Текст книги "Свет над Грозовым Створом (СИ)"

Автор книги: Алиса Миро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

​Откусила половину.

Желток был немного переварен (серый ободок, минус повару), но вкус... Это был вкус настоящей еды. Сытной. Плотной.

Я ела медленно, пережевывая каждый кусочек, чувствуя, как энергия вливается в меня напрямую.

​– Эльза, – сказала я, доедая яйцо. – Вода.

– Я принесла, миледи, – она кивнула на кувшин.

– Этого мало, – я отодвинула пустую тарелку. – Мне нужна вода для мытья. Не умыться. Помыться.

Я подняла руку и понюхала свой рукав. От меня пахло старым потом, пылью, овчиной и немного – дымом. А еще я чувствую запах самой Эльзы. Нестираная одежда, грязные волосы, запах тела. В этом замке, кажется, вообще никто не мылся целиком зимой. Они просто «проветривались».

​Для меня, с моим обонянием и привычкой к душу дважды в день, это было пыткой. Я чувствовала себя грязной. Липкой. Кожа чесалась под слоями ткани.

​– Я хочу, чтобы вечером мне приготовили лохань, – сказала я твердо. – И много горячей воды.

​Эльза вытаращила глаза.

– Лохань? Вечером? Миледи, так ведь суббота только через три дня... Банный день... И дров столько...

​– Я договорилась с Томасом насчет дров, – перебила я ее. – Вода есть. Твоя задача – нагреть ее и принести сюда.

​– Но это ж сколько ведер таскать... – заныла она. – Спина отвалится. И Мерца...

​– Эльза, – я посмотрела ей в глаза. – Посмотри на меня.

Она подняла взгляд.

– Я дала Томасу мазь для спины. Если ты принесешь мне воду и поможешь помыться... я дам мазь и тебе. Или, может быть, у тебя руки сохнут от стирки? Или цыпки на морозе?

​Ее взгляд метнулся к ее красным, огрубевшим рукам. Я попала в точку. У всех здесь что-то болело. И медицина была на уровне «поплюй и приложи лопух».

​– У меня есть рецепт, – солгала я снова (точнее, не совсем солгала, мазь еще предстояло сделать). – Кожа станет мягкой, как у младенца. Но мне нужна чистота. Я не могу наносить мази на грязное тело.

​Жадность и надежда боролись в ней с ленью. Надежда победила.

– Ладно, – вздохнула она. – Принесу. Но только вечером, когда Мерца спать ляжет. А то крику будет...

​– Договорились.

​Я встала, чувствуя прилив сил после завтрака. Подошла к сундуку.

Мне нужно было переодеться. Но во что?

Вытащила очередное платье. Темно-бордовое, шерстяное. Оно выглядело чуть приличнее серого, но...

Приложила его к себе перед мутным зеркалом.

​Оно висело мешком. В плечах – узко (из-за сутулости прежней хозяйки и моего артрита), а в талии и бедрах – парашют. Рукава длинные и широкие, мешают работать. Прежняя Матильда, видимо, любила кутаться в ткани, пряча свое тело.

– Это невозможно носить, – пробормотала я. – Я путаюсь в подоле. Я выгляжу как копна сена.

​Повернулась к Эльзе, которая собирала посуду.

– Эльза, кто у нас занимается починкой одежды? Мне нужно ушить это платье. И укоротить подол.

​Служанка посмотрела на меня с недоумением.

– Так некому, миледи. Старая Берта померла еще по весне. А новую швею Лорд не нанял. Дорого, говорит. Сами латаем, кто как умеет.

​– Сами? – переспросила я. – То есть, во всем замке нет никого, кто умеет держать иголку, кроме как пришить пуговицу?

​– Ну... Мерца умеет, но она ж не будет вам шить. А мы так... заплатки ставим.

​Я опустила платье. Еще одна дыра в штатном расписании. Отсутствие квалифицированного персонала. Значит, я хожу в лохмотьях, потому что некому сделать вытачки?

​Посмотрела на свои руки. Я не шила с уроков труда в школе. Я умела управлять людьми, которые шьют. Но, кажется, придется вспоминать, как работает иголка.

