Текст книги "Свет над Грозовым Створом (СИ)"

Автор книги: Алиса Миро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

Аудит по-черному

Я стояла перед дверью, положив руку на холодную ручку.

Сердце стучало ровно, ритмично – магия успокоила аритмию. Но вот колени... Колени дрожали.

​Я сделала глубокий вдох. Корсет платья (который я вчера ушила, возможно, слишком оптимистично) впился в ребра.

– Не спеши, – приказала я себе. – Ты не летишь на совещание на каблуках. Ты плывешь. Медленно. Величественно. И бережешь тазобедренный сустав.

​Я взяла со стола гроссбух. Он весил килограмма два. Для моих нынешних рук это была ощутимая тяжесть. Пришлось прижать его к груди обеими руками, как щит.

Это было унизительно. Мой разум был готов свернуть горы, но тело ныло от веса одной книги.

​– Ну же, старая перечница. Соберись.

​Я открыла дверь и вышла в коридор.

​Спуск по лестнице стал отдельной спецоперацией.

Вчера, на адреналине и магии, я бегала тут резвее. Сегодня, когда магия ушла в «фоновый режим» поддержания жизни, гравитация вернулась.

Каждая ступенька отдавалась глухим ударом в пятки и колени.

Я спускалась, крепко держась за перила одной рукой (книгу пришлось перехватить под мышку, что отозвалось болью в плече).

​Навстречу попалась стайка служанок. Они прижались к стене, пропуская меня.

Я видела их взгляды.

Они смотрели на мое лицо.

«Золотой Эликсир» работал. Кожа сияла здоровым, влажным блеском, контрастируя с седыми волосами и старческой шеей, которую не скрыл даже высокий воротник.

Я выглядела как дорогая антикварная ваза, которую наконец-то протерли от пыли, но трещины на ней никуда не делись.

​– Доброе утро, миледи, – прошелестели они.

​Я лишь кивнула, не останавливаясь. Экономия дыхания. У меня была одышка. Легкая, но противная. Если я начну говорить сейчас, голос будет сиплым. А мне нужен командный тон.

​Малый зал находился на первом этаже.

Перед высокими двустворчатыми дверями стояла стража.

Увидев меня, они вытянулись. Но в их глазах я читала не страх перед Хозяйкой, а жалость пополам с брезгливостью. «Старуха приползла учить мужиков воевать».

​Один из стражников распахнул передо мной дверь.

​В лицо ударило тепло камина, запах жареного мяса (они там едят?!), вина и мужского пота.

​Я шагнула внутрь.

Малый зал был местом для военных советов. Каменные стены, увешанные щитами, длинный дубовый стол, заваленный картами и кубками.

​За столом сидели двое.

Виктор. Он сидел во главе стола, мрачный, сцепив руки в замок. Перед ним стоял кубок с водой.

И Генерал Алан.

​Алан сидел вальяжно, откинувшись на спинку стула и вытянув ноги в грязных сапогах прямо к огню. Он был огромен. Гора мышц и жира, закованная в дорогую кожу. Лицо красное, лоснящееся, с густой рыжей бородой, в которой застряли крошки.

Он держал в руке куриную ножку и жевал, громко чавкая.

​Увидев меня, Виктор встал. Резко, как пружина.

Алан даже не пошевелился. Он лишь скосил на меня глаза, полные маслянистого, снисходительного веселья.

​– А, леди Матильда! – прогремел его бас, от которого у меня заложило уши. – Наша спящая красавица проснулась! А мы тут с Виктором гадали, дойдете ли вы сами или послать носилки.

​Хамство. Откровенное, неприкрытое.

Он видел перед собой дряхлую старуху и считал, что церемонии излишни.

​Я медленно прошла к столу.

Каждый шаг по каменному полу отдавался болью в пояснице, но я держала спину прямой, как будто проглотила лом.

Я подошла к свободному стулу напротив Алана.

Сесть было трудно. Суставы не гнулись плавно. Мне пришлось буквально рухнуть на сиденье, стараясь сделать это с грацией, а не как мешок с картошкой.

​Я положила гроссбух на стол.

Тяжелый, кожаный том глухо стукнул о дерево.

​– Доброе утро, Генерал, – мой голос прозвучал немного тихо (связки еще не разогрелись), но я добавила в него холода. – Носилки оставьте для себя. Судя по количеству выпитого вина, обратно вы сами не дойдете.

