Текст книги "Клёст во Вселенной (СИ)"

Автор книги: Анатолий Ключников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 19 страниц)

Если же пойти налево, то подходящего места точно не найдёшь, и в горы никогда не попадёшь. Река, таким образом, являлась естественной границей между горцами и жителями равнины, огибая дугой владения Кудрявого. И её нужно было перейти любой ценой.

А явный путь на тот берег – да вот он: дорога, проходящая через добротный, древний каменный мост из двух пролётов на полуарках. Если нужно – давай, топай. Только сначала пройди воинский заслон на середине моста.

Наверное, в былые годы здесь располагалась застава какого-нибудь местного барона, имевшего свой лишний грошик за счёт пошлины за переправу. Стояли вояки, опухшие от бесконечного пьянства и безделья, искавшие скудного развлечения за счёт глумления над несчастными небогатыми путниками. А теперь тут серьёзно… легионеры! Причём, мать ети, небезызвестный мне доблестный 5-й легион, судя по воинскому вымпелу на высоком шесте, стоящему возле небольшой казармы человек на десять…

Я повёл свой несуразный отряд на прорыв этой заставы ближе к вечеру. Из оружия оставил только боевой нож, сунув его за низкое голенище кожаной чуни, прикрыв сверху грязной штаниной. И даже седло бросил, переложив раненого поперёк лошадиного крупа. Так мы и пошли: я сутулившись и прихрамывая, вёл коня под уздцы, а Ведит поддерживала Юродивого, чтобы не свалился.

Казарма располагалась, конечно же, на берегу «долины», а не на территории горцев. Въезд на мост загораживали копья, скреплённые редким наклонным частоколом, направленным, опять-таки, в нашу сторону; рядом скучала тройка охраны. Увидев нас, они оживились; один, положив руку на рукоять меча, даже сделал несколько шагов нам навстречу, поскольку тащились мы не шибко резво.

– Кто такие?!

– Путники… в гости едем, в горы. Дочка у нас там, замуж вышла за одного из… этих.

– В гости?! В таком виде?!

– Ограбили нас, господин военный… как есть ограбили!– скупая мужская слеза покатилась по моей неделю с гаком не бритой щеке.– Это что ж такое делается, а? Сроду такого не было – и вот опять! У свояка жену убили, его самого ранили, телегу разломали и всё-всё утащили! Это что ж такое, а? Мы – честные верноподданные, а тут такое…

– А коня вашего зачем не забрали?

– Не могу знать, господин военный! Странные это какие-то бандиты… не наши! Говорят по иноземному. Морды страшные… Не было у них коней! Они так напали, пехом…

– Где на вас напали?

– Дык прямо по дороге, три дня назад!

– Так и возвращались бы себе домой! Какие из вас теперь гости?!

– Да куды ж нам домой?! Свояк помирает! Нам до этих,– я кивнул на горы,– гораздо ближе, чем домой! Они раненых умеют лечить, помогут. Нас ещё в пути военные задержали, про бандитов расспрашивали – мы из-за этого и так целый день потеряли! Не дойдём мы до дому: далеко, ни еды, ни денег, и ещё раненый с нами… пропустите нас, господин военный!

– Вы откуда сами?

– Из Улына!– ответил я с готовностью, благо и названия всех ближайших деревень в своё время вызубрил.– Разве мы дойдём до тудова? Никак не дойдём!

– О! Да это ж баба!– воскликнул другой подошедший охранник и даже руку к Ведит протянул, как будто глазам не верил.

– Ы-ы-ы-ы-ы!– заголосила моя химичка дурным голосом, отмахиваясь руками и впрямь чисто по-бабски.

– Не трогайте её, господин!– взмолился я.– Жена моя, умом тронулась! Ей всю одежду разорвали, такое с ней делали, такое!... Не приведи Пресветлый! Подобрал я ей одежонку из того, что было… не трогайте!

Я вытер правый глаз и сопли рукавом, искренне проникаясь жалостью к своей незавидной доле и затравленно озираясь.

– Подорожную давайте!

– Дык где ж её взять-то?– совершенно искренне удивился я.– Говорю же: все наши сумы забрали, в чём есть оставили.

– Без подорожной нельзя!– категорично заявил старший.– Поворачивай!

