Текст книги "Корпус Вотана (Недомаг-мажор) (СИ)"

Автор книги: Алексей Северин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

Глава 22

Отгородившись от недоброжелателей каменной плитой, Ярослав немного успокоился. На короткое время проблема была решена. Но мальчик понимал, что не сможет отсиживаться в потайных ходах бесконечно. Здесь не было еды и воды, хотя, возможно, в замке имелись какие-то тайные комнаты, куда не ступала нога новых владельцев. Но вряд ли они предназначались для комфортной жизни. Да и Архипову требовалась медицинская помощь. Ярослав совершенно не разбирался в целительстве и проводить эксперименты над товарищем (скрепя сердце мальчик признал это слово) было чревато куда более серьезными последствиями.

Следовало покинуть пределы казармы и перебраться в более безопасное место, туда, где их смогут защитить от ярости однокашников.

Ярость… Ярослав задумался. Поведение Конфузика стало той каплей, которая переполнила чашу терпения взвода. Но ведь кто-то эту чашу наполнил? И почему сержанты не вмешались в ночную драку? Почему его не изолировали от взвода, в конце концов? Как ни крути, а он представитель правящей в той или иной форме династии.

– Ох! – Очнувшийся Архипов поднялся с пола и привалился к стене, осмотрелся. – Где это мы? – Затем увидел стоящего рядом Конфузика и глаза его расширились от удивления. – А ты кто?

Робот, как и его хозяин, предпочел игнорировать вопрос.

– Судя по неуемному любопытству, ты не сильно пострадал. – Увидев, что товарищу ничего серьезного, по-видимому, не грозит, Ярослав перешел на привычный высокомерный тон.

– Я бы совсем не пострадал, если бы не один идиот… и его игрушка – Огрызнулся Архипов.

– Я не игрушка, человек, – возмутился Конфузик, – я многофункциональный робот-помешник хозяина Ярослава!

– Ну да, каков хозяин, таков и робот, я мог бы догадаться.

– Хозяин Ярослав, можно я анигилирую эту протоплазму?

– Каким же образом? – Удивился Вотан неожиданной агрессии робота.

– Я могу вымыть ему уши и почистить зубы. Это смертельно для мальчиков, насколько мне известно.

– Да уж, после того как ты всю их зубную пасту размазал по всей спальне – это смертельно опасно для меня.

– Не выдумывай. Никого не убьют. Драки в Корпусе обычное дело. Извинишься, возместишь ущерб, и все будет нормально.

– Ты считаешь, что извиняться перед простолюдинами нормально?! Я…

– Головка от часов “Заря”! А портить чужие вещи, по-твоему, можно? Ты знаешь, сколько они стоят?

– Насколько мне известно, пасту, мыло и прочее выдают бесплатно.

– Пасту? А порошок зубной, которым только туалеты чистить не хочешь? И мыло, которое не мылится? И бумага, которая рвется от легкого нажатия ручки? Это раз в месяц выдают, так, будто от сердца отрывают. Нормальные вещи приходится покупать все в чепке, за баллы. Ты знаешь, сколько баллов может заработать кадет, если будет рвать задницу на косой крест?! Тридцать, мать его, баллов! Максимум. Нормальная паста стоит 15, мыло 10, тетради и ручки еще 30. Мы два месяца их копили!

Ярославу стало стыдно. Он никогда не задумывался о бытовых мелочах. Все это появлялось у него само собой.

– У меня есть деньги, но они в банке. И вряд ли я доберусь туда до присяги. Хотя… Должен быть ход, который ведет за стены замка. Можно быстро съездить в банк и купить все необходимое!

– Гениальный план, гениальный хозяин Ярослав! – Восхитился Конфузик. – Я знал, что вы найдете наилучшее решение.

– А твой гениальный хозяин не подумал, что, выйдя без разрешения за территорию замка, совершает самоволку? За это Суровый его с говном съест и меня заодно. Что то он после поездки слишком… суровый.

