Текст книги "Свет над Грозовым Створом (СИ)"

Автор книги: Алиса Миро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Парк Юрского периода

Утро началось с дипломатии.

Барон Раймунд, выспавшийся на наших (моих!) льняных простынях, был полон энергии и подозрительности. Он бродил по двору, вынюхивая слабости, но натыкался только на довольных солдат (вишневая каша продолжала творить чудеса) и чистоту.

​Я спихнула развлечение гостя на лейтенанта (приказав ему показать барону конюшни и потянуть время), а сама перехватила Виктора.

​– Нам нужно вниз, – шепнула я ему, когда мы столкнулись в коридоре. – Пока Раймунд считает лошадей.

– Вы уверены, Матильда? Там может быть опасно.

– Там еда, Виктор. И тепло. Если мы хотим выжить зимой, мы должны вскрыть этот консервную банку.

​Мы оделись для экспедиции. Я сменила платье на более практичный (и старый) шерстяной костюм для верховой езды, который нашла в сундуке. Он был потертым, но с брюками (юбка-брюки), что давало свободу движений.

Виктор был в кожаной броне, с мечом и факелами.

​Вход в подземелья находился, согласно дневнику Ровены, за винным погребом. Та самая дверь, которую считали замурованной, на деле была замаскирована иллюзией (которая давно развеялась) и кучей хлама.

​Виктор оттащил старые бочки.

Дверь была металлической, покрытой не ржавчиной, а зеленоватым налетом.

На ней не было замочной скважины. Только углубление в форме ладони.

​– Биометрия, – хмыкнула я.

​Я приложила руку.

Камень под ладонью был теплым. Я послала короткий импульсVis Vitalis.

«Свои. Открывай».

​В недрах двери что-то щелкнуло, заскрежетало, и тяжелая створка поползла в сторону.

В лицо нам ударил поток горячего, влажного воздуха.

Он пах не затхлостью подвала.

Он пах озоном, гниющими листьями, сладкими цветами и серой.

Запах тропиков.

​– Ого, – сказал Виктор, поднимая факел. – Там... жарко.

​– Геотермальный источник, – кивнула я, чувствуя, как кожа моментально увлажняется. – Идемте, мой Лорд. В джунгли.

​Зеленый Ад

​Мы спускались по широкой винтовой лестнице. Ступени были скользкими от мха.

Чем ниже мы спускались, тем жарче становилось. Температура была градусов тридцать, влажность – сто процентов.

После ледяного замка это было как удар молотом.

Я расстегнула ворот куртки. Виктор закатал рукава. На его лбу блестели капли пота.

​Лестница закончилась, и мы вышли в огромную пещеру.

Виктор поднял факел выше, но его свет потерялся.

Потому что пещера светилась сама.

​Это был гигантский грот. Потолок терялся во тьме, но там, наверху, мерцали кристаллы, похожие на звезды (система зеркал Ровены, которая перенаправляла свет сверху?).

А внизу...

Это был буйный, безумный, магический лес.

Огромные папоротники высотой с дерево. Лианы толщиной с руку, свисающие гирляндами. Странные цветы размером с колесо телеги, светящиеся мягким неоновым светом – синим, фиолетовым, розовым.

​– Невероятно... – прошептала я.

Это была замкнутая экосистема. Магия Ровены, помноженная на тепло источника и сто лет изоляции, создала мутантов.

​– Осторожно, – Виктор шагнул вперед, закрывая меня собой. – Это не похоже на огород.

​Он рубанул мечом свисающую лиану, преграждавшую путь.

Лиана дернулась (!), как живая змея, и брызнула густым белым соком.

– Агрессивная флора, – отметила я. – Не трогайте ничего руками, Виктор.

​Мы пробирались через заросли. Под ногами чавкала жирная, черная земля.

Воздух был таким густым, что его можно было пить.

Мои волосы мгновенно завились и прилипли к шее. Одежда промокла.

