Текст книги "Клёст во Вселенной (СИ)"

Автор книги: Анатолий Ключников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)

– Етить твою мать!!!

Странно, что Ведит и Юродивый не сказали эти слова ещё раньше меня. Ибо совершенно не представлялось, что можно было бы сказать что-то другое…

Весь ангар оказался под завязку полностью набит «драконами», стоявшими плотно, крылом к крылу. Помещение освещалось неверным светом нескольких горящих обломков двери-калитки, и силуэты спящих летающих машин угадывались еле-еле, и лишь те, что стояли к нам поближе. Но даже этого вполне хватало для зябкого ощущения мрачной жути, от которой начинало холодить живот: невидимая в ночной темноте масса аэропланов давила на психику вполне явственно. Казалось, что «птички» и правда живые, только спящие, и не дай Бог тебе их разбудить… да сколько же их тут?! Божегория что, со всей планетой воевать собралась, что ли?!

Конечно, любой штурмовой модуль Станции – гораздо более страшная штука, чем самый могучий «дракон» моей планеты. Но, когда ты стоишь перед сотней (или сколько их тут?!) аэропланов, подогревая себя буйной фантазией, что любой из них может полыхнуть огнём так, что от тебя и пепла не останется, то невольно ощущаешь себя не в своей тарелке. Жалкой букашкой какой-то...

– Это мы удачно зашли,..– пробормотал я.– Юродивый! Давай! Твой выход! Сжечь тут всё к е*ням!

– Понял, командир!– радостно отозвался тот.– Айн момент!

Придурок – он и есть придурок…

Юродивый побежал вглубь ангара, остановился на том месте, где сам посчитал нужным, огляделся направо-налево и включил свой заплечный огнемёт, поливая аэропланы струёй жидкого огня словно цветочные клумбы из новомодного гибкого садового шланга, которые недавно стали использовать в богатых усадьбах. Пламя пожара осветило внутренность ангара, и нам стали видны все его удалённые углы; где-то кто-то заорал жутким криком – видать, попал под раздачу. Я снова зарядил свою пусковую установку фугасным зарядом и шарахнул по стене, выходящей в сторону городка: и приток воздуха есть, и нам будет куда бежать дальше…

– Готово!– браво отрапортовал отвязный Юродивый, подбегая к нам.

Ангар полыхал жарче, чем иной крестьянский сарай, набитый дровами, прошлогодней соломой и сухим сеном. Мы, напомню, имели герметичные костюмы с регенераторами воздуха, встроенными со стороны спины, и отравление угарными газами нам не грозило. Как и перегрев – конечно, при условии, что мы не будем торчать долго в эпицентре пожара.

– За мной!

Мы сквозь пролом, пробитый моей ракетой, выбежали наружу. И сразу наткнулись на патруль городской стражи – по крайней мере, на настоящих вояк эта ошеломлённая пятёрка была не очень-то и похожа. Посудите сами: если на вас из полымя выскакивают черти, у которых вместо лица – чёрные стёкла, а одежда (или кожа?) меняет цвет буквально на глазах, пытаясь сделать её обладателей невидимыми,– что бы вы подумали???

– Стойте!

– К бою!

У нас в шлемах были переговорные устройства, поэтому мы свои слова слышали гораздо лучше, чем то, что нам кричали те, кто не имел нашей экипировки. А наши слова, скорее всего, для этого патруля прозвучали и вовсе неразборчиво. Но, в конце-концов, дело не в словах, а в том, кто и как был готов к сражению…

Моя труба находилась за плечами, но там же была и винтовка. Оставалось только одним движением сбросить её в руки, взять на изготовку…

– Хлоп, хлоп, хлоп!

Пули, не уступающие калибром тем, что использовались нами в пищалях при обороне научного городка моей страны, силой удара отбрасывали противников на несколько шагов назад. Мда, идти с мечом против человека, вооруженного автоматической винтовкой,– это не самое лучшее, что может произойти в вашей жизни, поверьте мне…

– Хлоп, хлоп!

И всё, сражение закончено. Один патрульный был убит явно не мной: я оглянулся и изумился: Ведит стояла с винтовкой на изготовку, а Юродивый и не подумал почесаться, свято уверенный, что с пустяком в размере 5 человек разберутся и без него. Ох, кажется, я не всё знаю о своей жене…

Мы поспешили дальше. По ходу нашего движения попался ещё один сарай – охраняемый товарный склад. Возле двери нервничал лишь один часовой, на которого мы потратили, увы, три выстрела из винтовок, и ещё одну пулю на то, чтобы сбить замок.

