Текст книги "Нектарий Сорокин. Стажёр (СИ)"

Автор книги: Алёна Моденская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)

– Во рту? – переспросил Ник. – Как такое может быть? Сок этой рогатки убивает мгновенно.

– Вот именно. – Лют положил свою птичку на стол.

– А ещё от него чёрная слюна идёт, – добавил Ник. – И он жутко вонючий. Его просто так не съешь.

– Вот именно, – со вздохом повторил Лют.

– Подмешали? – неуверенно спросил Ник. – Но Малышев же не завтракал.

– Вот именно, – в третий раз скучно произнёс Лют. – У него в желудке только всякая ерунда. Печёная картошка, пирог с курицей, сладкое что-то. В общем, жрал по ночам.

– Заставили? – предположил Ник.

– Хорошая версия, – кивнул Лют. – Только следов борьбы-то нет. И потом – кто? Та девица-горничная? На что ей убивать своего хозяина? Завещание он не переменял. Она с этого ничего не выиграла. Только хуже стало, ведь ей теперь новое место искать придётся. Потому что сестра этого Малышева её выкинет, как пить дать.

– А если ей заплатили? Или запугали?

Лют задумался, снова покрутил свою птичку. Потом медленно произнёс:

– Знаешь, надо проверить. Поехали. Если её ещё не выгнали, то успеем.

И они успели. Как раз к тому моменту, когда горничная Элли собирала свои пожитки и отправлялась на поиски нового места.

Стоило Люту и Нику войти в людскую, поздороваться и попросить разрешения осмотреть её комнату, как она швырнула узел на кровать и гаркнула:

– Давайте, ищите! Ещё обвините меня во всех грехах! Да я Филимошу любила побольше, чем некоторые! – Тут она зыркнула на сестру почившего купца, стоявшую в дверях.

Та вспыхнула и тоже сорвалась на крик:

– Да как ты смеешь! Девка дворовая! Да тебя, гулящую, в приличный дом теперь никто не примет, будешь мыть полы в кабаках!

– Дамы, спокойно, – развёл руки Лют и даже изобразил подобие дружелюбия. – Мы во всём разберёмся. Давайте не ссориться.

Дамы разошлись по разным углам комнаты, как борцы на арене.

– Элли, вы давно здесь служите? – будто бы между прочим спросил Лют, осматривая окно, пока Ник открывал шкаф, попутно принюхиваясь к слабому аромату недорогих духов с жасмином.

– Пять лет, – ответила горничная, глядя в сторону и сцепив руки.

– Кто ваши родители? – Лют заглянул под кровать.

– Отец давно умер, а мать живёт в Кунавино. Я закончила Ольгинскую школу для девочек. Мне повезло сюда наняться.

– А то бы прачкой гнулась, – прошипела Авдотья.

Элли снова на неё зыркнула так, будто готова была вцепиться в горло. Лют и Ник встретились у кровати, на которой лежал не завязанный до конца узел с вещами. Пара платья, бельё, дамские штучки, красивая тёмная шаль, набор для вышивания, леденцы в плоской баночке.

Лют поднял и развернул шаль – чёрная кружевная, переплетённая серебряными нитями. Авдотья фыркнула и отвернулась. Ясно, подарок купца Малышева любовнице.

– Вы постоянно проживали в доме? – наконец спросил Лют, аккуратно складывая шаль.

– Да, – кивнула Элли. – Иногда навещала мать, но не часто.

– Когда в последний раз вы у неё были? – спросил Лют, натягивая перчатки.

– Не помню, – сдвинула брови Элли. – Кажется, на Масленицу.

– А сейчас куда отправитесь? – светски спросил Лют, давая понять, что визит окончен.

– К ней и поеду, – опустила взгляд Элли. – Рекомендаций тут не будет, так что придётся дальше самой пробиваться.

– Мы вас подвезём, – улыбнулся Лют. – Мы теперь тоже направляемся в Кунавино, так что нам по пути. Собирайте вещи, ждём вас во дворе. Ник, помоги барышне.

Элли быстро завязала свой узел, и его подхватил Ник. По пути из дома Лют продолжал расспрашивать Авдотью:

– В последнее время к вам нанимались новые люди?

– Нет, уже год как, – покачала головой Авдотья.

– Может, кто-то делал неожиданные визиты? Незнакомые вам купцы? Или ваш брат с кем-то тайно беседовал? – продолжал выспрашивать Лют.

– Нет, не припомню, – снова ответила Авдотья.

Лют остановился и спросил, звучал уже жёстче:

– Кто бы в доме в ночь гибели вашего брата?

