Текст книги "Свет над Грозовым Створом (СИ)"

Автор книги: Алиса Миро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

А сами...

Я хищно улыбнулась.

– Сами будем готовиться. Вы – тренировать людей. Я – разбираться с этим... реактором.

Если замок может давать свет и тепло... возможно, он может давать и защиту? Барьер? Сигнализацию?

​Виктор смотрел на меня.

– Вы говорите о войне так, словно это...

– Бизнес-проект? – подсказала я. – Кризис-менеджмент, Виктор. Принципы одни и те же. Оценить риски, мобилизовать ресурсы, устранить конкурентов.

Он вдруг рассмеялся. Тихо, с ноткой восхищения.

– Я не знаю, кто вы такая, Матильда. Та женщина, на которой я женился два года назад, боялась собственной тени. А вы... вы готовы объявить войну Гильдии Алхимиков за ужином.

– Та женщина умерла, – сказала я просто. – От холода и тоски. Я решила, что со мной этого не случится.

Мы встретились взглядами.

В этом новом, ярком свете я видела его лицо отчетливо. Каждую черточку. Усталость. Силу. И мужской интерес, который теперь был смешан с опаской и уважением.

Он видел во мне равного.

И это было круче, чем любая романтика.

– Спасибо за ужин, миледи, – сказал он, вставая. – И за свет.

– Спокойной ночи, милорд. Завтра будет трудный день.

​Я вернулась в башню. Эльза уже нагрела мне воды. Я умылась. Намазала лицо кремом.

​Подошла к окну. Двор был темен. Мы погасили свет в Большом Зале (я нашла способ: просто "закрутила вентиль" в воображении до упора, оставив крошечный фитилек для дежурного режима).

​Я посмотрела на портрет Ровены. Теперь я знала, что шар в её руках – это не метафора. Это пульт управления. И он где-то в замке. Камень в камине – лишь терминал. Главный пульт спрятан.

​Но меня беспокоило другое. Мое тело. Я чувствовала странную вибрацию. После контакта с "розеткой" я не чувствовала истощения, как после кур. Наоборот. Я чувствовала переполненность. Кончики пальцев покалывало. В ушах стоял тонкий звон. Сердце билось чуть быстрее нормы.

Я "хапнула" лишнего. Я пропустила через себя ток высокого напряжения без заземления.

​Я легла в постель, но сон не шел. Кожа горела.

– Нужно сбросить, – поняла я. – Нужно куда-то деть этот излишек, иначе меня разорвет, как ту курицу, только от энергии, а не от химии.

​Я села. Огляделась. Куда? В овес? Опасно. В себя? Рискованно.

​Взгляд упал на кинжал Виктора, лежащий на тумбочке. Сталь. Кристаллическая решетка. Металл хорошо держит заряд.

Я взяла кинжал. Сжала рукоять обеими руками.

– Заряжайся, – выдохнула я, представляя, как гудящая энергия стекает с моих рук в клинок.

​Сталь отозвалась низким гудением. Лезвие на секунду засветилось голубоватым светом, потом погасло. Но кинжал стал... другим. Острее? Тверже?

Я провела пальцем по лезвию. Порез возник мгновенно, я даже не почувствовала касания. Сверхострота. Молекулярная заточка.

​– Полезно, – пробормотала я, чувствуя облегчение. Жар спал. – Теперь у меня есть не просто нож, а джедайский меч на минималках.

​Я откинулась на подушки. Теперь можно спать.

Мыло и тайная комната

Я открыла глаза. В комнате было сумрачно – тяжелые бархатные шторы, которые мы повесили вчера, надежно блокировали свет.

​Привычно потянулась под тёплым одеялом. Тело... молчало. Ни прострела в пояснице. Ни скрипа в шее. Избыточный заряд, который я "слила" в кинжал, сработал как ночная зарядка для аккумулятора.

Я чувствовала себя не на двадцать, конечно, но на очень бодрые сорок.

​– Спасибо, Ровена, – шепнула я в сторону портрета. – Твоя "розетка" творит чудеса. Главное – не перегореть.

​В теле ощущалась здоровая, живая энергия. Я подошла к умывальнику. Вода в кувшине была теплой. Умылась, намазалась кремом. Взгляд упал на обмылок, лежащий в мыльнице. Серый, пахнущий прогорклым жиром кусочек, похожий на камень.

– Каменный век, – поморщилась я. – С этим надо что-то делать. Если я хочу, чтобы в замке пахло свежестью, а не старыми тряпками, мне нужно нормальное моющее средство. Мыловарение.

