Текст книги "Багряный декаданс (СИ)"
Автор книги: Анастасия Солнцева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 32 страниц)
Глава 6
– Ты! – выдохнула я возмущенно, чувствуя, как краснеют щеки.
– Я, – моргнув, подтвердил Сатус, а после не выдержал и растянул губы в широкой типично мужской улыбке. – И я не понимаю, зачем ты строишь из себя недотрогу?
Я надулась и отвернулась, потому что все еще никак не могла успокоиться. Лицо горело, будто мою голову сунули в кастрюлю и попытались сварить из неё суп.
– Сам ты недотрога! – фыркнула я, сдувая с лица упавшую прядь волос.
– Погоди, – вдруг со смешком начал демон, а я вновь испытала уже знакомое чувство – будто его голос был осязаемым и тонкой шелковой тканью скользнул по коже. Он попытался развернуть меня к себе лицом, но я оттолкнула его, не желая смотреть на демона. Сатус перестал посмеиваться и очень серьезно спросил:
– Так, ты что, девственница?
Я не собиралась отвечать, оставаясь стоять к нему спиной.
– Так это правда, – протянул демон, правильно расценив моё молчание. – Значит, Блейн был прав…
И тут я сорвалась.
– И что? – заорала я на демона, который оказался непозволительно близко. Толкнув его ладонями в грудь, с вызовом спросила: – Твое какое дело?
Сатус ничего не ответил, рассматривая меня с растерянным выражением на лице и покорно отступая под моими ударами. Вряд ли я была способна нанести ему хотя бы малейший ущерб, но с каждым новым ударом мне почему-то становилось легче.
– Не смей! В это! Лезть! – с каждым словом я орала все громче и била всё сильнее, хотя, кажется, доставляла этим неудобство только себе. Грудь старшекурсника по ощущениям была каменной, и я ушибла о неё ладони так, что аж кости заболели.
Недоуменное спокойствие Сатуса продолжалось недолго, в очередной раз, когда занесла руки для удара, он перехватил мои запястья в воздухе, легко останавливая.
Ядовито усмехнувшись, он дернул меня на себя, заставив врезаться в его тело и охнуть. Не только от неожиданности, но и страха, потому что я увидела огонь, зажегшийся на дне его зрачков.
– Мышка, – он склонился ко мне так низко, что почти коснулся своим носом моего. А я опять уловила мятный аромат, исходящий от него. – Скажи мне, что ты пытаешься сделать? Напугать меня или возбудить? Потому что второе тебе удается куда лучше.
Он навис надо мной – сильный, рослый, взрослый. Я чувствовала себя песчинкой в его руках, не способной что-либо противопоставить…
– Мышка, – повторил демон, облизнув губы. От звука его голоса закололо кожу, и это было такое непонятное ощущение, когда сам не понимаешь, приятно тебе или нет… Удовольствие с примесью боли. И не только физической. Больно было и внутри. – Ты дрожишь, – с удивлением моргнув, заметил Сатус. – Странно… Раньше ты была смелее.
И он была прав, раньше во мне было больше решимости.
Не знаю, в какой момент всё изменилось. Только теперь я сама не знала, чего хотела. Все стало таким сложным, непонятным и незнакомым.
Прямо над нашими головами из чернильной синевы стремительно наступившей ночи проступила уже знакомая мне ягодная луна, бросив на лицо Сатуса темно-малиновые тени, подчеркивая его ошеломительную красоту, о которой я иногда даже забывала.
Но очень редко.
В этот краткий волшебный момент он показался мне ненастоящим.
Потому что я никогда не видела никого прекраснее этого парня.
– Любовь, мышка, – зашептал он, легонько касаясь губами моей щеки и продолжая говорить. И это было словно крылья бабочки запорхали надо мной. – Любовь – это слабость. Но в то же время, любовь может сделать тебя сильнее, когда один только взгляд любимого дает тебе уверенность в том, что ты всё сможешь.
Я встретилась с его глазами, которые показались мне еще чернее обычного. Привычная человеческая форма, а за неприступными стенами скрывается что-то необъятное, безграничное и немеркнущее.
Свет подчеркивает и раскрывает чистоту линий. Но тьма делает это не хуже. А может быть, даже лучше. Тьма… она создает глубину. И объем. Она находит смысл там, где его, казалось бы, и нет. И если свет дает надежду, то тьма отбирает её. А взамен дает кое-что другое.
