Текст книги "Нектарий Сорокин. Стажёр (СИ)"

Автор книги: Алёна Моденская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 20 страниц)

Это человек, из плоти и крови. И магии. Которую получил от кого-то из родителей. У всех ведь есть родители. И этого потерянного Сорокина тоже кто-то когда-то родил. А для рождения, как известно, нужны двое. И скорее всего, одним из этих двоих был некто Сорокин. Мужского пола. Таких в Нижнем Новгороде сейчас насчитывалось всего-то двое: Ник да его дедушка.

Ещё прибавим сюда покойного отца Ника. Итого трое Сорокиных, которые могли оставить где-то внебрачное потомство.

Ник отпадает по известной причине. Он и поцеловался с барышней всего однажды – на том самом злосчастном балу, после которого на женщин даже посмотреть не мог, чтобы уши не краснели.

Остаются двое – ныне покойный Всеволод Сорокин да отставной генерал Игнатий Васильевич. Вероятно, кто-то из них и породил того бастарда, который потом убил отца Ника. Но позвольте, если это ещё и был сын Всеволода Сорокина, то это совсем скверно, ибо отцеубийство – один из самых тяжких грехов. Прах таких людей смешивают с болотной жижей, их имена вымарывают навсегда из семейных летописей, их не поминают в семейных усыпальницах и вообще стараются их никогда не упоминать.

Такой человек навлекает позор и проклятие на весь род. Господи, как ужасно осознавать, что и семья Сорокиных, у которых из наследников один невезучий Ник, в довершение ко всем испытаниям, ещё и столкнулась с подобным кошмаром.

Однако Ник смутно подозревал, что дедушка об этом потерянном родственнике либо знал, либо догадывался. Потому Ник и полез в дедушкин тайник. И что, много узнал? Да почти ничего.

Ник лёг обратно на подушку и смотрел, как полоса утреннего света становилась всё ярче, хотя дождь не переставал. Что же делать?

Как всё сложно. Ник чувствовал себя так, словно пытался взобраться в одиночку на высокую лысую гору. Руки соскальзывают, с вершины всё время летят камни, и помощи ждать неоткуда.

Можно, конечно, поговорить с дедушкой, только отставной генерал вряд ли станет делиться секретами с недалёким стажёром, пусть и внуком. К тому же, незаконные дети – известный повод для сплетен, да и пятно на фамилии, так что дедушка может просто отказаться обсуждать этот вопрос.

Лют мог бы помочь, да ему сейчас в пору подумать о собственном здоровье. С кем же можно потолковать о таком щепетильном вопросе?

Выбор-то небольшой, правда? Перебрав в уме тех, с кем столкнула судьба, и к кому он теперь мог обратиться за помощью, Ник усмехнулся. Нервный и нарушающий все правила страж Ордена. Незарегистрированная ведьма. Студент, запертый в тушке хомяка. Вот и всё.

На следующее утро после завтрака Ник сказал домашним, что отправляется в госпиталь, чтобы навестить Люта. Нагрузившись домашними пирожными, Ник отказался от семейной кареты, на которой настаивал дедушка, и вышел в промозглое июньское утро.

Мокрая мостовая будто подсвечивалась, кареты и дома вокруг стали глянцевыми. Ник сел в общественный трамвай и направился к Печорской слободе. В госпиталь можно заехать и потом, ещё и привет от тётушки передать, а пока следовало разобраться с важными насущными вопросами. Одинокая вдова ведь должна знать абсолютно все семейные секреты, верно? А какие не знает, до тех докопается, так что первый визит сегодня – к тётушке.

А второго и не потребуется, потому что уже в саду Ник услышал доносившийся из тётушкиного дома голос Люта.

Глава 24. Пока играет «джинн»

Когда Ник прошёл в гостиную, то сразу увидел перебинтованного, словно мумия, Люта, лежащего на кушетке под светлым пледом. Людмила сидела рядом с микстурой и чайной ложечкой, а Лют громко высказывал, почему он не желает принимать лекарств.

– И нечего заливать в меня эти медицинские сиропы, – сурово выговаривал Лют, уворачиваясь от ложечки, словно малыш от нянюшки. – Это всё сплошное шарлатанство! Эти эскулапы только деньги горазды вытягивать из больных, и если к ним обращаешься, то вообще потом не выздоровеешь, так и будешь всю жизнь пилюли кушать.