Я посмотрела на Виктора. Его рубаха прилипла к спине, очерчивая мышцы. Он двигался плавно, напряженно, готовый рубить.

В этой дикой, первобытной обстановке он выглядел... органично. Гораздо лучше, чем в холодном кабинете.

​– Смотрите, – я указала на куст с широкими, мясистыми листьями.

На нем висели плоды.

Красные. Глянцевые. Огромные.

Помидоры?

Но размером с дыню.

​Я подошла ближе.

– Solanum lycopersicum, – прошептала я. – Томат. Но гигантский.

​Я достала кинжал и осторожно надрезала кожицу.

Аромат. Настоящий, густой запах помидора, нагретого солнцем.

– Съедобно? – спросил Виктор.

– Нужно проверить. Но пахнет жизнью.

​Мы шли дальше.

Огурцы, свисающие как дубинки. Кабачки, на которых можно было сидеть.

Это была продовольственная база, способная прокормить не то что гарнизон, а небольшую армию.

Если мы сможем это собрать и не быть съеденными кабачками.

​Вдруг Виктор резко остановился и схватил меня за руку, дернув назад.

– Тихо.

​Впереди, за стеной папоротников, слышался шум.

Плеск воды.

Мы осторожно раздвинули листья.

​Перед нами открылось подземное озеро.

Вода в нем парила. Голубая, прозрачная, подсвеченная снизу (светящиеся водоросли?).

Горячий источник.

Берега озера были выложены белым камнем – остатки древней купальни Ровены.

​Но не это привлекло наше внимание.

На берегу, у самой воды, что-то лежало.

Я прищурилась.

Это был скелет.

Старый, полуистлевший, в остатках одежды.

Но рядом с ним валялось что-то блестящее.

Инструменты?

​Мы подошли ближе.

Кости были старыми. Лет пятьдесят, не меньше. Кто-то, кто забрел сюда и не смог выйти.

Но рядом...

Рядом на песке валяласьлопата. Новая. С целым черенком.

И окурок свечи.

​Виктор присел, разглядывая находку.

– Свеча из наших запасов. Сальная.

Он поднял лопату.

– Бруно?

– Нет, – я покачала головой. – Бруно трус. Он бы не полез сюда один.

Я посмотрела на следы на песке. Они были размыты влажностью, но угадывались.

– Кто-то приходил сюда. Недавно. Копал.

Я указала на яму рядом с корнями гигантского светящегося дерева.

– Они искали не еду. Они искали корни.

​Я подошла к яме.

На дне лежали обрубки корней. Из них сочилась черная, маслянистая жидкость.

Тот самый запах.

Горький миндаль.

«Бешеная Ягода».

​– Это не просто теплица, Виктор, – сказала я, чувствуя холодок даже в этой жаре. – Это плантация. Здесь растет тот самый ингредиент, из которого делают "Око Бури".

– Яд?

– И стимулятор. Сырье для боевой химии.

​Вот почему Алхимики хотят этот замок.

Не ради стен. И даже не ради тепла.

Здесь, на геотермальном источнике, растет редчайшая флора, которая стоит дороже золота.

Ровена выращивала лекарства. А "Око Бури" хочет делать из них оружие.

​Вдруг лиана над головой Виктора беззвучно скользнула вниз.

Толстая, шипастая петля.

– Виктор! – крикнула я.

​Он среагировал мгновенно. Перекат. Удар меча.

Лиана, отрубленная, упала на песок, извиваясь как червяк.

Но лес проснулся.

Шорох пошел по всем кустам. Ветви зашевелились. Цветы начали поворачивать к нам свои огромные чашечки.

Система защиты. Мы потревожили "ценные посадки". Или магия среагировала на агрессию (удар мечом).

​– Уходим! – Виктор схватил меня за талию.

– Нет! – я уперлась. – Если мы убежим, они закроют дверь. Я должна успокоить их.

– Вы с ума сошли? Это растения-убийцы!

– Это мой сад! – рявкнула я.

​Я вырвалась из его рук.

