Текст книги "Свет над Грозовым Створом (СИ)"

Автор книги: Алиса Миро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Цена ускорения

Я вернулась в башню.

Сил не было даже на то, чтобы снять платье.

Эйфория от победы на кухне и в оружейной начала выветриваться, уступая место суровой физиологии.

Как только я закрыла дверь и осталась одна, без зрителей, моя спина предательски согнулась.

​– Ох... – вырвалось у меня.

​Боль вернулась. Не острая, но тягучая, нудная боль в пояснице и коленях.

«Золотой Эликсир» и магия дали мне буст на пару часов, как хорошая доза адреналина, но они не заменили мне позвоночник.

​Я посмотрела в зеркало.

Сияние кожи чуть померкло. Под глазами снова залегли тени.

– Эффект Золушки, – констатировала я, стаскивая тяжелое платье. – В полночь карета превращается в тыкву, а бизнес-леди – в пенсионерку.

​Это было отрезвляюще. Я не стала молодой. Я просто взяла кредит у собственного организма. И проценты по этому кредиту, кажется, будут грабительскими.

​Планам на торжественный ужин в Большом Зале, о котором я мечтала еще час назад – со свечами, в красивом платье, с победным видом – не суждено было сбыться.

Я просто физически не могла спуститься по лестнице еще раз. И тем более – сидеть с прямой спиной два часа, поддерживая светскую беседу.

​К тому же, Виктор тоже не пришел.

В дверь постучала Эльза.

– Миледи... Лорд велел передать. Он уехал.

– Уехал? – я замерла с расшнурованным корсетом в руках. – Куда? На ночь глядя?

– Маркус доложил, что на дальнем посту видели дым. Лорд взял отряд и поскакал проверить. Сказал, не ждать его к ужину. Будет поздно.

​Я выдохнула.

С одной стороны, это было тревожно. Дым на границе – это не к добру.

С другой... я испытала постыдное облегчение.

Мне не нужно никого изображать. Мне не нужно быть "Чародейкой" или "Роковой Женщиной".

Я могу быть просто уставшим человеком.

​– Принеси мне еду сюда, Эльза, – сказала я, садясь на кровать. – Того самого рагу. И чаю. И, ради бога, больше никого не пускай.

​Я ужинала в одиночестве, сидя в ночной рубашке, завернувшись в волчью шкуру.

Рагу из репы остыло, но мне было все равно.

Я смотрела на огонь в камине и думала.

Виктор уехал защищать периметр. Я осталась защищать тыл.

Мы – команда. Но пока что мы – команда инвалидов. Он – с пустой казной и ржавыми мечами. Я – с магией, которая выпивает меня до дна.

​Отставила пустую тарелку.

Спать?

Нет. Я боялась спать. Вдруг завтра я проснусь и не смогу встать? Вдруг этот "откат" будет сильнее предыдущего?

Мне нужно понять механику.

​Я подошла к трофею, добытому в подвале – картине леди Ровены.

Поставила её на стол, прислонив к стене, и зажгла свечу.

С холста на меня смотрела женщина. Она была похожа на Виктора – тот же разлет бровей, та же жесткая линия челюсти. Но глаза... Глаза были зелеными, как у меня сейчас.

В руках она держала шар света.

​Я коснулась холста.

В этот раз не было удара током. Было ощущение... диалога.

В моей голове, словно кто-то включил радио на тихой громкости, всплыли образы. Не слова, а понятия.

Обмен. Равновесие. Цена.

​Я увидела внутренним взором цветок, который распускается за секунду, а потом тут же рассыпается в прах. Я увидела руку, которая наливается силой, а потом усыхает, как ветка.

​– Метаболизм, – прошептала я, глядя в нарисованные глаза Ровены. – Ты предупреждаешь меня. Ускоряя процессы, я ускоряю старение.

​Меня обдало холодом.

Куры.

Я заставила их нестись как пулеметы. Я ускорила их жизненный цикл.

Что, если...

​В этот момент тишину ночного замка разорвал крик.

Истошный, полный ужаса крик со двора.

– Беда! Беда! Демоны!

Я вздрогнула так, что чуть не опрокинула свечу.

Подбежала к окну.

Внизу, во дворе, метались факелы. Кричали люди. Эпицентр суматохи был у курятника.

​Сердце упало куда-то в пятки (которые тут же отозвались болью).

​– Мои куры, – выдохнула я.

