Текст книги "Клёст во Вселенной (СИ)"

Автор книги: Анатолий Ключников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

Конечно, гонять по прифронтовой полосе обоз со взрывчаткой без охраны по меркам моей планеты посчиталось бы чистейшим самоубийством. Но в технически развитом мире все леса в зоне боевых действий прочёсываются частым гребнем, а по дорогам постоянно курсируют патрули на технике с пулемётами. «Вспомогательная полиция» патрулирует деревеньки, зорко высматривая чужаков, понимая, что случись чего – новые хозяева мигом твою шкуру спустят на сапоги да ремни. Не забалуешь! У водителей – автоматы, а подменный напарник в полудрёме всё-таки посматривает и на дорогу. Так что нельзя сказать, что грузовики катаются совершенно беззащитные.

В оптику я успел просмотреть кузова первых трех машин – там никого не было. А в задней? Но, другого выхода у меня теперь уже нет. Пешком я отсюда подальше уже не успею уйти. Винтовку – за спину, пистолет за отворот полушубка – прыжок!

Я больно стукнулся локтем о борт и повис, обшаривая стволом внутренность кузова. Никого? Никого. Залезаем. Взгляд вверх – нету там моего подарка? Нет, дырок не видно. Этот грузовик в колонне последний,– видимо, его и грузили. Тот, что с подарком, как опоздавший, на этом бы месте и стоял. Ну и славно, а то я до последнего момента опасался, что водила окажется сообразительным и каким-то образом сумеет устранить поломку. Хорош бы я был, если бы залез в собственноручно заминированный грузовик.

В кузове было тесно, ящики со снарядами стояли плотно. Осторожно, стараясь не шуметь, я пробрался к задней стенке кузова. Повезло, на ящиках лежал сверток – масксеть. Отодвинув его от кабины, я пристроился за ним. Теперь, при беглом осмотре есть шанс остаться незамеченным. Примостив под боком пистолет и винтовку, я стал терпеливо ждать.

Минут через двадцать грузовики замедлили ход. Что тут? Стоянка долго не продлилась, машины тронулись дальше. Присмотревшись, я увидел уплывающий назад шлагбаум и фигурки часовых около него. Машины пошли резвее, видимо дорога стала получ…

Бу-бух!!!

Машину качнуло даже здесь, или это водитель так резко тормознул? Над лесом поднимался громадный черный столб дыма…

Грузовики остановились, и солдаты побежали к шлагбауму. Выждав несколько минут, я выглянул из кузова. Стоят у шлагбаума, руками машут, вон двое побежали куда-то вправо. Что у них там? Ага, дом стоит. Наверняка и телефон есть. Что теперь делать? Куда колонна пойдет? И пойдет ли? А ну как встанут они на стоянку и учинят в кузовах шмон? Зачем? А черт их знает, что им в голову теперь придет? Нет, пора и отсюда ноги делать уже. Лиг двадцать я уже проехал с их помощью, пора и честь знать. Жаль, гранат больше нет, а то бы я и тут им подарок смастерил.

Разрезав стяжки, я приподнял тент спереди и выскользнул на дорогу. Никого? Не вижу пока: вся суета и беготня идёт с другой стороны колонны. Теперь перекатом – и в кустики.

А наш модуль честно перехватил ещё одну шифровку:

«Начальнику службы тыла … армии генерал-майору гир Венцлерхту

РАПОРТ

Докладываю Вам, что сегодня в 10:25 ч. по неустановленным причинам произошел взрыв на фронтовом складе арттехвооружения № 73. Оценить последствия взрыва в настоящий момент не представляется возможным, так как вызванный взрывом пожар продолжается до сих пор. Вследствие этого продолжаются подрывы находящихся на складе боеприпасов. Ввиду крайне высокой опасности для личного состава тушение пожара до сих пор не начато. По предварительным оценкам, в результате взрыва наши потери могут составлять не менее 100 человек солдат и офицеров убитыми и ранеными. Количество пострадавших постоянно уточняется.

Начальник службы арттехвооружения … армии полковник… подпись»

«Бандит, террорист»… вот придумают тоже, а человеку обидно! Я же ведь всё делаю не для себя, а для КИНО..

