Текст книги "Нектарий Сорокин. Стажёр (СИ)"

Автор книги: Алёна Моденская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц)

Нектарий Сорокин. Стажёр

Глава 1. Стажёр

Золотистые лучи майского солнца едва пробивались сквозь лёгкую дымку, медленно тающую над Волгой, несущей свои воды мимо древнего Нижнего Новгорода. Сияющее утро постепенно делало острые тени мягче, воздух, наполненный весенними свежими ароматами, прощался с ночной прохладой.

Сигнальные бакены-поглотители Эфира мерцали розовым, почти неразличимо. Стало быть, колебаний Эфира сегодня не наблюдается. Впрочем, для Ника эта информация сейчас ровным счётом ничего не значила. Его занимало другое.

Ник поправил шляпу и манжеты нового мундира, повёл плечами. Смахнул невидимую пылинку с золотистой нашивки в виде сороки на правом плече. Форма была отлично скроена, точно по всем меркам (разумеется, самый дорогой нижегородский портной постарался по дедушкину заказу), да так, чтобы покрой ещё и немного стройнил. Однако всё равно казалось, что где-то под рукавом что-то тянет, манжеты узковаты, капюшон болтается, движения будто бы скованы. Хорошо, надо признать, что это просто нервы разыгрались перед собеседованием.

Собственно, Ник и пришёл в такую рань на набережную, чтобы немного подышать и успокоиться. По реке уже рассекали первые утренние катера и пассажирские корабли, везущие в город гостей из соседних губерний и купцов со всей Империи. Над головой цвиркали и незримо носились почтовые голуби, доставляющие первую утреннюю почту. Наверняка дедушка отправил такую механическую птичку в Дом Ордена с личным письмом для Главного инквизитора. Да уж, если бы не дедушка-генерал, не видать бы Нику даже самой пустяковой должности. Впрочем, таких в Ордене и не водится.

Что ж, довольно прохлаждаться. Надо взять себя в руки и наконец явиться в Дом. Вежливо, чинно, со всей возможной учтивостью и достоинством. Внук генерала как-никак. Пусть и почти бестолковый, доучившийся до последнего курса Академии лишь благодаря фамилии. Если бы не принадлежность к Роду, наверняка курса со второго отчислили бы. А уж если припомнить ту историю с… Не стоит.

Ник прикрыл глаза. Сделал несколько вдохов и выдохов. Короткие чередовал с длинными, как учили в Академии на занятиях по ведению боя. Впрочем, те занятия Нику никогда не давались. Как, впрочем, и почти все остальные. За исключением алхимии, которую Ник понимал скорее интуитивно. Да ещё магия так и не проснулась к двадцати двум годам. Почти позор. Если бы не дед и фамилия, совсем заклевали бы.

Мельком глянув на яблоневый сад, окружавший Институт благородных девиц, Ник побыстрее отвернулся. Нет, сад прекрасен, а как дивно хороши воспитанницы… Вот это-то и скверно. В уме сразу же промелькнула та давняя студенческая история. Снова вспышка света, громкий хлопок двери, визг, звонкий насмешливый хохот, и все внутренности будто в узел завязались.

Этого только не хватало, и так нервы взвинчены дальше некуда. Почему самые постыдные ситуации вспоминаются в самый неподходящий момент?

Снова вдохнув поглубже, Ник заставил себя выпрямиться, потом снял шляпу и слегка пригладил волосы, чтобы волнистость не бросалась в глаза (он же дворянин, как-никак, а не простой разносчик готового платья), натянул перчатки и двинулся наконец к Дому Ордена.

По пути снисходительно разглядывал горничных, выводящих на утренние прогулки собачек или спешащих в лавки Торгового посада. Посторонился, чтобы пропустить графскую карету с рельефными лебедями, глазки которых посвёркивали магическими кристаллами. Странно это. Такой кристалл выковырять – раз плюнуть, и всё, кердык карете. Не поедет больше никуда, пока новый накопитель эфира в неё не вмонтировать. Но, увы, аристократы слишком уж любят выставлять свою исключительность напоказ. Да и купить новые кристаллы для графа Лебедянского – что конфету развернуть.

