Текст книги "Свет над Грозовым Створом (СИ)"

Автор книги: Алиса Миро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

– Матильда.

​Я обернулась.

Он смотрел на меня. В его взгляде больше не было того "мужского голода", который вспыхнул от запаха духов (и омлета). Сейчас там было что-то более важное для меня.

Партнерский интерес.

​– Завтрак, – сказал он. – Я могу рассчитывать на... такой же завтрак?

​Я улыбнулась.

– Если вы прогоните Лизу с ее кислым вином и дадите мне полчаса тишины на кухне – да. У вас будет лучший завтрак в королевстве.

​***

​Я поднималась в свою башню.

Ноги гудели, но это была приятная усталость.

Я больше не чувствовала себя воровкой в собственном доме.

Мне не нужно прятать луковицы в лифчик. Мне не нужно умолять Эльзу украсть воск.

У меня есть ключи.

Завтра я откроювседвери. Я найду, где они прячут нормальную муку. Я найду тот самый лен и масло официально.

​Я вошла в свою комнату.

Здесь было тепло. Томас постарался на славу (еще бы, с такой мазью!).

На кровати лежало мое новое, чистое, атласное одеяло. На полу – мягкая волчья шкура.

Из окон не свистел ветер.

​Это была уже не тюремная камера. Это была штаб-квартира.

​Подоконник теперь – стратегическая зона.

Мой "агрохолдинг" в тарелках спал. Овес был срезан, но корни остались – отрастет. Луковица, давшая перо, отдыхала.

Я разделась. Нанесла остатки крема на лицо и руки.

Легла в постель.

Мягко. Тепло. Чисто. Сытый желудок – мне тоже досталась порция омлета.

Завтра – третий день.

Завтра – большая инвентаризация. И мне нужно придумать, как восстановить этот замок без денег.

Если Алан украл золото – значит, золота нет.

Но у меня есть "Неисчислимое богатство".

Мозги. И магия.

​– Спокойной ночи, Елена Викторовна, – прошептала я, закрывая глаза. – Ты выжила. Ты накормила мужа. Ты напугала любовницу. Хороший старт.

​Я провалилась в сон мгновенно. И на этот раз мне не снились кошмары про аудит. Мне снилось поле. Зеленое, бескрайнее поле пшеницы, которое росло от одного моего взгляда.

Друзья, если вам нравится история, подпишитесь на мою страницу! Это поможет мне быстрее открыть блог и делиться с вами визуализациями героев

Оладьи для Лорда

Солнце встало, осветив мой «обновленный» интерьер.

Я проснулась бодрой. Тело болело меньше. Магия регенерации, запущенная "взрывом" на кухне, работала в фоновом режиме, латая микротравмы.

​План на день был прост:

• ​Официальный визит в кладовые. (С книгой учета и Эльзой в качестве писаря/помощника).

• ​Поиск скрытых ресурсов. (Тот самый "забытый" перец или ткань).

• ​Магия быта. (Нужно попробовать очистить что-то глобальное. Например, одежду Виктора или гобелены в зале).

​Я оделась. Бордовое платье сидело уже привычно.

Вышла в коридор.

Слуги кланялись ниже. Слухи про "магический омлет" и изгнание Лизы сделали свое дело. Теперь я была не просто "Хозяйкой", я была "Хозяйкой, которая может".

​Я спустилась на кухню.

Мерца была там. Она выглядела притихшей.

– Доброе утро, миледи, – буркнула она, не глядя мне в глаза. – Завтрак для Лорда готовить будете?

​– Буду, – кивнула я. – Но сначала... Эльза, бери корзину. И свечу. Мы идем в Главную Кладовую.

​Мерца дернулась.

– У меня нет ключей, Алан забрал...

– Ключи у меня, – я звякнула связкой. – И я хочу посмотреть, что на самом деле лежит за той железной дверью, которую не открывали при мне ни разу.

​Мы подошли к массивной двери в подвале, рядом с винным погребом.

Я вставила ключ. Повернула.