Медикус.

Снегирь и Юродивый оказались теми двумя счастливчиками, которые были ранены на холме, потеряли сознание, оказались взяты в плен, а очнулись уже на космической станции и «отремонтированными». В отличие от меня, который бегал и ночевал по зимнему лесу, делая местным воякам разные неприятности.

– Говоришь, мне повезло!– сказал мне Снегирь с такой горечью, что меня аж продёрнуло.– Чих-пых – и ничего не болит, и живой! Эх, мало ты у нас пожил, мало! Да лучше бы меня там и убило раз и навсегда, чем так мучиться! Ты знаешь, сколько раз я погибал? Нет? Да я и сам уже со счёта сбился… однажды мне вообще руку оторвало, а я был в сознании! Это нашим ребятам повезло: их быстро прихлопнули, они даже испугаться не успели, не страдали. И всё – не нужно сидеть в этой тюрьме и пялиться на эти звёзды, будь они прокляты!

Я молчал: Снегирь был по своему прав.

– Почему, думаешь, Юродивый у нас такой? Да у него уже крыша давно поехала от всех этих смертей и нуль-транспортировок! Если бы он не стал таким придурочным, то давно с ума сошёл бы.

– Но ты же не такой?– спросил я.

– Иной раз думаю: лучше бы стать таким – жить было бы проще.

– А ты никогда не думал бежать?

Мы сидели в спортзале, на скамеечке для отдыха, накинув на лица лёгкие полотенца, чтобы вездесущие видеокамеры не читали наши губы. Человек, знаете ли, всегда найдёт способ обмануть технику.

– Нашу планету курирует Одноглазый,– продолжал я.– Насколько я понимаю, мы от неё отошли хрен знает куда, т.е. у него интереса к ней пока нет. И вроде бы информация оттуда для КИНО не поступает. Конечно, там кто-то что-то делает, но пока вяло. Нам ведь что нужно? Первое: снять маячки и стать невидимыми. Второе: найти модуль, который доставит нас домой. Вот и всё.

– Думаешь, Одноглазый без маячков нас не найдёт?– усмехнулся Снегирь.

– Ты лучше подумай о том, что без него нас вообще никто искать не станет. На его место, конечно, назначат другого. Но тому надо сначала войти в курс дела, то да сё. Он себе и без нас героев для КИНО найдёт,– других и помоложе. Особенно, если, в-третьих, мы окажемся в числе погибших или пропавших без вести где-то в космосе…

Снегирь замолчал, размышляя. Я почти что прямым текстом сказал, что перед побегом надо УБИТЬ Одноглазого, а это само по себе делало его моим соучастником, если он меня немедленно не сдаст. В случае моего провала, даже если он не вошёл бы до этого в мою команду, ему грозило наказание не меньшее, чем мне,– за «недоносительство».

– То, что ты говоришь, само по себе КИНО,– произнёс он, наконец, хоть что-то.– Ты, похоже, фильмов слишком много посмотрел, а жизнь – это совсем не кино… Не верю я, что всё получится. Что-то одно, возможно, и удастся провернуть, но чтобы все три условия… нет, не верю.

И это, стало быть, человек, которому я доверял больше всех, и который является бойцом, повидавшим поболее моего. Значит, для побега мне команду не набрать?

На другой день после этого разговора меня вызвал Одноглазый. Я, очень сильно подозревая, что темой для беседы станут, в т.ч., мои откровения со Снегирём, явился на ту встречу, мягко говоря, совсем не в духе. В кабинете стояли двое вооружённых настороженных охранников, что ещё более настроило меня на мрачный лад.

Одноглазый начал меня расхваливать, восхищаясь уничтоженным складом: мол, после расстрела отряда он посчитал, что операция провалена, и уже хотел было дать команду на полную эвакуацию трупов и выживших с помощью нуль-транспортировки, но, видя, что мой маячок начал перемещение, решил повременить с такой командой. Мол, на него давила ответственность, начальство не хотело лишних расходов, связанных с работой десантно-штурмового модуля, занятого отслеживанием одного человека да ещё и работавшего в неэкономном режиме «невидимки».