– Смилуйтесь, господин военный!– я, отчаиваясь, бухнулся на колени, изображая готовность целовать пыльные сапоги легионера.– Не дойдём мы до дома, говорю же! Денег – нет, еды – нет, свояк умирает…

– …в то время как… космические корабли... бороздят просторы Вселенной,…– Юродивый, дёрнувшись и силясь поднять голову, тоже вступил в беседу, причём на языке нашей Родины, а не на божегорском. По счастью, наши языки – похожие, и некоторые слова были понятны охранникам и без перевода.

– Ы! Ы!– запричитала Ведит, горестно шлёпая раненого по щекам, после чего он вновь забылся беспокойным сном.

– Вот!.. Вот!..– всхлипнул я.– И так вот всю дорогу бредит, душу рвёт! Страшно! Спать не даёт!

Караульный невольно осенил себя знаком Пресветлого. Наш товарищ едва-едва не послал его в самые захолустные задворки Галактики, но ощущение далёкого космического холода успело-таки продёрнуть этого бывалого вояку, понятия не имевшего, что такое космос.

– Без подтверждения личности – нельзя!– начальник всё же был неумолим.

– А так и спросите! Спросите!– заскулил я.– Мой зять – кунак ихнего главаря, который ещё лысый такой! И нос крючком! Он ещё говорил мне: «Ты теперь и мой кунак тоже!»

Аргумент оказал определённое воздействие: часовые невольно подтянулись, а их взгляды сделались совсем иными. Определённо, Кудрявого они знали, что и немудрено: всё-таки известный он тут человек. Божегория жила с горцами в мирном согласии, признавая их традиции, и обижать друга горного авторитета грозило большим скандалом. А маленьким людям очень не хочется влипать в большие разборки.

Начальник караула отдал приказ, и один его подчинённый кинулся в сторону казармы, где имелась крытая коновязь – готовить коня в дорогу. Другой боец, вышедший из здания, заступая на подмену выбывшего товарища, свежим взглядом окинул нашу группу:

– А коняжка у тебя, отец, того… строевая… Явно к седлу приучен…

Он заговорил со мной весёлым голосом, однако к концу фразы в его голосе явственно зазвучало скрытое напряжение. Он даже слегка задумчиво покрутил древко копья в ладони, пристукнув его тупым концом о землю, словно пытаясь выбить из оружия его мнение на этот счёт. Двое других бойцов тоже явственно напряглись: начальник отвёл левую ногу назад и нащупал рукоять меча, а третий боец слегка наклонил копьё в нашу сторону.

– Не знаю, сынок, не знаю,– я недоумённо развёл руками.– Горцы на свадьбу мне его подарили, а откуда он у них – сами можете спросить. Сначала, да, баловал, но потом попривык, и в запряжку хорошо поддаётся. Только ещё не пообтесался как следует.

Конь изумлённо выпучил свои фиолетовые глаза и повернул шею в мою сторону. Я погладил его по морде; он фыркнул, помотал гривой и отвернулся.

«Вот только попробуй заржать, скотина!– я мысленно дал себе зарок.– Точно на колбасу пущу! Кровяную!»

У нас всё получилось! Во многом благодаря тому, что легионеры никак не могли подумать, что среди бандитов, которых ловят по лесам, может быть миловидная женщина. Ну, не готовы пока на нашей планете принять, что среди отмороженных головорезов и баба тоже может оказаться. Однако, если бы мне попались крестьяне, ограбленные страхолюдными иноземными разбойниками, то я бы после допроса непременно отправил бы их безопасникам. Для уточнения, так сказать. Чтобы ответственность с себя переложить на них, дабы они потом не нашли бы повода до меня докопаться: почему отпустил, да мы бы у них ещё что-то могли бы спросить? А начальник караула поверил мне на слово, что с нами поговорили да отпустили с миром. Не иначе, весна тут в разгаре, и вид недурной бабёнки отбил ему и так небольшие мозги. Ну, и слава Пресветлому.

– Сынок, слышь?!– унижался я перед отправляемым гонцом.– Скажи там этому лысому, что его кунак Клёст в гости к нему едет! Скажи, что помощь нам нужна!