Потом он коротко вдохнул, чтобы продолжить тираду, но в этот момент Мила ловко подсунула ему микстуру в ложке. Лют стал театрально отплёвываться, размахивая перевязанными руками. И тут заметил Ника и наконец заулыбался:

– Нектарий, дружище! Наконец-то! Проходи скорее! А то меня тут насовсем залечат.

Мила встала, учтиво кивнула Нику и куда-то ушла, а Ник занял её место у кушетки и спросил:

– Как ты тут оказался?

– Сам не понял, – понизив голос, произнёс Лют. – Меня в госпиталь хотели упечь, я написал отказ, а меня карета вместо квартиры сюда и привезла. Не иначе, эта ведьма как-то всё устроила, только ума не приложу, зачем ей это нужно. С чего ей желать моей смерти, а?

– Может, наоборот? – с сомнение произнёс Ник. – На тебя ведь уже покушались, и не раз. Здесь тебе безопаснее.

Лют откинулся на подушку, подвигал обожжёнными бровями, будто перепроверяя версию Ника. Потом спросил:

– А с чего ей печься о моей безопасности?

– Не знаю, – пожал плечами Ник. – По доброте?

Лют только опять повёл бровями, которые, к слову, у него почти отсутствовали, как и ресницы. Похоже, ему опять довелось нырнуть в пламя.

– Скажи, а кто такая мадам Цианотия? – спросил Ник почти шёпотом.

– Тебе зачем? – прищурился Лют.

– Надо, – просто ответил Ник.

– Надо, – усмехнулся Лют. – Взрослеешь? Отпустило?

– Мой дед ей зачем-то писал, – сознался Ник.

– А ты как об этом узнал? – игриво подмигнув, спросил Лют.

– Сам-то как думаешь?

– Ладно, – улыбнулся Лют. – Это хозяйка «Дома речных лилий». И нет ничего удивительного, что твой дед отправлял ей письма. Я же говорил, у него там агентура.

– Он продолжает ей писать, – тихо произнёс Ник. Ведь дедушка часто отправлял свою личную птичку в полёты, и адреса там сохранились.

– Ну, мало ли, – двинул бровями Лют.

В этот момент вошла тётушка в сопровождении Милы, в ладонях которой сидел Лап. Ник встал и вежливо поклонился. Хомяк приветственно помахал ему лапкой.

– Здравствуй, Нектарий, – произнесла тётушка, чуть кивая. – Как здоровье? Как дедушка?

– Всё в порядке, – солгал Ник, как это полагалось в аристократических домах.

– Чему мы обязаны удовольствием принимать тебя сегодня? – спросила тётушка, усаживаясь в кресло. А потом вдруг прикрикнула: – Даже не думай!

– О чём? – растерялся Ник.

– Это я не тебе, – отмахнулась тётушка. – Наш дорогой пациент, видишь ли, сговорился с нашим жильцом, чтобы тот достал для него ключи от дома и кареты. Сбежать решили.

– Я никуда не собираюсь, – замахал лапками хомяк. – А ключи просто упали, а я их нашёл и хотел вам отдать.

– Не ври, а то опять в банку посажу, – спокойно проговорила тётушка.

– Что же поделать, если друг попросил. – Лап потупил взгляд, соединив лапки.

Тётушка только опять отмахнулась и вновь обратилась к Нику:

– Так зачем пожаловал?

– Спросить совета, – честно ответил Ник.

– У кого из нас? – тётушка обвела всех изящным жестом.

– У всех, – слабо отозвался Ник. Ему уже начинало казаться, что не стоит посвящать эту странную компанию в их семейные дела. Впрочем, хуже уже вряд ли может быть. Так что Ник вдохнул поглубже и произнёс: – Мне кажется, я напал на след того потерянного Сорокина, который убил моего отца.

Лют только фыркнул усмешкой.

– И куда же ведёт этот след? – поинтересовалась тётушка.

– В «Дом речных лилий», – обречённо проговорил Ник.

– Почему ты вообще думаешь, что всё это как-то связано? – снисходительно спросил Лют.

– Потому что других секретов в тайнике дедушки не было, – огрызнулся Ник.

– Резонно, – спокойно парировал Лют.