– Да, Клёст, от меня требовали: давай забирай последнего и придумай что-то ещё. Ваш модуль занимался перехватом и дешифровкой сообщений, а это тоже, однако, ДЕНЬГИ… если ты понимаешь, конечно. А я отвечал: подождите, один человек ещё в деле, и он явно что-то задумал, раз сразу не пошёл в точку эвакуации, а начал крутиться возле склада. Конечно, очень помогло то, КАК ты ушёл от ремонтников: модуль выпустил микродроны, и они вели подробную съёмку с записью голосов. Тебя они тоже пасли…

«Да кто бы сомневался!»

– Одним словом, КИНО получилось то, что надо!– мой собеседник даже по столу хлопнул ладошкой от переизбытка чувств.– Конечно, не хватает подробностей, но ничего: для этого будут снимать дополнительные сцены, в которых твой дублёр покажет зрителям, как ты минировал здания и грузовик, как водил придурков по лесам…

Для меня не было секретом, что в КИНО вместо меня часто мелькал другой человек. Какой-то он был слишком правильный, что ли… Говорил он высокопарно и длинными предложениями – я до сих пор так не научился, хотя иной раз должность при Академии обязывала. Было похоже, что он и лошадь-то оседлать не сумеет,– не то, что «закладку» поставить или растяжку. Слишком «городской» он какой-то. А мечом махать и вовсе другого актёра ставили, причём мои наработанные приёмы он выполнял коряво, а вот махать ногами у него получалось куда как лучше моего!

– За такое КИНО тебе, конечно, положены большие бонусы,..– продолжил Одноглазый уже не так пылко (я поневоле напрягся: сейчас Снегирём попрекать начнёт?).– Я вот что подумал: ваш отряд сильно пострадал, с вашей планеты пополнение придёт ещё не скоро [ага, значит, я был прав: ему наша планета пока совсем не интересна!], ты уже не в том возрасте, чтобы лично самому бить кого-то по морде направо-налево: для этого и молодёжь есть! Хочу предложить тебе обучиться на полевого медика...

– …

– Вижу, что ты удивлён.

– Когда меня бросили на этот ОБЪЕКТ, то на возраст внимания не обращали. Откуда вдруг взялась такая забота? Я уже не гожусь для настоящего КИНО?

– Э-э-э… если бы я верил, что не годишься – я бы тебя мигом вернул назад с ОБЪЕКТА. Ты доказал, что в наилучшей форме, но мне нужно заглядывать на много лет вперёд. Если бы вашу группу не расстреляли, то и разговора бы не было. Ваш медик – убит, что за люди придут в вашу группу – неизвестно, будут ли среди них способные к такой работе – да хрен его знает. Лучше перестраховаться и обучить пока тебя.

– Я никогда не чувствовал в себе призвания быть медикусом!

– Я тоже никогда не думал, что начну КИНО заниматься. А оно вон как вышло… и мне приходится принимать решения, которые никому не нравятся, и которые выполнять никому не хочется. А надо! Одним словом, узнай у вашего майора расписание занятий по медицине, и приступай к освоению. Это приказ! Свободен!

Хм, городским стражником я уже бывал, обозником – тоже. Неужели пришёл черёд познать медицинскую науку? С другой стороны, делать мне особо нечего,– почему бы не попробовать? Правда, у меня башка и так кружится от той военной премудрости, что насовали в меня в последнее время – куда в неё пихать ещё и медицинские знания?

Нас пришло всего-то шесть человек на весь курс. Даже беглого взгляда было достаточно, чтобы понять: четверо попали на Станцию совсем недавно, им пока неуютно, они себя чувствуют скованно. А вот пятый…

– Привет, Клёст!– он бросился мне на грудь, словно родной брат после долгой разлуки.– А я – Лось, помнишь меня?

– …?

– Я был в десятке Грача, мы вместе с тобой авиатора спасали в Ледогории!

– …!!!

