Текст книги "Багряный декаданс (СИ)"
Автор книги: Анастасия Солнцева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 32 страниц)
– Ты будешь либо со мной, либо против меня, – сказал демон.
Между нашими сердцами натянулась тугая струна, вибрирующая и подрагивающая, провоцируя волны, распространяющиеся по всему телу.
Я отвела взгляд. Глаза его невыносимые и смотреть страшно. Мелькнула шальная мысль, что мне с ним никогда не справится. Будет так, как он захочет, даже если для этого ему придется стереть в пыль нас обоих.
– Не вставай сегодня с постели, – выпрямляясь, потребовал Сатус. Его пальцы ласково пробежались вдоль по скуле, задев ресницы, скользнули по виску, легли на волосы, погладив. Захватив ладонью несколько прядей, демон с отстранённой задумчивостью воззрился на них. – Еда на столе, не забудь поесть. С завтрашнего дня я лично займусь тобой.
– Что ты задумал?
– Ничего такого, что не включала бы в себя наша сделка, – улыбкой голодного тигра усмехнулся принц. – Ты ведь не забыла о нашем соглашении? То, что мы теперь связаны брачными узами его не отменяет. Ты должна мне. И я собираюсь стребовать долг по полной.
– А как же насчет твоей части сделки? – с горечью напомнила я.
– Часть её я уже выполнил, – гордо заявил он. – Ты же боялась стать очередной жертвой охотника за колдуньями? Здесь ему до тебя не добраться. А про Академию и заставу можешь забыть. Твоя нога не ступит за пределы Аттеры без моего разрешения. А я его никогда не дам.
Глава 32
Была ночь, когда я проснулась. Темнота и прохлада заполняли спальню, создавая идеальные условия для продолжительного отдыха. Тишина стояла такая, что в какой-то момент собственные мысли показались мне слишком громкими.
Я лежала, свернувшись калачиком, поджав под себя руки и ноги, укрытая чем-то тяжелым. Плотное одеяло из мягкого ворса приятно укутывало, не позволяя телу терять тепло. Под головой – край подушки, оказавшейся для меня слишком большой, а потому шея неудачно изогнулась. Решив перевернуться на другой бок, я завозилась в своеобразной ямочке, образовавшейся вокруг меня, а когда вновь подняла глаза – оказалась лицом к лицу со спящим Сатусом.
Он лежал на другой стороне широкой кровати, где помимо нас могли бы поместиться еще трое. И мирно спал, чуть приоткрыв рот. Его лицо было расслабленным, мирным, и в этот момент он выглядел необычайно юным. А еще безопасным, по-домашнему уютным, беззащитным. Кто бы мог подумать, что кто-то вроде Сатуса способен выглядеть так трогательно и скромно, словно это и не он терроризировал меня на протяжении недель, заставляя делать все, что только придет в голову.
В этот момент я остро осознала одну простую вещь – когда ты кого-то любишь, ты насмотреть на него не можешь. Так и я не могла оторваться от лица демона, всматриваясь в каждую черточку, изучая каждый изгиб и излом, чувствуя себя заблудшим путником в пустыне, увидевшем воду и гадающем, мираж ли это? Видится ли ему чудодейственная влага или все по-настоящему?
Завороженная его таким близким присутствием, а еще тем, что в этот момент он не мог ничего сделать или сказать, не мог разрушить это хрупкое волшебство, зародившееся в таинстве ночи, я потянулась к нему, погружаясь в густое, горячее и темное очарование.
Не успела моя рука закончить путь, а пальцы – коснуться его кожи, как выброшенная вперед рука вцепилась в горло, толкнув назад, к стене, намертво пригвождая к металлической спинке кровати.
– Ты что задумала, а, мышка? – прошипел мне в лицо демон, сверкая глазами. – Хочешь меня убить?
Я попыталась вздохнуть, но демон сдавил сильнее, вырывая изо рта надсадные хрипы. Наверное, от недостатка воздуха глаза повлажнели, несколько слезинок собралось в уголках глаз. Сморгнув прозрачные капли, я проговорила с трудом выдавливая из себя звуки.
– Мне… больно…
И он отпустил.
