Текст книги "Клёст во Вселенной (СИ)"

Автор книги: Анатолий Ключников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)

Я правильно угадал: наш модуль меня «пас». При этом он легко ловил местные радиопереговоры, быстро делал их дешифровку, доставляя экипажу уточняющую информацию. Так вот: я видел, что утром к рембату подошло подкрепление – больше десятка автомашин и два бронетранспортёра. Но я не видел, как пришедшие сразу же отправили радиосообщение по рапорту местного старшего командира, который сунул им свою писульку вот такого содержания:

«Заместителю командующего танкового корпуса №… господину…

Докладываю Вам, что вечером … числа на территорию объекта № 763 было совершено нападение. По предварительным подсчетам силы нападавших составили не менее 20–25 человек. Нападавшими был открыт ружейно-минометный огонь по дому, где располагалось охранное подразделение вспомогательной полиции. При этом первая же мина попала точно в дом, в результате чего было убито 5 и ранено 4 сотрудника вспомогательной полиции. Это может свидетельствовать о высоком профессиональном мастерстве нападавших. В результате взрыва дом загорелся и разрушился полностью. Сразу же после этого несколько нападавших проникли на территорию объекта и бросили несколько гранат в помещение штаба, после чего ворвались внутрь и убили двоих сотрудников вспомогательной полиции, осуществлявших конвоирование неизвестного мужчины, доставленного утром вертолётом. В результате взрыва гранат также погибли заместитель командира батальона полковник-минор гир Штигер, лейтенант-минор Врейс [эх, не повезло мальчишке!], унтер-офицер Фрихт и четверо рядовых.

Задержанный исчез вместе с нападавшими. Кроме того, из под охраны исчезли ещё двое бандитов, захваченные вместе с ним и находившиеся в бессознательном состоянии из-за ранений. Нападавшими (или их сообщниками) была выведена из строя радиоаппаратура объекта и убит радист – унтер-офицер Фершехт.

Благодаря своевременно открытому ответному огню нападавшие не сумели реализовать до конца свой преступный замысел, и отошли в лес, унося с собой своих раненых и убитых. По предварительной оценке, потери противника в этом бою составили не менее десяти человек убитыми и ранеными.

Мною из сотрудников вспомогательной полиции была сформирована поисковая группа в количестве четырех человек, которая и была направлена на поиск следов нападавших. Сведений о результатах поиска до настоящего времени не имею.

Командир 1-й роты 17-го ремонтно-восстановительного батальона лейтенант-мажор… подпись»

Что ж, толковый рапорт, обстоятельный. Сразу видно, кто встанет на место покойного недополковника. Лично я ничего не имел против карьеры этого ушлого лейтенанта, который подсуетился разобраться в ситуации, взять на себя командование, послать полицаев на разведку, состряпать бумажку для штаба, но мои товарищи, читая сей опус, только что по полу не катались от смеха. Оно, конечно, то, что написал сей служака, само по себе было КИНО, но глумиться-то зачем? Ага, на территорию части незаметно проникли вооружённые посторонние, а все часовые в это время дудели куда-то. Закидали гранатами штаб и отступили в лес, встретив достойное сопротивление. Виноват, конечно, покойный командир, что распустил охрану до нуля, но новый, конечно, всё исправит и впредь не допустит. А ещё бы ему орден за то, что сумел организовать достойный отпор врагу. Очень правильная бумажка, а ржут мои друзья лишь от ума малого, недалёкого. Не вращались они в высоких сферах, как я, не понимают многого.

А в это время…

Проводник.

Не доезжая до рембата, первый грузовик свернул направо и остановился. С него соскочили два солдата и принялись руководить парковкой остальных автомашин. Бронетранспортеры остановились чуть в стороне, и из них горохом посыпались солдаты. Быстро, но без суеты, все приехавшие в автомашинах и бронетранспортерах, построились недалеко от стоянки и замерли. Перед фронтом стояло несколько человек – командование. К ним навстречу из расположения рембата уже поспешали пятеро человек, надо полагать – офицеры из рембата. Среди них выделялась черная шинель – полицай. Вот они встретились, остановились, разговаривают? Да, похоже на то. В это время один из встречавших офицеров и сунул приехавшим свою бумажку.