Да, конечно! Грач с двумя подчинёнными остался прикрывать моё бегство в погоне за Механикусом. Выжить у них шансов не имелось вообще никаких… но вот, однако! Лось, оказывается, тоже по какой-то причине оказался на заметке у Одноглазого, и ему подбросили такой же маячок, как и мне – во время той безнадёжной битвы его оттеснили в сторону, и в этот момент его сразу телепортировали на модуль, как и меня когда-то. Человек исчезает на глазах атакующих, а им под ноги подбрасывают сгусток плазмы: вспышка – и остаются только обугленные трупы. И ни одного свидетеля. В горячке боя разбираться некогда: понятно, что враг сбежал куда-то, бросив взрывчатку, но ловить его нет смысла и времени. Я с авиатором были главной целью – вот за нами и погнались все оставшиеся в живых после схватки у ворот. Если кто-то и пытался найти Лося, то, сами понимаете, найти его не смог бы в принципе, а любые жаркие уверения с битиём себя кулаком в грудь, что враг растворился прямо на глазах дьявольским образом, начальством всерьёз не воспринимаются: у человека крыша во время боя поехала, бывает. Видать, контузило несчастного после взрыва, который устроил исчезнувший беглец.

Если человек удостоился чести сохранения жизни путём доставки на Станцию и превращения в космического рейнджера – это совсем не простой человек. Значит, у него на счету имеются некие удачные дела, где он хорошо отличился, и сам Одноглазый их оценил. Ведь не случайно же Грач в последний бой взял именно его – тоже, значит, знал за ним примеры успешных действий, и крепко на него рассчитывал. Но, будь моя воля, я бы выбрал, конечно, Грача,– даже если как боец он уступал Грачу на голову.

А потому, что я про Лося не знал ничего. Как-то раз мы с Грачом организовали «стенка на стенку» между нашими десятками, где мои люди оказались повержены наземь,– да, в тот раз Лось оказался на высоте: силушки богатырской в нём не меньше, чем у Бима с Бомом. И сам он какой-то весь квадратный, и даже профиль его головы – горизонтальный прямоугольник: лось, натуральный лось!

– Как там этот авиатор? Жив? Ты его спас?

А вот это уже нечто! Человека забросило на край Мироздания, куда сам Нечистый курить моровку не ходил, потом целый год прошёл, а он переживает за то, удалось ли спасти какого-то ушлого авиатора в войне, ставшей для него почти сказкой про далёкую-далёкую Родину… Да мне уже даже родная жена кажется чем-то далёким, почти что выдумкой, а неправдоподобно комфортная станция среди космоса – обыденной реальностью, хотя я тут проторчал гораздо меньше его! Неужели ему и правда не всё равно?

– Жив, не переживай. Спас я его. Его затем отправили обратно служить науке, и он даже женился на одной горничной из своего научного центра.

– Да ну!!!

– Я сам на этой свадьбе гулял!– я, конечно, не стал уточнять, что ту свадьбу мы гуляли в моей стране, а Механикус сделался предателем Родины. Зачем рисковать испортить человеку радость?

– Ну, слава Пресветлому!– он осенил себя знаком Пресветлого и даже прослезился.– Значит, не зря всё это было… не зря!

Ах, так тебе смысла жизни не хватало! Переживал, что «смерть» стала напрасной… ну, бывают и такие чудаки. Или парень просто отчаянно цепляется за прошлое, не хочет вырвать его из сердца? Хм, надо будет обдумать...

– Прошу внимания!– на кафедре появился долгожданный преподаватель.– Сегодняшняя тема будет простая: быстрая фиксация переломов конечностей или костей, перебитых во время боя. Но вам придётся научиться выполнять эту процедуру в стеснённых условиях…

И он отмахнул рукой налево сверху вниз, представляя своего ассистента.

Ого, ещё один знакомый! Вернее, знакомая… да, та самая медик из отряда нихельцев! Сегодня она снова в тонированном шлеме и мешковатом костюме, упакованная в него от и до.

– Вам, возможно, придётся воевать в агрессивной атмосфере, или в условиях применения отравляющих веществ. Но даже в этих условиях вам нужно работать быстро и чётко.

Мы не спорили.

– Итак, предположим, у вас перебита рука, правая,– оратор ткнул в меня пальцем.– Подойдите, пожалуйста, к сцене.

Приказы я не обсуждаю. Подошёл.

Что за чертовщина?! От медика прямо-таки сочится молчаливая ненависть! Да что я ей – в суп плюнул, что ли?!