Замок щелкнул.

​Мы вошли.

И я поняла, почему Бруно и Мерца так боялись меня пускать.

Это была не просто кладовая с зерном.

Это был склад "неликвида".

Горы сломанной мебели. Сундуки с одеждой (возможно, умерших родственников?). Старое оружие.

​Но мой взгляд упал на полки в глубине.

Там стояли ряды банок.

Я подошла, стерла пыль с этикетки.

«Вишня в меду. 1240 год».

«Соленые грузди».

«Варенье из шишек».

​Это были стратегические запасы. Консервация, про которую все забыли. Или которую Мерца "берегла" для себя (или для черного рынка).

Сотни банок. Калории. Сахар. Витамины.

​– Мерца, – сказала я тихо, не оборачиваясь.

Экономка стояла в дверях, бледная как смерть.

​– Объясни мне. Почему мы едим пустую капусту, когда здесь гниют запасы на целый полк?

​– Так это ж... старое все, миледи! Боялись, отравитесь!

​– Открывай, – приказала я Эльзе. – Вишню.

​Эльза с трудом откупорила банку.

Запах поплыл божественный. Сладкий, пьяный аромат вишни.

Я попробовала на кончике пальца.

Мед засахарился, но ягоды были целыми. Это было не просто съедобно. Это было деликатесом.

​– В меню на завтрак, – скомандовала я. – Оладьи с вишневым вареньем. Для Лорда. И для гарнизона – кашу с вареньем. Пусть солдаты знают, что Хозяйка нашла клад.

​Это была первая находка.

Но я знала, что здесь есть что-то еще.

Я чувствовала тягу. Магическую тягу.

Где-то здесь, среди хлама, лежал предмет, который фонил энергией.

​Я пошла вглубь, между рядами старой мебели.

Эльза светила мне.

В самом углу, накрытое рваной рогожей, стояло...

Зеркало? Нет. Портрет?

​Я сдернула рогожу.

Это была картина.

Но не просто портрет предка.

На холсте была изображена женщина. Красивая, статная, с рыжими волосами (как у Лизы, но благороднее) и зелеными глазами.

Она держала в руках... светящийся шар.

​И от этой картины шло тепло.

​– Кто это? – спросила я.

​Эльза ахнула.

– Это же Леди Ровена! Прабабка Лорда. Она... говорят, она была сильной ведуньей. Этот портрет спрятали, когда старый Лорд запретил магию в замке.

​Я коснулась холста.

Пальцы закололо.

Это был не просто портрет. Это был учебник. Или накопитель.

Взгляд женщины на картине был живым. Она словно говорила: "Ну наконец-то. Пришла".

​– Эльза, – сказала я. – Варенье неси на кухню. А вот это... это мы отнесем ко мне в башню. И никому ни слова. Даже Лорду. Пока что.

Мы вернулись на кухню с трофеями. Эльза сгибалась под тяжестью корзины с банками «Вишни в меду» (1240 года, винтаж!), а я несла свою решимость и связку ключей.

​– Ганс! – скомандовала я с порога. – Каша для гарнизона готова?

– Так точно, миледи. Овсянка. Пустая, правда...

​– Уже не пустая.

Я указала на корзину.

– Открывай эти банки. В каждый котел – по три банки вишни с медом. Перемешать. И выдавать солдатам с улыбкой. Скажешь, что это личный подарок от Леди Матильды в честь... – я на секунду задумалась, – ...в честь начала новой эры снабжения.

​Глаза пекаря загорелись. Сладкая каша для солдат – это праздник. Это поднимет боевой дух лучше, чем лишний час сна.

​– А теперь – завтрак для Лорда. И для меня.

​Я подошла к столу.

Молока нет. Кефира нет. Сметаны нет.

Для классических оладий ситуация патовая. Но у меня было пять волшебных яиц, мука (я заставила Ганса просеять её дважды, чтобы убрать жучков и мусор) и... магия.

​– Вода, – сказала я. – Теплая.