Тьма – завораживает.
Говорят, чтобы полюбить кого-то, необходимо увидеть скрытый внутри него мир.
Но я была не уверена в том, что смогу пережить встречу с миром демона.
– Я разгадала твой секрет, – проговорила я тихо, ожидая его реакции.
– И какой же у меня секрет? – его губы чувственно приоткрылись.
– Твой голос, – смело произнесла я. – В нем твой секрет и твоя магия. С его помощью ты управляешь другими.
Демон отпустил мои руки и позволил мне отступить.
– И на скольких девушках ты использовал этот трюк? – с горечью поинтересовалась я.
– Ты не правильно понимаешь ситуацию, – скрипнул принц зубами.
Я рассмеялась. Громко и очень неестественно.
– Так обычно и говорят, когда не хотят отвечать на вопрос, ответ на который и так очевиден, – заявила я. – С самого начала было понятно, что с тобой и твоим интересом ко мне что-то не так.
– Если тебя это успокоит, – примирительно поднял ладони вверх демон, – то я редко прибегаю к этому своему таланту. Он у меня от отца, а он его использует очень неправильно.
– По-твоему, это должно меня успокоить? – вспылила я.
– По-моему, – холодно откликнулся Сатус, – тебе следует успокоиться. И услышать меня. Не нужно придавать этому слишком большой смысл. Да, я несколько раз пытался на тебя воздействовать. Но подумай вот еще о чем – зачем мне тебе признаваться, если у меня плохие намерения?
– Не знаю, – вместе со сдавленным смехом из груди вырвался всхлип. – Может быть, чтобы использовать меня в этой вашей великой битве? Таковы же были твои изначальные мотивы! Ты их даже не скрывал!
– Да, – с вызовом согласился принц. – Но очень скоро понял, что в этом мало выгоды! Ты сама себя не понимаешь! И не контролируешь! Ты исчезаешь прямо посреди уроков! И оказываешься то под копытами диких животных, то в центре стазиса, то в руках насильника! Какой мне может быть толк от девчонки, которая ежедневно находится на краю гибели по собственной бестолковости!
– И зачем я тебе тогда такая бестолковая нужна!? – из последних сил прокричала я, а после зажала рот рукой, отвернулась и побежала.
Демон тут же бросился за мной, нагнал в пару секунд. Обхватил руками поперек груди, обнял, прижав к себе так, что перехватило дыхание и зашептал с жаром:
– Мышка, я никогда не сделаю тебе больно, слышишь? – голос его дрожал и надрывался. – Я никогда не…
Но я его уже не слушала.
Я наблюдала за тем, как прямо из пустоты начали проступать очертания…
Очертания чего-то огромного.
Сперва появился контур, будто искра пронеслась по воздуху, вырисовывая геометрический узор и оставляя за собой сияющий след, подобный следу падающей звезды. А после словно кто-то сдернул полотно морока и появилось здание – пронзительно-белое, с плоской крышей, на которой цвел пышный розарий, наполненный сочными красками.
Над цветами кружили птицы, их крылья светились и переливались. Периодически пернатые ныряли вглубь зеленых насаждений, исчезая среди крупных розово-красных бутонов, а после так же стремительно выпархивали обратно, взмывая к небу.
Крышу держали несколько рядов огромных квадратных столбов, по которым плелись тонкие стебли похожего на плющ растения с воронкообразными нежно-голубыми цветами.
Что находилось внутри здания рассмотреть было практически невозможно. Стен как таковых в нем не было, но обзору мешали тонкие, на вид тоньше паутины, белые полотна, которые казались прозрачными, но таковыми не являлись. И сверкали они так, будто по ткани рассыпали пригоршни звезд.
Последним штрихом, будто вишенкой на торте, стала медленно появившаяся из пустоты длинная навесная лестница, соединившая зависший в воздухе дворец и обрыв, на краю которого расположился гарнизон. А внизу ожили и заколыхались, будто волны, облака.
Открывшееся моему взору зрелище было настолько захватывающим, что я боялась моргнуть, не веря в происходящее.
– Ты это видишь? – выдохнула тихо, чтобы не разрушить магию.
– Что именно? – сухо поинтересовался Сатус, опуская руки и отходя от меня, чтобы встать рядом, но на расстоянии.
– Дворец! И лестница… и цветы на крыше!