– Я, Элли, кухарка, дворник, управляющий, – стала загибать пальцы Авдотья.

– Собрать всех в шеренгу, – внезапно скомандовал Лют.

Ник сразу понял, что предстояло – тест на сок рогатки золотистой на руках. Если долго на коже его не держать, то вреда не будет, а вот следы останутся на неделю или даже больше. Увы, чемеричная вода ничего ни у кого не показала. Все ладони прислуги купца Малышева оказались чистыми. Умел купец выбирать людей.

Только это его не спасло. Кто-то же помог ему отправиться на тот свет. Лют отпустил бывших слуг Малышева и открыл карету для Ника и Элли.

– Я знаю, кто его убил, – заявила Элли, стоило всем разместиться в карете.

Глава 12. Монетами или кармой

Однако Элли согласилась рассказать, что именно имела в виду, только когда карета проехала по мосту и оказалась в Кунавино.

– Ну? – обернулся к бывшей горничной Лют, который, судя по огромной скорости, уже успел потерять терпение.

Элли сжала свой узел с вещами до побеления пальцев и, глядя то на Ника, то на Люта, произнесла:

– Мне этого знать не полагалось, но я же горничная. Аристократы, знаете, не особенно считают нас за людей, скорее, принимают за мебель. А мы же всё слышим и видим.

– Ну? – почти прорычал Лют.

– За Авдотьей ухаживает Робкий. Ну, купец из Гильдии. Который хотел Филимошины лавки на ярмарке перекупить.

– Давно ухаживает? – быстро спросил Лют.

– Порядком, – повела глазами Элли. – Он ей даже предложение делал, да Филимоша ему отказал. Сказал, мол, не даст за ней ничего. Тот сразу и передумал жениться. Теперь, надо думать, опять начнёт к ней клинья подбивать. Всё захватит теперь, стервец. Авдотья же – старая дева, ей хоть за Робкого, хоть за кота драного надо выйти. Да и дела должен кто-то вести, а сама она – дубина дубиной. Ничегошеньки в торговле не смыслит. Вот этот Робкий всё к рукам и приберёт.

Лют переглянулся с Ником. А Ник вдруг подумал, как это прекрасно, когда напарник с тобой переглядывается. Доверяет, значит. Это стажёру-то, которого знает без году неделю.

– Что вы собираетесь дальше делать? – спросил Лют у Элли.

– Не знаю, – пожала плечами бывшая горничная. – Кондицию буду искать. Горничной в хороший дом теперь точно не возьмут, вы же знаете, как у нас сплетни расходятся. Может, в лавку наймусь или в ресторацию. Мест много, работа всегда найдется. До свидания.

И Элли вышла из кареты. Некоторое время Лют наблюдал, как она лавировала между прохожими, потом свернула в сторону портовых улиц. Надо думать, мать её жила где-то там, в самых бедных рыбацких кварталах Кунавино. Самой же девушке теперь предстояло начать всё заново. Причём с абсолютного нуля, потому что Авдотья вряд ли ей что выделила в качестве выходного пособия.

Лют молча поставил карету на стоянку, размеченную у самого въезда на территорию Ярмарки. Дальше напарники оправили одежду, чтобы выглядеть приличнее и не привлекать лишнего внимания, и отправились осматривать лавки ярмарочного посада. Да, это вам не Почаина с узкими проулками и тенями за каждым углом, где воздух пропитан запахом плесени, сырости и дыма.

Здесь же всё дышало показной, вылизанной чистотой: лавки стояли аккуратными рядами, будто теремки в деревеньке. Мощёные улочки ловили лучи солнца, отбрасывая густые тени, похожие на чернильные разводы. Всё чисто, улочки чистенькие и ровные, люди прогуливаются чинно, разговаривают спокойно, не то что в торговых посадах. Правильно, здесь же лицо города, так сказать, витрина. Блестящая, лакированная, но где-то внутри определённо треснутая.

Ник и Лют прошли мимо фонтана, павильонов со стеклянными крышами и направились к лавкам местных купцов. И какая удача: у лавки Малышева стоял его собственный приказчик и о чём-то шептался с купцом во фраке второй гильдии. Похоже, это был сегодня уже упомянутый Робкий. Как только Лют и Ник приблизились, разговор мигом стих.

– Добрый день, – учтиво поздоровался Лют сразу с обоими. Потом представился, и лица купца и приказчика синхронно вытянулись, а глазки забегали. – Мы интересуемся делами покойного Филимона Малышева, – пояснил Лют, продолжая улыбаться, как дровосек, только что зарубивший банду разбойников. – Вы не покажете нам его лавку?