Прошло минут пять. Командование приехавших солдат и встречающие гурьбой двинулись к домику покойного младшего полковника. Судя по внешнему его виду, его уже успели отремонтировать; во всяком случае, стекла в окнах уже вставили и двери навесили назад. Строй солдат дрогнул и рассыпался, они сбились в группы, приблизительно по 20 человек, и двинулись следом за офицерами. Дойдя до домика, они остановились, и из каждой отделилось по одному человеку. Ага, так это командиры групп. По-видимому, сейчас командование приезжих уточняет обстановку, и сейчас у них начнётся инструктаж. Точно: вот на крыльце дома появился офицер и взмахнул рукой. Старшие групп направились к домику и скрылись за дверями. Еще десять минут – и они появились на улице. Прошло пять минут, и приезжие солдаты потянулись к лесу. Быстро это у них! Что и говорить: тутошние захватчики – прирожденные организаторы. Умеют ведь! Эх, если бы на моей планете, да в моей стране вот так бы все дела решались!– да мы бы тогда сами в космос давно полетели бы!

Теперь рассмотрим группы повнимательнее. Так… В каждой примерно 20 человек, 2 пулемета, двое тащат знакомые металлические коробки, ага – минометчики. Значит один миномет, как минимум, с собой волокут. Автоматчики есть? Да, вон вижу парочку. Некисло, с такой командой мне бодаться совсем не резон. Зажмут пулеметами, минометчики накроют уже минут через пять. И все – трындец. Одеты солдаты тепло,– видимо, опыт работы зимой в лесу у них есть. Какой вывод?– вояки опытные, видна слаженность в работе. Не тыловики. Как надолго оторвут таких спецов для прочесывания тыла? Ненадолго, они и на фронте нужны. Опять-таки, уже должен был начаться тарарам на отвлекающем складе. Выводы? Они тут надолго не задержаться. Если не будет очевидных результатов – сегодня же и уедут. А если такие результаты будут? Тогда – плохо, эти так просто не отстанут.

Так, по движению групп стал ясен маршрут их поиска. Часть народу направилась к обстрелянной мною еще вчера сосне. После того, как по ней отработало еще полсотни стволов, эта сосна и окружающие деревья имели весьма жалкий вид. Так, с этими ясно. Минут двадцать-тридцать, и они вернуться. Следов там нет (откуда?), значит, и искать там некого. Большая часть приехавших солдат отправилась к раздолбанному укрепрайону. Эти зависнут там надолго, простор для поисков у них куда как больше. Да и результаты скоро будут – найдут ту же четвёрку убитых полицаев. Так, интересно – они туда самостоятельно направились, или как? Или как: вон мелькнула парочка черных шинелей – проводники из полицаев. Супер! То, что надо. Собак у них нет (и слава Пресветлому!), значит, по следам они не пойдут. Во всяком случае – сразу. Вряд ли у них есть таежные следопыты или опытные охотники. Хотя, кто знает? Оккупанты явно не лопухи, могли об этом и подумать.

Ладно, лопухи они или нет,– в данном случае не так уж и важно. Вопрос в данном случае в другом. Полицаи пошли в качестве проводников – значит, предусмотрено какое-то общение их с захватчиками? Или они знают их язык, или среди победителей есть понимающие местный язык. Что вероятнее? Второе. Хорошо. Куда поведут оккупантов проводники? Туда, где знают местность,– на поле давнишнего боя, на танковое кладбище. А там мои недавние следы. Достаточно иметь одного грамотного (в плане чтения следов) человека, и они очень быстро поймут, кто тут ходил и, что самое главное – куда потом девался. А вот это мне совсем ни к чему. Пора и мне на сцену выходить. Так, сапоги, шинель и шапка – все на месте, винтовка – патроны проверить, ажур. Все вроде в норме. Гранату засунем за отворот шинели, пистолет – за пояс. Под шинель. Второй не берем: откуда он у полицая, особенно офицерский «гюст»?– палево. Морда не обросла со вчерашнего дня? Да, вроде бы, не особо. Во всяком случае – не борода, уже хорошо. Всё, прощай, лес,– я иду к людям.