– И кто узнает? Все думают, что мы в потайном коридоре сидим.

– Вообще-то, ночь на дворе.

– Может быть, я открою тебе тайну, но существуют круглосуточные банки и магазины.

– Позволь и мне тебя просветить. Также существуют круглосуточные военные патрули. Ночь, ты в трусах и майке.

– Где одежду достать, я знаю, не первый раз.

– А документы? Что ты им предъявишь? Или у тебя на спине татуировка с паспортными данными?

– И что делать? – Растерялся Ярослав.

– Ты же волшебник. Придумай что нибудь.

– Создать деньги? Таких “волшебников” называют “фальшивомонетчики” и заливали в глотки расплавленный свинец.

– Причем тут деньги? Ты можешь, например, превратить что-то плохое в хорошее?

– Это смотря как посмотреть. – Ярослав подумал о кокаине.

– Ладно пошли, ребята, наверное, уже остыли.

– Вали. Не хочу превратиться в остывшего раньше времени.

– И долго ты собираешься прятаться? Завтра сообщат твоему отцу, и все станет намного хуже. Я поручусь за тебя перед ребятами.

– Ты? Поручишься за меня? Архипов – ты неисправимый дурак. Я сам не знаю, получится у меня что-то или нет.

– Но, ведь если не попробуешь, то и не узнаешь?

– А наказание, его ведь не отменят?

– Не отменят. Тут решай сам, но я бы посоветовал разделить его со всеми. Я не понимаю нашего взводного. Раньше он никогда не делал исключений. А тут, словно решил настроить всех против тебя.

– Мне черпать… это?

– Не тебе, а всему взводу. Когда вместе, не так обидно. Ребята оценят. Хотя, можешь не слушать меня, позвони или напиши отцу, пусть заберет тебя из Корпуса. Будешь учиться в мажорской школе и вспоминать Корпус как страшный сон.

– Я подумаю.

– О, хозяин Ярослав такой благородный, такой добрый и великий! – Восторженно заголосил Конфузик.

– Молчи уж, из-за тебя такая ситуация возникла. Будешь жить здесь. Исследуй коридоры, находи полезные мне помещения и докладывай раз в неделю. И обязательно найди выход из замка. И еще принеси со склада несколько комплектов формы и обуви. И каких-нибудь консервов. Сложи все в надежном месте. Задача понятна?

– Да, хозяин Ярослав! Ты такой умный!

Архипов тихо хмыкнул.

– Этот, как его? Конфузик? Может сделать хорошую придворную карьеру. Лизнул до самых гланд. Откуда ты его взял.

– Где взял, больше нет. Это уникальный… продукт моего гения!

Восторгу Конфузика не было предела. Ведь хозяин признал в нем частичку своего гения.

Еще один выход из тоннеля окзался буквально в нескольких метрах от входа в казарму – в стене за живой изгородью.

Возле лестницы дежурил дневальный. Увидев кадет, он обрадовался им, словно родным и, не употребив ни одного бранного слова, проводил в канцелярию. За столом сидел совершенно пьяный дежурный майор. Рядом лежали разобранный пистолет и лист бумаги с расплывшимися то ли от слез, то ли от алкоголя строчками.

При виде Ярослава офицер икнул, подскочил и прижал мальчика к груди:

– Дорогой мой человек! – Майор со счастливой улыбкой на лице медленно осел на пол. На столе стояла опловиненная бутыль семидесятиградусного рома.

В расположении ребят встретили как героев. Еще бы, не каждый день удается пережить такое приключение. С роботами и исчезновением в стене. Рассказ кадет дополнил картину произошедшего.

Увидев, что кадет закрыло плитой, дежурный офицер Ашихмин немедленно связался с Суровым и сообщил о ЧП, на что полковник сказал что-то вроде: “завтра разберемся”. Ашихмин принялся звонить остальному начальству, рассказывая, что два кадета исчезли в стене, в ответ ему пригрозили трибуналом, если продолжит пить на службе.