Основа основ. Жир плюс щелочь. Жира у нас навалом (Мерца накопила целые бочки топленого сала). Щелочь – это зола из каминов, которой у нас горы.

– Проект дня: Химчистка, – постановила я, одеваясь.

​Я спустилась на кухню. Там царил образцово-показательный порядок. Мерца, увидев меня, вытянулась во фрунт.

– Доброе утро, миледи!

– Тише, Мерца. Мы не на плацу. Докладывай.

– Завтрак готов. Овсянка с медом и яблоками. Хлеб свежий. Яиц... – она виновато опустила глаза, – ...яиц нет.

– И не будет пока, – спокойно сказала я. – А теперь о главном. Мерца, мне нужен жир. Весь тот старый, вонючий жир, который ты прятала в дальних бочках "на черную зиму".

Мерца побледнела.

– Выкидывать будете?

– Перерабатывать. И зола. Эльза, скажи Томасу, пусть выгребает золу из всех каминов. Только чистую, древесную. И несите все это в прачечную.

– Зачем в прачечную? – удивилась Эльза.

– Мы будем варить мыло. Настоящее. Душистое. Чтобы белье пахло лавандой, а не псиной.

​Прачечная находилась в пристройке. Там стояли огромные котлы для кипячения белья. Идеальное место для химической лаборатории.

К полудню там кипела работа. В одном котле бурлила адская смесь из золы и воды – мы получали щелок. Во втором топился жир.

– Фильтрация, – командовала я, процеживая щелок через старую простыню. – Нам нужна прозрачная жидкость.

​Когда жир и щелок соединились, началась реакция омыления. Масса загустела, стала похожа на горячий кисель.

– А теперь – магия, – подмигнула я Эльзе.

Я достала из кармана пучок сушеной мяты и лаванды. Бросила в котел. И добавила немного того самого льняного масла – для смягчения. И, конечно, чуть-чуть Vis Vitalis.

«Чистота. Убивай бактерии. Смывай грязь».

Варево посветлело. Запах старого сала исчез, сменившись резким, но приятным ароматом чистоты и трав.

Мы разлили горячую массу по деревянным ящикам, выстеленным тканью.

– К утру застынет, – сказала я, вытирая пот со лба. – Нарежем брусками. Этого хватит на месяц стирки и мытья всего гарнизона.

​На обед я пришла в Малый Зал, пахнущая дымом и лавандой. Виктор уже был там.

– Вы пахнете... интересно, – заметил он, когда я села. – Смесь алхимика и прачки.

– Я запускаю производство товаров первой необходимости, – ответила я. – Мыло. Стратегический ресурс. Чистый солдат – здоровый солдат. Кстати, как поиски?

Лицо Виктора помрачнело.

– Следы ведут в горы. Он ушел к перевалу. Скорее всего, к тем самым "Волкам" или дальше, на Юг. Мои люди не смогли его догнать, началась метель.

– Значит, он ушел. И унес с собой золото.

– Да. Мы одни, Матильда.

– Мы не одни, – я постучала ложкой по краю тарелки. – У нас есть замок. И у меня есть идея. Нам нужно найти "пульт управления". Тот шар с портрета. Я чувствую, что камин в Большом Зале – это только вершина айсберга.

​Виктор отложил ложку.

– В Северной башне есть дверь. Замурованная. Дед говорил, что туда нельзя входить. Что там живет "дух Ровены".

– Замурованная дверь, – мои глаза загорелись. – Звучит как приглашение.

– Это звучит как опасность, Матильда. Вы вчера чуть не взорвали зал.

– Но не взорвала же. Мы пойдем туда вместе. Вы – с мечом, я – с... интуицией.

– Когда?

– Сегодня. Сразу после обеда. Нет смысла тянуть.

​Северная башня была самой старой частью замка. Стены здесь были толще, холод – злее.

Мы поднялись по винтовой лестнице на самый верх. Коридор упирался в тупик. Каменная кладка. Грубая, отличающаяся от основной стены.

– Здесь, – Виктор указал на кладку. – За ней – вход в её покои.

– Ломать? – спросила я.

– Зачем ломать? – Виктор достал кирку, которую прихватил у Томаса. – Разбирать.

​Он начал бить киркой по швам между камнями. Раствор был старым, он крошился. Через полчаса в стене образовался пролом, достаточный, чтобы пролезть человеку.