Следующее здание – ремонтная мастерская, на которую я потратил один термобарический выстрел, направленный в окно. Если в надвратной башне применение ТАКОГО оружия породило феерическое шоу, издали чем-то напоминающее правильный фейерверк, то с ней подобного эффекта ожидать не приходилось. К вящей своей досаде, я не ожидал, что взрыв сорвёт у мастерской крышу: та мгновенно вспухла, приподнялась, как кухонная тряпка, не имеющая силы сдержать убегающую квашню, и, лопнув, разлетелась обломками стропильных балок и кусками разорванной жести.

Один из этих кусков отлетел нам за спину и рубанул по секции проволочного заграждения, одним махом разорвав её до половины. Если бы этот удар пришёлся по нам, то оставалось лишь гадать, насколько бы нам повезло: всё-таки мы были упакованы не в глухие бронескафандры, выдерживающие удары крупнокалиберных пуль.

Как вы знаете, уважаемый читатель, при термобарическом взрыве есть и вторая, обратная волна, стремящаяся к центру взрыва, где образуется почти вакуум. Те куски и обломки, которые взлетели строго вверх, рухнули вниз гораздо быстрее, чем должны были бы, как будто бы невидимый великан-шутник глубоко втянул ртом воздух, втягивая назад, вглубь повреждённого строения весь этот мусор.

Юродивый после взрыва резво помчался в здание дожигать остатки аэропланов, благо входная дверь вылетела словно пробка из бутылки с игристым вином. Поскольку мы стояли напротив окна, то её полёт нам ничем не грозил, а иначе было бы совсем смешно… или не смешно.

– Всё, командир, я пустой,– доложил мне Юродивый, улыбаясь от уха до уха.

Собственно, я и не рассчитывал на то, что он в одиночку спалит весь город. Вообще говоря, сама операция по штурму и уничтожению городка силами 18 человек даже чисто на слух звучит как авантюра чистейшей воды. Особенно, если к этому добавить, что этот городок охраняется воинскими подразделениям численностью, надо полагать, около легиона. Ну, две когорты стояли ещё в период моей тутошней работы, а сейчас я заметил крыши новых казарм...

Наш сумасбродный боец с дурацкой радостью сбросил с плеч ранцевый огнемёт, зашвырнул его в разбитое окно, в пламя пожара, чтобы уничтожить образец инопланетного оружия, и, сорвав с пояса пистолет, поставил его на боевой взвод. Пукалка, но в нашем мире пострашнее арбалета будет.

А теперь – две цели: строительная фабрика и жилой сектор, где стоят частные дома тех, кто работает по теории воздухоплавания. При этом у нас наблюдалось отставание от графика, поскольку пришлось потратить много драгоценного времени на ангар с новыми «драконами». И запас огнесмеси прикончили раньше времени…

В городке явственно слышались отдалённые взрывы и крики. Кто-то командовал, кто-то орал недуром; явственно различались женские визги. Небосклон всё более уверенно озарялся заревом пожаров; из пробитой стены ангара с «драконами» вырывалось жуткое пламя, освещая округу и наши фигуры, заставляя нас отбрасывать дёргающиеся тени.

Я с помощью осколочно-фугасного выстрела пробил нам дорогу сквозь колючее заграждение.

– Юра, Ведит! Вам вон туда! Там фабрика по производству аэропланов. Не абы что, поэтому просто взорвите стены…

Я принялся торопливо выдёргивать взрывчатку из карманов разгрузки и совать бруски в руки Юродивому. Мои потрясённые товарищи молчали, и это молчание давило хуже крика.

– Солдат, ты что, нас бросаешь?!– воскликнула Ведит, используя кличку, которую сама придумала в первые дни нашего знакомства и которая являлась для нас чем-то интимным, что ли… и почти забытым.– Не смей! Не смей, говорю!

Она попыталась ухватить мои руки, чтобы задержать передачу мин.

– Нет! Нет!– закричал я, вырываясь.– Встречаемся через час на точке выхода к аэродрому! Обязательно встречаемся! Опоздавших не ждать – уходить на общую точку сбора согласно плану! Бери мою винтовку!