Дальше Ник набрал побольше воздуха и изложил свои соображения относительно потерянного Сорокина, и как тот мог появиться на свет.

– Это логично, – признала тётушка, глядя, как Мила поправляла подушку Люту, – но согласись, что твой дед может быть вообще не в курсе ситуации.

– Так ещё хуже, – уныло проговорил Ник. – Потому что тогда он тоже пытается докопаться до истины, а это опасно. Этот неизвестный Сорокин уже убил моего отца, покушался на меня, и я не хочу, чтобы он причинил вред дедушке.

– И ты полагаешь, что ответ может быть спрятан в «Доме речных лилий», – задумчиво произнесла тётушка. – Не исключено. Мужчины, увы, склонны откровенничать с дамами подобного толка, особенно при известных обстоятельствах. Если твой отец рассказал что-то какой-то своей осведомительнице, то в этом богомерзком заведении, и вправду, может отыскаться ключ к разгадке.

– Возможно, это ключ сразу от нескольких замков, – тихо произнёс Ник, глядя на Люта.

Господи, этому человеку и так сильно досталось. И он ещё не знает, какой булавой на него уже замахнулся Ник. А ведь они почти друзья.

– Нет, – простонал Лют, закатывая глаза. – Опять! Да сколько можно!

– Столько, сколько понадобится, – тихо, но чётко произнёс Ник. – Я нашёл кое-что у отца в вещах. Фиолетовые кристаллы. Точно такие же, какие хранятся в архиве по делу о пожаре.

Лют даже приподнялся на кушетке, таращась на Ника.

– Что ещё за фиолетовые кристаллы? – немного разрядила напряжение тётушка.

– На месте гибели Юлии, – осторожно произнёс Ник, – была найдена целая горсть фиолетовых кристаллов. Обычных, какие используют для иллюминаций на праздники и для дамских украшений. Эти камни теперь в архиве. Но два таких камушка я нашёл в тайнике у отца. Думаю, он их спрятал, когда вёл расследование, за которое и был убит. А если его убил тот самый потерянный Сорокин, то…

– Он может быть связан с гибелью Юлии, – договорила за Ника тётушка. – Но это по-прежнему может быть совпадение. Просто твой отец мог вести сразу два следствия.

– Мог, – признал Ник. Потом обратился к Люту: – Что это за кристаллы?

– Откуда я знаю, – резко проговорил Лют, глядя в сторону.

– Вот такие? – спросила Мила, раскрывая ладошку.

И вправду, в её руке переливались декоративные кристаллы, похожие на гранёные бусинки. Только разных цветов – жёлтые, розовые, синие, зелёные и всевозможных оттенков.

– Мы украшали ими венки на Троицу, а теперь я готовлю венки для Купальской ночи, – сообщила Мила, пересыпая камушки из ладони в ладонь, точно так, как недавно этот делал Ник в архиве.

– Юлия собиралась что-то украшать? – спросил Ник, с трудом отводя взгляд от многоцветных искристых переливаний.

– Не помню, – буркнул Лют, по-прежнему глядя в сторону.

– День рождения? – подсказал Ник. – Годовщина свадьбы? Подарок кому-то?

– Не помню! – рявкнул Лют, так что Ник даже отшатнулся.

– Мужчины бывают поразительно невнимательны, – процедила тётушка. – Может, она готовила какой-то сюрприз?

– Возможно, – пожал плечами Ник. – Только вот на этих камушках нет ни пятнышка копоти. И на чулке, как ни странно, тоже.

– Каком ещё чулке? – повернулась к Нику тётушка.

– Там был найден чулок, – прикрыв глаза, выдохнул Ник. – Один. Совершенно целый и чистый. С напылением из горького мёда.

Лют зарычал, дёрнулся, чтобы достать Ника, но его перехватила за плечи и уложила обратно Мила. Лап кубарем свалился на пол, откуда его поднял Ник и усадил на подлокотник кресла.

– Себя не жалеет, так хоть других бы пожалел, – ворчал Лап, приглаживая шёрстку. – Как только жена тебя терпела.

Лют снова дёрнулся и снова был уложен обратно Милой. Она его ещё и по голове погладила, только не помогло – Лют как сверкал налитыми кровью глазами, так и продолжал.