Я осела на постели, подушка подо мной была смята в один ком, ноги запутались в одеяле, а спина болела от замысловато изогнутых прутьев спинки кровати, которая еще несколько мгновений назад впивалась в окаменевшие от испуга мышцы.
Принц спрыгнул с кровати, направился в угол, вырвал из небытия столик, который прятал от меня магией. Схватил кувшин и начал жадно пить, делая большие гулкие глотки.
Напившись, отер рукой губы, вернул все, как было и развернулся ко мне.
– Я не пыталась тебя убить, – пролепетала я, боясь сдвинуться с места. Сердце еще гремело в груди, напоминая о пережитом. – Я не хотела ничего плохого. Просто…
– Что? – демон был весь напряжен. Каждый мускул, каждое натянутое сухожилие как непробиваемая броня.
– Ты красивый, – честно проговорила я, смутившись, а потому отвернувшись.
Послышался вздох. То ли, мое признание принесло ему облегчение, то ли, он окончательно утвердился в мысли, что я полная дура.
– Знаю, – вдруг коротко ответил он и вернулся к кровати. – Только что толку с этой красоты? Даже ты… тебе ведь все равно, насколько я красив, верно? Никакая красота не поборет твоего равнодушия.
С его губ сорвался мрачный смешок и почему-то мне показалось, что смеялся он не надо мной.
А над собой.
– Если бы это имело значение, ты бы отдала мне свое сердце, – с затаенной грустью продолжил он. – Или Инсару. Но даже его чары ты проигнорировала. Интересно, есть ли что-то, что способно пробудить в тебе хоть какие-то чувства и желания?
Сперва вопрос показался мне риторическим, а потому я не спешила отвечать, но затянувшееся молчание, как и выразительное выражение ожидания на лице демона тонко подсказали мне, что отмолчаться не получится.
– Я хочу быть равной с тем, кого люблю, – тихо призналась я. – Равной и свободной.
– Свободной? – с обесценивающей всё иронией спросил принц. – А зачем она тебе, мышка? Что ты будешь делать с этой свободой?
Я задумалась. Впервые задумалась по-настоящему о ценности свободы, сердцем прочувствовать важность вопроса.
– Свобода, моя девочка, не так ценна и сладка, как многим кажется, – чувственно улыбаясь промолвил демон. Куда там змею-искусителю из Эдемского сада, Ева просто никогда не встречалась с Сатусом!
Он придвинулся ближе, окутывая меня запахом и теплом своего тела, продолжив:
– Куда слаще, оказаться во власти того, кто сильнее тебя, зная, что эта сила – нежная и злая. Но нежная – только для тебя одной, и злая для всех остальных. Ты считаешь меня чудовищем? Да, я – не на стороне добра. Но я готов положить всё, что имею к твоим ногам. Тебе лишь нужно сделать шаг мне на встречу.
И будто бы желая от меня чего-то большего, чем просто выслушать его, он отодвинулся и протянул руку, предлагая вложить свою ладонь в его.
Я медлила.
Опыт подсказывал, что там, где живет и царствует магия слишком многое наполнено символизмом, за которым скрывается нечто большее.
– Ну, же, мышка, – подтолкнул меня Сатус к принятию решения. – Я не пытаюсь тебя съесть. Я всего лишь предлагаю тебе быть со мной.
– На твоих условиях, – напомнила я.
– Условия всегда буду определять я, – без пафоса и самодовольства заявил он. И мы оба знали, что это правда.
И я потянулась ему навстречу, но в последний момент перед глазами всплыла надпись на холодильнике, выложенная магнитами «не верь ему». Рука дрогнула и изменила направление, устремившись к воротнику его домашней рубашки.
Как ни в чем не бывало я начала поправлять одежду, всем своим видом показывая глубокую занятость этим полезным делом.
Демон замер, задержал дыхание, не моргал, напряженный, будто сжатая пружина. Лишь глядел на меня расширившимися глазами, в которых не было удивления, зато настороженности и волнения – с избытком.
– Что ты делаешь? – выдохнул он и мускул на его лице дрогнул.
– Воротник загнулся, – буднично объяснила я. – А ты о чем подумал?