Шагнула вперед, к самому большому, светящемуся дереву в центре.

Оно дрожало, его ветви-щупальца тянулись к нам.

​Я убрала кинжал.

Подняла пустые руки.

Закрыла глаза.

Здесь, в этом влажном аду, магия была разлита в воздухе. Мне не нужно было брать её из себя. Мне нужно было простосинхронизироваться.

​«Я – Хозяйка. Я – Наследница. Я – Vis Vitalis».

Я послала импульс. Не приказ. Узнавание.

Я представила лицо Ровены. Её спокойствие.

​«Мы не враги. Мы садовники. Тише».

​Я почувствовала ответ.

Это было не сознание. Это был коллективный разум улья. Ощущение голода, жажды и... ожидания.

Они ждали ухода.

​Я положила ладонь на ствол дерева. Он был горячим и пульсирующим.

Шорох стих.

Лианы втянулись обратно. Цветы закрыли бутоны.

Лес замер. Он принял меня.

​Я открыла глаза.

Виктор стоял в двух шагах, сжимая меч, готовый рубить любого, кто меня тронет.

Он был мокрый от пота, волосы прилипли к лбу, грудь тяжело вздымалась.

Он смотрел на меня с благоговейным ужасом.

​– Вы... вы разговариваете с деревьями?

– Я управляю активами, – улыбнулась я, хотя ноги дрожали.

​Я пошатнулась. Жара и магия все-таки ударили по голове.

Виктор подхватил меня.

На этот раз он не отпустил.

Мы стояли у горячего озера, в окружении светящихся джунглей. Мокрые, уставшие, на адреналине.

Я чувствовала его жар через мокрую рубаху.

​– Матильда... – его голос был хриплым.

Он смотрел на мои губы.

Обстановка была самой неподходящей (скелет, ядовитые корни, хищные цветы). И самой интимной.

Мы были одни в целом мире.

​– Нам нужно взять образцы, – прошептала я, не в силах отодвинуться. – Томаты. И... поискать картошку.

– К черту картошку, – выдохнул он.

​И он наклонился.

Его губы коснулись моих.

Жестко. Требовательно. Со вкусом соли и опасности.

Это был не поцелуй вежливости. Это был поцелуй мужчины, который нашел свою женщину в аду и не собирается её отпускать.

​Я ответила.

Я забыла, что я старая. Я забыла про Раймунда.

Я просто вцепилась в его плечи и позволила себебыть.

​Где-то в кустах радостно чавкнул хищный цветок, пожирая комара.

А мы целовались в центре плантации боевых наркотиков, и это было лучшее, что случилось со мной в обоих мирах.

Мы отпрянули друг от друга не потому, что закончился воздух. Просто тот самый хищный куст решил, что Виктор выглядит аппетитнее, и потянул к его плечу липкий щупалец.

Виктор среагировал на инстинктах.Вжик!– и отрубленный отросток упал на песок.

​– Романтика, – выдохнула я, поправляя волосы, которые от влажности превратились в гриву льва. – Целоваться в обнимку с плотоядной флорой – это новый опыт.

​Виктор тяжело дышал, глядя на меня потемневшими глазами.

– Нам пора, – хрипло сказал он. – Пока этот сад не решил, что мы – удобрение.

​– Не уйду без еды, – твердо заявила я.

​Я подошла к кусту с гигантскими томатами.

– Виктор, снимайте плащ.

Мы срезали десяток огромных, пахнущих солнцем плодов. Это была победа. Салат будет королевским.

​А потом я увиделаих.

В тени, за зарослями папоротника, торчали кусты с темно-зелеными, резными листьями.

Сердце пропустило удар.

Листья были до боли знакомы. Пасленовые?

Неужели...

​– Картошка! – взвизгнула я, бросаясь на колени в грязь. – Господи, неужели ты существуешь в этом мире?! Драники! Пюре! Чипсы!

​Я начала рыть землю руками, как безумный барсук. Виктор смотрел на меня с недоумением.