Я разбила три яйца в миску. Желтки были ярко-оранжевыми, плотными.

Добавила щепотку соли. Ложку меда из банки с вишней (сахара-то нет).

Влила теплую воду.

Всыпала муку.

​Тесто получилось густым, сероватым и скучным. Без молочной кислоты оно будет плоским, как подошва сапога.

– Ну уж нет, – прошептала я. – Нам нужен объем. Нам нужна аэрация.

​Я выгнала всех от стола взглядом.

Положила ладони на края миски.

В химии разрыхлитель выделяет углекислый газ, создавая пузырьки. Мне нужно сделать то же самое, но силой воли.

​– Дыши, – приказала я тесту.

Я представила, как внутри клейкой массы надуваются миллионы крошечных воздушных шариков. Легкость. Пористость. Облако.

​Блум-блум.

Тесто отозвалось. По поверхности пошли пузыри. Оно начало расти, светлеть, становиться "пуховым". Я чувствовала, как магия щекочет пальцы – это было веселое, легкое заклинание, совсем не затратное.

Оно пахло дрожжами и теплым хлебом, хотя дрожжей я не клала.

​– Сковороду! – рявкнула я, не отнимая рук, чтобы не сбить "настройку".

​Эльза плюхнула на раскаленный чугун ложку того самого драгоценного масла (сливочного, из заначки, смешанного с растительным).

Я зачерпнула ложкой воздушное тесто и выложила его на сковороду.

​Оладьи вздулись мгновенно. Они стали высокими, пышными, золотистыми.

Я перевернула их. Румяная корочка.

Запах жареного теста, меда и масла поплыл по кухне, заставляя желудки поварят скручиваться в узлы.

​Я испекла целую гору.

Сверху щедро полила их медом из банки и выложила ягоды вишни, которые сияли как рубины.

​– Эльза, неси Лорду. Быстро, пока не осело!

– А вы, миледи?

​Я взяла с блюда один оладушек. Горячий, обжигающий пальцы.

Откусила.

Хрустящий край. Внутри – нежнейший мякиш, полный воздуха. Вишня лопнула на языке сладким соком.

– Ммм... – простонала я. – Я гений.

​Я съела три штуки подряд, запивая теплой водой. Энергия вернулась. Теперь я была готова командовать не только кухней, но и миром.

​Я вышла во двор, где уже кипела жизнь. Солдаты у костров с удивлением наворачивали сладкую кашу, переглядываясь и кивая в сторону замка. Рейтинг "Ведьмы" рос на глазах.

​Я нашла Томаса у поленницы. Рядом с ним крутился молодой паренек-конюх (кажется, Питер).

​– Томас! – окликнула я.

Истопник выпрямился, держась за поясницу (которая, судя по его довольному лицу, болела меньше).

– Доброго утречка, миледи! Мазь-то – огонь! Жжет, как крапива, но спина гнется!

​– Рада слышать. Отрабатывать будешь сейчас. Бери Питера и идите в галерею второго этажа. Там, в углу, лежат ковры и шкуры. Всё перетащить ко мне в башню. Ковры выбить на снегу (хорошенько!), шкуры проветрить. Потом найдите лестницу и повесьте мне шторы и гобелены на стены.

– Понял, миледи. Сделаем.

​– Стой. Это не все.

Я повернулась к курятнику.

– Курятник. Там щели в палец толщиной. Птица мерзнет, энергия уходит на обогрев, а не на яйца. Законопатить. Натаскать сухой соломы. И...

​Я нарисовала носком чуня на снегу прямоугольник.

– Мне нужны ящики. Плоские, неглубокие. Штук десять. И стеллаж к окну на кухне.

– Зачем, миледи?

– Будем выращивать еду для еды.

​Томас почесал затылок, но спорить не стал. Яйца на завтрак он тоже ел и понимал связь причин и следствий.

​– Теперь вы, – я повернулась к Эльзе, которая тенью следовала за мной. – Идем к коровам. Я хочу видеть, почему у нас нет молока.