Ашихмин понял, что трибунала ему не избежать в любом случае. Ведь исчез не абы кто, а сын самого Неомира Вотана, поэтому решил застрелиться в лучших традициях романов, которые обожал читать. Но стреляться на трезвую голову было страшно, поэтому майор порылся в шкафах канцелярии и обнаружил запечатанную сургучом бутылку янтарно-желтого напитка.

Написав прощальную записку, майор налил и опрокинул первый стакан. Ром оказался невероятно приятным, крепость совершенно не ощущалась. Майор почистил и собрал пистолет и осушил еще один стакан. Опьянение не наступало. Ашихмина накрыло после четвертого стакана. Семьдесят градусов – это вам не шутки.

Сначала майор изливал свои обиды дневальным, а потом, когда желающие слушать исчезли, пустоте. Ашихмин пел грустные песни и от них же плакал, окончательно испортив и так не блестящий образец последнего письма. В таком виде его и обнаружили Ярослав и Иван. От избытка чувств и алкоголя, майор лишился чувств.

Глава 23

Странности в поведении полковника Сурового, которые заметили все без исключения, объяснялись вовсе не уходом близких людей. Если, конечно, это слово применимо к тем, кого начиная с 7 лет ты видел в лучшем случае два раза в год, а после 18 – раз в пять лет. Суровый предпочитал называть их “биологические родители”. На скромной церемонии собрались немногочисленные родственники, которые, в силу возраста, вскоре должны были последовать за покойными.

Полковник старательно изображал приличествующую ситуации грусть, глядя, как утопающий в живых цветах картонный гроб опускается на ленту, которая доставит его в крематорий, где через пару минут беполезные останки превратятся в полезное удобрение.

Вечером состоялась традиционная тризна, где Суровый слушал об исключительных достоинствах по-факту незнакомых ему биологических родителях от других незнакомых людей, с которыми его объединяло только наличие некоторого количества похожих участков хромосом.

После тризны огласили официальное завещание, по которому полковнику отходили личные вещи покойных, семейная библиотека, детские фотографии и тому подобная чушь, которую он немедленно распорядился отправить в переработку. Никаких квартир, земельных участков и прочего в завещании быть не могло. Государство обеспечивало своих граждан жильем, а после их смерти возвращало переданное во временное пользование имущество.

Суровый поспешил избавиться от назойливых родственников, сославшись на необходимость побыть наедине, и отправился на берег реки, которую помнил по немногочисленным визитам “домой”.

За прошедшие годы здесь многое изменилось. Берег был выровнян и “одет” в гранит и мрамор. Вместо тенистых ракит, где подростками они целовались с девочками – яркие фонари и скамейки, где по-прежнему обнимаются влюбленные парочки.

– Ну хоть что-то остается неизменным. – Усмехнулся полковник, бросая окурок в воду.

– А между тем, Тимур Максимович, перемены жизненно необходимы. – Раздалось за спиной.

Сделав невероятное усилие над инстинктами, Суровый заставил себя медленно повернуться.

Этого человека он видел среди гостей. То ли троюродный племянник бабушки, то ли дядя отца по материнской линии.

– Я бы хотел побыть один в этот грустный день. – Стараясь придать голосу печальный тон, сказал полковник.

– Полноте, Тимур Максимович. Я уверен, получи вы приказ расстрелять своих родителей, то не колебались бы не секунды.

– Да как вы смеете?!

– Просто познакомившись с вашим досье, полковник. Поэтому давайте отбросим маску скорби и поговорим о вашем прекрасном перспективном будущем.

– И что же вы можете мне предложить?

– Как насчет генеральского звания, которое вы давно заслужили. И перевода с опостылевшей службы на пост генерал-губернатора одной из планет с самыми широкими полномочиями?

– Вы способны это устроить?

– Не я, но приславшие меня люди. Очень высокопоставленные и влиятельные люди.

– И кого я должен убить?

– Фу, как грубо, полковник. Почему сразу “убить”?

– Я не ребенок, чтобы не понимать цену такого предложения.