– Сударыня,– спросил я тихо,– почему Вы так озлоблены на меня? Чем я провинился?

Она неловко переступила с ноги на ногу, нечаянно пнув меня в щиколотку носком своего ботинка. Утяжелённого свинцом, не иначе…

– М-м-м-м-м-м!!!– замычал я сквозь зубы, осыпая искры из глаз.

«Убью суку!»

Утончённый читатель спросит меня: «Как ты умудрился пропустить удар от бабы – ты, имеющий спецподготовку?» Тому есть несколько причин. Во-первых, медик пришла в тонированном шлеме, и его забрало полностью скрыло её мимику и глаза, поэтому намерения не читались. Во-вторых, обыватели перед ударом переводят пристальный взгляд на точку удара, а эта баба смотрела на мою руку, а не на ногу. В-третьих, господин лейтенант сказал мне когда-то, что глаз человека опаздывает на долю мига с оценкой обстановки, и никакие тренировки это опоздание не сократят, а медик стояла ко мне вплотную. Быть готовым к удару в любой момент невозможно… или я старею?

Медик ловко ухватила мою руку неожиданно сильным захватом, вытащила баллончик из-за пояса и, нажав кнопку, быстро и молча покрыла окрестность моего локтевого сгиба слоем желтоватой пены.

«Что за хрень?»

Я не успел даже закончить эту мысль из трёх слов, как почувствовал, что коварная пена быстро обжимает мою руку. Хотел разогнуть локоть – до вот фиг вам! Я панически вырвался из захвата, задёргался, попытался сорвать покрытие – да как бы не так! Такое ощущение, что как будто по дури засунул руку в дыру в камне, а обратно вытащить не могу.

– Как видите, переломанная конечность фиксируется быстро и надёжно!– торжественно возвестил учёный медикус.– Главное: уметь работать в защитной одежде! Что ж, господа, прошу вас надеть специальные костюмы, что лежат на ваших столах,– будем учиться работать в условиях, максимально приближенных к реальным…

– А как же я?– я поднял свою скованную руку.– Мне-то как?

– Ах, да… Ведит, милочка, снимите пациенту лангету.

Я, слава Пресветлому, за свою жизнь побывал в десятках шоковых ситуаций, многие из которых бывали чреваты прерыванием этой самой жизни. А иначе бы меня точно кондрашка хватила бы. Нет, ну как, как я не смог узнать свою жену?!! Где была моя голова?! Женщина из группы нихельцев, стройная… какого чёрта?!

– … !!!!!!! Ты что, сразу не могла сказать?!– зашипел я злобно ей в ухо, поражённый до глубины души.– Я, понимаешь, думаю, что сижу тут, в самой заднице Нечистого, чтобы тебя не трогали, а ты…!!!

А она быстро опрыскала мою руку из этого же баллона, но только нажав другую кнопку. При этом опять задев ботинком мою ступню.

– Какого ты вообще творишь?– процедил я сквозь зубы.– Зачем пинаешься? Совсем озверела со своими нихельцами? Иди их лягай, кобыла химическая!

– Мы с тобой ещё поговорим!– раздался из-за шлема глухой многообещающий голос.– Поговорим… как ты, гад эдакий, с Синичкой…!!! Тут про вас такое КИНО показали, понимаешь,– любо-дорого посмотреть!

Кажется, понимаю: мой доспех как раз висел над кроватью, удерживаемый на стене с помощью вонзённого в неё ножа. А эти КИНОШНИКИ, оказывается, большие умельцы вставлять видеокамеры в доспехи и в одежду: им служат мастера ловких рук, ставящие подсунутую вещицу туда, куда скажут. Уверен, что и в стенах моей тамошней каморки тоже имелись чудо-глазки. Вот и получилось КИНО всем на загляденье! Во всех ракурсах. Кто бы сомневался.

– Так когда это было-то!– возмутился я.– Она тогда ещё даже с Механикусом не познакомилась!

– Зато ты был уже женат!– и она пнула меня в голень уже совершенно откровенно.– Ничего, будет ещё у нас и урок оказания помощи при паховом кровотечении...

– М-м-м-м-м-м!!!– ужаснулся я, закусив губу от боли и не в силах сдержать слёзы, брызнувшие из уголков глаз.