Я, конечно, понимал, что до Кудрявого гонец не доедет, да, если бы и доехал, то не допустят его к нему: не абы какая шишка. Но требовалось доиграть комедию до конца, и, чем чёрт не шутит,– быть может, моё имя до Кудрявого как-нибудь донесут? Начальник охраны, видя, как я истово пытаюсь достучаться до главы горцев, поневоле убеждался, что перед ним не самая последняя птичка. Ну, по крайней мере, не один из тех бандитов, что разгромили научный городок.

Утром другого дня на заставу прибыли несколько горцев с запасными конями, и мы отправились с ними в путь. По счастью, на заставе никто из посторонних не появился, а то ведь мог и задурить из принципа – и начинай всё сначала… А так получилось всё просто замечательно: я сказал горцам условную фразу, они покивали, а вся охрана и вовсе расслабилась, твёрдо уверенная, что не зря мне помогла.

Я на прощание истово униженно кланялся и горячо заверял начальника охраны, что век за него молить Пресветлого буду, а на обратном пути непременно отблагодарю. Легионеры оказались не надменными сволочами и даже дали нам бинты на перевязку раненого, а мою супругу, изображавшую из себя помешанную, и вовсе не задевали. Более того: нас покормили ужином! То ли из уважения к Кудрявому, то ли просто так попались нам хорошие люди. А ночевали мы в конюшне, конечно: в казарме лопухам не место.

Кудрявый встретил нас классическим горным вариантом гостеприимства: мы с ним полулежали на шёлковых подушках, набитых овечьей шерсть, уложенных на запыленном ковре; одна из его жён нам прислуживала, а Ведит кормили в женской части дома, т.е. вообще в отдельной сакле. На этот раз нам каждому выставили по большому глиняному блюду объёмом с добротный котелок, наполненному кусками баранины, тушёной в овощах и травах,– эдакий густой, наваристый, острый суп.

– Удивлён, удивлён,– мой располневший хозяин откровенно чавкал, бесцеремонно обсасывая сладкие косточки и по правилам местного этикета швыряя их в сторону, на непокрытую ковром землю.– Какими на этот раз судьбами?

– Тебе этого не нужно знать. Поверь мне,– ответил я проникновенно.– Ты мне лучше вот что скажи: война моей страны с Божегорией чем закончилась?

– Разгромили твою страну,– приятель облизал свои жирные пальцы,– и захватили. Ты что, не в курсе, что ли?

– Я был очень-очень далеко… не знал,– у меня упало сердце.

– Ну, ты даёшь! Завидую! Я иной раз и сам хочу убраться туда, где ничего не знаешь, и меня никто не достанет, но жён своих я туда точно брать бы не стал. А почему ты у меня-то про войну спрашиваешь? Времени, что ли, до этого не находил?

– Да, не было у меня свободного времени… и собеседника приятного не попадалось. А как Нихелия?

– С ней пока войны не было… Слушай, тут такое дело,..– он зачерпнул ложкой супчик, старательно её обдул, отхлебнул, разжевал и проглотил, делая паузу.– Там, внизу, был большой шухер, и нас попросили хватать всех чужих вооружённых и доставлять вниз. Ты не в курсе, в чём там дело?

И он уставился на меня в упор немигающим взглядом.

– А разве мы похожи на вооружённых?– я не отвёл глаза, продолжая невинно жевать баранье мясо.

– Когда я вижу ДВОИХ из наших, и один из них – ранен мечом, то разное можно подумать…

– А ты не думай,– я тоже зачерпнул супа и продолжил, дунув на ложку.– Мы же не стали бы таскать на ТАКОЕ дело мою жену, не так ли? Да и не женские это дела…

– Это верно,– он согласно кивнул, вытер рукавом крошки на полуседой бороде и взялся наливать себе из кувшина, чтобы баранина легче ложилась в брюхо.

Я последовал его примеру, и мы степенно чокнулись «за понимание».

– Товарищ ваш плох, вам бы его оставить надо…

– Если тебя те, что внизу, попросят его выдать, то что ты сделаешь?

– Я не должен ссориться с властями. Власть нам даётся Богами…

– Тогда мы его заберём.

– Уходите в Нихелию?

– Да. Дашь нам два коня? Не кобылиц, а коней? И проводника до границы, конечно.

– Не вопрос… ты, это… заходи, если что, а то я в этих горах совсем одичаю…

– Как только – так сразу!– совершенно искренне и честно пообещал я.