– Что ж, – рассудительно произнесла тётушка. – Стало быть, надо как-то пробраться в это, с позволения сказать, заведение, – тут она поморщилась.

– Цианотия никогда своих секретов никому не выдаст, – прохрипел Лют. – Кремень.

– Да уж, эта женщина слишком много знает, – проговорила тётушка, задумчиво постукивая ногтем по подбородку. – Однажды проболтается, и не сносить ей головы.

Тут у Ника мелькнула мыслишка – он посмотрел, как Мила гладила Люта по голове и вспомнил, что примерно так же с ним нежничала барышня в «Доме речных лилий».

– Может, попросим твою знакомую нам помочь? – выразительно спросил Ник. – Ту, в оранжевом платье?

– Ещё чего, – насупился Лют. – Это моя осведомительница. И я не стану её подставлять. Свою заведи.

– Тсс! – прошипела тётушка. – Как не стыдно! При молодой девушке!

– Простите великодушно, – криво изобразил учтивость Лют.

Мила при этом покраснела. Наверное, примерно так же, как заливался алой краской Ник.

– Пусть она просто поможет мне проникнуть в кабинет этой Цианотии, – развёл руками Ник. – Есть же у хозяйки кабинет?

– Просто, – передразнил Ника Лют. – Это вообще не просто.

– Напишешь ей записку, – настаивал Ник.

Тут Лют послал его таким маршрутом, услышав который Мила снова покраснела до корней волос. Тётушка топнула ногой, от чего где-то что-то громко хлопнуло.

– Вот что, – медленно проговорила тётушка. – Сделаем так. Ник принесёт к ним во двор бутыль с «джинном». И прикрепит записку, что, дескать, это подарок какой-то дамочке от поклонника. Пока эти мамзели будут смотреть представление, Ник пролезет в кабинет хозяйки. А потом я его подстрахую.

– «Джинн»? – переспросил Ник, ошарашенный таким дерзким планом. – Это же жуть как дорого.

– Милый, я – один из главных акционеров фабрики «джиннов», – снисходительно произнесла тётушка. – Заговорённая вода для нескольких марок бутылей – это моя разработка.

– Не знал, что дамы обладают таким мастерством, – с уважением проговорил Лап. – Снимаю перед вами шляпу.

И он умудрился сделать поклон, раскручивая лапку.

– Шляпа тебе сегодня понадобится, – глянула на него тётушка. – Ты едешь с нами.

Лап плюхнулся задом на подлокотник, ошарашено глядя на тётушку.

– Вы серьёзно думаете, что сможете найти что-то в кабинете Цианотии? – презрительно спросил Лют. – Думаете, если у неё и были письма от Сорокина, она их до сих пор хранит?

– Сударь, вам знакомо такое понятие, как шантаж? Или страховка? – Не дожидаясь ответа, тётушка поднялась и оправила платье. – Мила, найди для Ника самый тёмный и неприметный костюм. А я пока спущусь в погреб, выберу бутыль.

Через несколько минут они снова встретились в гостиной. Тётушка принесла большую бутыль тёмного стекла, как будто с шампанским, только на самом деле в ней было спрятано иллюзорное магическое представление.

А вот дальше пришлось ждать вечера. Не заявляться же в «Дом речных лилий» среди бела дня. Ника временно отправили на службу, где он просто сидел в лаборатории, коротая время за алхимическими фолиантами. Вроде как квалификацию нарабатывал. Хорошо, что стажёра работой не нагружали, и вообще мало кто обращал на него внимание – все только и делали, что перешёптывались о прошедшей операции. Восхищались Лютом, обсуждали магический конфискат, а ещё гадали, с чего это вдруг Огнев вообще дал добро на такое дело.

Рабочий день ещё не закончился, а Ник уже бросил свои книги и направился обратно к тётушке, где его переодели в тёмно-серый простенький костюм, какие обычно носят неприметные служащие. Мила постаралась и подогнала одежду точно по мерке, которую быстро сняла ещё утром.

С рыжими вихрами пришлось повозиться, но Миле удалось густо напомадить кудри, чтобы выглядели потемнее и спрятать их под кепи, как у рабочих. Ещё и козырёк глаза прикрывает, что тоже на руку. Лапа поместили в большой карман на куртке, да ещё тётушка выдала Нику перчатки и ботинки, не оставляющие следов. Откуда они у неё взялись, даже спрашивать не стоило.