Коровник был каменным, темным и сырым.

Здесь стояли три коровы.

Они были худыми. Шерсть висела клочьями, в навозе.

Они жевали какую-то серую, пыльную солому, делая это с видом обреченных философов.

В углу лежала телка, которая тяжело дышала. Беременная.

​– Господи, – выдохнула я. – Девочки... Как же вас запустили.

​Я подошла к беременной корове.

Она посмотрела на меня огромным, влажным, фиолетовым глазом. В нем была такая тоска, что у меня сжалось сердце.

Я провела рукой по её боку. Ребра. Кожа холодная.

Она дрожала.

​– Мерца говорила, корма нет, – пискнула Эльза. – Сено сгнило, новое дорого...

​– Сено сгнило, потому что крыша течет, – я подняла голову и увидела прорехи в кровле. – А новое дорого, потому что Алан украл деньги.

​Я положила обе руки на шею коровы.

Она была грязной, но под шерстью билась жизнь. Две жизни.

– Vis Vitalis, – прошептала я.

Не для того, чтобы вырастить траву. А чтобы просто согреть. Передать немного своей уверенности.

«Держись, мамаша. Мы тебя вытянем».

​Корова шумно выдохнула теплый воздух мне в лицо и лизнула мою руку шершавым языком.

​Я резко выпрямилась.

Жалость – плохое чувство. Нужно действие.

​– Питер! – крикнула я конюху, который тащил ковер. – Оставь ковер! Сюда!

Парень прибежал.

​– Слушай приказ.

• ​Чистка. Вычистить тут всё до камня. Постелить свежую, сухую солому. Много соломы. Чтобы они утопали в ней.

• ​Вода. Они пьют ледяную воду? Ты с ума сошел? Греть! Таскать с кухни теплую воду. Три раза в день.

• ​Гигиена. Взять щетки. Отмыть коров. Расчесать. Массаж – это кровообращение.

​– А кормить чем? – спросил Питер. – Солома пустая...

​– А вот для этого мне и нужны ящики, – я хищно улыбнулась.

​Я повернулась к Эльзе.

– Мы запускаем конвейер. Берем зерно (то, что не украли, и то, что я "размножу"). Замачиваем. Раскладываем в ящики. Ставим на кухне, там тепло. Через три дня у нас будет гидропонный зеленый корм. Сочная трава посреди зимы. Коровы за такое молоко дадут, хоть масло взбивай.

​– И еще, – я посмотрела на беременную корову. – Ей – отдельный паек. Я лично буду приходить и... работать с ней.

​Я вышла из коровника.

Запах навоза въелся в платье, но мне было все равно.

Я чувствовала себя генералом, который разворачивает фронт.

​– Миледи!

Ко мне бежал тот самый молодой лейтенант, что звал меня утром.

– Миледи! Лорд Виктор... он просит вас зайти в Оружейную. Сейчас.

​Оружейная?

Это уже интересно.

Я оправила платье, вытерла руки (пахнущие коровой и оладьями) платком.

– Веди, лейтенант.

Надеюсь, Лорд не собирается меня арестовывать за то, что я раскормила гарнизон вишней.

​Я шла навстречу Виктору.

И я знала: разговор будет серьезным. Я вторглась в его мужской мир, и теперь он должен был определить мое место в нем.

Сталь и характер

Оружейная находилась в цоколе, рядом с казармами.

Сюда не доносились запахи кухни. Здесь пахло иначе: холодным железом, старой кожей, оружейным маслом и мужским потом. Запах опасности. Запах войны.

​Я вошла внутрь. Лейтенант остался у дверей, пропуская меня в святая святых.

​Помещение было длинным, с низкими сводами. Вдоль стен стояли стойки с копьями и алебардами. На столах были разложены мечи, кольчуги, шлемы. Здесь было тихо. Только звон оселка о сталь – вжик, вжик.

​Виктор стоял у дальнего стола. Он снял дублет, оставшись в простой льняной рубахе с закатанными рукавами.