– Цветы? – покосился на меня демон с недоумением. – Какие цветы, Мира? На крыше ничего нет. Да и дворцом это можно назвать с большой натяжкой. Больше похоже на место для городских встреч.
– Но, как же! – воскликнула я, вновь повернувшись к таинственному дворцу. – Вон, розы на крыше…
И замолкла, потому что… потому что на крыше действительно ничего не было.
Все исчезло.
Ни птиц, ни цветов, ни зубчатых зеленых листочков, ничего. Лишь корявые и иссохшие остатки чего, что когда-то находилось на плоской кровле. Мертвые останки цветника можно было рассмотреть только если сильно напрячь зрение и долго-долго всматриваться вдаль.
– А куда же все подевалось? – в растерянности оглянулась на демона, но, кажется, и он не знал ответа. – Я ведь только что видела цветы!
– Возможно, ты видела что-то другое, – предположил Сатус.
– Ты не удивлен? – догадалась я. – Ты знал, что так будет!
– Конкретизируй, – сухо потребовал демон.
– Ты знал, что что-то произойдет!
– Предполагал, – выглядя безразличным, поправил меня Сатус. – Это было очевидно. Никто бы не стал обносить стеной пустое пространство и размещать в башнях боевые подразделения. Разве нет?
Он швырнул в меня неожиданной злой и высокомерный взгляд, который в последние дни исчез с его лица, а теперь вновь появился и напомнил мне о том, кто он такой. Кем он был раньше, и кем будет всегда.
– Не знаю, наверное, – тихо промолвила я. А после подняла взгляд и вновь едва не задохнулась от восхищения. – Но все равно, это похоже на сказку! Будто малиновый свет ягодной луны снял проклятье, как принц поцелуем расколдовал принцессу!
– Что-то я не понял, – нахмурился Сатус. – О каких принцах идет речь?
– А, – отмахнулась я. – Не обращай внимания! Идем?
– Куда? – демон не разделял моей радости. А я больше не могла устоять на месте. Мне хотелось узнать, что же находится внутри волшебного дворца, пусть даже Сатус отрицал, что это дворец. Почему-то появилась уверенность, что я оказалась в этом мире не просто так, и просто обязана была узнать, как он устроен.
– Туда, – махнула я рукой на мост.
– Зачем, Мира? – грустно вздохнул демон.
– Ну… просто, – пожала я плечами. – Мы же все равно уже здесь, так, почему бы не собрать больше информации?
Демон поразмышлял, запустив пальцы в густую шевелюру, а после согласно кивнул:
– Ладно, пойдем.
И первый ступил на мост. Развернулся, и подал руку мне.
Я замешкалась, нерешительно взглянув на протянутую мне ладонь.
– Да ладно, мышка, – изогнул губы в кривой и совсем не веселой усмешке парень. Его лицо будто замкнулось и больше не показывало никаких эмоций, транслируя лишь холод и отрешенность. Он ушел куда-то внутрь себя, туда, куда мне не было хода. И главное – он и не собирался приглашать меня с собой.
В этот момент он показался мне отчаянно одиноким. Пешим путником, пробирающимся сквозь неприступные горные тропы к вершине, зная, что там его никто не ждет. И, более того, когда путь будет пройдет до конца, он останется там навсегда. И неважно, насколько ему будет трудно, и горько, и сложно – со всем придется справляться в одиночку.
Потому что помощи ждать не откуда.
Никто не придет.
– Я уже понял, что не нравлюсь тебе. Но это не значит, что нужно от меня шарахаться.
Я молча вложила пальцы в его ладонь. Он сжал их, будто пытаясь выразить что-то, что не мог сказать словами, а после просто пошел вперед.
И повел меня за собой меня.
Пока мы шли края моей накидки трепал пронизывающий ветер, наполненный ночным холодом. Врываясь под накидку, он пробегал по обнаженной коже ног, отчего я очень быстро начала замерзать. Под школьными туфельками на низком каблуке скрипели дощечки, из которых было сбито полотно моста. Ограждением для него же служили немного истрепавшиеся, но все еще крепкие канаты.
Когда мы были уже на середине пути, каблук моей правой туфли подвернулся, из-за чего я споткнулась и едва не потеряла обувь. Подобрав полу накидки и взглянув вниз, я увидела, что попала пяткой в небольшое отверстие, образовавшееся в одной из дощечек.