– А теперь самое главное, – спокойно произнесла тётушка, накидывая дорожный плащ. – Евгений, будьте любезны ваш жезл.

– Мой – что? – округлил глаза Лют. – Да никогда!

– Вы хотите разобраться с гибелью вашей жены и друга или нет? – просила тётушка таким тоном, что Нику показалось, будто гроза собирается.

Тётушка просто подошла к Люту, и, глядя на него сверху вниз, протянула раскрытую ладонь. Лют, раздувая ноздри и сопя, всё же вытащил откуда-то из складок пледа свой магический жезл и вложил в тётушкину руку.

– Если кто-то об этом узнает, – прошипел Лют, – нам всем крышка.

Тётушка, по-прежнему глядя ему в глаза, протянула жезл Нику. Тот спрятал его в карман.

Затем тётушка оправила плащ, взяла летний кружевной зонтик и чинно направилась к выходу.

– Счастливо, – улыбнулась им вслед Мила.

– Спасибо, – вяло ответил Ник и на ватных ногах двинулся вслед за тётушкой.

До него ведь только теперь дошло, что он ввязался в очень сложную, опасную и нелегальную операцию, и действовать ему придётся почти в одиночку. Лют-то остался лежать под присмотром Милы. А тётушка только довезёт его до Ярмарки и останется ждать в карете. Ну, или будет прогуливаться по пассажу. В общем, из союзников у Ника сегодня – только говорящий хомяк.

А из инструментов – только чужой магический жезл да удача. Господи, пусть повезёт! Ну пожалуйста! Ведь они же ради благого дела стараются!

По дороге к Ярмарке Ник волновался так, что у него ноги дрожали. Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая город розовыми оттенками и пуская по реке разноцветные блики. Наконец карета тётушки подкатила к Ярмарке, потом проехала мимо торгового городка и свернула в проулок, за которым раскинулся сквер и бульвар, ведущий к большому собору.

Тётушка достала откуда-то булавку с чёрной головкой и прикрепила к воротничку Ника, прошептав:

– Кристалл меняет лицо и голос, тебя никто не узнает и не запомнит. Имей в виду, у вас будет всего минут десять, пока играет «джинн», так что поторапливайтесь.

– Как мы найдём её кабинет? – высунулся из кармана Ника хомяк.

– Проще простого, – отмахнулась тётушка. – Это всегда первый этаж, чтобы делать тайники под полом. Сворачиваешь в самый неприметный коридор, куда никто больше не заходит, и идёшь до конца. Всё.

– А если она сама будет там? – снова спросил хомяк.

– Тогда очаруешь её своей неповторимой харизмой. Только предложение сразу не делай, обожди хотя бы три дня.

– Она не в моём вкусе, – проворчал Лап, залезая в карман и устраиваясь там.

– Разве ты её уже видел? – вдогонку спросила тётушка.

– Связывать жизнь с женщиной, которая может тебя прихлопнуть – плохая примета, – донеслось из кармана. – К тому же, вокруг столько милых дам, да ещё щедрых. Вот так возьмёшь у кого-то орешков, просто из вежливости, а тебя за это жена в банку посадит. Нет, я свободный пушистый джентльмен. Слишком харизматичный для моногамии.

В другой раз Ник бы рассмеялся. Но теперь у него горло словно железным кольцом сдавило. Он коротко кивнул тётушке, взял бутылку и выбрался из кареты.

Руки потели так, что Ник опасался выронить бутыль и разбить. Да уж, тогда впечатлятся не только барышни из заведения, но и все отдыхающие граждане, пришедшие в этот вечер на Ярмарку прогуляться, хорошо провести время или сделать поздние покупки.

Солнце садилось, готовое скрыться за холмами и дальними заречными районами Нижнего Новгорода, косые лучи золотили верхушки ярмарочных палаток и каруселей, будто кто-то щедро посыпал их ванильной сахарной пудрой. В воздухе витал густой, сладкий запах жареных пончиков, смешанный с вечерней речной свежестью.

Ярмарочная детская карусель с лошадками и дельфинами делала последние дневные круги, кружась всё медленнее, будто устала за день, и разноцветные фигурки проплывали мимо, отбрасывая длинные тени. Малыши слезали и расходились, их брали за руки родители, чтобы отвести домой ужинать.