Вот и дорога. Попрыгаем на ней, руками по бокам похлопаем. Холодно же, а человек замерз. Вон и на вышке пулеметчик притоптывает, тоже продрог? Ну, где же окаянные оккупанты, долго я их тут ждать буду? Только бы с ними кого-нибудь из полицаев еще не отправили. Хотя, вроде бы, не должны. Кто живой – тот либо в карауле, либо подменный, остальных уже отправили с предыдущими группами.

Ну, наконец-то! И полгода не прошло… Появились. Группа штурмовиков бодро вырулила из-за построек и двинулась в мою сторону. Значит, обстрелянное место они просмотрели и ничего там не нашли. Да и с чего бы это вдруг там что-то обнаружилось? Кто у них старший? Тот, что впереди? Или нет? Ладно, рискнем.

– Гир офицер! – обратился я к переднему. Здоровенный штурмовик, не снижая темпа, кивнул головой вправо. Ага, вот он – командир группы.

– Гир офицер! Я есть … проводник! Маршрут!– я, зная язык оккупантов едва ли не лучше их самих, усиленно коверкал фразы, изображая недочеловека.

– Что? Фагамт!

Из середины строя выдвинулся еще один вояка, копия первого. Такой же здоровенный.

– Кто вы есть?

А вот это точно кино! С какого лешего этот оккупант ломает свою речь?– он что, думает, что я от этого его лучше понимать буду, что ли?!

– Я есть полицай! – я выставил вперед руку с повязкой.

Ну, а кого ещё вы тут ожидали встретить? Дедушку Мороза? Пулеметчик на вышке на меня внимания не обратил. Лица он на такой дистанции не видит, шинель знакомая, стою я на дороге, куда только что ушла парочка таких же полицаев. Значит – что? Значит – свой. Чужой под пулемет, да еще днем, не пойдет. И для этих штурмовиков я свой – стою практически в расположении части, форма им знакома, а в лицо тутошних полицаев они не знают.

– Что вы хотеть нам сказать?

– Я есть проводник. Показать гир офицер дорога в лес.

– Хорошо, – Фагамт обратился к офицеру и практически повторил слово в слово только что сказанное, хотя как переводчик мог тут играть лишь роль шута.

Тот многозначительно кивнул головой и что-то ему сказал – я не расслышал: моя меховая шапка закрывала уши толстым слоем.

– Вы идете вперед, показывать дорога.

– Да-да, конечно.

Мы бодро потопали в лес. Или, выражаясь формально, в древесные заросли данной планеты.

Так, вот и поле. По натоптанным тропкам было видно, куда направились предыдущие группы. Так, вот и граница поля, смотрим. Ага! Я повернулся к штурмовикам.

– Гир офицер!

– Что вы хотите сказать? – нарисовался переводчик, словно ревнивая барышня, боявшаяся, что я без него скажу что-то важное, а он и не узнает.

– Предыдущие группы направились туда и вон туда. Нам надо идти в ту сторону.

– Почему? Там нет след, никто не ходил.

– А зачем нам идти туда, куда уже все пошли? Там, куда я показываю, тропинки были, мы там ходили раньше.

– Где был задержанный бандит?

– Который, гир офицер? Их тут много было.

– Последний. Тот, которого поймали вчера.

– Там и был, куда я показываю. По крайней мере, вертолётчики точно показали, где взяли пленного.

– Почему туда не пошел никто?

– А кто ж это место покажет? Его знал только гир младший полковник, лейтенант-минор штаба, а я как раз дежурным был при штабе. Все, кроме меня, убиты, и сказать некому! Я, конечно, рассказал своим, но они еще в патруле: как вечером ушли, так и не вернулись еще. А я тут в секрете был, меня и предупредили те, кто раньше вас прошел.

– Так есть, нам говорили – мы можем их встретить.

– Вот вы меня и встретили. Они дальше в лес ушли, я их не видел. Меня тут оставили, а сами ушли дальше.

– Почему?

– Не знаю. Они сами вместе ходят, всегда рядом, с нами не говорят особо. Дикие они какие-то, не из нашего края,– издалека откуда-то.

– Почему никто не пошел туда с вами?