​– Ясно, – сказала я холодно. – Принеси мне нитки. Иголки. И ножницы. Нормальные, острые ножницы, а не то тупое убожество, что лежит в сундуке. Попроси у Томаса наточить, если надо.

​– Вы будете шить? Сами? – Эльза выглядела так, словно я сказала, что буду танцевать на столе. Леди не шьют. Леди вышивают крестиком на пяльцах. А штопка – удел черни.

​– Если хочешь сделать что-то хорошо – сделай это сама, – процитировала я любимую поговорку. – Иди. И не забудь про воду вечером.

​Когда она ушла, я села на кровать, положив бордовое платье на колени.

Ткань была добротной, хоть и старой. Шерсть. Натуральная. Если ее постирать, отпарить... Если убрать эти ужасные рюши на воротнике, которые пахнут нафталином. Если сделать вытачки, чтобы подчеркнуть, что у меня все-таки есть талия (или будет, когда я перестану есть только хлеб).

– Ладно, – сказала я платью. – Ты будешь моим первым дизайнерским проектом. «Коллекция "Грозовой Створ", осень-зима».

​Я чувствовала себя странно. Проблемы сыпались одна за другой: грязь, холод, отсутствие одежды, отсутствие персонала. Но я не чувствовала отчаяния. Я чувствовала азарт. Яйцо дало мне силы. Разминка дала мне гибкость. Я начинала захватывать этот плацдарм. Сантиметр за сантиметром.

​Посмотрела на окно. Там, на подоконнике, в горшке с золой и водой, стояли мои луковицы. А под мокрой тряпкой просыпался горох. Жизнь налаживалась.

Теперь главное – помыться. И не сдохнуть от запаха, когда горячая вода начнет распаривать многолетнюю грязь этого места.

Неисчислимое богатство

​Как только за Эльзой закрылась дверь, моя уверенность сдулась, как проколотый шарик.

Я прислонилась спиной к шкафу и сползла вниз, уставившись в потолок.

​– Молодец, Лена, – поздравила я себя вслух. – Ты только что пообещала двум ключевым сотрудникам премиальный бонус, которого не существует в природе. Если я вечером вручу Томасу пустую банку или, что хуже, банку с золой, он перестанет топить. И я замерзну.

​Мне нужна мазь. Два вида. Одна – разогревающая, для спины лесоруба. ("Финалгон", средневековая версия). Вторая – смягчающая, заживляющая, для рук прачки. ("Бепантен" или хотя бы "Детский крем").

​Встала и подошла к сундуку. Пришло время перетряхнуть наследие бабки Матильды по-настоящему.

Я вываливала на пол всё: тряпки, старые башмаки, мотки шерсти. На самом дне нашла то, что искала. Точнее, то, на что надеялась.

​Аптечка.

Это была небольшая деревянная шкатулка с ячейками. Внутри стояло несколько глиняных горшочков, запечатанных воском, и пучки сухих трав, превратившихся в труху.

​Вскрыла первый горшок. В нос ударил резкий, прогорклый запах старого свиного жира. Внутри была серая, зернистая масса.

– Основа, – констатировала я, морщась. – Окислившиеся липиды. Гадость редкостная, но выбирать не приходится.

​Второй горшок. Что-то черное, липкое, пахнущее дегтем.

– Антисептик? Или смазка для колес? Ладно, пойдет для "мужской" версии.

​Посмотрела на камин. Огонь горел. У меня была железная кружка. У меня была вода.

Мне не хватало активных ингредиентов.

Для разогрева нужен был перец, горчица или змеиный яд. У меня не было ничего.

Для смягчения нужны были эфирные масла, витамин Е, алоэ. Тоже по нулям.

​И тут я вспомнила про "улику".

Откинула плащ в сундуке. Нарцисс, который я в панике спрятала туда час назад, лежал там. И он не завял. В темноте и сухости, без воды, он оставался таким же свежим, упругим и белоснежным, как и на метле. Он даже, кажется, слегка светился в полумраке сундука.

​– Магическая флора, – прошептала я, доставая цветок. – Ты создан из чистой жизненной силы. Регенерация. Рост. Цветение.

​Это идеальный компонент для крема Эльзы. "Vis Vitalis" в чистом виде.

А для Томаса...

​Посмотрела на тетрадь с формулами.