Я отдал Юродивому ещё и свою винтовку, забрав от него пистолет и запасные обоймы.

– Не смей, слышишь?!– Ведит буквально взвыла, как подраненное животное, изо всех сил цепляясь за меня.– Нам нельзя разделяться! Нас же перебьют по одному!

– Всё в порядке! Юра не пропадёт, он везучий! Он на Станции больше 10 лет прожил! Боги его любят! Всё будет хорошо! Верь мне, слышишь?! Мы обязательно встретимся – хоть на краю Вселенной!

Говоря эти слова, я снимал с жены упаковку с выстрелами и затем забросил себе за спину.

– Всё, я пошёл!!! Вы тоже давайте в темпе!

Наверное, надо было на всякий случай снять шлемы и поцеловаться… но рядом с нами обретался этот придурочный Юродивый – он точно всё опошлил бы! И, пожалуй, плохая это примета, целоваться: чем тщательнее прощаешься, тем выше вероятность, что не встретишься.

Я, не оглядываясь, поспешил в ту часть городка, где проживали люди, создающие науку по воздухоплаванию. Я даже знал, где именно живут самые ценные из них, и считал, что моей жене точно не нужно видеть, что я сейчас буду творить. Так что, пожалуй, это и хорошо, что мы разделились…

Когда незнакомые люди входят в деревню, то собаки заливаются истошным лаем, да так, что, кажется, готовы наизнанку вывернуться. А на этой уютной улочке ни одна шавка не вякала: от грохота и зарева они все перетрусили и забились в свои будки. Патрульных тоже не оказалось, что совершенно неудивительно: в благопристойном, замкнутом городке стражей для охраны порядка требуется самый минимум, а в случае шухера все вооружённые люди бегут туда, куда требует формальный долг,– где большой шум и явственный пожар. Делай, что хочешь!– таких ситуаций в моей жизни бывало не так и много.

Я поставил контейнер с выстрелами себе под ноги, вытянул из него термобарический и приладил в пусковую установку. Она уже сделалась явственно горячей, но у нас на руках имелись тонкие перчатки, отлично спасавшие от жара и практически не мешавшие работать, поэтому дискомфорт от ожога мне не грозил.

– Ш-ш-ш-ш-шарах!!!

Я оглянулся: совсем недалеко от меня в небо воспарило нечто, похожее на облако, причём искрившее фиолетовыми молниями. Ах, ты, мать честная!– это же кто-то из наших шарахнул плазмой из подствольника! Нет сомнений: или Ведит, или Юродивый, что более вероятно. Но какого чёрта?!– с плазмой очень не рекомендуется играть на близких расстояниях, а, судя по всему, её использовали как раз там, где примерно и должны были находиться мои товарищи! Сердце сжалось в тоскливой тревоге, но во время боя лирике нет места!

Заборчики на этой улице стояли невысокие: учёные люди не видели надобности отгораживаться друг от друга крепостными стенами – так, жиденький штакетник, окрашенный в девственно-белый цвет. Идеальные условия для моей работы! На забрале шлема светится координатная сетка, услужливо появляются цифры, показывающее расстояние до того или иного объекта…

– Ба-бах!– ракета, выпущенная из моей трубы, влетела в освещённое окно жилого дома.

Меня толкнуло в грудь, я попятился: ударная волна разорвала и раскидала стены, как бумажные картонки, и, более ничем не сдержанная, добралась и до меня; в доме напротив мгновенно выбило все стёкла. А вот это тоже мой промах!– эдак ведь и самому убиться можно! Если бы не гермошлем, то получил бы я неслабую контузию!

Неподалёку явственно тоскливо заскулила собака, чувствуя близкую смерть. Если до этого на этой улице почти все окна были прилежно погашены согласно инструкции, то после моего взрыва начали испуганно загораться одно за другим; явственно ощутилась паника местных жителей, а мой шлем исправно передал мне звуки смутных тревожных голосов. В освещённых оконных проёмах замелькали силуэты всполошенных людей.

– Ба-бах!– а это я ударил фугасом, благо второй дом из списка моих жертв был поменьше размером.

Расстояние было побольше, и дом оказался покрепче – я в этот раз почти что ничего не ощутил, кроме судорожной дрожи земли. Я выстрелил в окно первого этажа, и у двухэтажного дома мгновенно раскидало вдребезги черепичную крышу.