– Кар-тош-ка? – переспросил он по слогам. – Это магический артефакт?

​– Это лучше! Это жизнь! Это крахмал! – бормотала я, углубляясь в теплую почву.

​Пальцы наткнулись на клубни. Много клубней.

Я с торжествующим воплем выдернула куст.

И замерла.

​На корнях висела гроздь... нет, не гладких, округлых картофелин.

Там висели корявые, узловатые, шишковатые отростки, похожие на пальцы артритного тролля или на раздувшийся имбирь.

Цвет – грязно-бежевый, местами фиолетовый.

​– Что это? – Виктор брезгливо ткнул носком сапога в "урожай". – Корни мандрагоры? Они будут орать, если их почистить?

​Я сидела на коленях, держа в руках грязный клубень. На глазах навернулись слезы разочарования.

Я отломила кусочек. Лизнула.

Сладковатый, ореховый вкус. Хрустит, как кочерыжка.

​– Топинамбур, – прошептала я с трагическим вздохом. – Земляная груша.

​– Это едят? – с сомнением спросил Виктор.

​– Едят, – я швырнула корявый клубень в плащ к помидорам. – Это полезно. Куча витаминов, инулин... Но это не картошка, Виктор. Это... суррогат. Никакого пюре. Никакой фри. Только салаты и суп-пюре со странным привкусом.

​Я вытерла грязные руки о штаны.

– Ладно. Берем. На безрыбье и топинамбур – хлеб. Он растет как сорняк, его не надо окучивать, и колорадский жук его не жрет. Идеально для ленивых фермеров вроде нас.

​Я загрузила "груши" в мешок. Мечта о картофеле снова разбилась о суровую реальность средневековья.

Зато я нашла улики.

Лопата "крота" и тот самый след сапога.

​– Идемте, – сказала я, поднимаясь. – Будем кормить Раймунда топинамбуром. Пусть гадает, что это за деликатес.

Покои Лорда

Мы вывалились на кухню, мокрые и грязные.

Виктор с грохотом опустил узел на стол.

– Мерца! Принимай поставку из Нижнего Мира.

​Я развязала узел.

Помидоры произвели фурор. Мерца осторожно взяла один помидор двумя пальцами, словно это была ядовитая жаба.

– Оно красное... – прошептала она. – И мягкое.

​– Это «Золотое Яблоко», – соврала я (ну, или использовала итальянский перевод). – Резать дольками. Полить маслом. Посыпать солью. Это салат.

А вот когда я высыпала гору корявых клубней топинамбура, кухня притихла.

– Миледи... – осторожно спросил Ганс. – Это... камни? Или помет дракона?

​– Это "Солнечный Корень", – объявила я, придумывая маркетинг на ходу. – Очень редкий овощ.

– Как его готовить? – Мерца взяла клубень двумя пальцами.

– Мыть щеткой. Долго и мучительно, потому что он кривой. Кожуру можно не чистить (вы все равно замучаетесь). Резать ломтиками и жарить на масле. Или варить. На вкус как сладкая кочерыжка, но с солью пойдет.

​Я вздохнула.

– Жаль, не картошка... Но зато солдатам полезно. От него... кхм... пищеварение работает как часы. Взлетать будут. Солдатам скажете, что это деликатес древних, дающий силу медведя. Поняла?

​Мы вышли в коридор.

Виктор смотрел на меня с той самой искрой.

– Ванна? – напомнил он.

– Ванна, – согласилась я. – И смыть этот топинамбур с души.

​Но тут прибежал лейтенант.

– Барон Раймунд! Он уезжает! И он схватил шпиона у ворот!

​Мы побежали.

Ванна откладывалась.

Политика не ждет, пока леди помоется.

​

​Мы выбежали во внутренний двор.

Там царил хаос.

Люди Раймунда были уже в седлах. Факелы метались, кони фыркали.

В центре, окруженный охраной барона, стоял человек. Ему заломили руки за спину. На голове был мешок.

Он был одет в простой темный плащ, но сапоги...