Увы, надежды Ника на то, что граф Лебедянский просто кивнёт ему из окна, не оправдались. Граф остановил карету, приоткрыл дверцу, высунулся наружу и громко произнес:

– Что, утренний променад, Нектарий Всеволодович?

– Доброго здоровья, граф, – учтиво произнёс Ник, подходя ближе и от души жалея, что нельзя использовать заглушающий кристалл, чтобы сделать потише голос старого Лебедянского.

И рассказывать о цели своей утренней прогулки тоже не хотелось. Да, граф – старый друг дедушки, однако кругом же лишние уши. Буквально торчат из-за каждого куста. А заранее вещать о своих намерениях – плохая примета, это всякий знает.

– Так что, куда направляетесь? – беспардонно поинтересовался граф, якобы небрежно поправляя шторку кареты.

– Так, просто прогуливаюсь, любуюсь майским утром и рекой, – попытался увильнуть от прямого ответа Ник, цепляясь взглядом за Родовой, с лебедем, перстень графа. Ведь для того граф шторку-то и поправлял – общая черта всех аристократов – не могут удержаться от демонстрации Родовых перстней, даже друг другу.

– В новом форменном мундире гуляете, – тихо произнёс Лебедянский, окинув Ника внимательным взглядом с ног до головы. И голос у него сразу стал не таким трубным. Понимающий человек, однако. – До чего же вы на папеньку стали похожи. Что ж, доброй дороги. И кланяйтесь, пожалуйста, Игнатию Васильевичу. И князю Огневу – мой пламенный привет. Моё почтение.

– Непременно всё передам, – улыбнулся Ник, помог старому графу закрыть дверь и отсалютовал, как положено.

Карета поплыла вдоль по набережной, а Ник, глядя ей вслед подумал, хорошая ли примета встретить перед важным делом графа Лебедянского. С одной стороны, граф – старый друг семьи. Это плюс. Но лебедь – не всегда добрый вестник, особенно чёрный.

Припомнив перстень графа, Ник снова потянулся к вышитой сороке. Да, кому-то перстни выдают лет в десять, если магия рано просыпается. Потому что быть проводником Эфира без перстня – сомнительное удовольствие. Не удержишь энергию в концентрате, и растрескаться можно, и даже вообще распылиться. Страшное зрелище, им в Академии фильмы показывали с людьми, которые распадались на молекулы, как старые камни в пыль.

Однако полное отсутствие магии для аристократа, особенно для мужчины – ещё хуже. Позор на всю семью. Таких либо высылают в самые глухие провинции, якобы семейными имениями заниматься, либо устраивают на скучные чиновничьи должности. Представив себя сутулым конторщиком в цивильном костюме и с потрёпанной нашивкой на рукаве, Ник почувствовал, как внутри снова всё сжалось. Ибо нет более жалкого зрелища, чем старый унылый аристократ с нашивкой вместо перстня.

Однако у Ника пока и восприятия Эфира нет, и соответственно, перстня. Всего лишь родовая нашивка на рукаве. А ему ведь уже двадцать два. Отец в его годы уже до командира отряда Стражей дослужился. А Ник только на собеседование идёт. Может, и хорошо, что отец до такого стыда не дожил.

Что ж, пора. Ник ведь почти добрался до Дома.

Он уже стоял в тени высокого монументального здания, смотрящего заострёнными окнами на заволжские просторы. Тёмные башни со шпилями стремились в лазурное утреннее небо. И ни одного человека не видно. Всё верно – Стражи не любят лишнего внимания. Да и не положено. Ни дед, ни отец дома ни одним словом о службе не обмолвились.

Ник собрался с силами, попытался унять дрожь в руках и ступил наконец на каменную лестницу, ведущую к главной арке. По бокам – тёмные гранитные вазоны, стены увиты плющом, который, правда, пока не выпустил листьев. Что ж, пора. Судьба решается.

Ник дошёл до дверей и встал прямо перед круглым чёрным зеркалом в витой оправе. Оно медленно, переливаясь, словно ртуть, приобрело вид самого обычного отражающего стекла.

Пару мгновений Ник смотрел на собственное отражение – бледное лицо в конопушках, зелёные глаза, яркий румянец. Да что ж такое, опять он красными пятнами пошёл, как будто вечных веснушек мало. Вот дедушка бы рассердился. И рыжие вихры снова выбились из-под шляпы, хотя нянюшка их с утра густо напомадила.