– Не дразни меня. Ходишь по тонкому льду. Что будешь делать, если провалишься? Если я перейду черту?
Он больше не угрожал, не кричал, не пытался задушить в демонстрации собственных возможностей. Просто спрашивал, как если бы мы сидели за столом, и он интересовался, чтобы я хотела на ужин.
Но в этой простоте копилось, скрывалось и множилось то самое коварство, за которым тянулся кровавый шлейф, пахнущий дорогими мехами и хмельными винами, в окружении которых живут те, кто творят историю.
Он не дождался моего ответа.
– Ложись спать, – приказал принц. – Завтра у тебя будет трудный день.
И, сорвавшись с места, покинул спальню, не сказав более не слова.
Стоило мне остаться одной, как комната сразу же показалась слишком большой, потолок слишком высоким, кровать слишком широкой и пустой, а воздух слишком холодным.
Забравшись под одеяло, я подтянула колени к груди и чувствуя себя бесконечно одинокой, провалилась в сон без сновидений.
***
– Ты не стараешься! – рявкнул на меня Сатус.
Его лицо приятно контрастировало с темно-фиолетовым цветами, высаженными идеальным кругом посреди коротко подстриженной лужайки, где живой зеленый навес из плетущихся по каркасу виноградных лоз с листьями размером, превышающим размер моей головы, создавал приятную тень.
– Я стараюсь! – заорала в ответ, чувствуя, что балансирую на грани.
Я стояла посреди этого цветочного круга, трясла ладонями в воздухе, интенсивно потела от перенапряжения и мысленно проклинала тот день, когда мы с демоном встретились. Я категорически не понимала, чего он от меня добивается и была близка к истерике, готовая вот-вот сорваться на истерику, слезы и сопли. В попытке остановить рвущую наружу лавину неконтролируемых эмоций, я подняла лицо вверх и постаралась думать о чем угодно, только не о ходящем вокруг меня, как лиса вокруг заячьей норки, демоне.
Увидев увесистую гроздь с налитыми соком черными виноградинами, плотными и крупными, подумала, что не плохо было бы их попробовать. Рот быстро заполнился слюной, а виноград стал еще сильнее притягивать взгляд. Желудок болезненно сжался. Я даже не могла вспомнить, когда ела в последний раз. Еду, которую оставил для меня Сатус, я гордо проигнорировала, предполагая, что в ней как минимум снотворное, как максимум – какое-нибудь зелье.
Тяжело вздохнув, потерла глаза.
Рано утром, когда мы шли к этому месту, вдыхая аромат занимающейся зари, в которой постепенно растворялась ночь и светлел мерцающий звездный хоровод, укрощающий небосвод, Сатус просветил меня. В ответ на удивленное замечание, что в моем мире тоже растет виноград, демон спокойно переспросил:
– Виноград? Мы говорим «нхо». Это старое название, сохранившееся еще с давних времен, как и многие другие. На самом деле, в том, о чем ты говоришь нет ничего странного. Твой мир для нас не привлекателен, но демоны, как и все остальные, посещали его не единожды. Что-то они привозили, что-то наоборот – забирали с собой. Этим и объясняются некоторые совпадения. Поэтому, мы не такие уж и разные, верно? – демон выдал кривую, но головокружительно многозначительную улыбку. – Из сока нхо императорские кравчие готовят особый напиток, называемый щедрым. Его дозволено пить только во дворце и только демонам.
Я хотела спросить почему, но увидела затаенное предвкушение в глазах демона и передумала. Где-то слышала, что незнание – благо.
– В каких облаках ты витаешь? – вырвал меня из размышлений голос Сатуса. Повелительный, злой, будто хлестнувший по коже крапивой. Меня передернуло, как от отвращения, хотя на самом деле это было что-то другое. Наверное… сопротивление.
Прикрыв веки на миг, я распахнула глаза и вновь устремила взгляд на рельефные, упругие виноградные листья, напомнившие мне о доме.