Из темноты пахнуло сухим воздухом, пылью и... озоном. Тот самый запах магии.

​– Я первый, – Виктор взял факел и шагнул в пролом.

Я нырнула следом, подобрав юбки.

Мы оказались в круглой комнате.

Здесь не было окон. Свет факела выхватывал из темноты очертания предметов, от которых у меня перехватило дыхание.

Это была не спальня. Это была лаборатория ученого.

Длинные столы, заставленные стеклянной посудой (колбы, реторты, змеевики – все целое, покрытое вековой пылью!).

Шкафы с книгами.

В центре комнаты стоял странный механизм.

Металлический стол, на котором был закреплен огромный, сложный кристалл. Он был тусклым, серым.

Вокруг него – система линз и зеркал.

– Что это? – прошептал Виктор.

Я подошла к столу. Провела пальцем по металлу.

– Это проектор, – догадалась я. – Или усилитель.

Я посмотрела на потолок. Там, в центре свода, было отверстие, уходящее вверх, к шпилю башни.

– Она собирала свет, – поняла я. – Лунный свет. Звездный свет. Или энергию грозы.

Шпиль – это громоотвод. Антенна.

Кристалл – накопитель.

А зеркала распределяют энергию по замку.

Вот она, моя "розетка".

– Смотрите, – Виктор указал на стол в углу.

Там лежала книга. Огромная, в металлическом переплете. Она не была покрыта пылью.

Словно её читали вчера.

Я подошла и открыла её.

Почерк Ровены.

«День 452. Эксперимент с кристаллом прошел успешно. Я смогла запитать защитный контур. Но цена высока. Кристалл требует калибровки. Если поток будет нестабильным, он выпьет жизнь из оператора...»

Я сглотнула.

«Выпьет жизнь».

Вот почему магия опасна. Если нет внешнего источника, она берет из тебя.

Я перелистнула страницу. Схемы. Карты замка. Формулы.

– Виктор, – мой голос дрогнул от волнения. – Это не просто дневник. Это инструкция по эксплуатации замка.

Здесь написано, как включить отопление. Как активировать защиту ворот. Как...

Я запнулась, глядя на чертеж на следующей странице.

– ...Как выращивать еду.

– Что? – Виктор подошел ближе.

– "Оранжерея", – прочитала я. – "Подземные сады. Используют тепло геотермального источника и свет кристаллов".

Виктор, у нас под замком есть горячий источник! И теплицы!

Они там, внизу! Бруно не знал об этом. Никто не знал.

Это Ровена построила их, чтобы пережить осаду.

Виктор смотрел на схему.

– Горячий источник... Значит, мы можем не только греться, но и мыться? И растить овощи?

– Да. Картошку! – вырвалось у меня. – Ну, или репу. Но круглый год!

Мы переглянулись.

В полумраке пыльной лаборатории, над дневником давно умершей ведьмы, мы поняли одно: мы богаты.

По-настоящему богаты.

Не золотом. А возможностями.

– Нужно проверить подземелья, – сказал Виктор.

– Завтра, – я закрыла книгу. – На сегодня хватит открытий. И мне нужно перевести это, – я похлопала по книге. – Ровена писала на смеси староимперского и... кажется, формул.

– Вы сможете?

– Я бухгалтер, Виктор. Я умею читать нечитаемое, если от этого зависит прибыль.

Мы выбрались из башни, грязные, в паутине, но счастливые.

Виктор нес книгу как святыню.

– Миледи, – сказал он, когда мы спускались. – Вы сегодня варили мыло и нашли древнюю лабораторию. Есть что-то, чего вы не умеете?

– Я не умею вышивать крестиком, – призналась я. – И петь.

Он хмыкнул.

– Переживу.

Вечер закончился тихо. Я сидела в своей комнате (теплой, с запахом мыла и воска), изучала книгу Ровены.

Виктор у себя изучал карту подземелий, срисованную с дневника.

Замок спал. Чистый, накормленный (хоть и без яиц), освещенный (в дежурном режиме).

Жизнь налаживалась.

Я перевернула страницу и замерла.

Там лежал засушенный цветок.

Тот самый синий цветок, запах которого я слышала в курятнике.

Бешеная Ягода.

Незванные гости

Я перевернула страницу и замерла.

Там лежал засушенный цветок.

Тот самый синий цветок, запах которого я слышала в курятнике.

Бешеная Ягода.

И подпись Ровены: «Опасно. Используется "Оком Бури" для создания химер. Противоядие – на странице 80».