Я замерла на секунду, разглядывая его. Широкая спина. Мощные, перевитые жилами руки. Он был сильным. По-настоящему, пугающе сильным. Не спортзальной, «дутой» красотой, а рабочей, функциональной мощью воина.

​Он держал в руках меч. Критически осматривал лезвие, проводя пальцем по кромке. Рядом стоял пожилой оружейник, который выглядел виноватым.

​– Миледи, – Виктор не обернулся, но почувствовал мое присутствие. – Проходите. Не бойтесь испачкаться. Здесь чисто, хоть и не так вкусно пахнет, как на вашей кухне.

​– Я не боюсь грязи, Виктор. Я боюсь некомпетентности. Что случилось?

​Виктор резко повернулся и швырнул меч на стол. Железо звякнуло.

– Ржавчина, – выплюнул он. – Половина арсенала поедена ржавчиной. Мечи тупятся о воздух. Кольчуги рвутся. Алан докладывал, что мы закупили партию первоклассной стали, но...

​– Но по документам это была сталь, а по факту – лом? – закончила я.

​– Именно.

Виктор посмотрел мне в глаза. Взгляд был тяжелым.

– Я поел ваши оладьи, Матильда. И я слышал, что вы нашли вишню. Это... впечатляет. Вы накормили гарнизон. Но сытый солдат с гнилым мечом – это все равно мертвый солдат.

​Он шагнул ко мне.

– Скоро зима войдет в силу. Горные перевалы замерзнут, и тогда Они спустятся. Горцы. Дикари. Они знают, что мы слабы. Если у нас не будет оружия... Ваш омлет нас не спасет.

​Я посмотрела на стол. Там лежала груда ржавых кинжалов и наконечников стрел.

– Вы собираетесь покупать новое оружие? – спросила я.

​– Казна пуста, вы сами мне это сказали, – жестко усмехнулся он. – Я собирался продать фамильные кубки, но этого хватит дай бог на десяток мечей.

​Я подошла к столу вплотную. Взяла в руки ржавый кинжал. Ржавчина была рыхлой, поверхностной. Металл под ней был еще жив.

– Окисление железа, – пробормотала я. – Fe2O3.

​Подняла глаза на Виктора.

– Вам не нужно новое оружие, милорд. Вам нужно восстановить старое.

– Оружейник говорит, что это невозможно. Шлифовка снимет слишком много металла, клинки станут тонкими и хрупкими.

​– Оружейник мыслит механически, – я бросила взгляд на старика, который испуганно жался в углу. – А я мыслю... химически.

​– Химически? – Виктор нахмурился.

​– Уксус, – сказала я. – У нас есть в кладовых бочки с прокисшим вином? Тем самым, которое Алан поставлял вместо нормального?

​Виктор кивнул.

– Целый подвал. Пить это невозможно.

​– Отлично. Это не помои, Виктор. Это уксусная кислота.

Я начала загибать пальцы (мои ухоженные, кремом намазанные пальцы с маникюром, который я сама себе сделала пилкой вчера вечером).

– Берем большие чаны. Заливаем этим "вином". Бросаем туда всю эту ржавую рухлядь. Оставляем на сутки. Кислота съест ржавчину, но не тронет здоровый металл. Потом – жесткие щетки, песок и масло. Много масла (которое я тоже нашла).

​Взяла кинжал и провела им по воздуху.

– Через два дня у вас будет арсенал, который блестит как у королевской гвардии. И это будет стоить вам ровно ноль золотых.

​Виктор смотрел на меня. В его глазах боролись скепсис и надежда.

– Вы хотите замочить мечи в кислом вине? Это звучит как бред.

​– Так же, как и яичница, которая поднимает боевой дух? – парировала я. – Виктор, я – Хозяйка. Я знаю, как отстирать пятна крови с рубашки и как убрать ржавчину с ножа. Принцип один: правильный реагент.

​Он молчал минуту. Смотрел на меня, на кинжал в моей руке, на свои руки. Потом вдруг усмехнулся. Впервые за все время – искренне, мальчишески.