– Вы правы, Тимур Максимович. Но в этом конкретном случае от вас требуется лишь не мешать, в крайнем случае – слегка ускорить естественное течение дел.

– Вотан, я полагаю? А вам известно, что я не могу предать своего командира, который вверил сына моим заботам?

– Разумеется, нет. А вот помочь командиру решить сковывающую его проблему – ваша обязанность, как боевого товарища, да и гражданина тоже.

– Каким образом смерть мальчишки поможет Неомиру?

– Самым непосредственным. Не знаю, известно ли вам, но маг не может вторично жениться и заводить детей при наличии законного наследника. При этом не важно, обладает ли наследник Даром. Единственное правило: он должен быть рожден в правильно проведенном магическом браке.

– И что здесь не так. Ярослав – законный наследник.

– Мальчишка не обладает Даром, а значит, сможет унаследовать только материальные активы отца.

– Если переживет его. Но маги живут гораздо дольше обычных людей.

– К сожалению, с ними тоже могут происходить несчастные случаи, как с императором Эльзидаром. Мы не можем рисковать. Магическое наследие передается только наследникам с Даром.

– Насколько мне известно, у генерала есть несколько внебрачных дочерей. Как это соотносится с вашими словами?

– Мы говорим о законных наслединиках. Дочери Неомира, кстати, вне магического брака у магов рождаются исключительно девочки, имеют спящий Дар, который, вероятно, пробудится в их потомках через несколько поколений. Но накопленное поколениями Вотанов магическое наследие может получить только зачатый в магическом браке ребенок, при наличии у него проявленного Дара, разумеется. Если Ярослав… покинет этот мир, генерал сможет вторично жениться и обзавестись правильным наследником.

– Почему вы считаете, что он этого хочет?

– Генерал стесняется магического уродства сына. Он практически никогда не общается с ним. С самого раннего детства мальчик живет отдельно от отца. Да и вы вспомните разговор с генералом относительно Ярослава?

– Верни мне хорошего солдата.

– Или труп. – Закончил за Сурового не то племянник, не то дядя, а, скорее всего, ни то ни другое.

– Вам и это известно?

– Нам многое известно, полковник. Наши люди находятся везде. Это на случай если вам вдруг придет в голову мысль поделиться с кем нибудь нашим разговором.

– Помилуйте, я не сомневаюсь, что мне не уйти отсюда живым и в случае отказа.

– Напрасно, Тимур Максимович, мы не убийцы, мы патриоты. Разумеется, вы можете отказаться. Мы все равно добьемся своего, пусть и немного медленнее. А вы неужели хотите до конца жизни проходить в полковниках и вытирать сопли малолетним де…тям, которых, будь ваша воля, с удовольствием придушили?

– И в чем будет заключаться моя задача?

– Я был почти уверен, что мы договоримся! Сущий пустяк. Нужно формировать ситуации, в которых к Ярославу будет формироваться враждебное отношение всех обитателей Корпуса без исключения.

– Это не сложно. Мальчишка сам делает для этого все необходимое.

– Верно, но важно, чтобы конфликт не затухал. Дети жестоки, но отходчивы. Ваша задача постоянно давить на больные точки ваших подопечных. Также было бы весьма желательно в некоторых случаях закрывать глаза на соблюдение техники безопасности и вещи, которые могут показаться вам подозрительными. И проследить, чтобы этого не делали ваши сержанты.

– Никаких ядов и выстрелов из-за угла?

– Ни в коем разе. Смерть Ярослава должна быть или по-крайней мере выглядеть, как несчастный случай.

– И как быстро она должна случиться?

– Самое большее – до зимних каникул. На Маннаблот (20–23 декабря) в Облачном Замке будет традиционный бал, на котором Неомиру представят потенциальных невест. В этом случае, не позднее Таккаргладра (8 сентября), вы будете назначены генерал-губернатором Стрида.

– Не самый спокойный мир, однако предлагаете.