– Ты чего застыла? – не очень вежливо дернул меня за руку Сатус.
– Нога, – пожаловалась я и наклонилась, чтобы поправить обувь. Взгляд мой скользнул вниз, на дощечки, и… – Ох! Мамочки!
Глава 7
Сквозь небольшой пролом в полотне моста просматривались редкие разрывы, образовавшиеся в густых облаках, а уже они давали возможность рассмотреть то, что было под ними. Вытянутые каменистые пики, на которые были нанизаны человеческие тела. Проткнутые острыми вершинами насквозь, они висели, безвольно раскинув руки и ноги, и запрокинув головы. Волосы, у некоторых короткие, у других – длинные, развевались на ветру.
– Тай, – проговорила я, чувствуя, как начинают мелко-мелко подрагивать внутренности.
– Э-э-э, – странно отреагировал демон. Настолько странно, что я оторвала взгляд от ужасающей находки и посмотрела на Сатуса. Он разглядывал меня расширившимися глазами того, кого только что ударили под дых. – Что… Мира?
Слова дались ему с большим трудом. Вот только с чего бы? То ли он внезапно разучился говорить, то ли пережил прозрение, соотносимое с катарсисом.
– Ты как-то побледнел…, – заметила я с осторожностью, а то кто знает, что у него там в голове.
– Ты впервые назвала меня по имени, – и в его глазах засиял свет, разгоняя густую, насыщенную тьму, к постоянному близкому присутствию которой я уже начала привыкать.
– Да? – я не сразу поняла, о чем он говорит. – А, ну… да! Не важно! Там мертвецы! – и я начала неистово тыкать себе под ноги, внутренне содрогаясь. А потом поняла, что они буквально у меня под ногами и испытала настойчивое желание забраться куда-нибудь повыше. – Там мертвые люди! Их туда сбросили!
– Возможно, – демон кашлянул. Раз-другой, а после решил заглянуть за канатное ограждение.
Его спокойствие и отчужденность подстегивали мою нервозность еще сильнее.
– Может быть… может быть, нам лучше вернуться назад? Что-то мне перестала нравиться эта идея.
– Мира, – с недовольством вздохнул Сатус, прикасаясь пальцами ко лбу и прикрывая глаза, не в силах больше на меня смотреть. – Ты бы уже определилась, чего ты хочешь…
Его слова задели.
– Я бы определилась, если бы знала, что происходит! И вообще, если тебе так трудно находиться рядом со мной, то тебя никто не заставляет!
– Что? – очень тихо и очень спокойно спросил демон, убирая руку от лица. – Что ты сказала? Повтори!
В его голосе закипела ярость, да так резко, словно что-то внутри него постоянно находилось в состоянии медленного воспламенения.
Стало жутко. Я вдруг вспомнила то, что начала забывать. А именно как он, сорвав с себя одежду прямо посреди библиотеки, начал превращаться в нечто огромное, всесильное и неизбежно смертельное.
Я знала на что он способен, знала, каким может быть и все же, мне не хотелось уступать демону. Возможно, потому что мне посчастливилось встретиться не только с его злой стороной, но и доброй. Той, что не раз мне помогала. А возможно, потому что какое-то скрытое чувство подсказывало – если однажды прекращу сопротивление, то он подчинит меня себе полностью. И это уничтожит меня, как личность, как человека. Меня больше не будет, будто только он.
– Я сказала, – глубоко задышала, преодолевая удушливое внутреннее сопротивление, – что если тебе что-то не нравится, ты можешь просто уйти. Или уйти могу я.
Не став дожидаться его ответа, я сделала шаг назад. А потом еще один, не смея оторвать взгляда от сатанеющего лица демона. Развернулась, отчего полы плаща взметнулись вокруг меня, подобно крыльям огромной птицы, и бросилась прочь.
Но не успела пробежать и нескольких метров, как навесной мост подо мной угрожающе закачался и противно высоко заскрипел.
Облака внизу начали стремительно сгущаться. Луна из малиновой превратилась в кроваво-красную, а после меня сшиб с ног такой сильный порыв ветра, что резкая боль пронзила уши от страшного воя воздушного потока, закружившего вокруг меня.
– Кай ун-тан! – закричал кто-то. Отбросив пелену волос, упавшую на лицо, я увидела, как от башни к нам бежит… тот самый парень со шрамом под глазом. Бежит, кричит и неистово размахивает руками. Его лицо было бледным, как мел, а в глазах стоял ужас. – Кай ун-тан а-тасал!