Я резко выпрямилась.

Противоядие.

Если у них есть яд, значит, у меня должен быть антидот.

Я начала лихорадочно листать страницы.

Я сидела над книгой Ровены, пытаясь расшифровать схему подачи воды в подземелья, когда тишину ночи разорвал звук.

Низкий, вибрирующий рев боевого рога.

Он доносился снаружи, от главных ворот.

​Я вздрогнула, уронив перо. Сердце тут же пустилось в галоп.

Рог звучал требовательно. Не как сигнал атаки, но как настойчивый стук в дверь, который нельзя игнорировать.

​Я метнулась к окну, погасив свечу, чтобы не быть мишенью.

Сквозь щель в шторах я увидела, как внизу, у внешних ворот, пляшут огни факелов. Там стояли всадники. Много всадников. Человек двадцать. Броня блестела в свете огня.

Со стен им отвечали наши дозорные. Слышались крики, лязг засовов.

​– Началось? – прошептала я. – Алхимики?

​Но тут я увидела знамя. В свете факела трепетало черное полотнище с серебряным вепрем.

Блэквуды. Соседи.

Барон Раймунд.

​– Явился, – выдохнула я. – Увидел наш "маяк" и прискакал проверить, не сгорели ли мы.

​Внизу, во дворе, уже началась суматоха. Я видела, как из казармы выбегают солдаты, на ходу надевая шлемы. Виктор вылетел из главной башни, уже с мечом в руке.

​Я не могла отсиживаться наверху.

Если Раймунд увидит только солдат и Виктора, он решит, что мы в осаде или в панике.

Мне нужно спуститься. Мне нужно показать ему, что в замке царит порядок, роскошь и... женская рука.

​Я бросилась к зеркалу.

Бордовое платье я так и не сняла (слава богу). Поправила прическу – строгий узел, ни волоска в сторону.

Надела на шею единственное украшение, которое нашла в сундуке – тяжелую серебряную цепь. Она выглядела грубовато, но внушительно.

Кинжал "Милосердие" – на пояс, на самое видное место.

Ключи – туда же.

​Я вышла из комнаты.

​Спуск

​В коридорах было оживленно. Слуги, перепуганные ночным визитом, жались по углам.

– Спокойно, – бросала я им на ходу. – Это просто гости. Готовьте вино. И откройте Большой Зал.

​– Но, миледи... он же холодный...

– Уже нет. Живее!

​Я спускалась по главной лестнице, когда услышала, как скрежещут петли главных ворот. Виктор впустил их во внутренний двор. Рискованно, но держать соседа за стеной – объявление войны.

​Я вошла в Большой Зал через боковую дверь.

Здесь было темно – мы притушили систему до минимума. Люстры едва тлели красноватыми угольками.

Но слуги уже успели внести пару факелов.

​Я подошла к камину.

Положила руки на полку.

–Просыпайся, – приказала я камню. – Дай мне свет. Полную мощность. Шокируй их.

​Камень отозвался мгновенно. Видимо, замок тоже не любил чужаков.

Пламя в камине взревело, став ослепительно-белым.

Люстры под потолком вспыхнули, заливая зал ровным, золотым сиянием. Тени исчезли. Витражи засияли в ночи, как драгоценные камни.

​В этот момент центральные двери распахнулись.

​Визит

​Первым вошел Виктор. Он был мрачен, рука лежала на эфесе меча.

За ним, чеканя шаг, вошел гость.

​Барон Раймунд Блэквуд.

Высокий, черноволосый, в дорогом плаще, подбитом мехом. Он вошел уверенно, как хозяин жизни, готовый увидеть разруху и нищету.

​И замер.

​Он ослеп на секунду.

После ночной тьмы и факелов свет магических ламп ударил ему по глазам.

Он моргнул, оглядываясь.

Чистые стены. Сияющий пол. Тепло, идущее от камина волнами.

И я.

Стоящая в центре этого великолепия, прямая, как струна, с ключами и кинжалом на поясе.

​– Доброй ночи, барон, – мой голос прозвучал гулко под сводами зала. – Простите, что не встречаем с оркестром. Мы не ждали гостей в столь поздний час.

​Раймунд медленно перевел взгляд на меня. В его синих глазах читался шок. Он явно ожидал увидеть умирающую старуху, о которой докладывал Бруно.

А увидел хозяйку Медной горы.

​– Леди Матильда? – он снял перчатки, не сводя с меня глаз. – Слухи... были несправедливы. Я слышал, замок умирает. А я вижу... дворец.