​Я не стала одеваться полностью. Накинула поверх рубашки волчью шкуру (как варвар), сунула ноги в чуни, схватила связку ключей и кинжал Виктора. И побежала.

Забыв про радикулит. Страх за свой "проект" гнал меня быстрее любой магии.

​Когда я вылетела во двор, там уже собралась толпа. Солдаты с алебардами, заспанные слуги, Питер с вилами.

И Виктор.

Он стоял у открытой двери курятника, держа факел. На нем были штаны и наброшенный на плечи плащ, в руке – меч.

​Люди расступились передо мной.

– Ведьма... Это всё она... – шепот пронесся по рядам.

​Я подошла к Виктору.

– Что случилось?

​Он обернулся. В свете факела его лицо казалось высеченным из камня. В глазах плясали отблески огня и... разочарование?

– Посмотрите сами, Матильда. На ваш "успех".

​Я шагнула к двери и заглянула внутрь.

​То, что я увидела, заставило меня прикрыть рот рукой, чтобы не вскрикнуть. Куры не умерли. Нет. Это было бы слишком просто.

​Рыжая несушка, которая первой склевала овес, сидела посреди курятника. Она была лысой. Абсолютно. Перья выпали, обнажив синюшную, морщинистую кожу. Она тяжело дышала, открыв клюв. Её глаза были затянуты белой пеленой катаракты.

Вокруг неё валялись другие куры. Они были живы, но выглядели как глубокие старики. Они не могли встать. Их лапы скрючило.

​А в гнездах... В гнездах лежали яйца. Много яиц. Десятки. Но они были странными. Некоторые – огромные, двухжелтковые. Другие – мелкие, без скорлупы, просто в пленке.

Куры выработали свой годовой ресурс за полдня. Они состарились за шесть часов.

​– Они... сожрали себя, – прошептала я в ужасе. – Гиперстимуляция. Метаболическое выгорание.

​– Это демоны! – взвизгнула Мерца, которая, конечно же, была тут как тут. – Я говорила! Она кормила их колдовским зерном! Теперь это мясо отравлено! Мы все умрем!

​Толпа заволновалась. Солдаты крепче сжали оружие. Страх перед магией – сильная вещь. Если я отравила кур, могу отравить и гарнизон.

​Виктор поднял руку, призывая к тишине. Он смотрел на меня.

– Вы сказали, что это "особая порода", Матильда. Вы сказали, что это "наука".

​– Это ошибка, – мой голос дрожал, но я заставила себя смотреть ему в глаза. – Ошибка в расчетах. Дозировка была слишком высокой.

​– Ошибка? – он шагнул ко мне. – Эти птицы мучились. Они сгорели заживо изнутри.

Он понизил голос, чтобы слышала только я.

– А что будет с солдатами, которые ели вашу кашу с "волшебной" вишней? У них тоже выпадут волосы и зубы к утру?

​Удар под дых. Я похолодела.

Вишня была обычной, я её не колдовала. Но доказать это сейчас, стоя над грудой полумертвых птиц-мутантов, было невозможно.

​– Вишня чиста, – быстро сказала я. – Магия была только в зерне. Только здесь. Клянусь... своей жизнью.

​– Ваша жизнь сейчас стоит немного, – холодно бросил Виктор.

​Он повернулся к солдатам.

– Забить птицу. Всю. Туши сжечь. Яйца уничтожить. Курятник вычистить хлорной известью.

​– Нет! – крикнула я. – Яйца нормальные! Это просто белок!

​– Сжечь, – повторил Виктор, не глядя на меня. – Я не позволю кормить моих людей колдовской дрянью.

​Солдаты двинулись исполнять приказ. Питер начал выносить дергающихся, лысых кур на вилах. Запахло паленым пером.

​Я стояла, кутаясь в волчью шкуру, и чувствовала себя полной дурой. Я хотела накормить замок. А в итоге устроила фильм ужасов и уничтожила единственный источник яиц.

​Ко мне подошел Виктор.

– Идите к себе, Матильда.

– Виктор, я могу исправить...

– Идите! – рявкнул он так, что я вздрогнула. – Пока я не приказал запереть вас по-настоящему. И молитесь, чтобы завтра никто из солдат не заболел. Иначе я сам отдам вас под суд инквизиции.

​Я отступила. Взгляды слуг жгли спину. "Ведьма". "Отравительница".

Триумф обернулся катастрофой.

​Я побрела к башне. Ноги подкашивались. Я вложила в тот овес Vis Vitalis – жизненную силу. Но я не дала им строительного материала. Я заставила их тратить свой ресурс. Я убила их своей жадностью и спешкой.