​– Вы страшная женщина, Матильда. Если это сработает... я лично буду точить вам ножи на кухне.

​– Ловлю на слове, – улыбнулась я.

​Он вдруг стал серьезным. Подошел к стойке и снял с нее что-то.

Это был кинжал. Не ржавый. Узкий, хищный клинок в простых кожаных ножнах. Рукоять была обмотана черной кожей, навершие – простой стальной шарик. Никаких камней, никакого золота. Оружие профессионала.

​Он протянул его мне.

​– Возьмите.

– Зачем? – я отступила на шаг. – Я не собираюсь никого резать. Я предпочитаю убивать словами и цифрами.

​– Времена меняются, – он взял мою руку и вложил в нее кинжал. Он был тяжелым и теплым от его ладони. – Вы нажили себе врагов. Алан уехал, но его люди остались. Лиза... она глупа, но завистлива. А вы ходите по замку одна, открываете двери, суете нос в темные углы.

​Он сжал мои пальцы вокруг рукояти своей рукой. Его ладонь была шершавой, огромной. Я чувствовала себя такой хрупкой рядом с ним.

​– Я не могу быть рядом каждую секунду, Матильда. Этот кинжал называется «Милосердие». Но пусть он будет жесток к тем, кто попытается вас обидеть. Носите его. Всегда. Даже под вашим... – он скользнул взглядом по моей фигуре, – ...весьма эффектным платьем.

​У меня перехватило дыхание. Это был не подарок. Это было признание. Он вооружал меня. Он признавал меня частью своей армии.

​– Я... спасибо, – прошептала я. – Я буду носить его.

​– И насчет «отмыть»... – Виктор отпустил мою руку, но не отошел. – Вы сказали утром, что хотите отмыть замок. Начните с гобеленов в Большом зале. Мой отец... он любил этот зал. Я хотел бы увидеть его таким, каким он был раньше. До разрухи.

​– Будет сделано, милорд. К вечеру зал будет сиять.

​– Хорошо.

Он вернулся к столу, взял тряпку и начал протирать свой меч. Разговор был окончен. Но воздух между нами все еще звенел.

​Я развернулась и пошла к выходу, прижимая к бедру подаренный кинжал.

Теперь я была вооружена и очень опасна. У меня был уксус, у меня была сталь, и у меня был Мужчина, который начал в меня верить.

Я вышла из оружейной, и моя голова снова включила режим «калькулятор». Уксус. Бочки. Чаны. Нужно организовать процесс. Питер и Томас – им придется поработать грузчиками.

​Но сначала...

Я поднялась на второй этаж. Я шла в свою башню, но по пути свернула к той самой "комнате Лизы". Точнее, к каморке служанок.

Мне нужно было расставить точки над "i".

​Дверь была приоткрыта. Я увидела Лизу. Она сидела на лавке и злобно швыряла вещи в узел.

– Уходишь? – спросила я, прислонившись к косяку.

​Она подпрыгнула.

– Миледи! Я... Мерца сказала, вы меня в прачки переводите! Я не буду! Я не нанималась белье в ледяной воде полоскать!

​– Ты нанималась служить, – спокойно сказала я. – А где именно – решать мне. Но если ты хочешь уйти... я тебя не держу. Ворота открыты.

​Она посмотрела на меня с ненавистью.

– Думаете, победили? Потому что омлет пожарили? Он все равно на вас не посмотрит! Вы старая! А я...

​Я сделала шаг вперед. Моя рука легла на рукоять кинжала на поясе. Просто так. Для уверенности.

– А ты, Лиза, глупая. Ты думаешь, красота – это молодость? Красота – это власть. И ум.

Я подошла к ней вплотную.

– Хочешь остаться? Будешь работать. В прачечной. И если я услышу хоть одно слово сплетни... или увижу тебя с вином у дверей Лорда... ты отправишься не за ворота. Ты отправишься чистить ржавчину уксусом в подвал. Поняла?

​Она сжалась. Увидела кинжал. Увидела мой взгляд.