​Алан поперхнулся курицей. Его глаза округлились. Он не ожидал, что «сухостой» умеет кусаться.

​Виктор, стоявший рядом, дернул уголком рта. Кажется, ему это понравилось.

​– Матильда утверждает, что провела... инспекцию, – произнес Виктор, не садясь. Он смотрел на меня сверху вниз, изучая мое новое лицо. Я видела, как он заметил изменения – отсутствие отеков, живой взгляд. Это сбивало его с толку.

​– Инспекцию? – Алан расхохотался, вытирая жирные руки о камзол. – Виктор, ты серьезно? Женщина? Старуха? Что она может понимать в снабжении армии? Она же путает овес с ячменем!

​Он подался вперед, нависая над столом. От него пахло перегаром и чесноком.

– Миледи, – сказал он, растягивая слова, как будто говорил с умалишенной. – Идите к себе. Вяжите носки. Не лезьте в дела мужчин. Война стоит дорого, вам эти цифры покажутся страшными.

​Я смотрела на него.

На его красную рожу. На жирную курицу. На дорогие кольца на его пальцах.

Я чувствовала, как внутри закипает холодная ярость. Но теперь это была не просто эмоция.

Я почувствовала, как под столом, в кармане платья, нагревается моя рука. Магия откликалась на гнев.

​«Спокойно, – приказала я себе. – Не трать энергию на спецэффекты. Убей его фактами».

​Я положила свои руки на стол.

Старые, жилистые руки с аккуратными ногтями. На фоне пухлых лап Алана они выглядели хрупкими, как птичьи лапки.

​– Вы правы, Генерал, – сказала я мягко. – Война стоит дорого. Особенно когда овес для лошадей закупают по цене импортного шелка.

​Я открыла книгу на закладке (кусок ткани, выдранный из наволочки).

– Страница 42, – прочел я, не глядя в текст. – Поставка фуража от купца Гросса. Пятьдесят марок за воз. Рыночная цена в этом месяце – тридцать. Разница – двадцать марок с воза. Поставлено сто возов.

​Я подняла глаза на Алана.

– Где две тысячи марок, Алан? В каком кармане вашего широкого камзола они застряли?

​В зале повисла тишина. Слышно было только треск дров в камине.

Улыбка сползла с лица Генерала. Он медленно положил недоеденную курицу на тарелку.

​– Ты кого обвиняешь, ведьма? – прорычал он. Теперь в его голосе не было веселья. Была угроза. – Я кровь проливал за этот замок, пока ты грела свои старые кости!

​– Вы проливали кровь, – кивнула я. – А теперь вы сосете кровь из этого замка.

​Я перевела взгляд на Виктора.

Он стоял неподвижно. Но его рука, лежащая на столе, сжалась в кулак так, что побелели костяшки. Он ждал. Он ждал, чем ответит Алан.

​– Это ошибка писаря! – рявкнул Алан. – Описка! Или ты сама это нарисовала своим углем! Виктор, ты позволишь этой выжившей из ума бабке оскорблять меня?

​Он вскочил. Стул с грохотом отлетел назад.

Алан был огромен. Он навис надо мной, закрывая собой свет.

Физически я была беззащитна. Один его удар – и мои хрупкие кости рассыплются в пыль.

​Я почувствовала страх. Животный, биологический страх слабого существа перед хищником.

Сердце забилось с перебоями. В груди стало тесно.

Тело хотело сжаться, закрыть голову руками.

​Но Елена Викторовна не сжимается.

Я заставила себя остаться неподвижной. Я даже не откинулась на спинку стула.

​– Сядьте, Алан, – сказала я тихо. – Вы загораживаете мне свет. А мне нужно читать дальше. Тут еще много интересного про закупку сукна.

​Алан побагровел. Он занес руку, словно хотел смахнуть книгу (или меня) со стола.

​– Алан! – голос Виктора прозвучал как удар хлыста.

​Генерал замер.

Виктор медленно обошел стол и встал между нами.

Он не смотрел на меня. Он смотрел на своего друга.

​– Сядь, – повторил Виктор тише. – И объясни мне про овес. Без криков про ведьм. Просто цифры.

​Алан перевел взгляд с Виктора на меня. В его глазах я увидела осознание: старая дружба дала трещину. И в эту трещину я только что забила клин из цифр.