​– Дура, – шептала я, глотая злые слезы. – Менеджер хренов. Ты забыла про амортизацию оборудования.

​Я поднялась в комнату. Заперла дверь дрожащими руками. Посмотрела на портрет Ровены. Женщина на холсте смотрела на меня строго.

«Цена», – снова всплыло в голове.

​Я села на кровать. Завтра утром мне придется отвечать за это. Виктор больше не верит мне. Я потеряла кредит доверия.

И что хуже – я теперь боюсь применять магию к себе. Если я переборщу с "эликсиром молодости"... я превращусь в такую же лысую, выжатую старуху, как та курица?

​Нужно искать баланс. И нужно искать оправдание.

Или... нужно искать настоящего врага.

​Потому что краем глаза, когда я уходила со двора, я видела тень у стены конюшни.

Тень человека, который не тушил пожар и не убивал кур. Человека, который наблюдал и улыбался.

Лиза? Или кто-то, кто подсыпал курам что-то еще, чтобы усилить эффект моей магии и превратить её в яд?

​Я подошла к окну. Внизу догорал костер из куриных туш.

– Война так война, – прошептала я. – Я совершила ошибку. Но я её исправлю. И если мне кто-то помог облажаться... я его найду.

Следствие ведут дилетанты

Я сидела в темноте.

Свеча догорела час назад, но зажигать новую я не стала. Темнота была мне на руку. Она скрывала мое лицо, которое снова стало серым и уставшим, и мои руки, которые дрожали – теперь уже не от магического истощения, а от нервного перенапряжения.

​За дверью было тихо. Слишком тихо. Обычно в это время слышны шаги слуг, смех Эльзы, звон посуды. Сегодня замок словно вымер. Или затаился, ожидая, когда "ведьму" поволокут на костер.

​Я сидела в кресле, завернувшись в волчью шкуру. Мои колени ныли. Спину ломило так, словно мне снова пятьдесят пять. Карета превратилась в тыкву. Магия, которую я выплеснула в кур, забрала с собой весь мой "лифтинг-эффект".

​– Анализ, – прошептала я в темноту. – Отключаем эмоции. Включаем логику.

​Факт №1: Я использовала Vis Vitalis. Жизненную силу.

Факт №2: Я задала вектор "Рост и Размножение".

Факт №3: Куры не просто выросли. Они сгорели. Их метаболизм ускорился в тысячи раз.

​Могла ли я ошибиться так сильно? Да. Я новичок. Я играла с ядерным реактором, имея инструкцию от микроволновки.

Но...

Я вспомнила глаза рыжей несушки. Бельма. И тот запах, который ударил мне в нос, когда я заглянула в курятник. Аммиак и гниль – это понятно. Но там был еще один запах. Острый, металлический, горький. Запах, который не имеет отношения к курам.

​И Тень. Человек у стены конюшни. Если бы это был просто любопытный слуга, он бы подошел ближе, чтобы посмотреть на чудо. Или убежал бы в ужасе. Тень стояла и наблюдала. Спокойно. Ожидая финала.

​– Кто-то знал, что я буду делать, – прошептала я. – Или кто-то просто ждал момента, чтобы превратить мое чудо в проклятие.

​Если я права, то в курятнике должна остаться улика. Химия не исчезает бесследно. Если курам дали стимулятор или яд, он остался в кормушке.

​Я посмотрела на окно. Луна скрылась за тучами. Двор погрузился во мрак. Идеальное время для следственного эксперимента.

​Я встала. Суставы хрустнули, протестуя.

– Терпите, – шикнула я на свое тело. – Если мы не найдем доказательства, завтра нас могут сжечь. А это вреднее для здоровья, чем артрит.

​Я не стала брать свечу – это демаскировка. Я взяла кинжал Виктора. «Милосердие». Холодная рукоять немного успокоила дрожь в руках. Накинула темный плащ поверх шкуры. Надела чуни (тихий ход). И вышла.

​Коридоры были пусты. Замок спал тревожным сном. Я спускалась по лестнице, прижимаясь к стене, чувствуя себя вором в собственном доме. Ключи на поясе я замотала тряпкой, чтобы не звенели.

​Выход на задний двор. Дверь скрипнула, но ветер заглушил звук. На улице было морозно. Ветер швырнул мне в лицо горсть снега. Запах гари всё еще висел в воздухе – костер, где сожгли кур, уже погас, но черное пятно на снегу напоминало о катастрофе.