– Не знаю. Мне приказали встретить вас.

– Именно нашу группу?

Умный штурмовик мне попался! Палец в рот не клади! Говорит, а руки около автомата держит. Да и другие встали так, чтобы на линии огня не маячить. Недоверчивые какие! Им тут честно проводника дали, чтобы впустую по лесу не ходить, а они…

– Мне сказали – первую группу, которая пойдет в эту сторону.

– Кто сказал?

– Наш старший, который вместе с вашими солдатами в лес пошел.

Съел!? Откуда этому иноземцу знать – кто из полицаев, пошедших в лес, старший? И какое он получил конкретное указание? То, что в лесу есть еще полицаи, кроме пошедших с оккупантами, – они знают. А вот их имена и приметы никто не удосужился сообщить гостям, да они и сами не догадались потребовать.

– Почему небрит?

– Что?

– Почему вы не бритый? Лицо грязное – почему?

– Так мы ж еще вчера в лес ушли, где там умываться было? Я думал – вернусь, так и поспать сумею и поесть. А тут говорят – иди в лес. Может быть, мы тогда за остальными группами пойдем, там старший есть, он все и скажет подробно. А я тогда в лагерь вернусь, поем…

– Нет. Идти туда, где вы сказали. Есть – потом.

Мы снова зашагали по полю. Пересекли засыпанный противотанковый ров. Вдали на поле виднелась группа штурмовиков. Они что-то делали около места, куда я свалил вчерашних полицаев. Ищите ребята, ищите. Трое точно там, а вот четвертый…

– Вот тут, гир офицер, тропа была. Сейчас не вижу, наверное, снегом замело.

– Куда идти?

– Вон к тем деревьям и от них – налево.

Откровенно говоря, снег был не совсем виноват. Я еще вчера поработал тут сломанными ветками, вон они в сторонке лежат. Ну, а нападавший за ночь снежок еще и слегка это припорошил.

– Стоять тут. Никуда не ходить, быть рядом.

Бойцы сноровисто развернулись в цепь. Пулеметчики залегли на флангах, минометчики остались на месте, только отошли под прикрытие поваленного дерева. Вперед выдвинулась парочка солдат. Они внимательно осмотрели место, прошлись шагов пятьдесят, и один из них призывно махнул рукой. Тропу нашел? Похоже, что так. Остальные штурмовики быстро продвинулись вперед и снова остановились. Так, перебежками мы прошли еще шагов пятьсот, и я снова подошел к «переводчику».

– Гир офицер!

– Да?

– Вон там, слева, разбитый дзот. Мы там неделю назад поймали наблюдателя – что-то высматривал у нас, падла! А, если от этого дзота идти по тропинке дальше в лес, то часа через два как раз и выйдешь на то место, где вчера пленного взяли!

– Где точно этот дзот?

– Вон два больших дерева, шагов двадцать справа от них.

Штурмовик подошёл к офицеру и «перевел» ему сказанное. Тот кивнул головой и отдал команду. Солдаты рассыпались по кустам, а минометчики развернули свой миномет. Осторожно, прикрывая друг друга, солдаты приблизились к дзоту. Двое передних быстро заняли позиции по бокам от входа. На снегу ясно прорисовывалась цепочка следов, ведущая внутрь дзота (не зря я вчера ногами топал!). Один из штурмовиков, стоящих у входа, взмахнул рукой.

Бух!

Амбразуры дзота окутались дымом. Штурмовики ловко проскользнули внутрь, но через пару минут появились на улице. Один из них вынес из дзота солдатский карабин с испачканным кровью ложем и прикладом (отобранный мною у одного из вчерашних полицаев) и несколько окровавленных бинтов (имевших то же самое происхождение). Офицер подошел к нему и осмотрел находки, заглянул в дзот. Обернулся, нашел меня глазами и повелительно взмахнул рукой. Торопясь и поскальзываясь на неровностях, я подбежал к нему.

– Вы указали правильно, тут кто-то вчера был, – возник рядом переводчик.

– Не знаю, как вчера, а неделю назад именно тут и поймали голубчика, спал он здесь.

– Здесь есть тропа, – показал офицер рукой. – Что там?