"Тепловой импульс".

Я умела греть воду руками. Но я не могу греть спину Томаса лично каждый вечер.

Могу ли я "зарядить" мазь? Запечатать тепло в жировую структуру? В физике это бред. В магии?

«Связывание стихии», – всплыла в памяти строчка из книги.

​– Ладно. Будем варить.

​Я чувствовала себя Уолтером Уайтом в юбке.

Поставила железную кружку на угли камина. Выковыряла ложкой (той самой, которой ела яйцо) прогорклый жир из старого горшка.

Когда жир расплавился, запах стал невыносимым. Как на кухне дешевой чебуречной, которая не меняла масло год.

​– Дезодорация, – скомандовала я. – Нужен сорбент.

Бросила в жир корочку черного хлеба (оставшуюся от завтрака). Хлеб зашипел, впитывая запахи. Через минуту я его выловила. Стало лучше.

​Теперь – разделение партий.

Отлила половину жира в пустой черепок (от разбитой когда-то чашки, найденной в углу).

​Партия №1: "Спина Лесоруба"

​В кружку с жиром добавила каплю того черного дегтя. Запах стал брутальным, копченым. Томасу понравится.

Теперь магия. Мне нужно было вложить в эту жижу эффект тепла. Не просто температуру, а свойство греть.

​Уколола палец (левая рука скоро станет похожа на подушечку для иголок). Капля крови упала в кипящий жир. Он зашипел.

Протянула руки над кружкой, закрыла глаза и представила горчичник. Злой, жгучий, пекущий горчичник из детства. Ощущение покалывания. Прилив крови.

​– Ignis pinguis, – ляпнула я первое пришедшее в голову псевдолатинское название (Жирный огонь).

​Жир в кружке вдруг вспыхнул на секунду синим пламенем, а потом погас. Цвет смеси изменился с серого на красноватый. От кружки шел жар. Не просто как от горячего масла. От него веяло жаром.

​– Готово. Застынет – будет мазь.

​Партия №2: "Ручки Прачки"

​Вернула в кружку вторую часть жира (очищенного).

Взяла нарцисс. Мне было жалко его рвать. Он был единственной красивой вещью в моей жизни. Но бизнес есть бизнес.

Оборвала белые лепестки и бросила их в горячий жир.

Они не сжарились. Они растаяли, растворились, как сахарная вата. Жир мгновенно побелел и приобрел текстуру густых сливок. Запах прогорклого сала исчез. Комнату наполнил тонкий, нежный аромат весенних цветов.

​– Ого, – выдохнула я. – Люксовая косметика. Экстракт магического нарцисса.

​Снова добавила каплю крови (для активации, как связующее звено). Представила шелк. Мягкость. Увлажнение.

​Смесь засияла слабым перламутровым светом.

​Разлила варево по двум пустым баночкам из аптечки, предварительно выскребя из них старую труху. Оставила остывать на подоконнике.

​Сидела на полу, вытирая жирные руки тряпкой, и чувствовала себя абсолютно счастливой. Я создала продукт. Я сделала что-то полезное из мусора и магии.

​Когда за окном стемнело, в дверь поскреблись.

Сначала Эльза. Она втащила в комнату огромную деревянную лохань. Потом прибежала еще два раза с ведрами горячей воды. От нее валил пар, лицо было красным.

​– Вот, миледи. Как просили. Еле утащила, пока Мерца в погреб пошла.

​Она с надеждой посмотрела на меня.

​Я взяла с подоконника баночку с белым кремом. Он уже застыл, став похожим на дорогое суфле.

– Дай руку, – приказала я.

​Эльза протянула красную, обветренную ладонь с "цыпками".

Я зачерпнула немного крема и нанесла ей на кожу. Мазь впиталась мгновенно. Кожа на глазах посветлела, краснота спала, сухие чешуйки разгладились. Аромат нарцисса поплыл по комнате.

​Глаза Эльзы стали размером с блюдца. Она гладила свою руку, не веря ощущениям.

– Миледи... Это ж... Это ж колдовство?

​– Это наука, Эльза, – строго сказала я. – И рецепт моей бабушки. Держи банку. Мажь на ночь. И чтобы никто не знал. Если Мерца узнает – отберет.