Сгущались сумерки, и Ярмарка становилась пространством только для взрослых. Тех, кто имеет тайны и секреты.

В поисках которых и явился сюда Ник.

Глава 25. Запомни и не попадайся

Ник шагал по направлению к «Дому речных лилий», на стенах которого уже проявлялись светящиеся магические узоры. Главное, не сбавлять темпа шагов, чтобы не передумать и не побежать обратно. Вот смеху-то будет. Однако отступать теперь уже точно некуда – к сожалению, умершие сами справедливость уже не восстановят. Только на Страшном суде, но до него ещё слишком долго. Хотя кто знает.

Ник наконец добрался до главного входа, но вместо узорных дверей, где теперь распускались розовые и голубые цветы с оживающими лепестками, направился в сторону. Как посоветовал Лют после того, как тётушка его чуть не ударила деревянной ложкой, Ник обогнул здание и зашёл к Дому со стороны сада.

Здесь уже мерцали фонари, выполненные опять же в формах разнообразных цветов. Живые розы и лилии подсвечивались разноцветными кристаллами, мерцающими среди стеклянных лепестков, которые не опадут и не увянут. Немеркнущая красота. Опрятная, долговечная, дорогая и абсолютно неживая.

Ник прошёл по мощёной дорожке в сад, выбрал небольшую полянку и установил бутыль с «джинном». Как и было предписано инструкцией, отвернул крышку и отбежал на десять шагов, встав прямо у дверей Дома, так, чтобы открывшаяся створка его прикрыла.

Крышка бутыли заискрилась, как сотня бенгальских огней, рассыпав между клумбами целый фейерверк разноцветных вспышек. В окнах дома стали появляться удивлённые лица барышень и гостей вечернего представления.

Наконец крышка бутыли вылетела, кометой взмыв в воздух и оставляя за собой длинный огненный хвост. Двери открылись, и в сад стали выглядывать барышни и их гости.

Комета вспыхнула в ночном небе огненным шаром, переливающимся, как огромное облако плазмы. Наконец переливы сформировались в джинна – ультрамаринового гиганта в тюрбане и расшитом восточном костюме, увешанного звенящими украшениями.

Джинн плавно спустился вниз, хлопнул в ладоши и произнёс:

– Подарок для мадемуазель Гузмании от поклонника!

Дамочки, уже успевшие высыпать на улицу, заахали и захихикали, пропуская Гузманию вперёд. Она выступила на несколько шагов, сегодня в розовом искрящемся платье, и Джинн рассыпал прямо над ней сноп конфетти, которые на лету превращались в больших экзотических бабочек и разлетались в разные стороны, оставляя за крылышками полупрозрачные шлейфы разных цветов.

В сад уже выплыла солидная толпа, заворожено глядящая на джинна, и Ник бочком сумел проскользнуть в открытые двери. Охрана, кроме тех, что сторожили главный вход, тоже вышла в сад, оставив зал полупустым. Продолжали мерцать светильники и обои, на столах остывали недоеденные блюда, хотя некоторые гости предусмотрительно взяли оплаченные тарелки с собой. А официанты вообще предпочли не выходить, зато приникли к большим полукруглым окнам, отодвинув занавески. Хорошо, что сейчас на улице разыгрывалось магическое представление про пиратов и русалок, поглотившее всеобщее внимание – на Ника никто даже вскользь не глянул.

Вот и славно, всё шло как задумано. Ник быстро пробежал по залу и остановился. Один из коридоров уводил в номера, другой – в какие-то тёмные хозяйственные помещения, а вот третий, за занавеской со складками, очевидно, вёл к кабинетам.

Повезло – дверь за занавесом оказалась всего одна. Понадеявшись, что мадам Цианотия тоже сейчас смотрела представление в саду, Ник достал жезл Люта. Отличная мощнейшая магия – любой замок откроет.

Так и случилось – стоило коснуться кончиком жезла двери, как она тут же открылась.

Ник осторожно заглянул в кабинет. Снова повезло – хозяйки там не оказалось. Так что Ник проскользнул внутрь, затворил дверь и выпустил Лапа на пол.