Снова щелчок фиксатора, снова наземь падает очередная раскалённая, прокопчённая трубка, бездушно звякает, подпрыгивает и откатывается, испуская ядовитый дымок.

– Стойте, стойте!

На забрале отображается силуэт нескладного человека; кажется, на нём только ночные кальсоны. Он бежит ко мне, нелепо размахивая руками; за недальним забором отчаянный женский голос, захлёбываясь, уговаривает его возвратиться. Тонированное стекло отображает мне испуганно мелькающие цифры, показывающие сокращение расстояния…

«Это кто? А, кажется, знаю… из механиков, вроде. Безобидный старикашка: таких спецов в любой стране – пруд пруди, великих открытий никогда не сделает, хотя отличный теоретик…»

– Не надо! Тут живут только обычные люди!– кричит он мне.

«Не надо разбираться, кто перед вами – золотарь из сортира или академик: убивайте всех, хоть голыми руками.»,– услужливо подсказал мне мой циничный внутренний голос.

– Пух!– сухо кашлянул мой пистолет.

У старика разорвало грудь: мой шлем показал мне энергетический выброс от разрывной пули. Тело учёного оказалось отброшено назад и рухнуло, словно нелепая кукла; забрало перестало показывать цифры расстояния до него. Женский голос словно подавился своим криком, превратившись в судорожный спазм. Пистолет снова ныряет в свою кобуру. Я перешагиваю сгоревший ускоритель и шагаю дальше по улице, обходя обмякший труп с полусогнутыми босыми ногами.

Кто-то из обывателей нашёл в себе смелость дойти до своего забора и попытаться понять, что творится на ночной улице. Эти смельчаки могли видеть, как по ней равнодушно шагает сам дьявол, шкура которого мерцает то космической чернотой, то всполохами соседских пожаров, которые странно возникают на ней и как будто гаснут, заливаемые мраком. У дьявола, оказывается, нет глаз – только бездушная гладкая тьма; когда он смотрит на тебя, то кажется, что в лицо смерти смотреть не так страшно, как в эту черноту без бликов, в которой твоя душа утонет так, что никакие боги её вовек не разыщут...

Я вижу, как перепуганные детишки зайцами заскакивают обратно в дом, захлопывая за собой дверь – и моя память тут же подсказывает, что в этом доме живёт подходящая ЦЕЛЬ. Цель – и не более того. В мою голову отчаянно пытаются пробиться имена живущих тут обитателей: я ведь даже знал и этих детей по именам, но мои руки сами вытаскивают из пластикового контейнера очередной выстрел, укладывают в трубу, щёлкают фиксатор… Не думать, ни о чём не думать!

– Ба-бах!!! Ба-бах!!!

Добротные дома разлетаются на куски, но в них не слышно криков: никто просто не успевает издать ни звука… Надо отбить у людей желание заниматься созданием летающего оружия так, чтобы у них одно только слово «воздухоплавание» вызывало чувство животного страха! Вот теперь я стал самым настоящим террористом, но закрыл свою душу от мук совести.

Контейнер опустел. Я бросил раскалённую трубу и побежал налегке назад, оставляя позади себя дымящиеся руины, опрокинутые заборы, крики ужаса и тоскливый собачий вой. Некоторые жители сообразили, что их планомерно уничтожают, и бежали в чём мать родила, наоборот, вглубь городка, спасая свои жизни.

Вот и то место, где я расстался с товарищами. Забрало не показывает никаких тепловых контуров человеческих тел, никакого движения. Тем не менее, улепётывая с разгромленной улицы, я отчётливо слышал взрывы, но только в стороне аэродрома, где, по логике, взрываться было уже нечему.

Эх, это я поторопился с выводом, что нет никого! Со стороны, куда направлялись моя супруга с Юродивым, появилась группа вояк и побежала в мою сторону – наверное, спросить, что тут происходит. У меня не имелось настроения вести ни задушевные, ни деловые беседы, и поэтому я проскочил наш пролом в колючем заграждении и припустил в сторону леса – к той точке, где оставил наш сигнальный маячок: на внутреннем стороне забрала этот маячок сейчас моргал оранжевой точкой, не давая возможности ошибиться с направлением.

Так, а это что?! Едва я прошёл через пролом, как наткнулся на брошенную винтовку. Пригляделся – она без магазина, но едва ли от этого было легче. Мы, значит, уничтожаем деревянных «драконов», а взамен оставляем аборигенам образцы плазменных винтовок?! Убью идиотов! Обоих!!! Я схватил оружие и забросил его за спину.