Демон некоторое время молчал, но терпение его быстро иссякло. Он перешагнул через цветочный круг и, проминая плоской подошвой тяжелых ботинок нежную траву, подошел ко мне. Неожиданно холодные для теплого дня руки легли на лицо с обеих сторон. Пальцы трепетно погладили кожу, словно оттягивая плохой момент, а после стиснули, как если бы он решил расколоть мою голову словно переспевший арбуз. Дернув на себя, он сократил между нами расстояние, вынудив меня смотреть ему в лицо.
Сдержав ругательства и злобное шипение, я уставилась Сатусу в глаза. Больше смотреть было просто некуда. Душу раздирало на куски от противоречий.
Я его любила. Любила так, что это чувство, не имея возможности проявиться, сжирало меня изнутри.
Я его ненавидела. Ненавидела за то, кто он, какой он, каким был и каким будет. Ненавидела за то, какой он делал меня.
Я поняла, что хочу одновременно двух противоположных вещей – чтобы он был рядом, смотрел на меня, говорил со мной. В этом мире или в любом другом. И одновременно, чтобы судьба позволила нам разойтись по разным дорогам, которые никогда не пересекутся.
Мне было плохо. И с ним. И без него.
И я видела, что его эмоции были созвучны моим.
Мы оба сходили с ума.
Я боялась его. Боялась его чувств. Боялась себя. Боялась всего того, что уже появилось между нами. И как бы я ни притворялась, но не могла не признать – наша обоюдная ненависть, как и незваная, нежеланная любовь никуда не исчезнут.
Потому что было уже слишком поздно.
– Я спросил, о чем ты думаешь? – шепотом напомнил Сатус, не отрывая немигающего взгляда от моего лица и не давая мне возможности ускользнуть от требовательных черных глаз.
– Думаю о том, что хочу попробовать, – покорно ответила я, указывая на черные полные виноградные ягоды. – Но нельзя.
– Нельзя? – вскинул брови демон. Его лицо несколько смягчилось, руки потеплели и даже губы будто бы изменили свой цвет, став ярче, насыщеннее. – Почему?
Он придвинулся еще ближе, хотя казалось, что ближе было просто некуда. Еще чуть-чуть, и он коснется моей груди, затянутой беспощадным жестким корсетом, бывшем частью черного платья. Его меня вынудили надеть перед тем, как длинными пустынными переходами, будто во всем императорском поместье остались только мы, вывести из четырех стен наружу.
– У нас есть легенда. Про Персефону и Аида, – начала рассказывать я. – Аид был богом царства мертвых, а Персефона – богиней плодородия, богиней жизни. Аид случайно увидел Персефону, бредущую по дикому лугу и влюбился с первого взгляда. В тот же день он похитил её и увез в свое вечно холодное, темное, мертвое царство. Деметра, мать Персефоны, бросилась к Зевсу, верховному богу, который был правителем над всеми ними, и попросила вернуть дочь. И тогда Зевс сказал, что Персефона может вернуться, но только в том случае, если она не успела отведать ни крошки еды в подземном царстве. Персефона не знала об этом условии, и случайно, когда была очень голодна, съела три гранатовых зернышка. Когда за ней пришли, было уже поздно. Персефона стала частью мира мертвых. После долгих просьб и слез, Аид сжалился над своей любимой и позволил ей проводить ровно половину от годового цикла с матерью, но оставшееся время она обязана была быть рядом с ним. Так и повелось, половину дней Персефона была богиней жизни, а вторую половину – богиней смерти. И сама жена Аида обрела двойственный лик. Прекрасная дева подле мужа-похитителя, ни живая, ни мертвая. Чужая для тех и для других…
Когда я замолчала, лицо Сатуса изменилось. Он больше не наслаждался ситуацией. Если бы я верила хотя бы в теоретическую возможность напугать его, я бы решила, что он испугался.
– Мы должны продолжать, – отрывисто проронил Сатус, отвернулся и вышагнул из круга. Мне осталось лишь наблюдать за мужской спиной, подчеркнутой идеальной талией, плавно переходящей в узкие отточенные долгими тренировками бедра и длинные ноги.
Не любоваться им было практически невозможно.
Я тяжко вздохнула и потерла уставшие глаза.
– Не расслабляйся! – прикрикнул он, замирая на прежней точке, откуда наблюдал за моими мучениями с раннего утра. – Давай еще раз!