Ведит легко обломала с моей руки кусочки окаменелой пены, ставшие хрупкими.

– Останься после урока… цветов можешь не приносить.

Чёрт побери! Я совсем забыл одуряющий запах цветов, когда ночуешь летом в поле! Кажется, я когда-то Хельке тоже букетики дарил… давным-давно, в прошлой жизни! Никогда бы не подумал, что слово «цветы» способно так ранить в сердце… да что это со мной?! Или это всё сразу навалилось: и жена объявилась, и Родина вспомнилась?

После того, как все разошлись, и преподаватель попрощался с Ведит, она подманила меня пальчиком, и я, слегка хромая, вернулся назад из-за угла, проскользнув в аудиторию. Супруга завела меня в служебное помещение, куда таскала с парт спецкостюмы, которые мы в тот день послушно напялили на себя, и пытались в них накладывать друг другу жидкие лангеты. Она их сваливала в небрежную кучу – похоже, их заберут на химчистку, поскольку мы их знатно извозюкали своими опытами.

– Тут нет видеокамер,– пояснила Ведит.– Можно поговорить спокойно.

Я ко времени окончания лекции совсем выбился из колеи и находился в разобранном состоянии.

– Как ты здесь оказалась?!– выпалил я, и, не в силах сдерживаться, ухватил её за плечи и встряхнул.– Тебе что, тоже маячок навесили? Из-за твоей работы?

– Кому я нужна со своей работой… Помнишь, ты дал мне в дорогу свой нож? Ещё говорил, что так оно спокойнее будет… Так вот: в нём-то и был маячок, и меня сюда затянуло вместо тебя.

– …!!!– я вспомнил тот нож в потёртом кожаном чехле: да, и я правда таскался с ним многие годы, не расставаясь. Не удивительно, что мои «пастухи» использовали его для маячка. В чехол, надо полагать, его вшили – туда такую мелочь можно воткнуть запросто, и не догадаешься, пока не распотрошишь.

– А почему сразу назад не вернули?– задал я глупый вопрос.

– На летающем фургоне, куда меня затащили, мужики вообще были не в курсе, кого спасают. Они увидели, что владельцу маячка угрожает смертельная опасность и приняли решение его спасти. К ним поступила информация, что этот владелец уже эвакуирован, но они решили, что произошла какая-то ошибка. Лучше два раза эвакуировать, чтобы уж наверняка – у вас, у мужиков, такая логика…

– Тебе угрожала опасность?! Какая, откуда?! Вы же успели уехать!

– Если бы… на нас напали по дороге!

– Как, кто?!– взбеленился я, как будто бы мог кому-то отомстить или что-то исправить.

– Да кто ж его знает! Какие-то вооружённые всадники, много. Конвой встал на защиту, но напавших было много, и нам приказали уходить в лес. «Все в лес, бегите в лес, мы прикроем!» – вот так нам кричали. Мы похватали детей и бежали, бежали,..– она всхлипнула.– Я их держала за руки, не отпускала, а они плакали…

– Что с ними?! Где они?!

– Не знаю, я ничего не знаю!– супруга окончательно сломалась и, разрыдавшись, уткнулась головой мне в плечо, вцепившись в мою рубаху на груди.– Я бежала, и вдруг – чернота, сплошной мрак. Я руками искала детей и никого не могла нащупать. Очнулась уже на Станции.

– А Механикус, Синичка?! С ними что?

– Ничего не знаю! Их рядом не было, я их не видела. Какое мне до них дело?! Я детей своих потеряла!!! В нас стреляли… я видела, как одна лаборантка упала со стрелой в спине, а у неё тоже дети были, они ревели и её поднять пытались…

Одноглазый шантажировал меня, что, если я не буду паинькой, то что-то может случиться с моей женой и детьми. Неужели он не в курсе, что Ведит тоже на Станции?– да быть такого не может!

– Тебя спрашивали, кто ты такая?– я погладил жену по спине, пытаясь успокоить.– Должны ведь были разобраться, кого притащили?