*Прочь! Прочь с моста!
Секунда промедления и время будто остановилось, сузившись до одной маленькой точки, как будто в этой точке оно и начиналось. Не знаю, почему эта мысль пришла мне в голову, но я вдруг явственно ощутила, как мир замер.
Вдохнул.
Но не выдохнул.
И я увидела всех нас будто бы со стороны.
Отчаянно испуганного парня в сандалиях, мчащего к нам со всех ног.
Застывшего на середине моста Сатуса с окаменевшим лицом.
И себя, растрепанную и бездумно глядящую в пустоту.
Когда парень со шрамом уже бежал по неустойчивым дощечкам, раскачивая мост еще сильнее тяжелыми ударами ног, ощущение остановившегося времени исчезло.
И послышался треск.
– Мамочка, – прошептала я на всхлипе.
И мост начал рушится.
Одно за другим полопались звенья цепей, которые скрепляли мост с краем обрыва. Натянулись и разъяренными змеями взметнулись в воздух оторвавшиеся канаты, обрывок которых с угрожающим свистом промелькнул рядом с моей головой, не задев лицо лишь по чистой случайности. Защелкали ломающиеся дощечки, с поразительной легкостью раскалываясь пополам.
Ноги перестали ощущать по собой хоть какую-то опору, я упала и поехала вниз по рушащемуся мосту. Собственный крик, взметнувшийся к небу, услышала откуда-то издалека в то время, как я сама уже летела в пропасть. Моему воплю вторил другой, мужской. Парень, чье имя я так и не успела узнать, размахивая руками и ногами первым сорвался вниз, погрузился в облачную пелену и скрылся из вида. В отдалении послышался глухой звук удара и протяжный стон.
А я неконтролируемо неслась вниз, скользя на спине, как пингвиненок по льдине.
Тело окутала невесомость, глаза непроизвольно закрылись, спасаясь от сухой рези, а шею сдавило завязками накидки.
– Мира! – закричал отчаянно знакомый голос, но так, будто нас уже разделяло что-то непреодолимое.
Мелькнула неожиданно спокойная мысль, что подобный итог вполне закономерен и должен подвести черту всем моим бессмысленным приключениям.
Я осознала, что не боюсь смерти. Терять свою жизнь не так страшно, как терять любимых. Может быть, потому что когда умираешь сам, то имеешь право смириться, а вот когда уходят другие, ты знаешь, что должен бороться за них до конца, потому что не имеешь право сдаваться. И приходится быть сильной. Очень-очень сильной…
Рывок был болезненным и отразился хрустом в запястье, потом что-то опасно щелкнуло в локте и боль разлилась по предплечью.
Глаза непроизвольно распахнулись и наткнулись на пару других глаз. Черных, злых. Они были так близко, словно находились не передо мной, а внутри моей головы.
– Луна сегодня прекрасна, не правда ли? – тяжело дыша, прохрипел демон, удерживающий меня за руку над пропастью.
Не знаю, какого ответа он ожидал, но из моей груди вырвался какой-то несвязный набор звуков.
– Держись, мышка, – выдохнул Сатус, чье лицо перекосилось и вряд ли от напряжения. Не такая уж я была и тяжелая. – Я вытащу нас! Ты только держись, поняла?
Я кивнула. И посмотрела вверх. Мы болтались у самого края моста, который теперь отвесно висел над пропастью. И я помнила, что где-то там, под облаками находились острые каменные стержни.
Демон продолжил командовать, перекрикивая свист ветра:
– Схватись за меня обеими руками! – я подняла правую руку и вцепилась в его рукав, а вот с левой было сложнее. Он начала неметь и плохо слушалась, будто где-то там, внутри, что-то надломилось или надорвалось. – Я поползу вверх, а ты держись крепко, и чтобы ни случилось, не отпускай! Не смей отпускать!
Я кивнула, потому что была неспособна разговаривать. Но каких-либо слов парень от меня и не ждал. Ему было не до этого, он и так удерживал и меня, и себя, зацепившись пальцами за одну из немногих уцелевших планок, уже местами потрескавшейся, и начал движение вверх. Демон карабкался по остаткам дощечек соединенных остатками канатов, как по веревочной лестнице, используя в качестве перекладин то, что осталось от моста.