Похоже, мадам Цианотия только что вышла – даже светильники не затушила. Да уж, наверное, не каждый день её подопечным присылают такие дорогие и яркие подарки.

Кабинет хозяйки «Дома речных лилий» был оформлен словно как ларец из чёрного дерева и драгоценных камней: высокие шкафы с бронзовыми накладками, тяжёлые шторы, не пропускающие ни лучика, разноцветные светильники по углам и на потолке, а в воздухе застыл запах старой бумаги и тяжёлых сладких духов.

– Этой Гузмании теперь надо быть осмотрительнее, – бормотал Лап, ползая по толстому ковру и заглядывая под мебель. – Неровен час подружки ей чесоточного порошка в корсаж насыплют.

– Зачем это? – не понял хода мысли Ник, осматривающий стол.

Там нашёлся ящик с секретом, который легко отворился жезлом Люта, только вот в нём всего лишь лежала кипа каких-то деловых бумаг с бесконечными колонками цифр, написанных разными цветами.

– Женская зависть – страшное дело, – продолжал разглагольствовать Лап, ползая по полу. – А тут – такой завидный подарок. Да на эти деньги можно всех местных бедняков неделю кормить, и ещё обуви им выправить. А всё для одной барышни. Хотя она, наверное, тоже много чего в жизни видела, и битое стекло под простынёю её не удивит. Знаешь, почему женская месть опаснее мужской?

– Почему? – механически произнёс Ник, осматривая картины на стенах.

– Женщины никогда ничего не забывают и всегда добивают. Запомни и не попадайся. – Лап остановился у угла ковра и позвал: – Иди-ка сюда.

Когда Ник присел рядом, хомяк указал лапкой на толстый узорчатый ковёр:

– Тут рядом как будто полость под паркетом.

Ник отогнул угол ковра, перевернул жезл и посветил сиреневым лучом на паркет. И вправду, несколько плиток засияли по периметру. Тогда Ник подковырнул их кончиком пера. Из открывшейся тёмной полости вытащил деревянную резную шкатулку, замочек на которой тоже легко открылся.

– Как-то всё слишком просто получается, – прошептал Лап, осматриваясь.

Но Нику об этом думать было некогда. Он держал в руках увесистую пачку писем. Быстро перебирал конверты и трубочки, пока не нашёл знакомого почерка. Только собрался прочесть, как взгляд зацепился за сиреневое посвёркивание. В шкатулке, кроме писем, лежала ещё пара фиолетовых кристаллов. Точно таких, как в архиве и в столе отца.

Ник отложил письма, на которые тут же залез Лап, и взял кристаллы. Всё именно так: обычные декоративные камушки. Чистые, ровные, ещё наполненные магией. Ник положил их на ладонь и почти сразу почувствовал аромат духов с сиренью и фиалками.

– Сворачиваемся, – вдруг произнёс Лап. – Иначе нам придётся притворяться мебелью, а у тебя это точно не выйдет. Шкаф с веснушками вызовет подозрения.

Ник вздрогнул. Через силу вернул камушки в шкатулку, потом положил на место письма, прикрыл всё паркетными плитками и убрал следы взлома всё тем же жезлом.

– Или мы можем сказать, что заблудились, а потом искали на полу запонку, – продолжал частить Лап, наверное, чтобы скрыть страх. – Быть пойманным и объяснять, зачем ты копался под чужим ковром – очень сомнительное удовольствие.

– Искал свою тень, – зачем-то проговорил Ник, сгрёб Лапа, засунул его в карман и вышел из кабинета, затворив дверь.

Он успел выскользнуть из-за занавеса прежде, чем на своё место вернулась охрана, которая до этого что-то выслушивала от пышно разодетой дамы в тюрбане с перьями. Похоже, это и была мадам Цианотия, и она не пришла в восторг от того, что охранники оставили свои места.

А теперь она направилась прямо в сторону Ника. Он наклонил голову, но от этой опытной женщины скрыться не так уж просто.

– А вы ещё кто? – резко спросила Цианотия, останавливаясь.

Ник почувствовал, как рядом будто сгусток энергии образовался, хотя его просто накрыло тенью от громилы за спиной.

– Я посыльный, – тихо произнёс Ник. – Принёс подарок для барышни.