​Он подошел ближе. Его шаги гулко стучали по плитам.

Виктор встал рядом со мной. Плечом к плечу. Стена к стене.

​– Я увидел свет с перевала, – сказал Раймунд, глядя на люстры. – Думал, пожар. Решил проверить, не нужна ли помощь соседу.

– Пожара нет, – сухо ответил Виктор. – Как видишь, у нас все в порядке. Мы просто... наводим уют.

​– Уют? – Раймунд усмехнулся, глядя на магический огонь. – Это работа Южных Мастеров, Виктор? Или ты нашел клад? Бруно говорил, у тебя нет денег даже на овес.

​– Бруно – лжец и вор, – спокойно сказала я. – И он плохо знал историю этого замка. Грозовой Створ умеет удивлять.

​Раймунд подошел совсем близко. От него пахло морозом, дорогой кожей и опасностью.

– Я вижу, – он посмотрел на меня с хищным интересом. – Вы удивительная женщина, миледи. Взять власть в свои руки... когда все крысы бегут с корабля.

​Это была проверка. Он знал про Бруно. Знал про Алана.

– Крысы бегут, потому что боятся кошки, – я улыбнулась, но глаза мои остались холодными. – Присаживайтесь, барон. Эльза! Вина гостю. И того вишневого варенья. К чаю.

​Мы сели за стол.

Разговор был похож на фехтование.

Раймунд прощупывал почву.

– Слышал, у вас проблемы с продовольствием?

– Временные трудности логистики. Мы решаем их. Запускаем собственные... агропроекты.

– А гарнизон? Говорят, солдаты бунтуют?

– Мои солдаты сегодня ели вишню и просили добавки, – отрезал Виктор. – Их дух крепок, как никогда.

​Раймунд отпил вина (Лиза, кстати, налила его идеально, боясь дышать).

– Я не враг вам, Сторм. Пока что. Но на Юге собираются тучи. Гильдия Алхимиков ищет что-то в этих горах. Если они придут... вы не удержите этот замок. Сдавайтесь под мою протекцию. Я дам людей, дам золото.

​– И заберете замок? – спросила я.

​– Я возьму его под управление. Вы сохраните жизнь.

​Я посмотрела на Виктора. Он сжал кулак.

– Мы не сдадимся, Раймунд. Ни тебе, ни Алхимикам.

– У вас ничего нет! – Раймунд повысил голос. – Свет в люстрах не остановит армию!

​– У нас есть ресурсы, о которых ты не знаешь, – тихо сказала я.

Я встала.

– Барон, вы устали с дороги. Мы выделим вам покои в Восточном крыле. Отдохните. А утром... утром мы покажем вам, что у нас есть не только свет.

​Я блефовала. У меня не было армии. Но у меня была уверенность.

И у меня было мыло.

​– Кстати, – добавила я, уже отходя. – Я прикажу положить вам в купальню нашего особого мыла. Лаванда и травы. Снимает усталость с дороги. Считайте это... пробником нашего экспорта.

​Раймунд посмотрел на меня с изумлением.

– Мыла? Вы шутите, леди?

– Я никогда не шучу, когда речь идет о бизнесе.

Раймунда увели в гостевые покои (под усиленную охрану).

Мы с Виктором остались в Зале.

Я рухнула на стул, чувствуя, как дрожат ноги.

– Ты была великолепна, – выдохнул Виктор. – "Экспорт мыла". Я думал, он подавится вином.

​– Он опасен, Виктор. Он хочет замок. Он чувствует, что здесь сила.

– Да. Но теперь он не нападет прямо сейчас. Он озадачен. Он будет ждать и наблюдать.

​– Нам нужно это время.

Я посмотрела на камин.

– Завтра мы идем в подземелья. Нам нужно найти теплицы. Если я смогу показать ему свежие овощи посреди зимы... он поверит, что мы сильны. И тогда он предложит союз, а не протекцию.

​– Завтра, – кивнул Виктор.

Он подошел и положил руку мне на плечо.

– Идите спать, Матильда. Вы сегодня защитили замок лучше, чем стена.

​Я пошла к себе.

Ночь была тихой, но я знала: это затишье перед бурей.

Раймунд здесь. Шпион Бруно (или Лиза?) где-то рядом.

Игра перешла на новый уровень.

Я кивнула Виктору и направилась к лестнице. Спина была прямой, шаг уверенным, но как только я скрылась за поворотом коридора и оказалась вне поля зрения мужчин, я буквально повисла на перилах.