– Поняла, – буркнула она.

​– Вот и умница. А теперь марш в прачечную. Нам нужно постирать шторы для Большого зала.

​Я вышла. Сердце колотилось.

Я только что угрожала человеку. Я. Елена Викторовна.

Но черт возьми, как же это было приятно.

​Теперь – в Большой зал. У меня есть проект реставрации. И мне нужно успеть до ужина.

Потому что сегодня ужин будет не на кухне.

Сегодня мы будем ужинать как люди. В Зале. При свечах.

И я надену свое лучшее (единственное) платье. И кинжал.

И мы посмотрим, кто на кого будет смотреть.

***

​Я вернулась на кухню с чувством выполненного долга (оружейная спасена, Лиза подавлена), но с пониманием, что главная битва – битва с бытом – только начинается.

​Кухня гудела. Страх – отличный мотиватор. Эльза драила пол, Ганс перебирал муку. Мерца стояла у окна и делала вид, что протирает полку, но я видела, как напряжена её спина.

​– Мерца, – позвала я.

​Экономка вздрогнула и повернулась. В её глазах больше не было наглости, только настороженность побитой собаки.

– Да, миледи?

​– Садись, – я указала на табурет. – И слушай внимательно. Времена изменились. Халява кончилась.

​Я села напротив, положив на стол руки (сцепленные в замок, чтобы скрыть легкую дрожь от усталости).

​– С сегодняшнего дня мы живем по новому регламенту.

Я начала загибать пальцы:

• ​Гигиена. Кухня моется дважды в день. Утром и вечером. С щелоком. Никаких жирных пятен, никакой паутины. Посуду мыть кипятком. Увижу грязную тарелку – заставлю вылизывать.

• ​Скот. Забудь про то, что "зима и корма нет". Коровы должны быть вычищены. Вымя мыть теплой водой перед каждой дойкой. В коровнике – свежая солома. Питер этим займется, но ты, Мерца, отвечаешь головой. Если корова заболеет – лечить будем за твой счет.

• ​Продукты. Хватит прятать ветчину по углам. Все запасы – в общий котел. Я буду проверять кладовые выборочно, без предупреждения. Найдешь нычку – увольняю.

​Мерца слушала, побледнев. Для неё это была катастрофа. Рушился её мирок, где она была королевой.

– А... а готовить-то из чего? – пробурчала она. – Запасов мало...

​– Вот об этом мы сейчас и поговорим. Обед.

​Я посмотрела на время (по солнцу). Полдень. Желудок уже намекал, что одного оладушка и пучка овса маловато.

​– Я хочу что-то простое и сытное. Пюре, – мечтательно произнесла я. – Картофельное пюре с маслом и укропом. И, скажем, запеченная курица (у нас есть лишние петухи, я видела).

​Мерца посмотрела на меня с искренним непониманием.

– Пюре... это мятое, что ли? А что такое "картофельное"?

​Я замерла. В груди похолодело.

– Картофель, Мерца. Земляное яблоко. Клубни такие, в земле растут. Коричневые снаружи, белые внутри.

​Она покачала головой.

– Не знаю такого. Репу знаю. Брюкву знаю. Морковь. Пастернак. А земляных яблок у нас отродясь не водили. Может, на юге где...

​– Черт, – выдохнула я.

Колумб, видимо, до этого мира еще не доплыл. Или доплыл, но картошку забыл. Прощайте, драники. Прощай, фри. Прощай, пюрешка с котлеткой.

Это был удар ниже пояса. Я была готова терпеть отсутствие кофе (с трудом), но отсутствие картошки...

​– Ладно, – я сглотнула слюну. – Работаем с тем, что есть. Репа.

​Мерца скривилась.

– Репа горькая. Лорд её не любит.

​– Потому что вы её готовить не умеете, – отрезала я. – Неси репу. И ту самую брюкву.