– Конечно, спросили. Много раз спрашивали: безопасники у них тут тоже звери. Я всё им рассказала – и про тебя, и про себя. Потом этот, самый главный, предложил мне медиком поработать в боевых группах. Мол, надо свой хлеб отрабатывать,..– она утёрла слёзы, всхлипнула.– Гнида ещё та.

И я даже знаю, что за расчётливый кормилец нашёлся для моей супруги… конечно, ОН, а кто ж ещё?!

Тепло женского тела передалось и мне, а я, как вы помните, уважаемый читатель, только что вернулся, причём опять нуль-транспортировкой: моя эвакуация пошла не по плану, в случайный день и экстренным образом… в общем, отключило мне мозги напрочь. Найденная родная душа, острые воспоминания, нуль-транспортировка – получился знатный гремучий коктейль, всколыхнувший мои чувства словно у юноши; Ведит почувствовала, как меня торкнуло. В конце-концов, после всех хихиканий и жадных поцелуев мы завалились на ворох брошенных костюмов химзащиты и кувыркались на них до полного изнеможения.

Вы, уважаемый читатель, рассуждаете следующим образом: вот, нашёл себе женщину – теперь-то можно жить в своё удовольствие. Да как бы не так! Станция создали огромной: она размерами превышала несколько королевских дворцов, но при этом её поделили на секции, запиравшиеся колдовскими чарами, пропускавшими только тех, кто имел при себе волшебный артефакт. Шучу, шучу: там просто стояли герметичные двери, отпиравшиеся пластиковыми карточками с кодами нужного доступа, но житель моей планеты выразился бы примерно так, как я в первый раз. И хоть ты так скажи, хоть эдак, но, если тебе нет доверия, то ты сможешь болтаться лишь в пределах своей секции, однозначно. Из-за того, что задержался после обучения, я оказался отрезан от своих – мне повезло, что у жены был пропуск, позволивший открыть дверь в общий коридор, а иначе огрёб бы я неприятностей целую охапку: Станция имела свой карцер и камеры заключения.

Почему я не встретил Ведит раньше?– а потому, что нихельцы посещали столовую в другое время, по своему расписанию. И всё было организовано очень жестоко: если ваше время приёма пищи завершилось, то охранники готовы выгонять вас хоть дубинками и шокерами: контроль везде держался чётко. А в спортзал Ведит не ходила… как бы я мог её увидеть? Она полюбила разминки только после нашей встречи. И то, наверное, лишь потому, что нам удавалось иногда уединиться в моечной комнате, где вода сверху льётся из леечек. Оказывается, падающие струйки воды невероятно возбуждают… кто бы мог подумать?!– я бы и сам не поверил, расскажи мне кто про эдакое диво.

Между тем мои мысли протекали примерно так: Одноглазый всё-таки не Бог. Если у купца или хозяина мануфактур большой бизнес, то одному ему никак с ним не совладать – ты не сможешь удержать в голове все мелочи. Помощник нужен, непременно. А, если хозяйство масштаба Одноглазого, то тут нужна целая свора писак и учётчиков. При этом эта ушлая шайка запросто может циферку-другую перевернуть так, как надо, а управляющий и не заметит такую малость: ему поневоле придётся полагаться на честность подчинённых.

Несомненно, «учётчики» на Станции есть, есть. Но они – земляки Одноглазого, а мы для них – инопланетные чужаки, от которых лучше держаться подальше. Гусь свинье не товарищ: мы – люди второго сорта, и дружить с нами ЭТИ не будут. Ну, раз по хорошему доверительная дружба не получится, тогда остаётся что?– правильно: найти то, чем можно «учётчика» шантажировать...

– Показываю ещё раз!– крикнул я Ведит, показывая ей тренировочные мечи.– Любуйся! Комплекс ближнего круга!

Она стояла со мной в спортзале, одетая в соблазнительное облегающее одеяние, серебристо блестевшее при освещении, и лишь насмешливо изгибала бровки, подбоченясь.

Вот этот длинный, слегка изогнутый клинок называется одачи, а этот, более короткий и широкий, – тачи. Вместе они составляли универсальный комплект для боя на любой дистанции.