​Я прокралась к курятнику. Дверь была заколочена крест-накрест. Виктор не рисковал. Но я знала это здание. Сзади, там, где стена примыкала к конюшне, одна доска сгнила у самого основания.

​Я опустилась на колени прямо в снег. Протиснулась в щель. Плащ зацепился, но я дернула его, не жалея ткани.

​Внутри пахло хлоркой (известь, которой посыпали пол) и смертью. Было темно, хоть глаз выколи. Мне нужен был свет. Но зажигать огниво здесь опасно – щели в стенах светятся.

​– Магия, – подумала я. – Только тихо. Не греть. Светить.

Я вспомнила портрет Ровены. Шар света в её руках.

– Lux, – шепнула я, представив экран смартфона на минимальной яркости.

​На кончике моего пальца загорелся слабый, призрачный огонек. Едва заметный, но достаточный, чтобы осмотреться.

​Пол был засыпан белой известью. Следов не осталось. Но меня интересовала кормушка. Деревянное корыто, из которого ели куры. Его перевернули, но не вынесли.

​Я подползла к нему. Посветила внутрь. Остатки зерна. Смешанные с известью.

Я провела пальцем по дну, собирая пыль. Поднесла к носу. Хлорка. Зерно. И... Тот самый горький запах. Миндаль? Полынь?

Нет. Это пахло "Бешеной Ягодой". Белладонной. Или чем-то похожим из местной флоры. Мощнейший стимулятор нервной системы, который в больших дозах вызывает паралич и смерть.

​– Катализатор, – поняла я. – Кто-то подсыпал им стимулятор. Моя магия дала энергию, а яд заставил их тела выработать её за секунды, сжигая органы.

​Это была бомба. Я принесла динамит, а кто-то поднес спичку.

​Я начала шарить рукой в соломе рядом с кормушкой. Солома. Грязь. Куриный помет.

Пальцы наткнулись на что-то твердое и острое.

​Я подняла находку и поднесла к своему призрачному огоньку.

​Это был осколок. Темно-синее, почти черное стекло. Изогнутое. Часть крошечного флакона или ампулы. На нем сохранился кусочек этикетки – просто обрывок бумаги, приклеенный сургучом.

На бумаге был нарисован символ. Не буква. Знак. Глаз, перечеркнутый молнией.

​Я знала этот знак? Нет. Но это была улика. Материальная, неопровержимая улика. Здесь не использовали синее стекло. Вся аптечка в замке была глиняной. Это привозная вещь. Дорогая.

​Я сжала осколок в кулаке. Он впился в кожу, но боль отрезвляла.

Я нашла. Теперь нужно уйти.

​Я уже собиралась гасить свет, когда мой взгляд упал на пол у входа. Там, где я протиснулась. На извести, которой щедро посыпали порог, отпечатался след.

Не мой (я в чунях). И не солдатский (у них грубые сапоги с подковами).

Это был след узкого, дорогого ботинка с острым носом. С каблуком. Такие носят не конюхи. И не солдаты. Такие носят придворные. Или интенданты.

​– Бруно? – мелькнула мысль. – Он не уехал? Или Лиза, укравшая чьи-то сапоги? Нет, след мужской, но изящный.

​Я выбралась наружу. Сердце колотилось.

У меня в руке был осколок. В голове – картина следа.

Теперь мне нужно дожить до утра. И узнать, живы ли солдаты.

​Я не спала остаток ночи.

Я сидела у окна, сжимая в руке синий осколок, и ждала рассвета. Каждая минута тянулась как час. Если солдаты умрут... Виктор снесет мне голову этим самым кинжалом, который подарил. И будет прав.

​Солнце встало. Серое, мутное зимнее солнце.

Я открыла окно, впуская ледяной воздух. Прислушалась.

​Тишина. Гробовая тишина.

​Внутри все оборвалось. Неужели...

​И вдруг воздух разорвал громкий, слаженный рык:

– РАЗ! ДВА! УДАР!

​Это был плац.

Я высунулась из окна так, что чуть не выпала. Внизу, на плацу, гарнизон проводил тренировку. Солдаты бегали. Махали мечами. Они не корчились в муках. Они не лысели. Наоборот. Они двигались с такой энергией, словно выпили по литру энергетика.

​– Живы, – я сползла по стене на пол. Слезы – настоящие, горячие слезы облегчения – брызнули из глаз. – Сахар. Просто глюкоза. Вишня была чистой.