– Конечно-конечно, – мелко закивал приказчик, любезно указывая на двери лавки.

Робкий же вознамерился было улизнуть, да Лют его остановил:

– Вы, дорогой господин, далеко-то не уходите, мы и с вами потом побеседуем.

– Буду счастлив, – растянулся в улыбке Робкий, а потом махнул рукой в сторону: – Моя лавка вот здесь. Жду вас с нетерпением.

Ну, про нетерпение он, конечно, загнул, хотя бежал в свою лавку так, будто ему, и вправду, невтерпёж.

Лют глянул ему вслед, потом прошёл мимо наклонившегося приказчика в лавку. Внутри приятно пахло спрессованным чаем, кофе и травами. Всё было аккуратно разложено по полчкам, упаковано в разноцветные кубики и украшено бумажными цветами и мерцающими декоративными кристалликами.

Металлический чайник и кофейник, что обычно тоже работали на кристаллах, пуская разноцветные пары, сейчас просто молча посвёркивали начищенными боками.

– Желаете попробовать наших чаёв? – продолжал лебезить приказчик. – Я вмиг чайник нагрею.

– Закройте двери и окна, – ровным тоном приказал Лют.

Улыбка с лица приказчика сползла, но он всё выполнил. Когда лавка погрузилась в полумрак, Лют достал свой магический жезл и слегка повернул кристалл, из-за чего тот замерцал мягким сиреневым цветом.

Лют стал водить жезлом вокруг, как фонариком, но ничего примечательного пока не находилось, разве что кристаллы в чайнике и кофейнике откликнулись собственным алым и зелёным сиянием. Но это же разрешённая бытовая магия, так что зацепиться здесь не за что.

Чаи же, похоже, представляли собой обычные приличные сборы, доставленные из разных уголков империи и из-за границы. Да и вряд ли Малышев стал бы хранить в этой лавке что-то запрещённое.

– Всё в порядке, – просто произнёс Лют, убирая жезл.

Приказчик, впрочем, отчего-то облегчённо вздохнул. Лют будто бы скучающим тоном произнёс:

– Вы, конечно же, скажете, что ваш хозяин никаких запрещённых магических артефактов в руках никогда не держал, сюда никогда не приносил и вообще ничего о них не знал и ни разу не упоминал.

– Так и есть, – мелко закивал приказчик.

– Что ж, это хорошо, – буднично сказал Лют, осматриваясь. – А что скажете про того человека, с которым вы только что разговаривали?

– Пуний Сидорович? – переспросил приказчик. – Старый друг покойного хозяина. Торгует тут рядом. Специи и сладости.

– Друг? – поднял брови Лют. – Серьёзно?

Приказчик снова забегал глазками. Тогда Лют прямо и жёстко спросил:

– О чём вы сейчас толковали? Отвечать честно и по существу.

– Пуний Сидорович изволили интересоваться, как идут дела, – протараторил приказчик. – Намекали, мол, возможно, перекупят лавку у сестры покойного барина.

– Перекупит? – переспросил Лют.

– Точно так-с, – закивал приказчик.

– И что вы об этом думаете? Будете с ним работать?

– А то как же-с, – улыбнулся приказчик. – Мы – народ по найму, был бы добрый барин, а там сработаемся.

– А сама Авдотья? – продолжал расспрашивать Лют, скучающе глядя по сторонам. – Она делами брата заниматься разве не станет?

– Никогда не изволила заниматься. Но если надумает, так мы к ней со всей нашей исполнительностью-с.

– Что ж, успехов вам, – пожелал Лют, попрощался, и они с Ником снова вышли на улицы Ярмарочного посада.

Ник хотел было спросить, отчего они не провели солидный обыск в лавке, но Лют вёл себя как-то странно: засунул руки в карманы и размашистыми косолапыми шагами направился к фонтану. Ещё и стал нарочито что-то насвистывать. Похоже, что-то шло не так.

Хотя, если честно, что-то шло не так с того самого момента, когда Ника и Люта представили друг другу в Доме Ордена.

– Давай съедим по сладкой трубочке? – вдруг предложил Лют.

Ник, конечно, завсегда рад был заправиться чем-нибудь сладким, у него и сейчас были полные карманы леденцов и помадки. Он бы с радостью угостил напарника, но тому зачем-то понадобилось подойти к тележке, украшенной пёстрыми шариками и флажками.

Точно, пока торговец доставал для них трубочки и заворачивал в яркую бумагу, Лют опять нарочито небрежно осматривался. Вот бы научиться вычислять непонятности и опасности, как он. Однако справляться со сладостями у Ника пока получалось куда лучше.