​– Ты веришь ей? – прошипел Алан. – Ей?

​– Я верю гроссбуху, – ответил Виктор. – Если это ошибка писаря – приведи писаря. Если это описка – покажи накладные.

​Он повернулся ко мне.

В его глазах не было благодарности. Там был холодный расчет. Я стала полезным инструментом.

– Продолжайте, леди Матильда. Что там про сукно?

​Я снова положила руку на страницу, чувствуя, как дрожат пальцы. Но голос мой был тверд.

– С удовольствием, милорд.

​Мое тело болело от напряжения. Корсет давил. Но я чувствовала, как с каждым словом, с каждой разоблаченной цифрой, ко мне возвращается власть.

​Я продолжала читать.

Я разделала их схему с сукном (завышение на 30%).

Я прошлась по поставкам мяса (которого солдаты не видели, а Алан ел прямо сейчас).

Я закончила на воске и масле.

​– Итого, – я захлопнула книгу. Пыль снова взметнулась в луче света. – За три месяца из казны замка исчезло пять тысяч двести марок. Этого хватило бы, чтобы одеть гарнизон, починить крышу и купить мне... – я сделала паузу, – ...очень много кофе.

​Тишина в зале стала плотной, как вата.

Алан сидел, тяжело дыша. Его лицо из красного стало багровым, на виске билась жилка. Он был загнан в угол. И как любой зверь, он решил не оправдываться, а нападать.

​– Ты слушаешь бабу? – прорычал он, обращаясь к Виктору. – Ты, боевой офицер, слушаешь эту... старую клячу, которая выжила из ума? Да я спас тебе жизнь при переправе!

​– Ты спас мне жизнь, – голос Виктора был тихим и страшным. – А теперь ты крадешь жизнь у моих людей.

​Виктор положил руку на эфес меча. Не вытащил, просто обозначил.

– Алан. Ты отстранен от командования. Сдай ключи от складов. И... убирайся из моего кабинета. Пока я не вспомнил, что за хищение в военное время полагается виселица.

​Алан медленно встал. Он был выше Виктора и шире в плечах, но в этот момент он казался меньше. Гнев сдулся, оставив место страху и злобе.

Он сорвал с пояса связку ключей и швырнул её на стол. Ключи зазвенели, царапая дерево.

​– Ты пожалеешь, Сторм, – прошипел он, проходя мимо меня. – Ты останешься один со своей ведьмой и нищим замком. И когда горцы придут резать глотки твоим солдатам, не зови меня.

​Он толкнул меня плечом – специально, сильно.

Я не удержала равновесие. Мои больные колени подогнулись, и я полетела бы на пол, прямо на каменные плиты, если бы не стол. Я ударилась бедром о край столешницы, охнула и повисла на ней, вцепившись в дерево побелевшими пальцами.

​Алан вышел, хлопнув дверью так, что со стены упал щит.

Падение и взлёт

В зале снова стало тихо.

Я стояла, согнувшись, пытаясь справиться с болью в бедре и тошнотой, подкатившей к горлу. Адреналин уходил, оставляя меня пустой и трясущейся.

«Не падать. Только не падать. Держи лицо, Елена».

​– Вы целы?

​Виктор был рядом. Я не слышала, как он подошел.

Я подняла голову.

Он смотрел на меня.

В его серых глазах больше не было того высокомерного презрения. Там было замешательство. И... уважение?

​– Жить буду, – прохрипела я. Голос сел окончательно. – Но синяк будет знатный.

​Виктор посмотрел на гроссбух, лежащий на столе. Потом на ключи Алана.

– Пять тысяч марок, – повторил он. – Я был слепцом.

​– Вы были солдатом, Виктор. А они – ворами. У каждого своя профессия.

​Я попыталась выпрямиться и отпустить стол.

Это было ошибкой.

Ноги отказались держать меня. Мир накренился. Темнота перед глазами сгустилась.

«Вот и все. Обморок. Как банально».

​Я начала оседать.

Но я не упала.

Сильные руки подхватили меня. Жестко, уверенно.

Виктор поймал меня.

​Я оказалась прижата к его груди. К жесткой коже его дублета, к холодной кольчуге.

Я почувствовала запах – тот самый, мужской, резкий, но странно притягательный.

Его рука в перчатке поддерживала меня за талию (мою новую, ушитую талию!). Вторая рука держала за плечо.

​Мы замерли.