​Я сидела на полу и смеялась и плакала одновременно. Я не убийца. Я просто идиотка, которую подставили.

​Дверь робко скрипнула. Вошла Эльза. Она была бледной, с красными глазами. Увидев меня, живую, на полу, она бросилась ко мне.

– Миледи! Живы! Все живы! Ганс говорит, они добавки просили! Кричат, что такой вкусной каши в жизни не ели!

​Я поднялась, опираясь на руку Эльзы.

– Я знаю, Эльза. Я слышу.

​Я подошла к умывальнику. Плеснула в лицо ледяной водой. Смыла слезы. Взглянула в зеркало.

Выглядела я паршиво. Старая, изможденная женщина с темными кругами под глазами. Никакого сияния. Но в глазах горел холодный огонь.

​– Помоги мне одеться, Эльза, – сказала я тихо. – Бордовое платье. И волосы... убери их в строгий узел. Никаких локонов.

– Вы к Лорду?

– Да. У меня есть для него... отчет о проделанной работе.

​Я нашла Виктора во дворе. Он стоял у края плаца, наблюдая за тренировкой. Он тоже не спал – я видела это по жесткой складке у губ и покрасневшим белкам глаз. Он ждал смерти своих людей. И когда она не пришла, он испытал такое же облегчение, как и я. Но он не показывал этого.

​Я подошла к нему. Солдаты, увидев меня, затихли. Некоторые начали перешептываться. Но страха в их глазах уже не было. Они поели сладкой каши, и их животы голосовали за "ведьму".

​Виктор обернулся. Он окинул меня взглядом. Увидел мою бледность, мою старость, которая вернулась.

– Живы, – сказал он вместо приветствия.

​– Я говорила вам, – ответила я ровно. Никакого торжества. Никаких "я же говорила". Просто факт.

​– Вам повезло, Матильда.

​– Это не везение, Виктор. Это знание. В вишне не было магии. В отличие от зерна.

​Я подошла ближе. Теперь нас слышал только он. Я разжала кулак. На моей ладони, в лучах утреннего солнца, зловеще сверкнул осколок темно-синего стекла с символом глаза.

​– Что это? – он нахмурился.

​– Я нашла это в кормушке. Сегодня ночью.

Я видела, как напряглись его плечи.

– Это синее стекло. У нас в замке такого нет. Оно пахнет "Бешеной Ягодой". Это стимулятор, Виктор. Яд, который заставляет сердце биться, пока оно не разорвется.

​Я посмотрела ему прямо в глаза.

– Я признаю свою ошибку. Я ускорила рост. Но кто-то добавил яд, чтобы превратить рост в горение. Кто-то очень хотел, чтобы я выглядела отравительницей.

​Виктор взял осколок. Осторожно, двумя пальцами. Поднес к носу. Его лицо потемнело. Он узнал запах.

​– "Око Бури", – прошептал он. – Знак гильдии алхимиков с Юга. Бруно... Он вел с ними переписку.

​Он сжал осколок в кулаке.

– Значит, диверсия.

​– Диверсия, – подтвердила я. – Направленная против меня. И против вашего снабжения.

​Он помолчал. Потом посмотрел на меня. В его взгляде появилась новая эмоция. Вина?

– Вы ходили туда ночью? Одна?

​– Мне нужно было знать правду.

​– Вы могли пострадать. Тот, кто это сделал, мог быть там.

​– У меня есть ваш кинжал, – я коснулась пояса. – И у меня есть мозг.

​Виктор кивнул. Медленно, тяжело.

– Я был несправедлив вчера. Страх за людей... застил мне глаза.

​Я не стала говорить "ничего страшного". Это было страшно.

– Мы оба учимся, милорд. Я – магии. Вы – доверию.

​– Я найду того, кто это сделал, – его голос стал ледяным. – Если Бруно еще в пределах моих земель... он пожалеет, что родился.

​– Найдите его, – сказала я. – А я пока пойду. У меня много дел. Нужно придумать, чем заменить яйца в меню. И... мне нужно отдохнуть. Мой эксперимент стоил мне дорого.

​Я повернулась, чтобы уйти. Спина болела невыносимо, но я держала осанку.

– Матильда.

​Я остановилась.

– Вишня... – сказал он, глядя на довольных солдат. – Это было хорошее решение. Спасибо.

​Я лишь кивнула и пошла к башне.

Я выиграла этот раунд. Я оправдана. Враг обозначен. Но я чувствовала себя как выжатый лимон. Мне нужен план. Мне нужна защита. И мне нужно понять, как работает эта проклятая магия, пока она не убила меня саму.