Прошло много лет, но что и как нужно делать, навсегда поселилось у меня в голове. Ближний круг. В правую руку обратным хватом ложится одачи, и рука опускается вниз и за спину одновременно. Тачи в слегка согнутой руке оказывается перед лицом под углом в сорок пять градусов (на моей планете сказали бы: «в половинном угле»). Ноги слегка раздвинуты и согнуты. Начали.

Старый конь борозды не портит: я ещё довольно прилично умею вертеть этими штуками. Понаблюдаю за балетом в собственном исполнении. Надо же, и это я ещё могу. Вот это номер!

Левая рука описывает замысловатые фигуры в воздухе, непрерывно нанося удары. Защищаюсь я в основном работой корпуса и ног. Правая рука частенько вступает в дело, отводя пропущенные удары и нанося добивающие, в основном режущие и рубящие. Ух ты, а вот и колющий. Судя по всему, я только что прикончил двух противников. Воображаемых, конечно, но всё-таки… Одного, лежащего у моих ног, и второго, подходящего сзади. Причем первый оказался там после того, как я ушел в низкую стойку и одновременно подрубил ему ноги одачи. Возвращаясь в высокую стойку, перерезаю, судя по всему, горло тачи первому и в тот же миг всаживаю одачи в живот второго. Класс, я работаю одновременно на все четыре стороны. Корпус, ноги, руки работают удивительно быстро и согласованно для моих лет: наверное, сказывается местная медицина. Постороннему наблюдателю мои движения напоминают странный танец – именно на этот эффект я и рассчитывал, красуясь перед супругой.

– А теперь – средний!– торжественно провозгласил я.

Очень хочется «вспомнить» ката. Ноги чуть согнуты, левая выставлена вперед. Правая рука поднята над головой, находящийся горизонтально одачи острием направлен на противника, а лезвием в небо (ну, неба тут нет, поэтому – в потолок). Левая рука на уровне низа живота, тачи расположен зеркально одачи. Начали.

За своей работой очень интересно наблюдать со стороны. Сразу подмечаешь все детали. Средний круг отличается от ближнего. В принципе все правильно, работа идет на разных дистанциях. Четкой границы между ними нет, но все же. В отличие от ближнего круга, здесь количество колющих и рубящих ударов почти одинаково. Режущих очень немного. Отличается и работа тела: движения нужно выполнять гораздо экономнее. Удары противника теперь блокируются двумя клинками, но как-то странно. Ни одного жесткого блока – только отводящие. Стойка в основном высокая и средняя. Низкая редко. Все. И даже не запыхался.

Ведит снисходительно похлопала в ладошки, насмешливо улыбаясь:

– А дальний тоже есть?

Готовлюсь к третьему показательному выступлению. Правая нога выставлена вперед. Одачи на уровне груди вытянут в сторону противника. Тачи расположен под ним, немного левее. Начали.

Дальний круг сильно отличается от того, что я вытворял раньше. Корпус почти неподвижен. Наклоны используются редко. Работают в основном ноги. Режущие удары отсутствуют в принципе. Рубящих мало – в основном колющие. Средняя стойка применяется редко. Длинные выпады с целью насадить супостата на клинок, в отличие от нихельской школы фехтования, не используются. Блокировка ударов противника осуществляется в основном тачи. Одачи – очень редко, и всегда после этого им наносится в контратаке колющий или режущий удар. Все. А сердечко застучало чуть побыстрее, однако – годы всё-таки берут своё.

– Ну, как тебе?– подмигнул я жене.

– Вы, мужики, до самой старости будете оставаться петухами!

– Если уж петухом родился, то не помирать же овечкой!

– Водички подать?

– Не откажусь!

Я завалился на эластичный диванчик; Ведит присела рядышком. Я отхлебнул из бутылочки, расслабляясь.

– Ты знаешь, а ведь, кажется, удалось нащупать что-то эдакое-такое… ну, из того, о чём ты просил,..– сказала жена как бы невзначай.

– И о чём это самое эдакое-такое? На какую тему?

– Да всё на ту же… придумали там двое заниматься этим самым, и давай туда-сюда!

– Ну, тут этим кто только не занимается… даже мы. И какая нам от этого возможна выгода?

– Дело в том, что этим самым занимаются один компьютерный техник и наша психологичка. Или психологиня?