​Я снова встала к столу. Спина отозвалась жалобным скрипом. «Елена, ты не повар, ты директор», – напомнил мне внутренний голос. Но если я сейчас не покажу им, как надо, мы так и будем есть горькую кашу.

​– Чистим, – скомандовала я поваренку. – Режем кубиками. Ганс, сковороду. Масло.

​Я решила карамелизовать репу. Если её обжарить с медом (из вишневого варенья) и солью, горечь уйдет, появится сладковатый, ореховый вкус.

​Я стояла у горячей печи, лицо горело. Я мешала деревянной лопаткой кубики корнеплодов, добавляя туда остатки той самой ветчины для запаха. Потом залила все это водой, добавила ложку муки для густоты соуса.

По кухне поплыл запах рагу. Не мишлен, но съедобно.

​– Пробуй, – я сунула ложку Мерце под нос.

Она осторожно попробовала. Удивилась.

– Сладко... И сытно.

– Вот именно. Запомни этот вкус. Это – стандарт.

​Пока рагу булькало, в кухню вошли Томас и Питер. Они несли деревянные ящики. Плоские, сколоченные из грубых досок, но крепкие.

​– Вот, миледи, как велели! – гордо сказал Питер. – Десять штук.

​Я вытерла руки о передник.

– Молодцы! Отличная работа. Питер, ты получаешь двойную порцию рагу на обед. Томас – еще банку мази вечером.

​Парни просияли.

​Я указала на широкий подоконник южного окна кухни.

– Ставьте сюда.

Ящики встали в ряд.

– Теперь – "грунт". Эльза, тащи старые тряпки, опилки, мох – все, что держит влагу.

​Мы наполнили ящики. Я рассыпала зерно: овес, пшеницу, ячмень (все, что нашла в кладовой). Залила теплой водой.

– Это – еда для коров и кур, – объяснила я персоналу, который смотрел на меня как на жрицу плодородия. – Через три дня здесь будет трава.

​Я провела рукой над ящиками. Сил на полноценный ритуал не было. Я просто послала мысленный импульс: «Растите, маленькие. Нам всем нужно выжить».

Ладони слегка покалывало. Зерна впитали воду быстрее, чем положено физикой. Хороший знак.

​Когда обед был готов, накрыт (на кухне для слуг, в Малом зале для нас с Виктором), и я, наконец, села за стол... я поняла, что не могу поднять вилку.

Рука дрожала. Плечи болели так, будто я держала на них небесный свод.

​Я устала. Я дико, смертельно устала. Я не могу так каждый день. Готовить, управлять, колдовать, лечить, строить глазки мужу и воевать с Лизой. Я сдохну через неделю.

​Виктор вошел в зал. Он выглядел бодрым (после кислотной ванны для мечей у него появилось настроение). Он сел, попробовал рагу из репы. Одобрительно кивнул.

– Вкусно. Вы волшебница, Матильда.

​– Нет, Виктор, – тихо сказала я. – Я не волшебница. Я уставшая женщина.

​Я отложила вилку.

– Я не могу готовить вам каждый день. У меня есть другие обязанности. Я должна заниматься замком, счетами... и садом.

​Виктор перестал жевать.

– Но Мерца готовит... несъедобно.

​– Мерца будет готовить съедобно, – твердо сказала я. – Я научу её. Я напишу ей... техкарты. Рецепты.

Сделала глоток воды.

– С завтрашнего дня вводится новое правило. Меню. Каждое утро Мерца приходит ко мне с отчетом: какие продукты есть, что она собирается готовить. Я утверждаю или меняю блюда. Я даю ей указания, специи (которые буду выдавать лично в руки) и... немного магии, если потребуется. Но стоять у печи я буду только тогда, когда у меня будет вдохновение. По праздникам. Или когда я захочу вас побаловать.

​Виктор смотрел на меня. Он видел мои дрожащие руки. Он понял.

– Справедливо, – кивнул он. – Вы Леди, а не кухарка. Утверждайте меню. Контролируйте качество. Но, Матильда... – он чуть наклонился вперед. – ...Обещайте, что тот омлет был не последним.