– Зная ваш характер, полковник, в спокойном мирке вы зачахните от скуки. А тут – широчайшие возможности воспитывать туземцев. И единственный закон – это вы. Ну что же, до встречи на вашей инаугурации!

Суровый стоял и смотрел на медленно текущие волны. Предложение выглядело соблазнительно, даже через чур соблазнительно. С другой стороны – чем он рискует? Вотана недолюбливают если не все, то большинство кадет. И не только его взвода. Повысить градус напряжения не так сложно. Вотан сам сделает большую часть работы. А убедиться в отношении отца к сыну можно будет совсем скоро, во время присяги, которую Неомир ни разу не пропустил.

Глава 24

Утро добрым не бывает. Во всяком случае в кадетском корпусе. Особенно если полночи уходит не на сон, а на очистку спальни от следов зубной пасты. Вдвойне неприятен недосып для мага, особенно несовершеннолетнего. Ощущения невыспавшегося мага сохранились в глубинной памяти народов в выражении “черти на тебе всю ночь пахали”.

Но Суровому, который проводил зарядку вместо сержанта, было плевать на состояние подопечных. Руки, ноги, голова на месте? Следов разложения на теле не обнаружено? Годен!

Перед пробежкой, которая неизменно открывает любую зарядку, полковник приказал зайти в спортивный зал и взять по блину от штанги. Тем, кто, по его мнению, взял недостаточный груз, Суровый не глядя “накидывал” дополнительные 10 килограмм.

Бежать под гору, пусть и с грузом на плечах не сложно, поэтому в качестве дополнительного “развлечения” полковник периодически отдавал команду “вспышка справа” или “вспышка слева”. Услышав ее, кадет должен был бросить груз, упасть на землю в названную сторону, вытянуться и закрыть голову руками. На все про все взводный отводил 4 секунды. Замешкавшийся получал болезненный удар в ахиллово сухожилие. Один удар вызывал кратковременную боль, после двух-трех кадет начинал испытывать дискомфорт при беге. Суровый бить умел, поэтому до серьезных повреждений никогда не доходило.

Бежать обратно в гору было гораздо труднее. Тем более что полковник специально выбирал наиболее извилистые тропы. А ведь на этом зарядка не заканчивалась. После небольшой заминки, кадеты отправлялись в спортивный городок, где их ждали упражнения на турнике и брусьях.

Для Ярослава, который до этого подтягивался исключительно с помощью гравитрона в комфортабельном зале, оборудованном кондиционером, это было настоящей пыткой. И если на брусьях он худо бедно, но отжался десять раз, то о том, чтобы после этого подтянуться на перекладине минимальные восемь раз и речи не шло. Все, на что был способен Вотан – повиснуть на турнике и старательно изображать вывешенный для просушки комплект формы.

Сурового такая симуляция совершенно не устраивала.

– Взвод, всем повиснуть на турнике, как это демонстрирует кадет Вотан! Начинаем упражнение “набивание пресса”.

Суть этого упражнения заключался в том, что висящий на вытянутых руках кадет напрягал пресс, а офицер наносил в него весьма чувствительные удары руками и ногами, раз от раза увеличивая их силу. Эта жесткая практика из арсенала боксеров способствовала снижению боли и болевого шока в тренировочном или реальном бою и допускалась к отработке с кадетами.

– Отрабатывать набивку будем до тех пор, пока кадет Вотан не соизволит подтянуться двенадцать раз.

Случись такое несколько дней назад, Ярослав взвыл бы от отчаяния. Портить едва начавшие восстанавливаться отношения со взводом ему совершенно не хотелось. Не то, чтобы он начал уважать однокашников или признать их равными себе. Но в окружении еще более враждебных старших курсов и офицеров, было разумно попытаться использовать их для защиты себя любимого.

Но теперь он осознавал себя магом. Да, очень слабым. И, хоть мальчик и пытался врать самому себе, неумелым и даже отчасти неправильным. Но магом.