По пути мне встретились глубокие ямы от недавних взрывов, причём очень непохожие на отметины, какие оставляли божегорские ручные бомбы. Значит, это – наша работа, особенно, если учесть, что возле этих ям валялись тела вооружённых божегорцев. Но, вообще-то, я рассчитывал, что та взрывчатка, которую я совал в руки Юродивому, будет использована для подрыва фабрики по производству «драконов», а не для убийства охранников!

По пути мне попалось несколько охранников, корчившихся лёжа или отрешённо сидевших, получив ранение или контузию. Приходилось тратить на них по выстрелу, чтобы не оставлять за спиной живых – мало ли что.

Я бежал поперёк аэродрома, а забрало услужливо показывало мне наличие бегущих впереди вражеских солдат и только одного – нашего… причём, его шлем оказался закрыт от сканирования, и кто он такой – было непонятно. Но, ясное дело, что этот удирающий боец спасал свою шкуру.

Я, получивший на Станции отличную спортивную подготовку, легко оторвался от своих преследователей и получил шанс помочь вояке из нашей команды.

– Хлоп, хлоп, хлоп,– закашлял мой пистолет.– Хлоп!

Враги, потеряв троих, сразу охладели к преследованию и шарахнулись от меня кто куда. Двое из них хотя бы присели на колено, закрывшись щитами, а остальные и вовсе кинулись удирать сломя голову; кто-то даже меч бросил. Мда, а ведь здесь в охране – гвардия, а не абы кто! Видать, совсем они расслабились от спокойной жизни, а тут – мы…

Я, обогнав преследователей, развернулся назад, тщательно прицелился…

– Хлоп!

Один из тех упорных, кто не хотел драпать, получил в своём щите дырку размером с кулак и рухнул навзничь, раскинув ноги в стороны. Второго всё-таки проняло: он забросил свой щит за спину и тоже засверкал пятками, петляя, как заяц. Сообразительный, зараза!

Я догнал своего товарища уже в глубине леса: это оказался Юродивый, тащивший Ведит на плече. Вот почему его маячок на шлеме оказался закрытым…

– Что с ней?!!

Я сорвал с Ведит шлем и отшвырнул его в сторону, совершенно забыв про то, как меня обучали распознавать состояние солдата с помощью его же стандартной экипировки, и принялся дедовскими методами искать пульс на шее и улавливать дыхание. ЖИВА!

– Рассказывай!!!

– Наткнулись мы на целую толпу,– начал Юродивый.– И все – вояки, а не вшивые городовые. Твоя жёнка сгоряча успела пальнуть пару раз, а потом ей в грудь арбалетным болтом прилетело – и сразу с ног! А я вижу, что нам кранты,– ну, и шмальнул сразу плазмой…

– Вас же зажарить могло, придурок!– злиться сил уже не было.

– Меня тоже наземь сбило,– кивнул тот.– Если бы у нас не было глухой защиты – или зажарились бы, или контузию словили. А так – только в глазах потемнело, да дыхание слегка перехватило…

– Да, были бы мозги – было бы сотрясение,– согласился я.– Помоги поднять: дальше я понесу… А ты бери свою винтовку. Ещё раз её бросишь – башку оторву, ты меня знаешь. А зачем – потом объясню: сейчас некогда.

– В её подствольнике заряд плазмы есть,– предупредил Юродивый.– Если что…

После выстрела плазмой подствольник начинает перезаряжаться, но на это уходит несколько часов. Можно, конечно, нацепить и другой, заряженный, но только нам запасных не выдали: наша задача не предполагала, что нам придётся вовсю палить из ТАКОГО оружия. Винтовка, брошенная Юродивым, попала бы в руки божегорцев, восстановила свой плазменный заряд, а они, конечно же, попытались бы её разобрать по косточкам из чистого любопытства: как там что устроено? Быть может, они зажарились бы, а, быть может, догадались бы, что у них в руках – оружие самого Нечистого, от которого надо держаться подальше – об этом лучше не гадать. Нельзя, никак нельзя оставлять дуракам современное оружие!