Это был самый близкий контакт за два года их брака.

Я чувствовала, как бьется его сердце под кольчугой. Ровно, сильно.

И я чувствовала, как дрожит мое собственное, старое сердце.

​– Миледи... – он произнес это тихо, прямо мне в макушку. – Матильда.

​Я подняла лицо. Мы были непозволительно близко.

Я видела морщинки в уголках его глаз. Видела, как расширились его зрачки.

Он держал меня – старую женщину в нелепом бордовом платье. Но он смотрел на меня не как на старуху.

Он смотрел на меня как на союзника.

И, возможно, он чувствовал запах.

Запах моего крема. Нарцисс и мед. Запах весны посреди зимы.

​Его ноздри дрогнули.

​– От вас пахнет... – он запнулся. – Цветами.

​– Это «Золотой Эликсир», милорд, – прошептала я, чувствуя, как у меня кружится голова не только от слабости. – Мое новое изобретение.

​Он не отпускал меня. Его пальцы (даже через перчатку) чуть сжались на моей талии.

В этот момент между нами пробежала искра. Не магия. Химия. Странная, неправильная химия между суровым мужчиной и женщиной, запертой в чужом теле.

​Он вдруг осознал, что делает.

Резко выпрямился, ставя меня на ноги, но все еще придерживая за локоть, чтобы я не упала.

Маска Лорда вернулась на место.

​– Вам нужно отдохнуть, – сказал он сухо, но в голосе больше не было металла. – Я прикажу проводить вас.

​– Я дойду сама, – гордость Елены Викторовны не позволяла висеть на мужчине, который пять минут назад считал её мебелью. – Но, Виктор...

​Я посмотрела на ключи Алана.

– Теперь, когда вы знаете правду... Я хочу получить полномочия.

– Полномочия?

– Я хочу управлять кухней и кладовыми. Официально. Без Мерцы и её схем. Я хочу кормить вас и ваших людей так, чтобы они не падали в обморок, как я сейчас.

​Он помолчал секунду.

Потом взял со стола связку ключей. Тяжелую, звенящую связку.

И протянул её мне.

​– Забирайте, – сказал он. – Они ваши. Если вы сможете навести порядок в этом хаосе – я буду вашим должником.

​Я взяла ключи. Они приятно оттянули руку.

Власть. Ресурсы. Доступ к еде.

​– И еще, Виктор, – я сжала ключи в руке. – В качестве первой меры антикризисного управления... Прикажите Томасу принести мне дрова. Много дров. Я не могу спасать замок, если мои пальцы не гнутся от холода.

​В уголках его губ мелькнула тень улыбки.

– Будет сделано.

​Я шла обратно в башню.

Ноги дрожали, бедро ныло, но я улыбалась.

У меня были ключи. У меня был карт-бланш. И у меня было воспоминание о том, как сильные руки Виктора держали меня.

​«Он почувствовал запах, – думала я, поднимаясь по лестнице. – Он не шарахнулся. Лед тронулся, господа присяжные заседатели. Лед тронулся».

​Добралась до комнаты и первым делом бросилась к подоконнику. Мне нужно было проверить мой главный актив.

​Я подняла влажную тряпку.

И выдохнула.

​Овес пророс.

Не просто проклюнулся. За ночь (и утро) он выбросил зеленые, сочные стрелки высотой в сантиметр.

Ярко-зеленая щетка жизни. Магия «Цветущего Крючка» сработала.

​Я отщипнула один росток и положила в рот. Он был сладким, травянистым, полным сока.

Витамины.

​– Ну все, – сказала я, глядя на зеленый ковер в тарелке. – Теперь мы заживем. Сначала накормим кур. А потом... потом я сделаю салат. Самый дорогой салат в мире, выращенный на моей крови и магии.

​Я упала на кровать, даже не раздеваясь. Силы кончились.

Адреналин схлынул, оставив после себя звенящую пустоту и зверский аппетит, но мозг продолжал работать как заведенный.

Я только что унизила Генерала. Я получила ключи от всех дверей.

Я не могу сейчас лечь и уснуть. Если я исчезну с радаров, они решат, что старая леди перенапряглась и сдулась. Мне нужно закрепить позиции.

​Первым делом я посмотрела на стену у двери. Там висел длинный, выцветший бархатный шнур с кисточкой. Система оповещения персонала.

За два дня я ни разу не слышала, чтобы она работала.