Я присмотрелась к его ногам при свете факелов.

Узкие носы. Каблук.

Тот самый след, что я видела у курятника!

​Раймунд, сидя на высоком вороном коне, увидел нас.

– А, Виктор! Леди Матильда! – он улыбнулся, но улыбка была хищной. – Простите, что не попрощался. Дела.

​– Куда ты спешишь, Раймунд? – Виктор шагнул вперед, преграждая путь коню. Его рука легла на меч. – И кто это у тебя?

​– Это? – Раймунд кивнул на пленника. – Это подарок. Я поймал его у твоих ворот. Он пытался проскользнуть внутрь. Шпион "Ока Бури". У него при себе были интересные флаконы с ядом.

​Яд. Синее стекло.

– Это наш пленник, Раймунд, – сказала я громко. – Он совершил диверсию на нашей территории. Мы требуем выдать его для суда.

​Раймунд покачал головой.

– О нет, миледи. Он шпионил не только за вами. "Око" интересуется и моими землями. Я заберу его в свой замок. Допрошу. С пристрастием. А потом... пришлю вам протокол. Если сочту нужным.

​– Это нарушение границ! – рыкнул Виктор. Гарнизон Сторма (те, кто был во дворе) похватался за оружие. Люди Раймунда тоже обнажили клинки.

Напряжение можно было резать ножом.

​Раймунд небрежно перегнулся через луку седла, сокращая дистанцию. Внезапно его породистое, холеное лицо исказила гримаса брезгливости – ветер, как назло, дул в его сторону, неся густой букет ароматов нашего подземелья: едкую серу, болотную тину и застарелый пот.

– Не глупи, Виктор, – процедил барон, извлекая из рукава надушенный кружевной платок и демонстративно прижимая его к носу. – Посмотри на себя. И на свою... леди.

Его холодный взгляд скользнул по моим грязным брюкам и слипшимся волосам.

– Вы больше похожи на землекопов, чем на правителей древнего рода. Грязные, мокрые, жалкие... От вас разит подвалом за версту. Чем вы занимались? Рыли могилы в собственном погребе? Или, может быть, искали объедки в канализации?

​Удар достиг цели. Мы действительно выглядели жалко на фоне его сверкающей брони и бархата.

Виктор сжал кулаки так, что побелели костяшки, но промолчал. Мы не могли объяснить, что мы добывали еду. Это звучало бы еще унизительнее.

​– Ты хочешь войны, сосед? – продолжил Раймунд, видя, что попал в больное место. – Прямо сейчас? Когда у тебя пятьдесят голодных солдат, а сам ты вынужден ползать в грязи?

​Он усмехнулся.

– Я делаю тебе одолжение, забирая этого шпиона. У меня есть ресурсы, чтобы разговорить его. А у тебя, судя по всему, нет ресурсов даже на то, чтобы принять ванну.

​Он выпрямился в седле.

– Вперед!

​Отряд Блэквуда сорвался с места. Копыта застучали по брусчатке. Они пронеслись мимо нас, едва не сбив Виктора. Пленника перекинули поперек седла одной из лошадей, как мешок с картошкой (которой у нас нет!).

​Ворота захлопнулись за ними.

​Мы остались стоять в пыли и выхлопе конского пота.

Виктор был в бешенстве. Он с силой ударил кулаком по деревянной балке колодца.

– Черт! Он забрал единственного свидетеля!

​Я подошла к нему.

– Он не просто забрал свидетеля, Виктор. Он забрал козырь. Теперь Раймунд будет знать всё, что знает "Око". Планы, явки, пароли.

– И что нам делать?

– Нам – готовиться.

​Я посмотрела на след копыт.

– Но кое-что я успела заметить.

– Что?

– Пленник. Когда его тащили... Я видела его руки.

– И?

– На пальце было пятно. Желтое. От шафрана или куркумы. Или от химикатов.

– Это значит, он алхимик?

– Это значит, что онработалс реагентами. Но сапоги... Сапоги были слишком дорогими для простого исполнителя.