– Лес там, больше ничего нет. Ну, если идти вперёд часа два, то как раз выйдем к тому месту, где вчера пленного взяли – я это уже говорил. Однако, зима сейчас, за два часа не дойдём – часа 4 надо.

– Идите вперед, мы будем сзади. Будем вас прикрыть.

– Прикрывать, господин офицер.

– Неважно. Идите вперед.

– Слушаюсь.

Итак, эти вояки вообразили, что взяли-таки след вчерашней группы диверсантов. Что нашли место, где один из них получал медпомощь. И сходу придумали для меня роль тральщика: ежели впереди есть засада, то мне первому конец. Разумно, но ожидаемо. И даже, кажется, в моём личном опыте тоже есть что-то похожее. Ничего-то нет совсем необычного в тактике войн, хоть какую планету ни возьми. Нет, вояки они, безусловно, грамотные и опытные. В лобовом бою они меня слепили бы в три удара сердца. При таком-то перевесе в вооружении и численности! Смешно и думать даже. Но, ведь нет тут дураков – в лобовой бой ввязываться? Или есть? Штурмовики полагают, что есть. Ну, раз они себя считают самыми умными, то не будем их разочаровывать.

Шагов пятьдесят я прошел, напряженно вглядываясь в кусты. Шагал я медленно и осторожно, рассматривая каждую травинку. Наконец, «гостям» это надоело. Повелительным окриком мне было предложено поторапливаться. Приказ есть приказ. Делать мне было нечего, и я подчинился. Следы вели на пригорок, и я стал на него подниматься. Кусты тут были особенно густые, и штурмовики волей-неволей вытянулись за мной в цепочку. Однако же, ближе двадцати шагов не подходили. Вот ведь, черти окаянные! Вы тут в добротной одежке, специально для леса экипированные, вас даже и не видать-то толком. А я в черной шинели, как мишень. Свинство это, господа хорошие! А всякое свинство наказуемо. Не всегда господом Богом, иногда и людьми. И довольно скоро, во всяком случае – быстрее, чем вам бы этого хотелось.

Уже переваливая гребень пригорка, я отвел в сторону ветку, нависавшую на тропой. И все бы было ничего, только вот с ее развилки при этом сорвался чурбачок. На это, в принципе, можно было бы и не обращать внимания, только вот он, как выяснилось впоследствии, потянул за собой веревочку. А эта веревочка была привязана к гранате. Которая, в свою очередь, была привязана на сосну на уровне роста человека. От меня граната была закрыта этой самой сосной, а вот от моих подопечных – только ветками. Услышав хлопок капсюля, тренированные штурмовики мгновенно залегли в снег. А я, изображая из себя олуха, продолжал идти по тропе. Уж что-что, а этот взрыв мне ничем не грозил. Мало того, что сосна закрывала меня от осколков, так еще и бугорок гарантировал полную безнаказанность. Сделав вид, что я только что услышал звуки падения человеческих тел, я остановился и обернулся. Даже сделал как будто бы пару шагов назад в их сторону. (При этом я краем глаза смотрел, чтобы ненароком не выйти из-под прикрытия.)

– Ложись!– заорал кто-то из солдат, ещё не потерявший вконец свою совесть.

– А?– раззявил я рот.– Что?

Бух!– послышался сухой хлопок в ответ.

Если гранату бросить обычным способом, то падение ничком может помочь избегнуть различных неприятностей. Но вот от воздушного подрыва этот метод не спасает абсолютно. В этом случае одинаково пофиг – лежишь ли ты, стоишь или пляшешь. Подобную штуку нам объясняли на лекции, но я и сам имел личный опыт, что взрыв лучше всего делать чуть выше головы. Эффект всегда оказывался удивительный, и сегодняшний случай тоже не стал исключением из правила.

Взрывом прихлопнуло пулеметчика и еще четверых серьезно подрало осколками. Изображая контуженного, я тоже брякнулся на землю и замычал, ощупывая руками голову. В ушах действительно слегка звенело. Какого рожна я сделал шаг назад, неужели мне не хватило тех контузий, что я успел получить в разных войнах? Свалился бы и там, разница невелика, зато башка бы не гудела сейчас. Хм, однако, местные гранаты делают очень хорошую ударную волну!– в следующий раз это нужно учесть получше.