Операция «Мистер Пропер»

​Я вернулась в башню. Сил не было, но спать было нельзя. Слишком много адреналина в крови.

Я подошла к портрету Ровены. При свете дня он выглядел иначе. Краски поблекли, но взгляд остался таким же пронзительным. Шар света в ее руках.

Вчера я создала свет "из пальца", потратив на это кучу сил. Ровена держала шар легко, как яблоко.

​– Как? – спросила я портрет. – Ты не выглядишь истощенной. Ты не выглядишь старой. Откуда ты брала энергию? Не из крови же?

​Я коснулась холста.

Источник. Слово всплыло в голове.

Не будь батарейкой. Будь проводом.

​Я отдернула руку.

Провод. Конечно. Закон сохранения энергии. Я пыталась генерировать энергию своим телом (сжигая жир и клетки). Это неэффективно. Ровена брала энергию извне. Из земли? Из солнца? Или... из самого замка?

Если замок – это огромная батарейка (место силы), то мне нужно просто найти розетку.

​Я посмотрела в окно. Замок стоял на скале. Гранит. Кварц. Пьезоэлектрический эффект?

– Ладно, – сказала я. – Гипотеза принята. Будем искать розетку. Но сначала – уборка. Потому что в грязной розетке контакт плохой.

​Я спустилась в Большой Зал.

Там уже собралась моя "зондер-команда": Томас, Питер, Эльза и еще пара служанок, которых Мерца выделила под угрозой увольнения. Они стояли с ведрами и тряпками, глядя на масштаб бедствия с ужасом.

​Зал был огромным и чудовищно грязным.

– С чего начнем, миледи? – робко спросила Эльза. – Тут работы на месяц...

​– У нас есть день, – отрезала я. – И у нас есть химия.

Я достала из кармана (вшитого!) записку. Рецепт.

– Томас, неси золу. Много золы. Эльза, уксус. Питер, песок. Мелкий, речной.

​Мы смешали адскую смесь: зола (щелочь) + песок (абразив) + вода.

– Этой пастой тереть пол и стены, – скомандовала я. – А уксусом с водой – окна и люстры. Кислота съест известковый налет и жир.

​Работа закипела.

Я не стояла над душой. Я работала вместе с ними. Закатала рукава, повязала голову платком и взялась за камин. Он был сердцем зала. Огромный, черный зев, украшенный резьбой. Под слоем сажи угадывались гербы.

Я терла камень жесткой щеткой, чувствуя, как грязь поддается. Сажа въелась в поры, но смесь золы и песка работала безотказно.

​Слуги, видя, что Леди (та самая "ведьма" и "отравительница") стоит на коленях в грязи и трет камень, притихли. А потом начали тереть с удвоенной силой. Пример лидера – лучший мотиватор.

​К обеду мы отмыли половину. Зал начал дышать. Сквозь мутные стекла пробилось солнце. Камень стен оказался не серым, а тепло-бежевым.

​Я выпрямилась, разгибая ноющую спину.

Камин был чист.

Над топкой, в центре резного портала, я увидела то, что раньше было скрыто сажей.

Камень. Круглый, гладкий, встроенный в кладку. Кварц? Или горный хрусталь? Он был мутным, мертвым.

​Я протянула руку.

– Розетка? – шепнула я.

​Я коснулась камня. Ничего. Холод.

"Может, нужен ключ? Или пароль? Или... энергия для старта?"

​– Миледи!

В зал вбежал лейтенант.

– Лорд Виктор просит вас. Срочно. В восточное крыло. В комнаты Интенданта.

​Я вытерла грязные руки о передник.

– Иду.

Кварц подождет. Бруно – нет.

​Комната интенданта была полной противоположностью кабинета Виктора. Здесь было тепло (свой камин!), пахло духами и дорогой кожей.

Все было перевернуто вверх дном. Виктор и двое солдат обыскивали помещение.

​– Он ушел в спешке, – сказал Виктор, увидев меня. – Забрал золото, одежду. Но кое-что он не успел уничтожить.

​Он указал на тайник. Отодвинутая панель в стене за шкафом. Классика. Внутри лежала шкатулка.

​– Мы вскрыли её, – Виктор протянул мне пачку писем. – Читайте.

​Я взяла верхнее письмо. Бумага дорогая, гербовая. Почерк – мелкий, острый.