– Я больше не могу, – простонала я, роняя руки.
– Можешь, – отрезал демон. – Ты должна открыть проход, войти в межпространство, и выйти здесь же, но за пределами круга. То есть, переместиться всего на пару шагов в четко определенных пределах. Это не так сложно. Ты делала подобное раньше и вполне справлялась.
– Знаю, – процедила я сквозь зубы, – но почему-то перемещаться на большие расстояния гораздо проще, чем на малые.
– Чушь, – проигнорировал жалобы парень, рассматривая меня с видом строгого учителя. – Ты просто не хочешь сосредоточиться. Если смогла сделать один раз, можешь и второй, и третий, и дальше по счету. Нужно лишь приложить хоть немного усилий!
– Я прикладываю! – не выдержав, крикнула я. – Ты не представляешь, как сильно я стараюсь, пока ты стоишь там и отдаешь приказы, как рабовладелец! Может быть, еще плетку возьмешь для полноты образа барина?!
Я не раз спрашивала, но Сатус так и не захотел пояснить, зачем ему заставлять меня перемещаться внутри не просто одного мира, а одного сада. Но почему-то он вновь и вновь требовал от меня закрывать глаза и пытаться войти в межпространство. И пусть даже мне не понятны были его мотивы, но я искренне хотела выполнить его желание. Хотя бы просто ради того, чтобы он позволил мне покинуть этот чертов цветочный круг и отдохнуть, желательно, лежа.
Мои выпаленные в сердцах слова вызывали кипучий отклик. Черные глаза демона вспыхнули злостью, а зубы сжались, еще сильнее обостряя линию челюсти. Я успела только начать говорить, как он уже стоял передо мной. Так близко, очень близко, нарушая все мои личные границы… нарушая вообще все границы, ломая их, уничтожая на корню.
Я инстинктивно дернулась назад, но он сжал плечи, вынуждая замереть на месте, причиняя боль и зная об этом. Прекрасно ощущая ту грань, за которой были бы уже необратимые последствия для меня, как для существа хрупкого и смертного. В этот момент он полностью контролировал и себя, и меня, и то, что мог со мной сделать. С его лица будто сдернули маску невозмутимости и теперь он показывал мне настоящего себя, того, кто был способен как на ужасающую жестокость, так и на невыносимую ласку. И то, и другое сочеталось в нем как черное и белое, смешивалось в одно, выдавая по итогу ядерный коктейль из страсти и грубости, нежности и ярости, нетерпимости и желания.
Ошеломленная этим его безмолвным признанием, беззвучным криком, откровением обнаженной души, я почувствовала себя оглушенной. Внутри что-то совершило болезненный кувырок, воздух куда-то исчез, а под ногами земля сделала несколько стремительных вращений, как если бы я вдруг оказалась внутри аттракциона.
– Ты не права только в одном, – прошептал он мне в губы, приблизив свое лицо к моему так близко, что я чувствовала аромат ветра в его волосах. – Я – не рабовладелец. Я – твой муж. И ты не имеешь права повышать на меня голос. Это опасно. Во-первых, ты выводишь меня из себя. Во-вторых, демонстрируешь полную не способность жить по нашим правилам. А это создает дополнительные проблемы. Твоя жизнь полностью зависит от меня. Я решаю, что с тобой будет и где ты будешь. Запомни это, любовь моя, и в дальнейшем подбирай слова, – почти ласково закончил он.
– Я не могу этого сделать, – всхлипнула я, чувствуя, как острое отчаяние вонзает безжалостные когти. – Я не могу управлять… этим!
Я ожидала удара, едкого замечания, грубой насмешки, чего угодно, но не того, что демон вдруг откроет для меня свои объятия. Притянув к своей груди, он положил ладони на мою оголенную вырезом платья спину.
Глава 33
И от тех точек, которых он касался, разбегались по телу теплые круги. Стало томно и жарко. Я захлебывалась едва выносимой лавиной эмоций, которую обрушил на меня Сатус. Он все глубже и глубже пробирался внутрь моего сердца, пытаясь заполнить меня собой. Вытеснить вообще все, чтобы не было никого и ничего, только он. Только его глаза, его руки, его запах. И его полные тонко очерченные изящной яркой линией губы, которые он облизнул.