​Она прижала банку к груди, как святыню.

– Могила, миледи! Никто не узнает! Я вам завтра еще воды принесу! И мыла кусок стяну хозяйского!

​– Вот мыло – это очень кстати, – кивнула я.

​Потом пришел Томас с новой корзиной дров. Он получил банку с красной мазью. Я велела ему намазать поясницу, но предупредила, что будет печь.

Он открыл банку, понюхал (пахло дегтем и копченостями), довольно крякнул и ушел, кланяясь ниже, чем обычно.

​Я закрыла дверь на засов. Я осталась одна.

Посреди комнаты стояла лохань с горячей водой. Огонь в камине гудел (спасибо, Томас). На столе лежало мое перешитое (точнее, пока только распоротое и сметанное на живую нитку) платье.

​Я скинула с себя грязную одежду. Всю. И ночную рубашку, и чепец, и чуни.

Я осталась нагой.

Старое, дряблое тело в свете камина выглядело жалко. Обвисшая кожа, выпирающие ребра, синие вены.

​Но я шагнула в воду. Она была горячей. Почти обжигающей.

Я села, погружаясь по шею. И застонала.

Это был экстаз. Тепло проникало в каждую пору, растворяя боль в суставах, смывая усталость, страх и грязь этого чужого мира.

Я взяла грубую мочалку и начала тереть кожу. До красноты. До скрипа. Я смывала с себя Матильду. Я смывала с себя старуху.

​– Я выберусь, – шептала я, закрыв глаза и чувствуя, как пар оседает на ресницах. – Я сделаю из этого замка конфетку. Я сделаю из себя конфетку. И этот чертов Лорд Сторм еще будет валяться у меня в ногах.

​Откинула голову на бортик лохани.

И тут почувствовала это. Легкое покалывание во всем теле. Не от горячей воды. А изнутри. Словно миллионы маленьких иголочек начали штопать меня изнутри.

Магия. Вода, насыщенная моим желанием очиститься и обновиться, работала как реактор.

​Я подняла руку из воды.

Мне показалось, или пигментные пятна на кисти стали чуть бледнее? Или это просто свет камина?

​Я улыбнулась.

Завтра будет новый день. И завтра я пойду смотреть на своего коня. Говорят, верховая езда укрепляет бедра. А мне очень нужны крепкие бедра.

***

​Утром я проснулась в тишине.

Ни ветра, свистящего в щелях. Ни стука зубов от холода. В комнате было прохладно, но это была нормальная, человеческая прохлада спальни, а не морга. Камин, прогоревший за ночь, все еще отдавал остаточное тепло камня.

​Я потянулась. И замерла, ожидая привычного хруста в позвоночнике и тянущей боли в пояснице.

Их не было.

Точнее, они были, но где-то на периферии, как эхо. Тело не скрипело, как старая телега. Оно просто... проснулось.

​Откинула одеяло и буквально подбежала к зеркалу (вчера этот маневр занял бы у меня минуту шарканья). Всмотрелась в свое отражение.

​Чудес не бывает. Из зеркала на меня не смотрела тридцатилетняя красавица. Но и старухи-зомби там больше не было.

Серая, землистая кожа приобрела легкий, едва заметный розовый оттенок. Отеки под глазами спали. Глубокая складка между бровей, придававшая мне вид вечно недовольной фурии, разгладилась.

​Поднесла руку к глазам. Кожа на кистях. Вчера она была похожа на сухой пергамент. Сегодня она была просто... сухой кожей. Трещинки затянулись.

Мазь с нарциссом, которой я щедро намазала руки Эльзе, работала. А горячая ванна с «намерением очищения» сработала как мощный детокс.

​– Сапожник без сапог, – хмыкнула я, трогая свое лицо.

​Я отдала Эльзе банку с кремом. Томасу – разогревающую мазь. А себе?

Я умылась водой, но мне нужно питание. Мне нужно увлажнение. Мне нужен лифтинг, черт возьми!

Жир, который я нашла, был прогорклым. Для рук Эльзы пойдет, но мазать это на лицо я не могла. Моя кожа (и моя гордость) этого не вынесут.