​Я нахмурилась.

– Раймунд сказал: "пытался проскользнуть ВНУТРЬ". Но след у курятника велнаружу.

– То есть?

– То есть этот человек не входил. Онвыходил. Он уже был здесь. Он жил здесь. Или прятался.

Я посмотрела на Виктора.

– Это не пришлый шпион, Виктор. Это кто-то из "бывших". Возможно, помощник Бруно, которого мы не знали в лицо? Или... сам Бруно, изменивший внешность?

​Виктор замер.

– Бруно? Но он толстый и лысый. А этот был... обычным.

​– Магия меняет внешность, – тихо сказала я. – В книге Ровены был раздел про иллюзии. Если это Бруно... то Раймунд сейчас везет к себе не просто шпиона. Он везет ключ от всех наших тайн. И от наших счетов.

​– Если Раймунд узнает про Источник...

– Он вернется. С армией.

​Я зябко поежилась. Мокрая одежда начала остывать.

– Идемте в дом, Виктор. Мы упустили шпиона. Но мы нашли еду. И мы знаем, что Раймунд ведет свою игру.

Нам нужно укрепить замок.

И мне нужно сварить этот чертов топинамбур так, чтобы солдаты не взбунтовались.

​Мы пошли обратно.

Обратный путь до кухни показался мне восхождением на Голгофу.

Адреналин, который держал меня на ногах во время перепалки с Раймундом, схлынул, оставив после себя лишь холод и свинцовую тяжесть в ногах. Мокрая одежда, начавшая подмерзать на ветру, превратилась в ледяной панцирь. Каждый шаг отдавался глухой болью в тазобедренном суставе, напоминая: «Лена, тебе не двадцать. И даже не сорок. Ты – старушка, которая только что играла в Индиану Джонса».

​Виктор шел рядом, молчаливый и мрачный.

Мерца уставилась на нас с ужасом, но лишь спросила:

– А вам... вам подать ужин?

​– В покои Лорда, – вдруг сказал Виктор. Твердо, тоном, не терпящим возражений. – И горячей воды. Много.

​Купальня Лорда

​Мы поднялись в его покои. Я была здесь впервые.

Комната была мужской: аскетичной, просторной, с запахом оружейного масла и старого дерева. На стене – скрещенные мечи, на столе – карты. Огромная кровать под темным балдахином занимала половину пространства.

​Но главным чудом была смежная комната.

Каменная купальня.

Она была встроена прямо в пол – небольшой бассейн, выложенный плитами. И, о чудо, от воды шел пар.

​– Трубы проходят рядом с дымоходом Большого Зала, – пояснил Виктор, сбрасывая грязный плащ прямо на пол. – После того как вы... активировали систему, вода здесь стала горячей.

​Он посмотрел на меня.

Я стояла посреди комнаты, обхватив себя руками, и тряслась так, что зубы стучали. Грязь на лице засохла коркой, волосы висели сосульками. Я чувствовала себя жалкой.

​– Я выйду, – сказал он. – Эльза поможет вам.

​– Нет, – я покачала головой. – Эльза сейчас занята топинамбуром. И... я не хочу, чтобы слуги видели менятакой.

​Я имела в виду не наготу. Я имела в виду слабость. Я едва стояла. Если Эльза увидит, как трясется «всесильная ведьма», завтра об этом будет знать весь гарнизон. Миф о моем могуществе рухнет.

​Виктор помолчал. Оценил мое состояние: синие губы, дрожащие пальцы, которые безуспешно пытались расстегнуть пуговицы куртки.

– Я помогу.

​Это прозвучало просто. Без подтекста. Как предложение боевого товарища перевязать рану.

​Он подошел и отвел мои окоченевшие руки. Его пальцы ловко справились с пуговицами. Он помог мне стянуть куртку, которая присохла к телу. Потом – сапоги.

Я осталась в нижней рубашке и штанах.