– Значит, придется прибегнуть к проверенному способу, – проговорил он, задыхаясь. – Не шевелись… пожалуйста.
И его мягкие губы легли поверх моих.
Мир вспыхнул яркими красками, ослепительная радуга заскакала перед глазами, я будто бы оказалась внутри калейдоскопа, который кружил, переливался, завораживал, складывался и раскладывался, образуя замысловатые фигуры, которые выстилались вокруг меня непрерывным полотном.
Я не сразу сообразила, что происходит, ведь никогда ничего подобного при попытке войти в межпространство я не видела и не ощущала, но когда поняла, решение пришло раньше, чем я успела хотя бы задуматься над его правильностью. Мысленно рванувшись вперед, я попыталась преодолеть сопротивление некой силы, давящей на грудь, прямо под горло, и нащупать выход. Но практически сразу что-то ударило меня под ребра, что-то, что было не физическим, а скорее, ментальным, неосязаемом, но непримиримым, повелевающим и наказывающим.
– Я же сказал, мышка, ты не покинешь империю без меня. И все же, ты пытаешься…
В то же мгновение все прекратилось. Волшебный калейдоскоп полыхнул на прощание и исчез, оставив меня во власти Сатуса, ошеломленную и совершенно разбитую. Ноги подкосились, силы разом покинули, а тело объял холод, от которого меня затрясло крупной дрожью, и я упала бы, если не демон, который подхватил меня на руки, сел и уложил на свои колени.
– Как ты, мышка? – в полголоса спросил он, заботливо отводя кончиками пальцев волосы от моего лица.
Я подняла на него воспаленные глаза, которые резало болью при каждом движении. Веки жгло, казалось, будто их опалило огнем.
– За… зачем ты это… сделал? – с трудом ворочая языком спросила я, имея ввиду поцелуй и одновременно с ужасом осознавая, что его угрозы – не пустой звук. Теперь он может мной управлять.
– Другого пути просто не было, – грустно улыбнулся демон, но никакого сочувствия или намеков на угрызение совести я не увидела.
Стало больно. Я самой себе показалось лабораторной мышью, чье слабое, мелкое, тонкокожее тельце использовали для жестоких экспериментов.
– Мне плохо, – просипела я исчезающим голосом.
– Знаю, – отозвался Сатус. – Так и должно быть. Теперь тебе нужно отдохнуть. Спи, любовь моя, а когда проснешься, тебе будет лучше.
Его слова легли на мои плечи тяжелым плотным одеялом, нагоняя сон.
– За что? – в моем сердце что-то надорвалось и вопрос вырвался с губ вместе со стоном. – За что ты так со мной…
Одинокая слеза прокатилась по щеке, капнула вниз и упала на ладонь демона.
В тот же миг сознание провалилось в пустоту. Кажется, с горькой усмешкой успела подумать я, в Аттере я высплюсь на столетия вперед.
Пробуждение было таким же неожиданным, как и сон, из-за чего я почувствовала себя каким-то роботом, которого сперва отключили от розетки, в потом вновь подключили к питанию.
Заморгав, поднесла пальцы к лицу. Когда размытые очертания приобрели резкость, я поняла, что по-прежнему лежу на коленях Сатуса, его ладонь под моим затылком, бережно поддерживает, сохраняя удобную для сна позу. Повернув голову, я натолкнулась на внимательный взгляд черных глаз. Его лицо вновь было закрытым и не показывало абсолютно ничего.
– Долго я спала? – скривившись, попыталась подняться, но сразу же остановила попытку, потому что по телу разлилась боль. Одеревеневшие мышцы напомнили мне о недавно пережитом, в дополнение сообщив, что ближайшие несколько дней будут совершенно мучительными. Я как будто провела интенсивную тренировку в спортзале после годового бдения на диване.
– Не пытайся двигаться резко, – посоветовал Сатус.
– Что со мной? Это из-за перемещения? – почти выплакала я вопрос, пытаясь стонать не слишком громко.
– Да, – спокойно подтвердил демон, чьи пальцы начали легонько поглаживать по волосам, изредка запутываясь в них.