Я подошла и дернула за шнур.

Сверху, из отверстия под потолком, посыпалась пыль. Звука колокольчика не последовало. Шнур просто безвольно провис в моей руке, как дохлая змея.

​– Связь обрезана, – констатировала я. – Классика. Изоляция руководства от подчиненных.

Я подтянула к стене стул. Встала на него.

Заглянула в отверстие, откуда выходил шнур.

Так и есть. Веревка перетерлась о край каменной кладки. Бронзовая проволока, идущая в коридор к колокольчику, торчала обрывком.

– Ну, это мы починим, – пробормотала я.

Я не стала искать инструменты. Просто связала оборванные концы «прямым узлом» – спасибо туристическому прошлому Елены Викторовны. Потом нашла в шкатулке кусок воска и густо смазала место трения о камень.

– Смазка уменьшает износ. Основы механики.

Я слезла со стула и дернула шнур снова. Где-то в коридоре, гулко и радостно, звякнул колокольчик. Звук был чистым, требовательным. Звуком власти.

– Работает, – удовлетворенно кивнула я, отряхивая руки.

Буквально через минуту дверь распахнулась.

На пороге стояла Эльза с подносом. Она запыхалась – видимо, бежала на звонок, не веря своим ушам.

– Вы звонили, миледи?! – в ее глазах читался восторг пополам с испугом.

– Звонок... он же лет десять молчал! Мы думали, там мыши сгрызли!

– Мышей я уволила, – сказала я невозмутимо. – Ставь завтрак, Эльза. Я умираю с голоду.

Она поставила поднос.

На этот раз завтрак был королевским (по местным меркам).

Огромный ломоть сыра (Ганс не подвел!), свежий хлеб, кусок отварной говядины (видимо, из запасов Мерцы) и кувшин с чем-то горячим.

​Я набросилась на еду, стараясь сохранять остатки приличий. Эльза не уходила. Она мялась у стола, сияя, как начищенный таз.

– Ну, показывай, – сказала я с набитым ртом, кивнув на ее руки.

​Эльза тут же вытянула ладони вперед.

– Миледи, вы волшебница! Смотрите!

Кожа на ее руках, вчера красная и шелушащаяся, сегодня выглядела розовой и гладкой. Трещины затянулись.

– Оно не щиплет! И пахнет... весной! – щебетала она. – Я утром мазнула еще раз, так Томас... он даже заметил! Сказал, руки у меня стали мягкие, как у городской барышни.

Я усмехнулась. Крем работает. Лояльность персонала – 100%.

​– Я рада, Эльза. Но помни: банка – секрет.

– Конечно! – закивала она. – Кстати, миледи... Весь замок гудит! Стражники болтают, что вы Генерала Алана так прижали, что он красный как рак вылетел! А Лорд...

Она понизила голос, делая шаг ближе. Включился режим «сплетни».

– Говорят, вы когда выходили, чуть не упали. А Лорд Виктор вас подхватил! На руки взял!

– Не преувеличивай, – сухо сказала я, отрезая кусок сыра. – Он просто поддержал меня за локоть.

– Да нет же! – глаза Эльзы горели. – Ганс видел, он мимо проходил. Говорит, прижал к груди крепко-крепко! И смотрел так...

– Как? – вопрос вырвался сам собой.

– Как мужчина смотрит, – выпалила Эльза и хихикнула. – Он же у нас... ну, видный мужчина. Строгий только. Все девки на кухне по нему сохнут. Особенно Лиза, эта рыжая змея. Она все старается ему сама вино подавать, декольте поглубже делает... Все надеется, что он ее в любовницы возьмет. Мужик-то он здоровый, в самом соку, а жены... ну... то есть...

Она осеклась, поняв, что сболтнула лишнее про "жену".

– То есть жены у него не было два года, – закончила я за нее ледяным тоном.

Эльза покраснела и начала теребить передник.

– Ну да... Лиза говорит, мол, "Лорду нужно тепло, а не ледышка старая". Простите, миледи! Это она говорит, не я!

Я замерла с куском сыра в руке.

​Лиза. Молодая, рыжая, полная жизни. С глубоким декольте, в которое так легко упасть мужскому взгляду, уставшему от войны и серости.

Я представила её. Сочная. Доступная. Живая.

И я представила себя. Даже с "Золотым Эликсиром" и ушитым платьем... Я всё ещё была "ледышкой". Женщиной без возраста, с памятью о радикулите.