Наскоро пригладившись, Ник выпрямился и снова посмотрел прямо в глаза своего отражения.

– Соблаговолите назвать ваше имя? – наконец произнёс мягкий голос.

– Граф Нектарий Всеволодович Сорокин, – чётко выговорил Ник.

– Цель вашего визита в Дом Ордена?

– Собеседование на прохождение практического курса в Департаменте ликвидации магических воздействий. – Только произнеся это вслух, Ник увидел, как снова пошёл малиновыми пятнами, даже шея покраснела. Господи, как хорошо, что отец не видит его позора.

– Вы предупреждены относительно политики неразглашения? – снова спросил голос.

– Разумеется, – уверенно проговорил Ник.

После крохотной паузы голос произнёс:

– Извольте войти, господин граф.

Тяжёлая створка в два роста Ника приоткрылась, пропуская визитёра внутрь. Даже ладони вспотели, хорошо, что перчатки на руках.

Ник переступил каменный порог, двери за ним бесшумно затворились. Аж дух захватывало от волнения, всё-таки не каждого впускают в Дом Ордена Стражей. А многие их тех, кто рискнул сюда войти (или, скажем, был приведён против воли) уже никогда отсюда не выходят.

Ник бывал здесь один раз, на короткой практике во время учёбы в Академии, но теперь всё виделось будто впервые.

Просторный холл, мощёный тёмным гранитом, много света, хотя неясно, как он сюда попадает, ведь снаружи окон совсем не видно. Витые лестницы и кованые перила, и повсюду силуэты – стражи бесшумно скользят по Дому, неслышно переговариваются, куда-то спешат.

– Граф Нектарий Сорокин? – Услышав этот тихий, почти шуршащий голос, Ник вздрогнул, так засмотрелся на смальтовые мозаики и витражи, украшавшие холл. Оказалось, к нему неслышно подошёл невысокий лысеющий мужчина в бордовом костюме.

– Так точно, – вытянулся в струнку Ник.

Мужчина окинул Ника пристальным взглядом, почти как граф Лебедянский. Потом так же тихо и шелестяще произнёс:

– Князь Огнев вас ожидает. Извольте следовать за мной.

Секретарь развернулся и неслышно двинулся по одному из каменных коридоров. Справа и слева тянулись стены и почти неотличимые двери, свет падал лишь сверху, и казалось, что Ник попал в каменную коробку. Жутковато. Впрочем, ему такие места всегда не нравились, особенно если кругом тихо. Дедушка как-то сказал, что нелюбовь к таким тесным помещениям и тишине у них – семейная черта. Ну, хоть что-то Ник от своих аристократических предков унаследовал.

Тем временем секретарь поднялся по витой лестнице и привёл Ника в просторный холл с колоннами и скамьями вдоль стен. Хотя помещение пустовало, только на граните пола играли цветные причудливые блики от витражей в больших окнах, которых снаружи тоже не рассмотреть, всё же мелькнуло ощущение живого присутствия, как бы чья-то пульсация слегка коснулась золотой нашивки на рукаве.

Снова массивные двери, и наконец Ник оказался в приёмной самого князя Огнева – Верховного инквизитора Волжской заставы и главы местного Дома Ордена стражей. Просторный строгий кабинет, только вот рассмотреть его получше из-за волнения не получилось – Ник отметил про себя только всякие разноцветные блики да тёмные стены.

– Нектарий Сорокин, – сухо доложил секретарь.

Огнев поднял взгляд от бумаг, которые перебирал, сидя за массивным каменным столом. Ник вытянулся в струнку и коротко кивнул.

Князь спокойно, почти равнодушно глянул на визитёра. Потом молча кивнул секретарю, и тот бесшумно удалился. Сам же Инквизитор отправил механическую бабочку в полёт по прозрачной почтовой трубе, уходящей куда-то вверх и за угол.

Потом откинулся в кресле и указал на стул для посетителей. Ник сел на краешек, пытаясь заглушить воспоминания о бесконечных вызовах к директору Лицея, а потом и Академии, где приходилось краснеть и оправдываться за неуспеваемость и несоответствие параметрам наследников Родов.