Я отобрал плазменную винтовку у Юродивого, а взамен вернул ему пистолет и обоймы к нему:

– Давай, иди в точку сбора! А у меня ещё дела есть…

Я побежал вдоль проволочного заграждения, пока не добрался до нужного места. Фабрика по сборке аэропланов, до которой так и не добрались мои товарищи, примыкала к аэродрому и сейчас располагалась аккурат напротив меня. Далеко, конечно, но…

Я забрался на удобное дерево, прицелился, нажал на спуск. Нужное мне здание подсвечивалось огнём недалёкого пожара, возникшего, судя по всему, из-за баловства Юродивого с плазменным оружием, поэтому промахнуться было невозможно, даже если целиться на глазок.

От подствольника с тихим треском отделилась ярко-белая капля, окружённая защитным магнитным коконом, и помчалась в сторону фабрики, к сборочному цеху. Это было красиво: в кромешной тьме жидкая капля солнца движется по абсолютно прямой линии, почти не меняя скорость,– как длань Господня. Она могла бы лететь очень долго – пока её не остановила бы инерция сопротивления воздуха,– практически нулевая из-за ничтожно малой массы капли, и его электромагнитные поля – тоже ничтожные. Ещё на защитный кокон очень влияет влажность, поэтому во время буйного ливня стрельбу плазмой категорически запрещают.

Смертоносная капля ещё летела, а я уже слез и оказался на земле, и, закинув оружие за плечо, поспешил назад, догонять своих, время от времени оглядываясь. Вот, наконец, «кусочек солнца» долетел до высокого строения и мягко ткнулся в его стену, превратившись на миг в ослепительную вспышку (в тонированном шлеме это практически незаметно), а потом – в сгусток фиолетовых молний, юркими змейками расползшихся по поверхности, искря. Миг – и в стене появляется дыра: это не пробой, не прожёг – это кусок каменной стены просто испарился от невероятного жара! Очень скоро в окнах фабрики загорелся мерцающий свет – пожар пошёл по всему помещению, что и неудивительно, если учесть, КАКАЯ температура влилась вовнутрь...

Потом, в точке сбора, Юродивый доложил мне подробности своей неудачной миссии. Да, врагов, выскочивших сбоку из проулка, они заприметили издалека, и расстояние до них было вполне приличным – иначе бы они с Ведит точно зажарились бы до румяной корочки. Ну, как издалека – явно ближе, чем было мне от того дерева до сборочного цеха! Юродивый сумел удержать сознание, и, видя, что боевая подруга лежит без чувств, взвалил её на спину и потащил назад – им никто не пытался помешать… охладели враги к драке!

Боевой шлем подсказал ему, что на обратной дороге тоже кто-то маячит: засветились сигнатуры невидимых во мраке людей, причём имеющие красный контур – значит, вооружены. Юродивый уложил сомлевшую Ведит на дорогу, а сам начал вытаскивать из разгрузки бруски мин, ставить на них время 20-30-40 секунд и швырять во тьму, по сигнатурам. Там точно шныряли безнадёжные лопухи: ведь знали же, должны были знать, что в армии появились ручные бомбы, и, вместо того, чтобы проявить осторожность,– с торжествующим гвалтом, гурьбой кинулись на звуки падения, словно уличные собаки на заманчивый шум падающих мясных костей.

Неудивительно, что я шёл по следам Юродивого как по заброшенному кладбищу, на котором всё тихо, и где никому ничего уже не надо… Этот отморозок и во время бега по аэродрому незаметно уронил себе под ноги две мины, взрывавшиеся аккурат тогда, когда к ним подбегали догонявшие их преследователи. Опасный тип!

Ведит очнулась, слава Пресветлому! Значит, всё будет хорошо… Надо же: только что я методично убивал беззащитных обывателей, в т.ч. стариков, женщин и детей, и вдруг на моё сердце упало резкое облегчение, почти счастье, что жена пришла в себя. Оказывается, во мне ещё не всё человеческое умерло!

Я тогда вдруг почувствовал себя полным идиотом: КИНО, войны, «драконы» – всё это приходит и уходит. А на самом деле мне всегда нужна лишь моя вторая половина. Без неё я – лишь половина меня. И мне по-настоящему нужно лишь то, чтобы она всегда была рядом. А я втянул её в смертельно-опасное дело, словно мне весь ум отшибло... Да я всю эту планету готов обменять на её жизнь, а кинулся гоняться за какими-то дурацкими игрушками, которые у нас уважительно называют "драконами", а на Станции над ними просто посмеялись бы!