Он старался двигаться ритмично и быстро, но чем выше мы поднимались, тем труднее было Сатусу. Я видела это по вздувшимся венам на шее, по волнами прокатывающихся вдоль его рук судорог, по поту, скатывающемуся с его лица градом. И это вызывало волнение, ведь я знала, что демон был способен на многое. Возможно, он боролся еще с чем-то, что было для меня невидимым или не осознаваемым. Какая-то магия… Возможно, та самая, которая и обрушила мост.
В какой-то момент мне показалось, что мы уже не выберемся, что сейчас рука демона сорвется и это станет концом для нас обоих. Я даже зажмурилась, не желая видеть, как он погибнет по моей вине, а потом…
Потом в ворот моей накидки вцепились, потянули в сторону, передвигая и с силой подбросили. С визгом я перелетела через край и приземлилась на что-то твердое, но мягкое.
– Ох!
А подо мной раздался мужской смех. Такой довольный и низкий, в котором чувствовалась типично демоническая улыбка, обещающая и райское наслаждение, и адские муки.
Я оказалась лежащей на Сатусе, которому все-таки удалось нас вытащить. И теперь мы находились внутри того самого белого дворца, чьим волшебным появлением я восхищалась еще совсем недавно.
– Смешно тебе? – сорвалась я. Уперлась руками, в том числе и той, которая ныла, сообщая, что с ней что-то не так, в подрагивающую от смеха грудь демона и хотела встать, но мне не позволили.
Аккуратно, но сильно притянув обратно, демон прижал меня к себе, приникая пылающим влажным лицом к моей шее. Я ощутила биение собственного пульса. Лихорадочное, больное. А потом уловила другую пульсацию, чужую, чей темп отличался от моего. Он был мощным, ровным и непоколебимо размеренным. И сквозь эту непоколебимость нитью проходила уверенность, неукротимость и требовательность.
Мое собственное сердце дрогнуло, затрепетало в груди и нехотя, через борьбу и болезненные паузы, начало подстраиваться под этот чужой ритм. Так уже было единожды. И повторилось вновь. Что-то было в этом парне такое, что умело покорять. Обуздывать не только разум, но и душу.
Сатус чуть сдвинулся подо мной, положив ладонь на затылок и заставляя приникнуть к нему еще теснее, будто пытаясь вдавить меня в себя. Меня окутал его запах, такой же горячий и яростный, как он сам. И вынуждающий болезненно сжиматься мышцы где-то глубоко внутри.
Я попыталась вырваться, но он не позволил.
Ничего не видя из-за собственных волос, накрывших и его, и меня, нащупала ладонями твердую, холодную и гладкую поверхность и попыталась оттолкнуться, но это было все равно, что толкать автобус.
Поняв, что у меня нет другого выбора, кроме как подчиниться его желаниям, я остановилась и сжалась.
– Замри, беги или сражайся, – продолжая давить ладонью на мой затылок, прошептал Сатус. Его щека прижималась к моему виску, его губы касались моих волос, а легкие наполнялись ароматом его кожи. Он будто бы был не только снаружи, но и внутри меня, постепенно отвоевывая себе новые территории, устанавливая свою власть и свои правила. И хотя я знала, в чем его особенность и как действует его магия, почему-то сохранялось ощущение, что дело не в ней. Дело в чем-то другом… – Три разных способа выживания, которые лучшие всего действуют в сочетании друг с другом. Сперва замри, потом беги, а потом сражайся. Когда мы встретились в первый раз ты замерла. Потом ты много раз от меня сбегала. А теперь ты пытаешься со мной сражаться. Но ты проиграешь, малышка. Потому что очень скоро поймешь, что сражаешься с самой собой.
Его ладонь ослабила давление, я обрадовалась и вскинула голову, но это оказалось ловушкой. Потому что другая его рука обхватила мое лицо и направила навстречу к его губам.
Поцелуй острой тонкой иглой пронзил меня насквозь, от макушки до пят, а в груди вспыхнул огонь и раздувал его он, парень, чьи мягкие губы скользили по моим губами. Нежно, ласково, будто уговаривая и увлекая за собой. Будто призывая услышать его, услышать зов его сердца, которое билось для меня, вместе со мной, внутри меня. Оно было таким большим, будто бы больше всех миров вместе взятых, уже известных мне и тех, которые я, возможно, никогда не увижу. И таким сильным, готовым биться за нас двоих. Такое же обещание давали и его губы, с каждым вдохом все яростнее впиваясь в мои с каким-то готовым вот-вот выйти из-под контроля голодом.