Тем более что угощение оказалось на удивление приличным – отличная ягодная карамель с нежным кремом внутри. Хотя Ник ожидал чего похуже. Однако к пище на Ярмарке относились с уважением. Если, конечно, не засовывали туда никаких заговорённых кристаллов.

Как бы всё-таки выяснить, что происходило.

– Присядем? – попросил Ник, кивая на скамейку с витыми подлокотниками. – А то меня на солнышке немножко сморило.

– Давай, – пожал плечами Лют.

Ник сел на лавку и надвинул шляпу на глаза, продолжая уплетать трубочку. Лют же делал вид, что просто глазел по сторонам, а сам будто убийцу в толпе высматривал, хотя на ярмарке сегодня было не то чтобы многолюдно.

Ник устроился поудобнее и попытался погрузиться в то самое состояние, которое было у него в «Доме водяных лилий». Вроде сон, но в тоже время бодрствование.

Кажется, получилось. Ник оседал кульком, сползая по спинке скамейки, потом мысленно дёрнулся и наконец увидел себя сверху. Вот это да. Наконец получилось!

Только вот его тело совсем сползло, так что голова плюхнулась на плечо напарника. Тот глянул на рыжую голову Ника будто бы удивлённо, а потом… нет, ну что бы вы думали?! Он заграбастал сладкую трубочку Ника! Свою пломбирную давно доел, а теперь взял чужую, снял обёртку, перевернул другим концом и стал беспардонно грызть! Каков нахал, а!

Так, а зачем Ник вообще всё это затеял? Точно, надо же посмотреть на Ярмарку сверху. Ник взмахнул крыльями и уселся на крышу одного из ярмарочных теремков. Пространство вокруг время от времени будто бы шло рябью, как прозрачная вода на ветру.

Точно, в нескольких метрах от Ника и Люта тоже как-то демонстративно расслабленно прогуливались громилы в одежде без опознавательных знаков. Удивительно похожие на тех, кого Лют приложил тогда в «Доме речных лилий». Ясно. Их с Лютом просто выследили.

Надо бы возвращаться. А как?Сснова клевать себя в нос? Да у него ещё та ссадина не зажила. Может, попробовать по-другому?

Ник просто спорхнул со своего места и на полной скорости влетел себе в грудь.

И проснулся как от сильного толчка.

– Выспался? – буднично спросил Лют. – Я пока твоей трубочкой угостился. Ты же не против?

– Да, пожалуйста. – Ник краем глаза заметил громил и сделал вид, что широко потянулся. Потом достал карамельки монпансье в круглой баночке и предложил напарнику. Тот покачал головой.

– Пойдём. – Лют поднялся, тоже потянулся, отправил остатки сладкой трубочки Ника в урну.

Так. Народу не много, но в драку лезть на людях точно не стоит. Значит, надо просто ретироваться. Куда? На стоянку с каретами? Вот на ней людей почти нет, а рядом рыбацкие трущобы. Там останков Ника и Люта никто никогда не найдёт.

Ник огляделся и шёпотом спросил:

– Куда?

– К тому шатру, – вполголоса ответил Лют и указал вперёд.

Там, ближе к окраине посада, раскинулся шатёр, будто из восточных сказок. Огромный, переливчатый, с вышитыми серебряными символами, напоминающими глаза и разные древние знаки. Он стоял особняком, будто не принадлежал пёстрому ярмарочному мирку. Ткань плавно колыхалась, хотя ветра почти не было.

Лют и Ник двинулись вперёд, стараясь не ускорять шаг. Но каждый раз в зеркальных витринах видели одну и ту же картину: громилы следовали за ними, даже нисколько не прячась.

– Ну конечно, – пробормотал Ник. – Куда ещё податься? В самое подозрительное место на Ярмарке.

– Зато будет что вспомнить, если выживем, – криво улыбнулся Лют.

Вокруг шатра не было ни души. Вход прикрывала чёрная завеса с вышитыми серебряными глазами – они следили за каждым движением, словно меняя направление зрачков. Кто-то потратился на зачарованные нити, которые обычно используют в театрах и… Молодец, Ник. Правильно, такие «живые» вышивки популярны на ярмарках. Так что ничего необычного.

Табличка с витиеватыми буквами сообщала, что гостей здесь принимала Мадам Морана, ясновидящая. Внизу красовалась приписка: «Принимаем оплату монетами и кармой. Никаких ассигнаций». И ещё одна: «Туалеты прямо и налево».

Лют и Ник переглянулись и вошли. Потому что за шатром простиралось пространство набережных и причалов, а там было где спрятаться. Или спрятать чьё-то тело, даже два.