​– Список покупок, – пробормотала я, загибая пальцы. – Воск. Пчелиный воск – это основа. Мёд (для масок). И масло. Не свиное сало, а растительное масло. Оливковое? Вряд ли. Льняное? Конопляное? Хоть какое-нибудь, лишь бы чистое.

​Я представила, как сделаю себе настоящий кольдкрем. Взобью воск с маслом и розовой водой (если найду лепестки). Добавлю магию «Сияния».

У меня зачесались руки. Мне нужно было это сделать. Мне нужно было вернуть себе свое лицо.

Но для этого нужны ингредиенты. А ингредиенты стоят денег. А денег у меня нет.

​Круг замкнулся. Чтобы стать красивой, мне нужно стать богатой. Или хотя бы найти, где лежат деньги мужа.

​Повернулась к своему «дизайнерскому проекту». Бордовое платье висело на спинке стула. Вчера вечером, при свете свечи, я безжалостно распорола боковые швы и сметала их заново, убрав лишние десять сантиметров «мешка». Вытачки на груди я просто заколола булавками (надеюсь, не уколюсь).

​Оделась. Платье село.

Оно не стало от кутюр, но оно перестало быть балахоном. Оно обняло плечи, обозначило (пусть пока широкую) талию и перестало путаться в ногах.

Я выпрямила спину. В зеркале отразилась женщина. Пожилая, строгая, бедная, но – Леди. С прямой осанкой и опасным блеском в глазах.

​– Ну что, Елена Викторовна, – сказала я своему отражению. – Пора на работу. У нас запланирован аудит.

​Вышла из комнаты.

Замок просыпался. Где-то хлопали двери, слышались голоса.

Я шла не на кухню. Я шла в административное крыло. Туда, где, по логике вещей, должен быть кабинет Лорда.

​Слуги, попадавшиеся мне навстречу, шарахались к стенам и низко кланялись. Слухи работают быстрее интернета. Эльза с её мягкими руками и Томас с теплой спиной уже разнесли весть: "Старая Ведьма добрая, но строгая. И у неё есть мазь".

Я кивала им с достоинством королевы-матери.

​Нашла нужную дверь на втором этаже главного донжона. Она была массивной, темной и выглядела так, словно её не открывали неделю. Охраны не было. Видимо, воровать у Лорда Сторма считалось самоубийством (или там просто нечего было красть).

​Толкнула дверь и вошла.

​Кабинет Лорда Виктора Сторма был под стать хозяину. Аскетичный. Холодный. И запущенный.

Огромный стол из черного дерева был завален картами, сломанными перьями и какими-то железками (кажется, деталями сбруи). Стены были уставлены стеллажами с книгами, покрытыми серым войлоком пыли. В камине было пусто и черно.

​Но меня интересовали не карты и не сбруя. Меня интересовал шкаф с гроссбухами.

​Подошла к нему. Дверцы скрипнули. На полках стояли толстые книги в кожаных переплетах.

«Расходы Гарнизона. Год 1245».

«Поставки провизии».

«Доходы с земель».

​Вытащила самую свежую книгу – «Расходы. Текущий год». Она была тяжелой. Положила её на стол, смахнув рукавом пыль (поморщилась от грязи, но азарт был сильнее).

​Открыла первую страницу.

Почерк писаря был витиеватым, с завитушками, но цифры... Цифры были универсальным языком.

​Я начала читать.

Первые пять минут я просто хмурилась. Через десять минут у меня начал дергаться глаз. Через двадцать минут я была в ярости. Профессиональной, холодной, бухгалтерской ярости.

​Это был не учет. Это была филькина грамота. Хаос. Бардак. И наглое, неприкрытое воровство.

​– Так, – прошептала я, водя пальцем по строчкам. – «Закупка овса для лошадей – 50 золотых марок». Вы что, кормите их золотым овсом? Рыночная цена – максимум 30, даже с учетом доставки в горы.

​Перелистнула страницу.

«Ремонт северной стены – 200 марок. Материалы и работа».

Я видела северную стену из окна. Там дыра на дыре. Ремонтом там и не пахло.

«Закупка сукна для мундиров».

«Закупка мяса».

​Везде, в каждой строчке, я видела завышение цен на 20, 30, а то и 50 процентов. Кто-то, кто вел эти книги (или кто диктовал цифры), считал Виктора идиотом. Или был уверен в своей полной безнаказанности.