Раздался стон.
И стонала не я…
Содрогнувшись всем телом, я разорвала поцелуй и распахнула века… чтобы оказаться застигнутой врасплох его откровенным взглядом.
– Мне нравится твоя шея, – осипшим голосом, гораздо более глубоким, чем обычно, проговорил Сатус и его пальцы продолжили путь его глаз, которые с повышенным вниманием рассматривали то, что было ниже моего подбородка. Но мне не нравится, когда на ней появляются отметины. Чужие отметины.
От его слов в памяти вспылили обрывки воспоминаний, когда он сам ударил меня и как раз в упомянутое им место.
Видимо, что-то такое отразилось на моем лице, потому что он все понял, рывком поднялся и приник губами к тонкой коже у горла.
– Мне жаль, что это случилось, – шептал он мне в шею. – Мне жаль за мою несдержанность и за то, что я сделал тебе больно.
– Ты постоянно делаешь мне больно, – ответила я, уклоняясь от его следующего поцелуя.
– Что? – я ощутила, как все его тело напряглось, ужесточилось. – Отпусти, – потребовала я. Но он не услышал, лишь сильнее сжал мою голову пальцами, да так, что аж белые точки проступили перед глазами. – Отпусти!
– Посмотри на меня, – прорычал Сатус. – Посмотри на меня! Что тебе еще нужно? Разве я не достоин твоей любви! Что тебя во мне не устраивает?
– Всё…
– Что? Я плох всем? Неужели? – он хищно и провокационно усмехнулся. – То есть, тебе не нравится мое лицо, тебя не тянет к моему телу? Я так не думаю. Я вижу, как ты смотришь на меня, когда думаешь, что никто не видит. Я чувствую каждый твой взгляд. Вот здесь, – и он положил мою ладонь себе на грудь, туда, где билось сердце. – Не обманывай, ни меня, ни себя.
– Красота – не главное, главное – характер, – проговорила я, стараясь оставаться невозмутимой, несмотря на ощущение, будто меня зажали в тиски.
– Да чем тебе не нравится мой характер? – изумленно взвыл Стаус.
– Всем! – сорвалась я.
И истерика, которая стала следствием всего пережитого хлынула наружу.
Я начала кричать, плакать и рваться из его рук изо всех сил.
И в какой-то момент он меня отпустил. Я вскочила, отбежала в сторону и уже там рухнула на колени, прижимая ладони к лицу и пытаясь остановить слезы, но они лились и лились, словно река после прорванной дамбы. Плакала я долго, пока не выплакала всех страх и всю боль.
Когда слезы иссякли, а из горла больше не вырывались рыдания, я вытерла щеки и рискнула посмотреть на демона, который все это время молча сидел в стороне.
И это было лучшее, из того что он мог сделать. Просто не вмешиваться.
Заметив, что я начала успокаиваться, демон встал, подошел и присел на корточки рядом, протянув мне белый шелковый платок.
Я едва не расхохоталась.
Он гуляет по мирам, спасая и спасаясь, с отглаженным платком в кармане!
Истинный аристократ.
Взяв платок, я приложила его к ощутимо опухшим глазам. Мое тело еще сотрясали краткие всхлипы и надсадные вздохи, которые я никак не могла сдержать, хоть и очень старалась.
– Мира, – попросил демон. – Мира, взгляни на меня!
И с рычащим вздохом обхватил мое лицо ладонями, силой развернув к себе. Я не хотела смотреть на него, наверное, чувствовала, что не выдержу.
Всего было слишком много.
Его было слишком много.
– Полюби меня, – попросил демон, а у меня заныло в груди. – Полюби меня, Мира. Пожалуйста, прошу тебя…
А я смотрела на него и не знала, что ответить.
Чтобы полюбить кого-то надо увидеть, что за мир у него внутри.
И я не была уверена, что смогу пережить встречу с миром демона. А еще… я так отчаянно боялась. Я смотрела на нас будто со стороны, и видела и прошлое, и будущее. Прошлое моей мамы, оказавшейся во власти чудовища. И будущее мое, в котором история могла повториться. И я не могла этого допустить.
Шмыгнув носом, убрала руки демона от своего лица, молча встала и оглянулась.
– Где мы?