Однако же – нет худа без добра. Моя контузия выглядела в глазах штурмовиков абсолютно достоверной. И поэтому ко мне тоже бросилось двое бойцов, которые и стали меня осматривать. Обнаружив на виске ссадину (я очень удачно чиркнул по нему зажатым в руке стёклышком, которое сунул в карман ещё вчера как раз для такого случая), они щедро полили ее йодом и принялись бинтовать. Продолжая время от времени материться сквозь губы, я рассматривал тропу.

Да, положение штурмовиков резко ухудшилось. Ладно, убитого они могли пока и тут оставить, авось не сбежит никуда. Но, вот раненых надо было тащить к своим и побыстрее. А это резко уменьшало боеспособность отряда. Из двадцати человек в нем осталось только семеро, я тоже выбыл из строя. Продолжать преследование такими силами офицер не решился (и правильно сделал, там, впереди – еще один сюрприз имелся), приказал занять оборону и отправил раненых в тыл.

Я неторопливо поплелся назад вместе с отправленными. Они несколько раз пробовали меня подгонять, но потом махнули рукой и дальше пошли, уже не обращая на меня никакого внимания. Потихоньку я отстал от них, и оккупанты скрылись за деревьями; до лагеря осталось совсем недалеко. Оглядевшись по сторонам и не заметив ничего подозрительного, я выволок из кустов труп подстреленного мною вчера полицая и быстро перемотал бинты со своей головы на него. Убитый от мороза окоченел в доску, и мне стоило большого труда напялить на него обратно его шинель. Слава Богу, бурки я с его ног не стягивал, иначе натянуть их обратно точно не смог бы. На моих ногах красовалась обувь другого полицая,– из той троицы, что я прикопал возле дзота с брошенной пушкой. Интересно, о чём думали штурмовики, когда нашли босой труп?

Сам я облачился в полушубок, который оставил свёрнутым возле трупа. Он тоже промёрз насквозь, но ничего, отогрею как-нибудь. Эх, печку бы…

Я перетащил сидячего мертвеца поближе к тропинке, но так, чтобы его нашли не сразу. Это, стало быть, «я». Типа, шёл назад, шёл, вдруг что-то поплохело мне, присел я отдохнуть – да и умер. Винтовку аккуратно прислонил к дереву, прижал её рукой убитого. Вот теперь у оккупантов дебет-кредит по всем холуям сойдётся до грошика: нет ни одного лишнего, нет ни одного пропавшего, и все – известные в лицо. Главное, чтобы «меня» нашли как можно позже: убитый промёрз насквозь, и, если его обнаружат быстро, никто не поверит, что он куда-то ходил с последней штурмовой группой. Если «меня» обнаружат члены группы, которую я водил на прогулку, то, скорее всего, подмену не распознают: насколько я понимал психологию обычного человека, для оккупантов вся эта прилипшая к ним шушера казалась вся на одно лицо. Ну, нет великого смысла запоминать каждую сволочь в отдельности.

Осталось только посмотреть, что теперь будут делатькомандиры «гостей». Какое решение примут? Учитывая то, что все прочие направления поиска никуда не приведут, решат ли они перебросить все силы туда, где есть хоть какой-то результат? Или отведут войска в лагерь? Сообразно этому, надо будет действовать и мне.

Командиры не заставили себя долго ждать. Уже через полчаса мимо меня, переваливаясь на кочках, проехали оба бронетранспортера. Направлялись они на поле. Вскоре оттуда поднялись в небо две желтые ракеты. Потом – еще две. Минут через десять все повторилось. Еще через десять минут.

«Любопытство сгубило кошку» – ворчал я себе под нос, пробираясь через кусты. Понятно, что командиры, скорее всего, созывали свои поисковые группы, но зачем? В какую сторону они их перенацелят?