– Так вы, стало быть, изволите обучаться на последнем курсе в Академии, – констатировал Огнев. Ясное дело, он уже знал о Нике чуть ли не больше, чем сам незадачливый Сорокин.

– Так точно, – проговорил Ник, чувствуя, как от волнения в горле пересохло.

– Однако успеваемость ваша оставляет желать лучшего, – ровно произнёс Огнев, переплетая пальцы.

Ник невольно уставился на его перстень с алым камнем. Это уже не просто родовая магия и восприятие Эфира, это умение трансформировать и перерождать потоки.

– Т-так точно, – просипел Ник, пытаясь не потерять нить разговора.

– Не вижу вашего перстня, – произнёс Огнев, глядя Нику прямо в глаза.

До чего тяжёлый взгляд у этого человека. Цвета глаз нет вообще – там будто языки пламени пляшут.

– Магия ещё не проснулась, – выдавил Ник. Последнее слово он прошептал едва слышно, потому что голос окончательно пропал.

– Вам ведь уже двадцать два. В таком возрасте мужчины Родов обычно уже владеют магией на приличном уровне.

Ник не знал, что сказать, поэтому только вяло пожал плечами. По которым его будто палкой огрели. В который раз. Боже, снова быть предметом насмешек…

– Что ж. – Огнев выпрямился. – При других обстоятельствах мы бы вам отказали от должности. Однако учитывая, что вы – последний представитель рода Сорокиных мужского пола в нашей заставе, а также из уважения к заслугам и выдающимся способностям вашего дедушки, а также к вкладу, который внёс в наше нелёгкое дело ваш батюшка, упокой господи, – тут князь быстро перекрестился, – мы приняли решение дать вам шанс поступить на службу в Орден. Всё же, вы – Сорокин. Род ваш древний и наделён способностями к восприятию. То, что магия в вас до сих пор не проявилась… это печально, однако история знает случаи, когда восприятие просыпалось и в более позднем возрасте.

Огнев сделал паузу, очевидно, ожидая реакции.

– Благодарю покорно, – прохрипел Ник, чувствуя, как жгло щёки и шею. Боже, он, наверное, уже покраснел до цвета рубина в перстне Инквизитора. Какой стыд.

– Однако, как вы понимаете, в Стражу мы вас зачислить пока не можем, даже на должность стажёра. Ибо не-магам вход туда заказан, по понятным причинам. Тем более что ваши академические баллы в боевой магии не слишком высоки. – Огнев снова сцепил пальцы. Он, кажется, старался звучать учтиво, а не снисходительно, но это ему не очень удавалось. – Итак, вы зачислены в Отдел исследований и утилизации магических отходов. С полными инструкциями ознакомитесь чуть позже, а пока ваша задача – сопровождать Стражей и, скажем так, оказывать им содействие.

– Ясно, – кивнул Ник, когда князь замолк.

– Работы у нас много. Магия, хотя и запрещена к нелицензированному использованию, но всякий норовит к ней прикоснуться, иной раз и не догадываясь, что пальцы может оторвать. – Тут Огнев поморщился. – Для простолюдинов Эфир и магия – это лишь пар, кристаллы да эликсиры. Не догадываются, что это за хаос и насколько трудно им управлять. Врата Эфиру открывают, сущностей воплощают, домовых кормят, кадавров выращивают… И это ещё цветочки. Иной раз такое случается, о чём в газетах написать постесняются.

Тут раздался короткий звон. Огнев нажал на один из многочисленных рычажков на своём столе, и за спиной Ника раздались мягкие шаги. Он обернулся и столкнулся взглядом с высоким изящным Стражем. Вроде молодой ещё человек, но виски тронуты сединой, по лицу пролегают старые шрамы, а от взгляда светлых глаз хочется спрятаться.

– Евгений Тихонович, – слегка кивнул князь Огнев. – Желаю здравствовать.

– И вам того же, – почти прорычал вошедший. – Чему обязан удовольствием быть приглашённым?

– Вот, познакомьтесь, – тут Огнев кивнул на Ника, – ваш новый напарник. Вы же изволили жаловаться, что вызовов стало больше, а работать некому. Вот, принимайте. Обучайте.

Евгений Тихонович глянул на Ника так свирепо, что у того живот ещё сильнее скрутило.