​– Генерал Алан, – вспомнила я имя, которое мелькало в разговорах слуг. Правая рука Лорда. Интендант.

Конечно. Кто же еще. Виктор – воин. Он машет мечом на плацу. Ему некогда сверять накладные. Он подписывает счета, не глядя, потому что верит своему боевому товарищу. А товарищ строит себе дачу.

​Достала из кармана (вшитого мною вчера!) огрызок угля. Бумаги у меня не было. Я начала писать прямо на полях гроссбуха. Да, это вандализм. Но это наглядность.

​Пересчитывала суммы. Обводила жирным кружком итоговые цифры. Ставила вопросительные знаки. Мой мозг работал как калькулятор.

Дебет. Кредит. Сальдо. Недостача.

​– Неисчислимое богатство, – прошипела я. – Пророчество не врало. Богатство здесь действительно "неисчислимое", потому что никто его, блин, не считает!

​Дверь кабинета скрипнула. Я не обернулась. Я была слишком увлечена подсчетом того, сколько марок украли на закупке репы.

​– Что вы здесь делаете? – раздался мужской голос.

Не Виктора. Голос был вкрадчивым, мягким, но с нотками хозяйской уверенности.

​Медленно подняла голову от книги.

На пороге стоял мужчина. Невысокий, плотный, с аккуратной бородкой и бегающими глазками-маслинами. Он был одет богато – в камзол с меховой оторочкой, на пальцах блестели кольца.

​Я узнала его по описанию. Управляющий. Или тот самый казнокрад.

​– А, мессир... – я сделала паузу, давая ему представиться.

​– Интендант Бруно, миледи, – он шагнул в кабинет, и его взгляд упал на открытую книгу расходов. Его лицо на мгновение исказилось тревогой, но он быстро натянул маску вежливой снисходительности. – Вам не стоит утруждать свои прелестные глазки этими скучными цифрами. Это мужские дела. Вы, наверное, ищете романы?

​Он подошел к столу и протянул руку, чтобы закрыть книгу. Наглость. Он пытался забрать у меня улики.

​Я с размаху опустила ладонь на открытую страницу, прижимая ее к столу.

– Уберите руки, Бруно, – сказала я тихо.

​Он замер.

– Миледи?

– Я сказала: уберите руки от документации.

​Выпрямилась во весь рост (теперь, в ушитом платье, это выглядело внушительно).

– Я не ищу романы, Бруно. Я ищу деньги моего мужа. И, кажется, я их нашла.

​Развернула книгу к нему и ткнула пальцем в строчку с овсом.

– Объясните мне, интендант. Почему мы закупаем овес по цене трюфелей? У нас лошади – гурманы? Или это вы слишком много кушаете?

​Его лицо пошло красными пятнами. Маска вежливости слетела.

– Вы не понимаете... Это логистика! Горные дороги! Наценка за риск! И вообще, кто дал вам право... Лорд Виктор...

​– Лорд Виктор занят, – перебила я его жестко. – А я – нет. И я очень люблю считать.

​В этот момент я поняла: война началась.

Мерца на кухне. Бруно в кабинете. Я окружена ворами. Но у меня есть одно преимущество. Я знаю Excel. А они – нет.

​– Вон, – сказала я.

– Что?

– Вон из кабинета. Я провожу аудит. И пока я не закончу, никто не войдет сюда без моего разрешения.

​Бруно открыл рот, чтобы возразить, но посмотрел в мои глаза. Я не знаю, что он там увидел. Может быть, отблеск магии. А может быть, взгляд топ-менеджера, который увольнял целые отделы одним росчерком пера.

Он сглотнул, развернулся и выскочил за дверь, хлопнув ею так, что посыпалась штукатурка.

​Я осталась одна. С книгой. И с чувством глубокого, хищного удовлетворения.

– Ну держись, Виктор, – прошептала я, снова берясь за уголь. – Сейчас я покажу тебе настоящее волшебство. Волшебство оптимизации бюджета. Но сначала... мне нужно найти, где здесь записаны расходы на воск и масло. Моя косметика сама себя не купит. А я только что нашла источник финансирования.