Однако до крайностей лучше не доводить, правда? Так что можно попробовать уйти от драки. Например, в шатёр ясновидящей. Почему бы и нет.

Внутри ожидаемо царил полумрак, разбавляемый отсветами кристаллов и бликами разномастных штучек, расставленных по углам, будто бы для отвлечения внимания. Ник со своей склонностью ко всему блестящему сразу же отметил серебряную вазу со стеклянными цветами, такого же слоника рядом, каменные шкатулки с витражными крышечками, механических мотыльков вверху…

Так, надо собраться.

Воздух был густ от запахов ладана, сухих трав, старого дерева и чего-то металлического, будто где-то рядом в сундуке хранились старинные монеты.

За круглым столом, накрытым чёрной скатертью, восседала грандиозная фигура – женщина раза в два больше Ника, яркая брюнетка, в макияже как у актрис декадентских фильмов, и в чёрной переливчатой мантии.

– Ух ты, – улыбнулся Лют, восхищённо глядя на ясновидящую. Смело выступил вперёд, вытянулся в струнку, кивнул и представился: – Желаю здравствовать. Граф Евгений Тихонович Лютый. К вашим услугам, мадам.

Ник встал рядом и промямлил:

– Нектарий Сорокин. К вашим услугам.

До чего неприятно называть своё полное имя незнакомым ненадёжным людям.

– Мадам Морана, – глубоким, почти мужским голосом произнесла дама. – Чем могу помочь? Судьба, любовь, карьера? Или вы просто заблудились?

– Всё вместе, – бодро отозвался Лют, садясь на один из двух стульев у круглого стола.

Ник примостился на втором и сразу уставился в большой хрустальный шар, в котором клубился разноцветный пар, а ещё вспыхивали и гасли искорки.

– Погадаете нам? – дружелюбно спросил Лют.

– Разумеется, иначе для чего мы здесь собрались, – скучно ответила мадам и стала водить руками над шаром, приговаривая: – Вас ждёт дорога, где каждый шаг будет ловушкой. Погоня будет идти внутри вас. Вы будете преследовать то, что уже не существует.

Затем Морана взяла колоду карт и протянула Нику:

– Вытяните одну.

Ник не решался взять карту. Во-первых, почти все гадалки – сплошь мошенницы. Во-вторых, гадать грешно, особенно перед большими праздниками.

– Давайте лучше я, – вылез Лют и вытянул карту, на которой был изображён человек, идущий по мосту, который рушился сразу за его спиной.

– Сложности придут не там, где вы ожидаете. – Морана теперь невозмутимо тасовала карты. – То, что поначалу кажется стеной, на самом деле окажется дверью. – Потом она вытянула карту сама и произнесла: – Вы встретите тех, кого давно нет. Они будут говорить с вами шёпотом, который слышится только в тишине. Как эхо забытых обещаний.

И она показала карту – на ней был нарисован человек, подвешенный вниз головой за одну ногу. Гадалка перевернула карту, и получилось, что человек теперь стоял на одной ноге, подогнув другую.

– Неустойчивое положение, – тихо произнёс Лют, внимательно глядя на гадалку.

– Зато какое пространство для манёвра. – И Морана снова стала тасовать колоду.

Нику жутко хотелось тоже поучаствовать в гадании, но он боялся. И дедушка накажет, да и вообще неправильно всё это. И обман. Но как же интересно!

– Ладно, для вас я сама вытяну, – произнесла Морана, словно угадав мысли Ника. Сдвинула часть колоды, переложила её вниз и показала ему карту. На ней был изображён человек на перекрёстке. – Когда путь приведёт вас к развилке, помните: порой правильный выбор – тот, что пугает больше всего.

Мадам положила карты и снова уставилась в шар. Глубоким голосом произнесла:

– Для вас есть две новости. Хорошая и плохая. Плохая: вас ждёт погоня. Хорошая: она уже началась.

Лют высыпал на стол несколько серебряных монет, потом взял гадалку за руку и галантно поцеловал её пальцы в перстнях, прошептав:

– Вы великолепны. Разрешите откланяться.

– Чёрный выход там, – указала за плечо гадалка.

Лют кивнул, послал даме воздушный поцелуй, от которого она отмахнулась, как от комара, и побежал прочь. Ник тоже кивнул на прощание, обогнул стол с гадалкой, к счастью, ничего не сшибив, и последовал за напарником.

И да, из шатра они вынырнули как раз к причалу, где разгружались торговые корабли и баржи. Разумеется, громилы их уже поджидали за углом.