– Это ещё кто?! – рявкнул Евгений Тихонович, обращаясь к Огневу. Ник чуть со стула не упал.

– Это граф Нектарий Всеволодович Сорокин, – вздохнул Огнев.

– Сорокин? – сдвинул брови Евгений Тихонович. – Севкин сын, что ли?

Ничего себе. Никто на памяти Ника никогда не называл его отца Севкой, даже дедушка.

– Извольте вести себя прилично, – процедил Огнев. – Нектарий Всеволодович – последний из Сорокиных в Волжской заставе. Если не считать отставного генерала Игнатия Васильевича, разумеется. Увы, он уже не может отдавать все свои силы ни службе, ни рождению детей. Так что нам с вами предстоит вывести в люди его внука.

Евгений Тихонович фыркнул и снова глянул сверху вниз на Ника. Уже не так враждебно, как раньше, и это хоть немного радовало.

– Ладно, – уже мягче произнёс Евгений Тихонович и протянул ладонь для рукопожатия. – Евгений Лютый. Можно просто Евген. Или Лют. Как больше нравится.

Ник нерешительно пожал крепкую кисть. Конечно же, сразу уставился на перстень с волком. И Евген тоже не преминул рассмотреть руку Тара.

– Что, даже перстня нет? – снисходительно спросил Евген. – А ты точно Севкин сын? Не подкидыш?

– Евгений! – строго осадил Люта Огнев. – Что за беспардонность! Вам за это выговор!

– Напугал волка одуванчиком, – скривился Лют. – У меня твоих выговоров полные карманы, как у пацана леденцов. Хоть на базаре продавай.

Ничего себе, они на «ты». Огнев только повёл глазами и чётко произнёс:

– Бери у секретаря дело, и отправляйтесь.

– Сейчас? – отчего-то удивился Лют.

– Нет, завтра! – рявкнул Огнев, похоже, потеряв наконец терпение.

Лют, впрочем, лишь улыбнулся, показав мощные острые зубы, потом больно ткнул Ника в плечо и направился к выходу. Ник поднялся, привычно вытянулся, кивнул князю-инквизитору и поплёлся вслед за новым напарником.

Он-то надеялся на простенькую работёнку где-нибудь в недрах Отдела утилизации, без особенно сложных обязанностей и ответственности. Вроде и при деле, и не на виду. Словом, чтобы приличия были соблюдены, но в то же время его некомпетентность в глаза не бросалась. А его сразу к Стражу прикрепили.

Лют оставил Ника в пульсирующем холле, а сам забежал в какую-то дверь, с кем-то коротко полаялся и быстро вернулся с бумажным листом.

– Так, что тут у нас, – пробормотал Лют, бегая взглядом по строкам. – Ага. Купчина Малышев, Торговый посад. Дал дуба сегодня утром. Ну кто так работает! Три часа уже прошло! Что мы там теперь накопаем! Как будто Эфир будет нас любезно ожидать.

Ник крупно вздрагивал от каждого возгласа Люта. Он уже начал чувствовать, как подгибались колени, обмякали руки, дыхание слабело, всё кругом плыло. Миг – и он свалится в обморок, прямо к высоким ботинкам Люта. И его практика закончится, даже не начавшись. Такого позора их род, пожалуй, ещё не видел за все долгие века своего существования.

Глава 2. Первое дело

В глазах потемнело, Ник шлёпнулся задом на жёсткий пол. Как ни странно, это оказалось хорошо, потому что такой удар не дал окончательно потерять сознание. Привычно засунув руку в карман, Ник вытащил оттуда кулёк, бросил на ладонь орешек в шоколаде и отправил в рот. От горьковато-сладкого вкуса сознание немного прояснилось, и он, подняв голову, встретился взглядом с Лютом, смотревшим на него, как на противного таракана, только отравленного и немощного, которого и раздавить-то жалко.

– У меня это бывает от волнения, – попытался оправдаться Ник. – Голова кружится… надо сладкое…

– Ну ты и нюня, – покачал головой Лют, наклонившись. – Где ж я так нагрешил-то, что мне тебя подсунули. Давай, поднимайся. Ну!

Лют протянул руку и вздёрнул Ника на ноги.

– Быстро к алхимикам! – скомандовал Лют, подталкивая Ника под лопатки.

