сцен будет поменьше, и детей убивать не придётся – зачем травмировать психику своей жены?

Моя группа потратила почти половину дня, чтобы добраться до своей позиции в лесочке возле аэродрома, сделав большой крюк. Как на грех, весь лес вокруг городка оказался битком забит гуляющей публикой; повсюду растекался дразнящий запах мяса, жаренного на углях. Счастливые детишки носились везде как угорелые, и мы не столько шли, сколько лежали, укрываясь от случайных взглядов, забирая крюк всё дальше и дальше. Детский смех терзал мне душу: я сжимал зубы, чтобы не завыть от лютой тоски, зная, что многие из этих милых ангелочков ночью будут мертвы по моей вине.

Лишь ближе к вечеру мы кое-как добрались до нужной точки, и я начал рекогносцировку местности. Это долго и скучно: требовалось узнать интервал времени между патрулями, оценить сам состав патрулей (только пешие: два мечника и арбалетчик со взведённым оружием), трудности выполнения задачи… Нам надо было перебежать поперёк взлётной полосы, а это – открытая местность. Да, конечно, лучше пересекать её ночью – ведь у патрулей нет приборов ночного видения. И тщательно смотреть: нет ли где какой-нибудь кочки, о которую споткнёшься в самый неудачный момент? На аэродроме, конечно же, всю поверхность выравнивают по ниточке, но мало ли что...

Мои спутники тоже были заняты важными делами: Юродивый, блаженно обсасывая стебелёк моровки (вот гад! И где только нашёл?– в Божегории она – редкость: ведь она любит поля, а не леса и горы!), задумчиво строгал какую-то палочку, а Ведит – вдохновенно расчёсывала волосы. Как говорится: чем бы дитя не тешилось – лишь бы работать не мешало. А у меня была ещё и тонкая работа: требовалось сделать проход в колючем ограждении, но аккуратно: чтобы на первый взгляд казалось, что всё в порядке, но на самом деле можно было бы легко пройти насквозь.

Ночью я так и продолжал лежать, продолжая наблюдение; Ведит подкатилась ко мне под бочок и лежала тихо. Время шло, шло, небеса начали наливаться космической чернотой, ожидая скорый восход солнца, и вот!..

На фоне неба вспыхнул факел: в надвратной башне из каждой бойницы вырвались языки дьявольского огня, повторяя их формы: нижние – горизонтальные, а верхние – вертикальные. Красиво получилось, чёрт побери!– вскоре до нас докатился и звук взрыва.

– Забрала опустить, наглухо! Пошёл, пошёл!– яростно зашипел я на своих, мгновенно позабыв про все чувства.

У нас на плечах рюкзаки («рюкзаки» – это общая фраза для вас, уважаемый читатель, а на самом деле у каждого из нас груз был самый разный; правильнее было бы сказать «амуниция») были уже заранее подвешены, и нам оставалось только вскочить и молча броситься поперёк взлётной полосы. Патруль уже прошёл, и поэтому нам повезло начать пробежку без лишнего шума. Когда мы добирались до своей позиции, разгрузку с боеприпасами тащил я, а сейчас она возлегла неподъёмной тяжестью на плечи Ведит: это нас тормозило, но во время боя командир не должен обременять себя лишним грузом – его должны грузить только возвышенные мысли об управлении сражением. Юродивый помогал моей жене как мог, ухватив её за рукав и волоча за собой.

Я обогнал своих спутников и остановился, подбежав к ангару на безопасное расстояние и встав на колено. Сбросил с плеча «трубу», снял с неё заглушки, оберегающие от попадания мусора. Вскоре рядом плюхнулись мои товарищи; Ведит задыхалась.

– Фугасный!– сказал я.– Фугасный, мать ети! Живее!

Мне сунули в руки нужный выстрел, а я даже не понял, кто это сделал – Ведит или Юродивый; впрочем, это было неважно. Я вставил его в трубу, щёлкнул фиксатором, вскинул её на плечо, прицелился в калитку на стене…

Раздался приглушенный хлопок, и ракета сорвалась вперёд, к серому зданию ангара. Не имело значения, в какую сторону открывалась та несчастная дверь – наружу или вовнутрь: она мгновенно превратилась в брызги обугленных щепок. И не требовалось опасаться тех, кто мог за ней затаиться: фугасный взрыв гарантированно выводил из строя всех, кто стоял на расстоянии менее 20 шагов.

– Вперёд, вперёд!– заорал я, указывая рукой, и Юродивый, ухватив мою жену за руку, побежал в открывшийся проход, а я, освободив фиксатор, сбросил наземь выгоревшую трубку реактивного ускорителя.

– Эй!– послышалось вдали.– Стой! Стой!

Ага, патруль! Но ему до нас – далеко… Я вскочил и поспешил за товарищами.

Забегаю в тёмное помещение, кричу сходу:

– Осколочно-фугасный! Живей!

Раскрытая разгрузка с боеприпасами стояла на полу, Ведит проворно вытащила нужное, сунула мне в руки. Я вставил в трубу новый заряд, крикнул:

– В сторону!

Труба была оснащена прицелом ночного видения, поэтому я без труда обнаружил бегущую к нам патрульную тройку. Сейчас я её пугну, чтобы и другим неповадно было… пуск!– о, блин, надо же: все трое разлетелись кто куда, как кегли! Фиксатор освободить, стряхнуть сгоревший ускоритель, оглядеться, что это тут за ангар такой…