«...Поставки прекратить. Склады держать пустыми. К зиме гарнизон должен быть ослаблен голодом. Оружие не обновлять. Когда перевалы закроются, "Волки" спустятся. Ждите сигнала...»

​Подпись: "Око". Тот самый знак глаза с молнией.

​Я подняла взгляд на Виктора.

– Это измена.

– Это подготовка к сдаче, – кивнул он. – Они не воровали. Они саботировали. Они морили нас голодом специально. Чтобы когда придут эти "Волки", мы не могли сопротивляться.

​– Кто такие "Волки"? – спросила я.

​– Клан Северных Горцев. Дикари. Но у них никогда не было такой организации. И таких денег, чтобы подкупить Интенданта и Генерала. Кто-то стоит за ними. Кто-то с Юга. Гильдия Алхимиков?

​Я посмотрела на письмо.

– "Око Бури". Это они прислали яд для кур. Это они писали Бруно.

– Зачем алхимикам наш нищий замок?

​– Может, он не такой уж нищий? – я вспомнила портрет Ровены. И странный камень в камине. – Виктор, а что, если замок – это не просто крепость? Что, если здесь есть что-то... ценное? О чем мы не знаем, а они – знают?

​Виктор нахмурился.

– Здесь одни камни и ветер.

– И магия, – тихо сказала я. – Магия, которую ваш дед запретил, но которая была здесь всегда.

​Он посмотрел на меня. Долго. Внимательно.

– Вы думаете, они хотят захватить Источник?

– Я думаю, они хотят захватить ресурс. А какой именно – нам предстоит выяснить. И быстрее, чем они вернутся.

​В этот момент внизу, в Большом Зале, что-то грохнуло.

Звук был таким мощным, что пол под ногами дрогнул.

​Мы переглянулись. И бросились бежать.

В Большом Зале царила паника. Слуги жались к стенам. Посреди зала, перед камином, стояла Эльза. Она дрожала, прижимая к себе ведро.

​Камин... горел. В нем не было дров. Но в топке бушевал огонь. Не рыжий, а бело-голубой. Холодный, чистый огонь.

Камень-кварц над топкой сиял так ярко, что на него больно было смотреть. От камина по стенам, по резным желобам, которые мы только что отмыли от грязи, бежали голубые искорки. Как ток по проводам.

​– Что вы сделали?! – крикнул Виктор.

​– Я... я просто мыла! – зарыдала Эльза. – Я плеснула туда уксуса, чтобы отмыть сажу... А оно как полыхнет!

​Я подошла ближе. Осторожно. Запах озона. Электричество. Уксус. Кислота.

В камине, под слоем золы, видимо, были остатки каких-то реагентов. Или сам камень среагировал на кислоту как на электролит.

​Я смотрела на бегущие искорки. Они бежали вверх. К потолку. К люстрам.

И вдруг... Вспышка.

Люстры под потолком вспыхнули. Не свечи. Сами колеса, инкрустированные такими же мелкими камнями, загорелись ровным, мягким, дневным светом.

​Зал, который веками тонул в полумраке, залило светом. Ярким, белым, беспощадным. Он высветил каждую трещину, каждый грязный угол, который мы еще не отмыли. Но он высветил и величие этого места.

​– Магическое освещение, – выдохнула я. – Виктор... Мы только что включили свет.

​Виктор стоял, запрокинув голову. Он смотрел на сияющие люстры как завороженный.

– Мой дед говорил... "Когда Створ проснется, тьма уйдет". Я думал, это сказки.

​Я подошла к камину. Тепло. От голубого огня шло мощное, ровное тепло.

– Это не просто свет, – сказала я, чувствуя, как вибрирует воздух. – Это система отопления. Энергосеть.

Я повернулась к Виктору.

– Поздравляю, милорд. Мы нашли "Неисчислимое богатство". Ваш замок – это гигантская магическая станция. И теперь мы знаем, за чем охотится "Око Бури".

​Я посмотрела на свои руки. Они гудели в резонанс с камином.

– И кажется... я нашла свою "розетку".

Но радость длилась ровно три секунды. Потому что гул нарастал. Голубой огонь в камине ревел, как турбина самолета. Люстры сияли так ярко, что глазам было больно. Стекла в витражах начали вибрировать с тонким, опасным звоном. Воздух в зале нагрелся мгновенно, но это было не уютное тепло, а жесткое, сухое излучение.

​– Миледи! – взвизгнула Эльза, закрывая голову руками. – Оно сейчас взорвется!