Хорошо, что Алхимический Департамент уже был предупреждён о появлении нового практиканта, поэтому Нику быстро выдали уже собранный комплектный чемоданчик, взяли расписку да и отправили прочь. Наверное, это оттого, что Лют всё время топтался рядом, демонстративно поглядывая на брегет. А может, у них вообще отношения не самые солнечные. Хотя похоже, что у Люта тут мало с кем солнечные отношения.

– Что мы там найдём, – бормотал Лют, сбегая по очередной крутой лестнице. – Если что и было, то уже всё сплыло, как пить дать. Или растащили.

– Кто? – не понял Ник, едва поспевая за напарником, да ещё с жутко неудобным чемоданчиком в руках.

– Да кто угодно, – бросил Лют через плечо. – Правила все знают, да соблюдать никто не хочет. И ведь не боятся.

Ник решил отложить расспросы на потом и просто пробежал вслед за Лютом по очередному коридору, нырнул в низкую дверь, чуть не ударившись лбом о притолоку, и оба они оказались в просторном тёмном помещении, заставленном рядами одинаковых чёрных глянцевых карет.

Лют, разумеется, не потрудился объяснить новичку, куда они попали, впрочем, Ник и сам догадался, что это был гараж Ордена. Лют уверенно прошёл к одной из карет, с номером 13, и забрался внутрь.

Ник, мысленно трижды плюнув через левое плечо, кое-как открыл дверь и уселся на второе кресло, устроив чемодан на коленях. Сразу же пристегнулся, ибо ждать от напарника аккуратного вождения не приходилось. Лют тем временем, по-прежнему молча, прокрутил барабанчик с улицами, потом колёсико с номерами домов. Наконец он вытянул рычажок, и карета приподнялась и быстро поплыла прочь из гаража. И да, Лют не преминул снять ограничитель скорости. Стражам отчего-то разрешается гонять по городу как вздумается. Как будто у них запасные жизни в багажниках припрятаны.

Карета уверенно неслась над гранитными дорогами Верхнего города, обходя общественные трамваи и всё же останавливаясь у светофоров. Спросить бы, куда они направлялись. Впрочем, это и так ясно – в Верхне-торговый посад, где в одной из купеческих усадеб скончался какой-то состоятельный делец. Как его там назвал Лют? Малышев, точно.

Ник напряг память. Увы, об этом купце он, кажется, ничего и никогда не слыхал.

И тут Лют отчего-то подвинул рычаг скорости, отчего карета немного сбавила ход, и вместо сплошного мелькания за окнами теперь мерно проплывали особняки и учреждения Верхнего города.

– Слушай внимательно, – произнёс Лют тихо, но будто бы с нотками рыка в голосе. – Дело веду я. Свидетелей опрашиваю тоже я. Выводы делаю я. А ты скребёшь свою пыль, пускаешь пар в колбах и молчишь при этом. Ясно?

– Ясно, – уверенно отозвался Ник, которому совсем не хотелось сейчас смотреть на какого-то мёртвого купца, и уж тем более разбираться в его жизненных перипетиях.

– Я с тобой вожусь только из уважения к твоей фамилии, – зачем-то сказал Лют. Уже не так угрожающе, и на том спасибо. – Твой отец был моим первым командиром.

– Я не помню вас на похоронах, – отважился произнести Ник, боковым зрениям глядя на напарника.

– Это потому, что я тогда раны зализывал в госпитале, – спокойно пояснил Лют. – Одна недалёкая аристократка вырастила кадавра в зеркале да ещё умудрилась проморгать, как он вылез. А он возьми и взорви камин у них в гостиной. Куча народу из-за этой дамочки погибла. Во.

Лют задрал рукав, и Ник увидел бугристую бледную руку, да ещё пересечённую старыми шрамами. Одними брызгами Эфира из камина тут явно не обошлось.

– Хорошо, что тогда подмога быстро прибыла, – усмехнулся Лют. – Потушили. В общем, не успел я с твоим папашей проститься. А жаль.

Последнее слово Лют произнёс будто бы с ноткой грусти.

– Настоящий страж, – вдруг усмехнулся Лют, качая головой. – Такую сеть информаторов в городе завёл – закачаешься. Я тебя потом кое-с-кем познакомлю. Если, конечно, сработаемся.