– Но раньше мне никогда не было так плохо!
– Потому что раньше ты никогда не вторгалась в Огненные Пути, – просто ответил Сатус. Его пальцы ласково скользнули по виску, а я вдруг осознала, что от его касаний боль становится тише, угасает, как гаснет тлеющий фитиль свечи в луже расплавленного парафина.
– Что? – в замешательстве переспросила я, удивленная тем, как странно на меня начал действовать демон. – Огненные Пути? Инсар рассказывал мне о них. И даже продемонстрировал разочек. Мне не понравилось.
– Естественно. Огненные Пути предназначены для демонов и только для нас, – начал рассказывать принц, а его пальцы двинулись вдоль моего лба, вниз по щеке, коснулись губ, погладили подбородок и спустились на шею, где легли поверх ключичной ямки, будто прислушиваясь к биению пульса. – Ими могут пользоваться только демоны. А когда это пытается делать кто-то другой, кто не нашей крови, то происходит нарушение естественного положения вещей, – умолкнув на мгновение, демон неожиданно закончил: – С помощью Огненных Путей Луан собирается вернуться домой и провести по ним свою армию.
– Что? – я приподнялась на локтях и на этот раз боль была не такой разрушающей. Она не исчезла полностью, но теперь под ребрами не гудело, и в мышцы не выткались раскаленные штыри.
Аккуратно, но неоспоримо надавив на шею, Сатус вынудил откинуться обратно на его колени, вдыхая аромат чистой одежды и внимая его словам.
– Об этом мало, кто знает, но Огненные Пути для дядюшки были заблокированы по приказу моего отца, как только Луан покинул Аттеру. Дорогу назад ему отрезал хранитель ключей, потому что подобное исключительно в его власти. Хранителя выбирает император, сразу после победы в Битве. У каждого нового императора свой хранитель. Именно хранитель при помощи ключей управляет Огненными Путями, снимает и накладывает ограничения на их использование в соответствии с волей правителя. Чаще всего хранители выбирались из семьи Янгов, лишь несколько раз за всю историю существования Аттеры эта традиция была нарушена. Последний и ныне действующий хранитель также принадлежит к этому роду, но кто конкретно – известно лишь императору.
– Погоди, – постепенно продиралась я сквозь остатки сонного тумана в голове. – Янги… Получается, Феликс мог пропасть из-за этого? И его сестру убили по той же причине?
Сатус кивнул.
– И что же делать? Разве у вас, демонов, не должно быть запасного плана на такой случай?
– К сожалению, нет, – печально вздохнул принц. – Потому что прежде ничего подобного не случалось. Подозреваю, что ключи были именно у Иннелии. Иначе, последовали бы новые случаи нападения на Янгов, а их не было.
– То есть, кто-то просто пытался вычислить хранителя среди одной семьи и тыкал пальцем наугад? И угадал со второй попытки? Значит, ключи у Луана и он в любую минуту может нагрянуть сюда? – мне стало нехорошо, боль вновь всколыхнулась, но одно движение пальцами, начавшими описывать замысловатые узоры под моим горлом и опять стало легче дышать.
Как это работало? Он касался меня – и боль уходила. Такого прежде не было!
– Возможно, – уклончиво ответил демон. – А возможно, и нет. Возможно, настоящий хранитель все еще в Аттере, а Луан просто затаился и выжидает. Янги даже под пытками не назовут имя того, кто владеет ключами, поэтому спрашивать бессмысленно. Я пытался надавить на отца, но он уверен, что его брат не посмеет сунуться в Аттеру, – Сатус вздохнул и добавил: – Поэтому тебе было больно. Ты ведь не демон, но вошла в Пути, нарушив непреложное правило.
– Но раньше я уже перемещалась, с Инсаром, – растерялась я. – И такого не было.
– Потому что тогда Пути открыл он и контролировал тоже он, – пояснил Сатус, который понимал во всем происходящем во сто крат больше меня.
– Так вот ты все это затеял, – дошло, наконец, до меня. – Тебе нужно, чтобы я помогла контролировать эти ваши пламенные дороги в условиях отсутствия ключей и хранителя.
Истина открылась.