Вот такой у нас получился тяжёлый, странный разговор, когда мне приходилось постоянно чего-то недоговаривать, а мой собеседник видел это и не настаивал, понимая, что «много будешь знать – скоро состаришься». Поэтому и вопросы старался задавать так, чтобы поменьше от меня требовать.

Эпилог.

Мы добрались до Нихелии и поселились в городишке, который по тамошним понятиям – дыра дырой, где-то около границы с Божегорией. Я для начала устроился на ставшую привычной работу вышибалой в неплохой ресторанчик, где драки являлись редкостью, а вышибала должен быть бритый и прилично одетый. Супруга подрядилась в домашние учителя.

Юродивого мы довезли чуть живым. Пожалуй, спасло его лишь то, что нас на Станции перед каждой операцией накачивали чудодейственными лекарствами по самое не могу. Всё же ему удалось оклематься, и через пару месяцев он покинул нас, отправившись на поиски новых проблем на свою задницу – безбашенный и неунывающий, как всегда.

В этом городке проживало очень много беженцев из моей страны, и даже – сядьте поплотнее, уважаемый читатель!– Лебедь. Трудно сказать, сколько сил потребовалось глухой провинции, чтобы переварить эту сущность, но, надо признать, этот прощелыга чувствовал себя вполне комфортно.

Я получил от него официальную визитку с приглашением отобедать и не преминул им воспользоваться, дабы удовлетворить своё любопытство о том, как живут сильные мира сего, когда в бегах.

Апартаменты Лебедя представляли собой скромный двухэтажный домик из тёсаного камня, покрытый черепицей; по местным меркам – максимальный предел роскоши. Увы, увы: ни лакеев тебе, ни слуг, а прислуживала нам пожилая экономка. Однако, если тутошние хозяева запросто позволяли себе принимать гостей в затрапезных халатах, то Лебедь встретил меня одетым в вычищенный сюртук с простыми медными пуговицами. То ли свой деловой камзол потерял в спешке бегства, то ли посчитал его неуместным в обстановке скромного жилища, но факт есть факт: я его во второй раз увидел одетым скромно. Но, если на свадьбу Синички и Механикуса он прибыл вообще без наград, то сейчас нацепил-таки себе нихельский орденок с рубинами и бриллиантами, которым, уверен, отсветил всем местным соседям. Я, слава Пресветлому, знаю нихельские боевые награды: так вот – эта красотулька ни разу не за боевые заслуги, а, скорее всего, из тех, что сильные мира сего любят раздавать себе и своим высокопоставленным соседям по любому подходящему случаю.

Увы, но в тот день я разглядывал окружавшее пространство не с целью погулять глаза, а пытаясь предугадать: нет ли тут где шпионской аппаратуры? В гостиной камина не имелось, а обогревалась она по бюргерскому обычаю от стены, к которой прижималась кухонная печь. Мебель – простые деревянные стулья, укрытые для мягкости пледами, а у Лебедя ещё и подушка имелась. Диванов – нет, а, значит, вшивать «жучки» просто-напросто некуда: надеюсь, Лебедь бы своей задницей прочувствовал закладку в той подушке…

Не имела гостиная и шикарной люстры: освещение ограничивалось бронзовыми подсвечниками, для установки «жучков» тоже непригодных. Я это сразу отметил, а иначе вообще в комнату бы не вошёл. Ни слова ни говоря и пользуясь тем, что прислужница копошилась на кухне, я молча прошёл в помещение, нырнул под стол и тщательно там всё осмотрел, не обращая внимание на удивлённые звуки хозяина. Ничего. Это ещё ничего не гарантировало, но деваться мне некуда: придётся рискнуть.

– Я потом всё объясню,– сказал я.– Так надо.

Хозяин дома хмыкнул, но требовать немедленного объяснения не стал.

Экономка выставила нам пирог, нашпигованный кусочками утки и её требухи, с луком и специями, грибной суп, по понятным причинам вызвавший у меня жуткое отвращение, и вино, по вкусу ничуть не хуже того, что я потягивал с Кудрявым. Потрясающий нюанс: хозяин дома не гнушался подливать мне сам лично!