Ник молчал. Да уж. Дед – генерал, отец – легенда сыска Стражей. А сам Ник – нюня. Ну, может, получится хоть мало-мальски успешную карьеру алхимика сделать. Всё лучше, чем слыть полным бездарем и работать крючкотвором.

Тем временем карета выплыла из Верхнего города и направилась к Верхне-торговому посаду. Транспорта здесь на порядок больше – гружёные повозки торговцев, общественные трамваи, извозчики. Но это уже не те холёные кареты Верхнего города, самодвижущиеся на магических кристаллах, здесь транспорт попроще, пошумнее и потрепаннее. И катит по старинке колёсами по мостовым, а не левитирует.

Хотя всё одно – другого-то топлива, кроме кристаллов да эликсиров, для передвижения пока не придумали. Да и почтовые птички снуют так часто, что в глазах рябит. И людей больше, и все куда-то спешат, шумно переговариваются, даже покрикивают. Не то что в Верхнем городе, где все передвигаются чинно и не спеша.

Хотя это и понятно: торговля – дело скоростное и хлопотное. Тут только успевай поворачиваться.

Воздух наполнялся смесью запахов: свежего хлеба из ближайшей пекарни, копчёной рыбы с телег, терпких специй из восточных лавок. Мимо пронёсся мальчишка-посыльный на самоходном велосипеде, ловко объезжая и кареты, и прохожих на тротуаре. В руках у него трепыхался пакет с печатью гильдии купцов. Да, здесь не у всех есть средства на почтовых голубей и бабочек. Зато и людям работа.

Где-то впереди зазвучал гудок трамвая, а с крыши одной из лавок доносился перестук молотка – там мастер чинил вывесочный механизм, который время от времени испускал сноп разноцветных искр.

По высоким заборам усадеб свисали разноцветные флаги купеческих гильдий, на балконах гостевых домов сушилось бельё, а с крыш мастерских поднимался лёгкий туман от механизмов, работающих на разрешённых артефактных эликсирах и магических кристаллах – он мерцал разными цветами и пах озоном. В узких улочках между высокими домами почти не было видно неба, зато отражения в витринах создавали причудливую мозаику: толпа, небо, летящие птицы, вывески.

Ник редко бывал за пределами Верхнего города, и теперь невольно сравнивал два мира. В Верхнем городе – широкие улицы, вымощенные плиткой, поглощающей шум, званые ужины, элегантные дамы под кружевными зонтиками, неторопливые беседы о политике и искусстве. Здесь же – бурная, почти хаотичная жизнь, где каждый занят делом: купцы проверяют накладные, разносчики таскают корзины с товарами, посыльные снуют между лавками, а уличные музыканты играют за пару медяков.

Наконец карета свернула с деловой улицы на жилую, и по обочинам снова потянулись дома – теперь зажиточные купеческие усадьбы с пышными яблоневыми и вишнёвыми садами за резными заборами.

Сразу стало тише: крики зазывал и грохот повозок остались позади, сменившись мерным стуком колёс по аккуратно вымощенной брусчатке и пением весенних птиц. Воздух тоже изменился – оглушительная смесь запахов торговли исчезла, здесь же пахло влажной землёй, сочными травами и переливающимися ароматами вовсю цветущих миндальных и фруктовых деревьев, окружающих усадьбы зажиточных купцов.

За высокими коваными воротами виднелись ухоженные дворы. В одном из них садовник в синем фартуке подрезал кусты живой изгороди, аккуратно складывая ветки в тележку. В другом девушка в светлом платье прогуливалась вдоль аллеи, время от времени бросая семечки стайке породистых голубей, которые с важным видом расхаживали по дорожке.

Надо же, всего-то соседняя улица, а время здесь будто текло иначе – неторопливо, по-домашнему. Но даже в этой тишине чувствовалась скрытая энергия: за высокими заборами шла своя жизнь, в кабинетах заключались сделки, в гостиных за чаем велись важные разговоры, а в сейфах подвалов хранились редкие и дорогие товары, которые нельзя оставлять на попечение даже самых надёжных приказчиков.

Наконец карета Ордена остановилась около забора богатой усадьбы. Внутрь Люта и Ника пропустили без лишних вопросов, только жандарм вяло отсалютовал, закрывая ворота.