Мне было хорошо видно, как из леса выходят поисковые отряды. Их командиры немедленно направлялись к бронетранспортерам и вскоре собрались там почти все. Эх, сейчас бы по ним жахнуть из танковой пушки! Благо, что и снаряды есть – я в одном сам видел. Ну, хорошо, бронетранспортеры я, скорее всего, разобью. Да и штурмовикам прилетит неслабо. А дальше? Полтораста разозленных высокопрофессиональных бойцов, да к тому же, хорошо натасканных, сделают неподвижный танк за пять минут. Да и снарядов там – кот наплакал. Нет, авантюры – это не наш выбор.

Штурмовики совещались недолго; вскоре часть из них отправилась в лес, в сторону дзота, где, по моим словам, неделю назад поймали наблюдателя. А остальные, построившись в колонну, двинулись в лагерь. Туда же уполз и один из бронетранспортеров. Второй заехал в пустой капонир и заглушил мотор. Ага, будет ушедших ждать.

Минут через сорок из лесу показались «мои» штурмовики. Выйдя на поле, они сразу же присели на валявшиеся сломанные деревья, а старший направился к бронетранспортеру. На доклад пошел, сочувствую.

Доклад продолжался недолго, и вскоре потрепанный отряд ушел в сторону лагеря. Бронетранспортер остался, и я заметил около него струйку дыма. Костер? Похоже. Будут ждать? Ну, если и будут, то – недолго. Идти бойцам по моим следам половину лиги, на этом пути они неизбежно потеряют еще человека три-четыре. И вскоре упрутся в речку. Там лед, практически снегом не засыпанный, только местами. Там следы и кончаться. Пойдут ли они дальше? Или нет? Если нет – как скоро вернуться? По моим прикидкам – через пару часов. Темно уже будет? Нет. Значит – что? Значит они должны зависнуть там еще минимум на пару-тройку часов. Снег еще идет потихоньку, и к утру искать кого бы то ни было по следам будет уже нереально.

Открытый бой для меня невозможен: немедленно сбежится вся толпа. Значит – опять на брюхе и по кустам. Такими темпами у меня скоро ноги поотваливаются. За ненадобностью, все равно ведь ползаю, едва ли не больше, чем хожу. Обогнув поле по дуге я, в который уже раз, вышел на тропку ко второму дзоту. За день ее успели натоптать уже основательно, и шел я по ней достаточно быстро. Пройдя около лиги, я услышал впереди движение. Сойдя с тропы, я затаился под кустами. Минут через десять впереди показались люди. Штурмовики. Тащат раненых. Всего я насчитал восемь человек, которые тащили четверых. Один, по всей видимости, убитый. Видимо – давешний пулеметчик. Трое раненых. Ага, это они на второй сюрприз наскочили. Так. Ушло туда минимум два отряда, из них уже одиннадцать человек в минусе. Трое ранены, восемь их таскают. Итого их там осталось чуть больше тридцати человек. Ну, что ж, ребята, вы знали, на что идете. В этот лес я вас силком не тащил.

Вот и место первого подрыва. Точно: они унесли убитого пулеметчика. Так, где у нас хлебное вино? Его – во флягу, а бутылку – сюда. Вторую. Жалко, всё содержимое во флягу не влезет, делать нечего – выливаем. Готово.

Притягиваем гранаты к деревьям. Лучше к веткам, вот над тропой как раз одна подходящая и висит, наклоняем, так. Гранату туда, проволочкой прикрутим, готово. Отвинтить заглушку, шнур наружу, есть. Нарастить, теперь отпускаем. Бутылку на сучок, видно? А шагов с десяти? Так, эти сучки лишние, долой. Лучше? Значительно. Топаем назад, веревочку вокруг бутылки, еще раз, хорош. Где-то тут я каменюку видел… ага, вот он. К веревке его, укоротить, хватит? Вполне. Отпускаем, вон как веревка натянулась. Значит, сработает хорошо.

Так, тут еще одно похожее место было. Где оно? Чуть ниже по склону. Повторим операцию. Тут сучка над дорогой нет. Зато есть дерево соответствующее. Это даже лучше. Минут через десять все было готово к встрече.

Прислушаемся. Что там у нас слыхать?

Вокруг было тихо. Вышли к реке? Ищут переправу? Ну, это надолго, можно рискнуть и подремать вполглаза.