​Глухая, горячая волна поднялась откуда-то из солнечного сплетения.

Ревность.

Не та холодная, собственническая ревность, когда у тебя крадут кошелек, а жгучая, женская, биологическая обида.

​Я закрыла глаза и снова почувствовала это.

Его руки.

Жесткие, сильные пальцы в перчатках, сжимающие мою талию. Холод звеньев его кольчуги, впившихся в мою щеку. Запах кожи, пота и металла. И тот момент, когда он замер, вдыхая аромат моих волос. В этом мгновении было больше жизни, чем во всех моих прошлых годах в офисе.

Там, в зале, между нами проскочила искра. Я это знала. И он это знал.

Но искра погасла, потому что он увидел перед собой союзника, партнера, бухгалтера. Но не женщину.

– Миледи? – испуганный голос Эльзы вырвал меня из транса. – Вы... вы накажете её? Велеть ей котлы чистить?

​Я открыла глаза.

Наказать?

Это было бы так просто. И так жалко.

Если я начну воевать с судомойками административным ресурсом, я признаю, что боюсь их. Я признаю, что я – старая, злая мачеха из сказки, которая может удержать мужчину только запретами.

– Нет, – сказала я тихо, но твердо.

​Я положила сыр на тарелку. Аппетит пропал, сменившись странным, вибрирующим жаром во всем теле.

– Пусть носит вино, Эльза. Пусть носит что хочет.

​– Но...

– Лорд Виктор не собака на поводке, – перебила я её. – Если он захочет тепла от служанки – он его возьмет, и никакие мои приказы это не остановят. Но...

​Я посмотрела на свои руки. Пальцы слегка подрагивали, а кончики ногтей, казалось, стали розовее. Внутри меня бурлила энергия. Ревность, смешанная с желанием, сработала как мощнейший катализатор. Это была та самая Vis Vitalis – жизненная сила, только теперь она была окрашена в цвета страсти.

Вдруг в тишине комнаты раздался сухой треск.

Хрусть!

Мы с Эльзой одновременно повернули головы к подоконнику.

В тарелке с мокрой тряпкой, где колосился мой овес, происходило что-то странное.

Зеленые ростки, еще минуту назад бывшие сантиметровыми "щетками", на глазах вытянулись, налились темной зеленью и... зацвели. Крошечными, невзрачными метелками, но – зацвели.

Жизненный цикл, который должен занимать месяцы, прокрутился за секунды от всплеска моей эмоции.

​Эльза ахнула и прикрыла рот рукой.

– Миледи... Овес... Он же...

– Растет, – закончила я, чувствуя, как горят мои щеки. – Все растет, Эльза. Если правильно удобрять.

Я встала. Движения были резкими, полными энергии. Усталость как рукой сняло.

Этот выплеск магии показал мне одно: мой ресурс огромен. И он завязан на мои инстинкты.

Я хочу жить. Я хочу нравиться. Я хочу этого мужчину.

​– Иди, Эльза, – сказала я, поворачиваясь к ней. – Оставь Лизу в покое. У нас с тобой другие задачи.

– Какие, миледи?

Я подошла к зеркалу. Посмотрела на свое отражение. В глазах горел тот самый огонь, который заставил овес зацвести.

– Мы будем приводить в порядок этот замок. И меня.

Я провела пальцем по скуле.

– Мне нужно больше воска. Больше масла. И найди мне портниху, даже если придется выписать её из столицы или самой научить держать иголку конюха.

Я обернулась к служанке и хищно улыбнулась.

– Потому что очень скоро, Эльза, Лорд Виктор перестанет замечать декольте служанок. Ему будет куда смотреть.

​Эльза закивала, зараженная моей уверенностью, схватила поднос и выскочила за дверь.

​Я осталась одна.

Жар внутри не утихал. Память о прикосновении Виктора жгла кожу на талии сквозь корсет.

– Ну что ж, Лиза, – прошептала я, срезая ножом переросший овес для салата. – Вызов принят. Гонка вооружений началась. И мое оружие – это не только аудит.

Я отправила в рот пучок сочной, сладкой зелени, чувствуя, как витамины взрываются на языке.

Мне нужно восстановить это тело. Быстро. Экстремально быстро.

Потому что я больше не хочу быть просто "полезной".

Я хочу быть желанной.