– У нас с ними нелады, – процедил Лют, останавливая карету. – Впрочем, как и со всеми остальными.

Ник только молча выбрался из кареты, прихватив свой чемоданчик. Даже он знал о том, что почти все гражданские недолюбливают стражей Ордена за способности к магии, а ещё за право забирать у других нелегальные кристаллы и эликсиры.

Следом за Лютом Ник прошёл по ухоженному весеннему саду. Ничего себе, богатый купчина-то скончался. У него даже механический скворечник с автоматическим подсыпанием семян имелся, а в глубине сада – фонтан на несколько уровней и купальня. Небось ещё и кристаллы для очистки воды в них есть.

В дом прошли через парадное крыльцо, где им тоже коротко кивнул жандарм. И почти сразу навстречу из глубин особняка вышел другой человек в форме. Осанистый, седоватый.

– А, Евген Тихонович, – скупо поздоровался седой, поправляя лацкан мундира. – Что, и вас вызвали?

– Как видите, господин следователь, – изобразил карикатурную учтивость Лют. Как будто ёжика приглашал на игрушечное чаепитие. – Ваш вердикт?

– Извольте, – притворно расшаркался тот. – Мой вердикт таков: чрезмерное винопитие, объядение и увлечение мадемуазелями до добра не доводят. Желаю здравствовать.

– И не увлекаться мамзелями, – улыбнулся Лют, показав мощные острые зубы. – И вам того же.

Следователь, высокий моложавый, почему-то рано поседевший, снисходительно окинул взглядом испещрённого шрамами и тоже слишком рано начинающего седеть Люта, дотронулся до козырька и вальяжно спустился по лесенке в сад.

Лют же просто зашёл в дом, сделал пару размашистых шагов. Окинул взглядом гостиную. Потом обернулся к Нику и поднял брови. Когда не дождался никакой реакции, то просто спросил:

– Что сделать надо?

– Ой, точно, – спохватился Ник.

Быстро распаковал чемоданчик, выудил оттуда ониксовые очки и нацепил, застегнув ремешок на затылке. Осмотрелся.

– Ну? – скучающе спросил Лют.

– Вроде ничего, – тихо произнёс Ник, чувствуя, как пульс стучал где-то у горла. Это же его первое прибытие на место предполагаемого преступления по неразрешённому использованию магии.

Однако никаких следов нежелательных операций пока что не наблюдалось. Разве что откуда-то тянуло озоном.

– Может, он, и вправду, сам? Того? – прошептал Ник, стараясь звучать ровно, хотя у него от волнения уже челюсть сводило. – Здоровье, может, подвело?

– Может, – сухо произнёс Лют, продолжая осматриваться.

Потянул носом, чуть поморщился. И зашагал прочь из гостиной в глубину дома. Ник засеменил следом, и они оказались в столовой.

Обеденный зал купеческой усадьбы поражал своей избыточной роскошью: тяжёлые бархатные портьеры, золочёные канделябры, массивный стол под скатертью, уставленный богатой посудой. Похоже, Малышев собирался завтракать: горничные уже принесли свежий хлеб, кувшин с компотом, полное блюдо фруктов. Тарелки под кашу пока пустовали, но рядом с ними лежали накрахмаленные салфетки и серебряные приборы.

Когда Ник увидел горку глазированных пряников с разными начинками, у него слюнка потекла.

– Ну? – Голос Люта вернул в реальность.

– Ничего, – произнёс Ник, давясь слюной.

Дальше они обследовали ещё несколько комнат, и наконец добрались до спальни, где и нашлось тело почившего купца Малышева.

Однако только ступив в эту пышную спальню, Ник мигом понял, что стражей сюда вызвали не зря: тело купца мерцало серебристой дымкой, а овальное зеркало, рядом с которым он лежал, так вообще светилось, будто ртутный кристалл. И вот уже здесь пахло озоном так, что хоть окна раскрывай.

Ник так и замер на пороге. Лют же сразу подошёл к телу, равнодушно глянул на него и уставился в зеркало. Надо же, ему даже специальные очки не нужны, чтобы магию чуять. Вот она, аристократическая порода с восприятием Эфира. И опыт, наверное. У отца Ника примерно так же было – он несанкционированное использование магии за версту узнавал.