​Я поняла: Эльза права. Мы запустили систему, которая спала сто лет. Мы влили в неё кислоту и дали искру. Но здесь нет регулятора. Напряжение скачет. Если сейчас выбьет «пробки», от Большого Зала останется воронка.

​– Назад! – крикнула я Виктору и слугам. – Все назад, к дверям!

​Виктор схватил меня за плечо, пытаясь оттащить.

– Матильда, уходите!

– Нет! – я стряхнула его руку. – Я запустила, мне и глушить.

​Я шагнула к камину. Жар ударил в лицо. Кожа мгновенно натянулась. Я протянула руки к камню-кварцу. Не касаясь. Сантиметров пять.

Я чувствовала поток энергии. Это была дикая, необузданная река.

​«Тише, – мысленно приказала я. – Тише. Снизить обороты. Диммер. Мне нужен диммер!»

​Я представила вентиль. Огромный, ржавый вентиль на трубе. Я ухватилась за него своим воображением и волей. И начала крутить вправо. Закрывать поток.

​Руки тряслись. Зубы стучали от напряжения. Сопротивление было колоссальным. Замок "хотел" гореть. Он проголодался по магии.

– Сбавь... тон... – прохрипела я.

​Я медленно сводила ладони, сжимая невидимый шар энергии. И камень послушался. Рев огня стал тише. Ослепительно-белый свет в люстрах дрогнул, пожелтел, стал мягким, золотистым. Вибрация стекол прекратилась. Температура упала с "адского пекла" до "приятного летнего вечера".

​Я выдохнула и опустила руки. Ноги стали ватными. Система стабилизировалась. Фоновый режим.

​В зале повисла тишина. Теперь это было не страшно. Это было... величественно. Мягкий свет заливал чистый камень стен. Блики играли на отмытом полу. Зал преобразился. Из склепа он превратился в Дворец.

​– Невероятно, – голос Виктора прозвучал глухо. Он подошел ко мне. Осторожно, словно я была сделана из стекла. – Вы можете этим управлять?

​– Пока что... мы договорились, – я устало улыбнулась, опираясь рукой о теплую каминную полку. – Но это временно. Замку нужен "оператор". Постоянный. Иначе он снова пойдет вразнос.

​Я посмотрела на слуг. Они стояли, открыв рты, и смотрели на люстры. Страх ушел, сменившись благоговением. Свет – это безопасность. Свет – это тепло. Они больше не видели во мне "ведьму-отравительницу". Они видели ту, кто принес Свет.

​– Томас, – позвала я (голос сел). – У нас сегодня ужин. Здесь.

– Но миледи... столы пустые... скатертей нет...

– Плевать на скатерти. Тащи столы в центр. Эльза, неси посуду. Ганс пусть несет все, что есть в печи. Мы будем праздновать.

​Это был странный ужин. Мы с Виктором сидели за огромным дубовым столом вдвоем, в пустом, гулком, но ярко освещенном зале. Скатерти не было – стол просто отскребли добела. Посуда была разномастной. Еда была простой: то самое рагу из репы, остатки ветчины, хлеб и вишневое варенье к чаю.

​Но атмосфера... Камин грел спину. Люстры сияли над головой. Мы сидели не как нищие в развалинах. Мы сидели как хозяева, которые вернулись домой.

​Виктор молчал большую часть ужина. Он смотрел по сторонам, словно узнавая этот зал заново.

– Я помню этот свет, – вдруг сказал он, разламывая хлеб. – В детстве. Дед зажигал его по праздникам. Я думал, это были сотни свечей. А это... – он указал вилкой на потолок. – Это всегда была магия. А я, дурак, хотел продать люстры на металлолом.

​– Хорошо, что не продали, – заметила я, намазывая вишню на хлеб. – Без них система бы не замкнулась.

– Матильда.

Он посмотрел на меня. В его взгляде была серьезность.

– Письма Бруно. Заговор Алхимиков. Этот Свет.

Он отложил хлеб.

– Мы в большой опасности. Если "Око Бури" узнает, что мы активировали Источник... Они придут не с торговым караваном. Они придут с армией. А у меня – гарнизон в пятьдесят человек с мечами, которые только-только отмокли в уксусе.

​– У нас есть преимущество, – сказала я спокойно. – Они думают, что мы слабы. Что мы голодаем. Что Бруно всё подготовил к сдаче.

Я сделала глоток чая.

– Мы используем это. Пусть думают, что мы умираем. Мы не будем светить этими люстрами в окна по ночам. Мы закроем ставни.