​– Дальше я сама, – прошептала я, чувствуя, как жар (стыда? благодарности?) приливает к щекам.

​Виктор отвернулся, давая мне остатки приватности, и занялся своей одеждой.

​Я с трудом перешагнула бортик бассейна.

Вода была блаженством. Горячая, пахнущая слегка серой (привет из подземелья!), она обняла мое измученное тело.

Я застонала, погружаясь по шею.

– Ох...

Боль в суставах начала медленно отступать, растворяясь в тепле. Но вместе с болью уходили и последние силы. Голова закружилась, перед глазами поплыли темные мушки. Давление рухнуло.

​«Только не в обморок. Не здесь»,– приказала я себе.

​Я закрыла глаза, прислонившись затылком к теплому камню бортика.

Слышался плеск воды. Виктор вошел в бассейн.

Купальня была достаточно большой, чтобы мы не касались друг друга, но достаточно тесной, чтобы я чувствовала движение воды от его тела.

​Мы сидели молча. В пару, в полумраке. Два уставших лидера, которые только что ограбили джунгли и потеряли шпиона.

​– Тот след, – нарушил тишину Виктор. Его голос звучал гулко, отражаясь от камня. – У курятника. Вы сказали, что он вел наружу.

​Я открыла глаза. Виктор сидел напротив, погрузившись в воду по грудь. На его плече багровела ссадина от удара лианы.

– Да. Сапог с узким носом. Дорогой. Такой же, как у того человека, которого схватил Раймунд.

​– Значит, шпион был внутри.

Он зачерпнул воду и плеснул себе в лицо, смывая грязь.

– Кто-то из слуг? Или солдат?

​– У слуг нет такой обуви, – я нащупала на бортике кусок мыла (моего, лавандового, которое Эльза заботливо положила сюда). – А солдаты носят уставные сапоги. Это был кто-то... кто умеет менять лица. Или прятаться в тенях.

​Я попыталась поднять руку, чтобы намылить шею, но плечо прострелило острой болью. Я тихо шикнула.

​Всплеск воды.

Виктор оказался рядом.

– Позвольте.

​Он забрал у меня мыло и мочалку.

Его движения были осторожными, неожиданно мягкими для воина с такими мозолистыми руками. Он начал тереть мою спину.

Это было странно. Интимно. И... совершенно необходимо. Я просто не могла дотянуться.

Я расслабилась, позволяя ему смывать грязь подземелий.

​– Вы удивительная, Матильда, – тихо сказал он. – Я помню вас другой. Тихой. Болезненной. Вечно недовольной всем на свете.

– Я просто спала, – ответила я, глядя на воду. – А теперь проснулась. И обнаружила, что дом горит. Приходится тушить.

​Он коснулся моей шеи, смывая сажу. Его пальцы были горячими.

– Я рад, что вы проснулись. Но я боюсь, что этот замок... и я... мы сожжем вас. Вы тратите себя слишком щедро.

​Я повернулась к нему. Мы оказались лицом к лицу.

Я посмотрела на ссадину на его плече. Она выглядела воспаленной.

Инстинктивно я подняла руку.

–Заживи, – шепнула я.

​Импульс был слабым. Я не тратила свою энергию (ее не было). Я просто перенаправила тепло воды и микроэлементы мыла в рану.Заемный ресурс.

Ссадина на глазах побледнела, затянулась тонкой пленкой.

Но в глазах у меня потемнело. Я качнулась.

​Виктор подхватил меня за плечи. Жестко.

– Хватит! – он убрал мою руку. – Никакой магии. Вы едва живы.

​– Просто царапина...

– Хватит! – в его голосе прозвучала сталь. – Вы мне нужны живой. А не героически погибшей от истощения в ванной. Я запрещаю вам колдовать, пока вы не съедите этот чертов топинамбур.

​Он помолчал, глядя мне в глаза.

– И пока вы не выспитесь.

​Он помог мне выбраться из воды, завернул в огромное полотенце, как ребенка.

– В постель. Ужин принесут сюда.