Но оказалась весьма горькой.
– Да, – склонив голову и рассматривая мое лицо, подтвердил демон.
– А если я умру? Эта боль… она почти невыносимая. И что-то мне подсказывает что в следующий раз будет только хуже.
– Не умрешь. Я позаботился об этом и постарался максимально облегчить твою задачу, – демон подцепил пальцами кулон, который я не могла снять, сколько ни дергала. – Магия путей сопротивляется тебе, потому что ты входишь в Пути так же, как если бы пробивала кулаком стену. Но она тебя не убьет, потому что на тебе моя защита. Мы пара, забыла?
– Кошмар можно забыть только если смог проснуться, – прошептала я искренне.
Оттолкнув парня от себя, я поднялась и села, но не успела встать. Рука демона грубо обвилась вокруг талии и дернула назад, вырвав из груди вскрик неожиданности.
Он прижал меня к своему телу, с жестокой насмешливой улыбкой игнорируя все жалкие попытки оттолкнуть его от себя. Или себя от него.
Изо всех сил, преодолевая боль в напряженных мышцах, я упиралась ладонями в каменные плечи, желая вырваться. Но для него это ничего не значило, он удерживал меня так, словно это было самым простым на свете.
– Ты нужна мне, Мира, – прошептал он. Его губы в неожиданном порыве прикоснулись к моей щеке, а после начинали порхать по лицу, словно бабочки, оставляя едва выносимые поцелуи. – Ты даже не представляешь, как сильно нужна мне.
Я прекратила сопротивление, покорно прикрыла веки и грусть, та, что долгое время была закрыта в моем сердце, выплеснулась наружу.
– Я знаю. Но теперь хотя бы понятно для чего.
Он остановился, замер, моментально остыл. Вот только что его руки, обнимавшие мою голову, ощущались горячими, а губы опаляющими, словно солнце. Но краткий миг – и его грудь под моими такими маленькими на фоне демона ладонями будто бы кусок льда.
Надавив снизу большим пальцем на подбородок, поднимая его вверх, демон проговорил разозлено:
– Нет, мышка, не только для этого. Ты нужна мне в жизни. Нужна в моем доме, в моей спальне, в моей постели. Я хочу просыпаться рядом с тобой и засыпать, прижимая тебя к себе. Я хочу видеть твою улыбку, слушать твой голос, ловить на себе твой взгляд. Я хочу, чтобы ты была моей полностью и без остатка.
– Правда? – обиду в моих словах даже я сама почувствовала на вкус. Она была густой, ядовитой, настоянной. – Ты правда любишь меня? Ведь именно этого я от тебя и не услышала. Я слышала только о твоих желаниях, но ты ни разу не спросил о том, чего хочу я?
Большой неожиданностью стало его удивление, такое искреннее, почти детское, возмущенно-недоуменное. Никакая эмоция не могла испортить его уникально чистые классические скульптурные черты, но оно вдруг будто бы стало мягче. И это сбило с толку уже меня. Потому что я привыкла видеть на нем лютую ярость, неприязнь, жесткость, осознанное намерение причинить боль, которые превращали его в темного злого бога, требующего от своих подданных смирения и полного подчинения.
– Чего хочешь ты? – переспросил он. – А чего еще ты можешь хотеть, Мира? У тебя есть я. Что тебе еще нужно? – его лоб прислонился к моему. Наши лица замерли друг напротив друга, я больше не вырываться, он больше давить. Мы достигли краткого перемирия, но в моей душе что-то искривлялось с каждой секундой, проведенной вот так, в объятиях демона, который умел заботиться только о себе. – Я твой, Мира, – прошептал он, а его магия, которой он так мастерски управлял, заскользила по коже. Я ощущала её так, как если бы он гладил меня руками. Она проникала туда, куда его руки проникнуть были не способны – под кожу, прямо в вены, смешиваясь с бурлящим потоком крови, разгоняемым трепещущим сердцем. И каждый новый удар был как подарок, как одолжение на будущее, потому что теперь даже оно, сердце, было в его распоряжении. – Я принадлежу тебе настолько, насколько никому никогда не принадлежал. Я готов быть твои и только твоим.