Цианотия чуть запрокинула голову и хмыкнула, скрестив руки на груди. Потом спросила:

– И кто же делает такие подарки моим девочкам?

– Этот господин пожелал остаться неизвестным, – сипел Ник, изо всех сил избегая прямого взгляда в глаза.

– И что же вы делаете здесь, в зале? – спросила Цианотия, громко хлопнув веером по ладони.

– Мне приказано проследить, чтобы представление состоялось, и все остались довольны. – Тут Ник вспомнил рассуждения Лапа и зачем-то добавил: – И чтобы никто не поссорился. И никто не обижал мадемуазель из зависти.

Тут мадам презрительно усмехнулась, глядя в сторону. Затем снова глянула на Ника:

– Вам уже заплатили? Или дать вам на чай?

– Благодарю, не стоит. – Тут от нервного напряжения голос у Ника всё же сорвался.

– Надеюсь, вы не больны? – чуть отстранилась мадам Цианотия.

– Нет, благодарю за беспокойство, – попытался вильнуть Ник.

– Что же, тогда думаю, что всё-таки могу предложить вам чаю. Пройдите вон туда, я пришлю официантку. – И мадам указала веером на столик в самом углу.

– Спасибо, вы очень добры, – попытался улыбнуться Ник.

Но рассудил, что отказ будет неверно истолкован, поэтому всё-таки отправился за стол, пока мадам подзывала официантку.

– Ничего тут не ешь, – донеслось из кармана.

– Сам знаю, – прошептал Ник, усаживаясь за стол.

Скоро пришла барышня и принесла ему стакан чаю в витом подстаканнике и тарелку с пряниками разной формы. Она улыбалась, но скорее механически, не так радушно, как если бы обслуживала какого-нибудь купчину в богатом камзоле. Оставив чай, взяла поднос и встала прямо за спиной Ника, делая вид, что осматривает зал. Похоже, вознамерилась понаблюдать за ним, и наверняка по приказу хозяйки.

Ник тоже притворялся – усердно изображал интерес к чаю, сладостям и обстановке. Всё-таки пришлось вновь отведать местных угощений, ведь за ним по-прежнему наблюдали.

– Чавкай, – подсказал Лап из кармана.

А что, это идея. Ник начал намеренно громко хлюпать чаем, хрумкать и влажно причмокивать, даже похрюкивал, жуя пряники. Боже, он, наверное, сейчас похож на борова в хлеву. И это наследник древнего рода.

Мимо проплыла Гузмания в розовом платье с отливом. Голова Ника будто сама собой повернулась ей вслед, и он не мог отвести взгляда от тонкой талии, рельефных бёдер и прекрасной гибкой спины. Уходя за штору, Гузмания обернулась и игриво ему подмигнула.

Что-то странное творилось. У Ника внутри будто жар разлился. Как прекрасно, что эта барышня его выделила из всех остальных, не богачу или знатному знаки внимания отправила, а ему – пареньку в рабочем костюме.

Так, стоп. Что-то тут не так. Что, дружок? Может, это заговорённый сахар, который в этом заведении добавляют в сладости? Чтобы гости были посмелее и барышни им казались чуть более красивыми, чем есть на самом деле?

Да нет, не может быть. Допустим, тайник Цианотии при облаве стражей не вскрыли, но не настолько здесь люди беспечные, чтобы на следующий же день подсовывать клиентам запрещённый сахар.

Ник жевал фруктовый пряник, чувствуя, как шея уже привычно стала горячей. Против воли он замечал детали: как свет ложился на платья барышень, особенно на розовое, как июньский закат, платье Гузмании, и как один её взгляд теперь способен был превратить Ника в статую.

Мир стал слишком ярким и каким-то выпуклым, что ли. Столько красок, звуков, запахов. И всё такое яркое, осязаемое. Особенно пышный розовый пион в волосах Гузмании, словно бы форфоровый, но в то же время изумительно тонкий, лёгкий и изящный. Барышня, порхая между столиками, снова обернулась к Нику и снова ему подмигнула. У него от этого жеста словно ток по спине пробежал.

Господи, до чего же неловко. Похоже, ему на всю жизнь так и оставаться веснушчатым увальнем. Хотя хочется быть рыцарем, хочется встать и вслух рассказать всем, какая прекрасная дама эта Гузмания и на что Ник готов ради её благосклонности.