​Ноги дрожали мелкой, противной дрожью. Корсет, который еще час назад казался броней, теперь превратился в тиски, сжимающие ребра.

Я хотела только одного. Снять это платье. Снять эту роль «Железной Леди». И смыть с себя этот бесконечный, тяжелый день.

​– Эльза! – позвала я, увидев мелькнувшую тень служанки.

Она подбежала, глаза круглые от возбуждения (еще бы, такой спектакль в Зале).

– Миледи! Вы видели, как Барон смотрел? Он же рот открыл! А свет! Как оно сияло!

​– Потом, Эльза, восторги потом, – перебила я. – Сейчас мне нужна ванна. В моей комнате.

​– Ванна? – она растерялась. – Но воду греть долго... Котлы остыли...

​– В кухне, в большом котле, вода горячая всегда, – напомнила я (мой приказ о гигиене). – Бери Питера, бери ведра. Натаскайте мне полную лохань. И принеси тот ящик.

– Какой?

– С мылом. Которое мы варили днем. Оно должно было уже схватиться.

​Через полчаса моя башня превратилась в спа-салон (поправка на средневековье).

Питер и Томас, кряхтя, затащили огромную деревянную лохань. Эльза набегалась с ведрами, но наполнила её почти до краев. От воды валил густой пар, мгновенно делая воздух в комнате влажным и тяжелым.

​Я выгнала всех. Заперла дверь на два оборота.

Подошла к столу, где Эльза оставила деревянную форму с мылом.

Мыло застыло. Это был еще не твердый брусок, а скорее плотная, упругая масса, похожая на ирис. Цвета топленого молока с вкраплениями темных трав.

Я отрезала ножом кусок.

Поднесла к носу.

Пахло резко, сильно – щелочью и лавандой. Не "Chanel", конечно, но это был запахчистоты.

​Я разделась. С наслаждением расшнуровала корсет, чувствуя, как ребра расправляются, набирая воздух. Сбросила тяжелые юбки.

Осталась нагой.

В свете камина мое тело выглядело уставшим. Кожа после утреннего "отката" магии снова стала суховатой, колени припухли.

– Ничего, – сказала я себе. – Вода лечит.

​Я шагнула в лохань.

Вода была горячей. Почти обжигающей.

Я погрузилась в неё по подбородок и закрыла глаза.

– Оооо... – стон вырвался сам собой.

​Мышцы, скрученные напряжением, начали расслабляться. Боль в пояснице, которая мучила меня весь вечер, отступила, растворяясь в тепле.

Я взяла кусок мыла и мочалку.

Намылила.

Пена!

Она была! Не густая, как у современного геля для душа, но настоящая, плотная, кремовая пена.

Я начала тереть кожу.

Запах лаванды заполнил комнату, перебивая запах сырости, старого камня и моих собственных страхов.

​Я мылась остервенело. Смывала взгляды Раймунда. Смывала запах курятника и гари, который, казалось, въелся в волосы. Смывала страх перед магией.

​Когда я закончила, вода стала мутной, а моя кожа – красной и скрипучей от чистоты.

Я вылезла на волчью шкуру.

Завернулась в ту самую огромную льняную простыню, которую нашла в кладовой. Она впитала влагу мгновенно.

​Я села у огня, расчесывая мокрые волосы.

Я чувствовала себя новорожденной.

Чистая. Согретая. В безопасности (кинжал лежал рядом, на табурете, на расстоянии вытянутой руки – паранойя никуда не делась, но стала контролируемой).

​Я посмотрела на свои руки.

Они пахли лавандой.

– Мы сделали это, – прошептала я. – Мы не просто выжили. Мы начали диктовать условия.

​Завтра мы пойдем под землю. Искать теплицы. Искать картошку (или её магический аналог).

А сегодня...

Я залезла под атласное одеяло. Простыни пахли полынью и свежестью.

Тело налилось приятной тяжестью.

​Я вспомнила, как Виктор поцеловал мою руку.

Жест был формальным, "на публику". Но его пальцы дрогнули. И взгляд... Взгляд был настоящим.

Я улыбнулась в темноту.

– Спокойной ночи, сосед, – прошептала я, думая о Раймунде, который сейчас лежит в гостевой спальне и гадает, откуда у нас деньги. – Спи крепко. Завтра я продам тебе мыло по цене серебра.

​Сон накрыл меня мягкой, лавандовой волной.