Тем более что левитация считалась в магии наипростейшим действием. Если уж его прапрапрабабка Яга из дремучего леса сумела превратить бытовую утварь в летательный аппарат, чем покорила сердце Касхейра Бальтазара Вотана, переименованного в сказках в Кащея Бессмертного, то чем он хуже?

Ярослав представил, что под землей находится гигантский магнит, как на картинке в учебнике физики. Затем, что подошвы его ботинок – такие же магниты.

К удивлению и восхищению кадет, да и что таить, самого Сурового – Вотан превратился в спортивного гимнаста и начал совершать обороты, в просторечии именуемые “солнышко”. Сначала вперед, а потом назад. При этом имея лицо глупое и растерянное. Видимо, сам не ожидал такого успеха после долгого отсутствия тренировок.

– Засчитано, кадет. Будешь представлять взвод на соревнованиях по гимнастике. Закончить упражнение!

Ярослав впервые в жизни был бы счастлив выполнить приказ, но из-за головокружения не мог сосредоточиться и “отменить” работающий образ. На его счастье, ботинки, которые были на размер больше, чем следовало, слетели с ног, разорвав порочный круг.

До умывальника (душ простым кадетам не полагался), мальчик добрался не иначе как на остатках магии. Каждая мышца разрывалась на волокна, кости словно жерновами перемалывало. Ярослав набрал в ладони воды, чтобы смыть пот, и взвыл, словно это была кислота. Кожа горела, как от ожога, но ни покраснения, ни волдырей не было.

– Что с тобой? – Испугался самый посвященный в тайну Ярослава Архипов.

– Мне надо поспать, хотя бы двадцать минут. – Просипел Вотан.

Иван отволок товарища в нужник и уложил в свободной кабине, к счастью, достаточно большой, чтобы там поместился подросток, лежа с приподнятыми вверх ногами.

– Закрой глаза, дыши глубоко и постарайся расслабиться. Я разбужу тебя через пятнадцать минут.

Архипов закрыл дверь кабинки и повесил на нее ремень Ярослава, что означало, что туалет занят. Затем сбегал умыться и встал на страже, говоря любопытным, что у Вотана случился понос.

К счастью, Суровый дал взводу достаточно времени на умывание, и Ярослав проспал искомые 20 минут. Время, достаточное для кратковременного восстановления сил. Из уборной он вышел если не “подобно ветренной Венере”, то точно похожим на человека.

На завтраке Вотан ел с поистине волчьим аппетитом. Это прозвело на соседей по столу такое впечатление, что сидевший напротив кадет Семенов отдал ему свою порцию овсянки, которую терпеть не мог, со словами: “не хочу, чтобы ты меня съел”. Остальные кадеты принялись отказываться от порций из любопытства: сколько Ярослав сможет съесть? Оказалось, что для утоления аппетита юного мага требуется четыре кастрюли овсяной каши, 14 кусков белого хлеба с маслом и два чайника чая. Взвод покидал столовую голодный, но довольный шоу. Вацлав Обжора мог бы гордиться своим потомком.

На каждой перемене Ярослав старался поспать, благо это не возбранялось и не выглядело странным на фоне сонных сотоварищей.

На уроках мальчик сделал открытие, которое осмыслил позже: сознание и язык могут существовать отдельно от тела. Маги называют это “состоянием потока”, психиатры настаивают на термине “потоковое состояние”. Знакомые с литературным наследием скажут: “Остапа несло”.

На географии, истории и даже биологии Ярослав нес откровенную чушь, но делал это так вдохновенно, что даже преподаватели начали сомневаться в адекватности авторов учебников. Только природная осторожность и вбитые в подкорку азы критического мышления не позволили поставить кадету высший бал, однако и три “четверки” были более чем хорошим результатом для Вотана, который даже в здравом уме не часто выдавал такие результаты.

К сожалению, никакой “поток сознания” не мог отменить назначенное взводным неприятное наказание. После обеда кадетам, выдали старую форму, ведра и отправили к колодцам отстойника. Старшим и ответственным за результат Суровый назначил Вотана.