Подремать удалось побольше часа, что существенно прибавило мне бодрости. Проснулся я от карканья ворон. Кой черт их сюда-то занес? Где же они харчатся-то? Сколько я помнил из прошлой жизни, они всегда были спутниками армий, а вернее – армейских кашеварен. Так это они из лагеря ремонтников сюда залетели? А на кого орут, это ж не сороки, что всякую живность отмечают? На кого именно орали вороны, мне выяснить так и не удалось – на тропинке появились штурмовики.

Были они какие-то нахохлившиеся, не иначе – в воде искупались. Странно, там вроде бы крепкий лед был? Или это им так не повезло? Ладно, лирику в сторону. До первой закладки им еще шагов сто осталось, от меня до нее шагов пятьдесят. Работаем.

Первая пуля уронила на землю бойца с пулеметом. Прямо-таки фатализм – не везет на этом месте пулеметчикам. Вторая сбила еще одного. Третью я выпустил по бутылке, попал, вон камень закачался на веревке, упал – хорошо! Четвертый выстрел, пятый…

Бух!

Совершенно предсказуемо штурмовики залегли сразу, после первого же выстрела, и граната рванула прямо над их головами. Последствия я представить не берусь, но полагаю, что досталось многим.

Теперь кубарем отсюда, пока они за минометы не взялись. Отбежав шагов на сорок, я услышал в воздухе знакомый шелест. Опаньки, быстро же они сориентировались! Вон ямка – в нее! После шестой мины штурмовики прекратили огонь. Я осторожно выглянул из-за склона. На тропинке было заметно движение – захватчики оттаскивали раненых в тыл. Не будем им мешать, время они на этом потеряют, а мне только этого и надо. Минут тридцать ничего не происходило. Штурмовики не стреляли – куда и в кого? Я тоже не показывался. Интересно, гранатных взрывов с поля не слышно, во всяком случае, я второго подрыва не слышал, а минометные разрывы? Что у них тут – калибр «три пальца»? В принципе, взрыв у него негромкий, могли и не услышать. В любом случае – на поле сил нет, сюда помощь не отправят. Пока они из лагеря дойдут, пока сюда дотопают – все, темнота.

Ракета! Красная. Помощь вызываете? Флаг вам в руки, ребята, вы в овраге сидите, тут даже и я над вами шагов на тридцать поднимаюсь, а еще лес – забыли про него? Черта с два ваши ракеты оттуда сейчас засекут, вечером – вполне возможно, а сейчас еще не настолько темно. Видимо, штурмовики это поняли тоже, поэтому ракет больше не пускали. Ага, вот обозначилось движение. Четверо, обходят справа. А слева? Что, неужто, нет никого? Быть не может! Ладно – задание понял, отползаю.

Еще минут тридцать, и обходившие меня справа штурмовики подошли к месту первого подрыва. Смотрят, что они смотрят? Следы ищут? На здоровье, тут их еще первый отряд натоптал – за неделю не разобрать. А где вторая группа? Должны уже подойти, пора бы. Кстати, хорошие у штурмовиков куртки, да и брюки ничего – теплые. Может попросить какого поделиться? Нет, явно часть неслабая, вон как они друг друга пасут, залюбуешься. Хороший у них учитель был, вот уж – что не отнять.

Ну, что ты на бровке тропы встал? Нет же ничего, давай прыгай вниз, вон товарищи все сзади столпились, ты им дорогу закрыл. Наконец-то! Первый – пошел! Второй! А вот третий и четвертый – не успели. В тот момент, когда второй с треском вломился в кусты – я дважды выстрелил. Глушитель еще работал, и выстрелов за треском кустов никто не услышал. Оба бойца кулем осели на землю. Сначала ничего не происходило, штурмовики ждали своих товарищей. Секунд через тридцать над бровкой выглянула на секунду голова. Стрелять я и не пробовал – штурмовик оказался очень быстр. Где уж мне с таким шустрым тягаться. Подождем, никуда вы оттуда не денетесь.

Минуты через две враги зашевелились. Нет, позиция у вас супер – пушкой не взять. С моей позиции – так совершенно невозможно. В этом месте у тропы справа был высокий бугор, зато слева до кустов и укрытий было не менее десяти шагов. Враз не добежишь, да еще снег…