– Ах, как это ужасно, ужасно, друг мой!– раскудахтался Лебедь, услышав историю о пропаже моих детей.– До меня, конечно, дошли слухи о нападении на конвой научного каравана, но чтобы так!.. Поверьте, я включу все свои связи: если вашим детям повезло, и они оказались в Нихелии, то их непременно разыщут!

«Даже так?!– мысленно изумился я.– Ты не растерял агентуру даже после поражения страны? А чем ты её кормишь?– нет, лишнего лучше не знать!»

– Буду благодарен, Ваше Сиятельство,– кивнул я.– Однако, мне очень хотелось бы задать Вам вот какой вопрос… У Вас везде большие связи, и, уверен, Вы не могли не заметить, что на нашу жизнь и политику оказывается очень большое влияние извне. Причём, это воздействие оказывается в корыстных целях, что само по себе не удивительно… А теперь сам вопрос: неужели Вы никогда не замечали…

Я смотрел внимательно на его безукоризненно ухоженное лицо и видел только уважительное любопытство – ничего более не разобрать. Хотя матёрые дипломаты – калачи тёртые, и мне их в гляделки не переиграть!

– Хм,– продолжил я, прокашлявшись.– Скажу так: неужели Вам никто никогда не черкнул ни строчки доноса о каких-то странных людях, ведущих подкупы высокопоставленных чиновников, о том, что бесследно пропадают элитные наёмники?..

Ох, как я рисковал! Ведь Лебедь мог быть бы самым активным шпионом в пользу КИНО! Будь это так – и жизнь моя перестала бы стоить и ломаный грошик. Но я пошёл на риск по двум причинам: во-первых, где-то в глубине души считал его патриотом нашей Родины, а, во-вторых, только Лебедь смог бы стать мне сильным союзником в деле защиты от КИНО, будь оно неладно! И только он смог бы рассказать что-то внятное про НЕГО.

– Надеюсь, Вы не подозреваете меня в причастности к списку тех самых подкупленных чиновников?– последовал вполне ожидаемый вопрос, заданный сдержанно-насмешливым тоном, и хозяин промокнул губы шёлковой салфеткой.

– Никак нет, Ваше Сиятельство!– отрапортовал я по-военному официально и даже слегка привстал. В полный рост вставать нельзя: за столом и не в мундире.

– Мда, наверное, этот вопрос Вы бы задали рано или поздно,..– он с сожалением покомкал свою салфетку и отложил на стол.– У меня есть совершенно точные сведения о бесследном исчезновении лиц, задержанные по подозрению в причастности к подобным незаконным делам. Причём, они исчезали из подвалов Службы безопасности там, где и мышь не проскочит! Есть также неопределённые сведения и о том, что к высокопоставленным военным втирались в доверие тоже весьма сомнительные типы, но они ничего не требовали, и затем тихо испарялись, а требовать их задержания не имелось достаточных оснований…

«Видеокамеры подбрасывали или жучки,»– сообразил я.

Лебедь заметил тень догадки на моей физиономии и удовлетворённо улыбнулся.

– Сбежать от безопасников,– продолжил мой собеседник,– это, знаете ли, само по себе говорит о многом! Когда ТАКОЕ проделывается несколько раз, то тут впору нести дары самому Нечистому – для вразумления! А, когда содержание приватных разговоров, проведённых в самом безопасном месте, становится известно твоим партнёрам из других стран, то и вовсе хочется подать в отставку и удалиться в глухую деревню выращивать овощи!

Хозяин дома горестно всплеснул своими холёными руками, никогда не знавшими огородных инструментов.

– Вам когда-нибудь… пытались делать предложения о подобном сотрудничестве?– я с трудом выдавил этот вопрос: случись это в иной ситуации – Лебедь имел законное право закатать меня «куда надо» лишь за оскорбление его сиятельной особы.

– Однако, друг мой,– приосанился хозяин дома, устраиваясь на стуле поудобнее,– я вижу, что Вас стали интересовать вопросы гораздо более высокого уровня, нежели просто чисто военные. В чём истинная причина подобного интереса, разрешите полюбопытствовать? Уж не хотите ли Вы погрузиться в проблемы Большой политики?

Я торопливо осенил себя знаком Пресветлого, не успев бросить на стол зажатую в правый кулак салфетку.

– Тьфу, тьфу, тьфу!– совершенно искренне и честно ответил я.