Текст книги "Корпус Вотана (Недомаг-мажор) (СИ)"
Автор книги: Алексей Северин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)
Глава 11
В девять часов всей роте приказали взять табуретки и сесть перед телевизором в центральном проходе, именуемом “взлеткой”. Наступило время ежедневного просмотра вечерних новостей – древнего, как экскременты мамонта ритуала.
Отец не раз говорил, что в жизни нельзя верить двум вещам – прогнозу погоды на завтра и официальным СМИ. Ярославу стало смешно, когда он увидел ведущую: скромную, красивую, в строгом деловом костюме, хорошо поставленным голосом вещавшую о непрерывном улучшении жизни простых людей.
В светской хронике эта “скромница” мелькала чуть ли не еженедельно. То дебош в ночном клубе, куда простого человека на выстрел не подпустят, устроит, то разобьет флаер, на штурвал которого простой человек будет копить лет 50, то громко расстанется с очередным любовником…
К счастью, через полчаса роту вывели на прогулку. Назвать движение строем с песней “прогулкой” мог только человек с извращенным чувством юмора. Если бы педагог Ярослава по вокалу слышала этот вой… Впрочем, для инфаркта ей бы хватило и того, что петь приходилось на открытом воздухе осенним вечером.
Ярослав просто беззвучно открывал рот. Голос ему пригодится для выступлений перед благодарным народом, собравшимся на площади, чтобы радостно приветствовать своего монарха и распекания нерадивых министров.
– Взвод, – сказал Смирнов, когда кадеты вернулись в расположение, – Даю десять минут почистить бивни и вымыть копыта.
Ярослав посчитал ниже своего достоинства мчаться в уборную как оглашенный, поэтому оказался в конце двух очередей: к умывальникам и специальным раковинам для мыться ног.
Зато ему представилась возможность оценить все великолепие этой комнаты.
Вся сантехника была вырезана из драгоценного каррарского мрамора. Над ней висели венецианские зеркала в бронзовых рамах.
И среди всего этого великолепия плескались мальчишки, понятия не имевшие об окружающем их богатстве.
Ярослав специально заглянул в туалет, чтобы проверить, не золотые ли там унитазы? Увы, нет. Каменные скамьи с отверстиями. Правда, также облицованные каррарским мрамором.
Стало ясно, у кого Калигула позаимствовал идею яслей из слоновей кости для своего любимого коня…
Последним штрихом невыносимо долгого дня стала вечерняя поверка. Сегодня ее проводил Смирнов.
– Поскольку в роте появился новенький, напоминаю правила проведения вечерней поверки. – Сержант, подражая взводному, медленно шагал вдоль строя. – По команде дневального бросаете все дела и в две шеренги выстраиваетесь на взлетке.
– А если кто-то на… хм… унитазе сидит? – Осведомился Вотан.
Смирнов, получивший от друзей пакет сладостей и предвкушавший вечер наслаждений, находился в приподнятом настроении.
– Значит, подрывается и летит, роняя кал. Кто не уложится в 3 минуты, после отбоя будет участвовать в интересных спортивных играх в составе своего взвода. Один за всех и все за одного.
Далее, в шеренге стоим по стойке “смирно”, подбородок смотрит вверх на 45 градусов. Для прогуливавших геометрию – на косяк двери в спальное помещение.
Услышав свою фамилию, кадет громко и четко отвечает “Я”! Если кадета нет в роте, дежурный по роте объясняет причину его отсутствия на поверке. Как то: в наряде, в госпитале…
– Умер?
– С радостью услышу это после вашей фамилии, кадет Вотан.
– А как понять, громко я кричу или нет? – Не унимался Ярослав.
– Это решит проверяющий. Так что кричите так, чтобы легкие из глотки выскакивали. Если все понятно, приступаем к проверке. – Безобразов Андрей!
Ярослав дернулся, услышав фамилию канцлера.
– Навечно зачислен в списки Корпуса. – Откликнуся дежурный.
– Вотан Неомир!
– Навечно зачислен в списки Корпуса.
Далее последовала еще сотня фамилий ныне здравствующих или почивших в бозе выпускников Корпуса, прославивших его на службе Отечеству.
Ярослав хотел задать очередной вопрос, но получил от Архипова болезненный тычок в бок.
Обычно число попыток провести поверку доходило до пяти, но сегодня Смирнову очень хотелось сладкого, поэтому он ограничился двумя.
– На кой черт зачитывать фамилии тех, кто закончил Корпус?! – Пожаловался Ярослав подневольным ушам Архипова. – Это же минут десять времени!
– Историческая память.
– Ну так на стендах напишите! История не порно-журнал, чтобы на него… не важно.
– А ну-ка, – громко, чтобы услышали все, сказал кадет Семенов, – поподробнее, ваше аристократейшество. Вы что же, журнальчики всякие смотрите?
– А то! – Не моргнув глазом солгал Ярослав и заслужил восторженные взгляды однокашников. – Журналы что? Мелочь. Я и в ночные клубы ходил, со стриптизом.
– Это что такое? – Удивился Архипов, который слыхом не слыхивал о таком.
– Деревня! Это когда девушки перед тобой раздеваются.
– Эка невидаль. Да мы с пацанами каждую субботу такое в бане видели.
– Дурак ты, Архипов. Одно дело в щелку подглядывать, а другое, когда они сами перед тобой…
– И что, полностью раздеваются?
– Только для самых важных клиентов. У меня в клубе отдельный кабинет. – Продолжал сочинять Вотан, который не видел ничего развратнее балета.
– А ну, спать, прыщавые извращенцы! – Рявкнул услышавший разговор Смирнов. – А то устрою вам стриптиз в одних противогазах.
Кадеты разбежались по кроватям, как мыши, увидевшие кота.
В спальне было холодно, Ярославу еще повезло спать у стены, от окон сквозило так, что становилось непонятно, зачем их вообще ставили? Закутавшись в одеяло, как кокон и промучавшись пять минут, Вотан забылся глубоким сном усталого человека.
Он стоял в древнем, заросшем паутиной храме. Стены украшали резные каменные фигуры не то демонов, не то иных мифических существ.
Единственным источником света был слабый огонь на алтаре, создающий призрачные тени на стенах. Клубившаяся за алтарем тьма одновременно пугала и притягивала к себе. В ней, в этой темноте таилось Нечто. Ярослав не мог видеть, но ощущал его тяжелую, давящую ауру.
– Ты пришел, Наследник. – Глубокий хриплый голос звучал на наречии Нифльхейма – родном языке его сто раз пра-бабки. Мальчик слышал его впервые, но отчетливо понимал каждое слово. – Ты пришел, но ты не готов. Слишком ленив, слишком горделив, слишком слаб…
Тьма зашевелилась, формируясь в неясную фигуру.
Кожа Ярослава покрылась мурашками, а сердце приготовилось выпрыгнуть из грудной клетки. Впервые в жизни ему было так страшно.
– Я Мордрейк, Черный Волк – хранитель тайн Вотанов. Ты разбудил меня. Но груз тебе не по плечам, мальчик.
– Я… я не виноват… Оно само так вышло.
Мордрейк зашипел, что означало смех.
– Неважно. Кровь пролита. Обет заключен. Иди ко мне, юный Вотан, я поглощу твою душу.
– Нет! – Ярослав закричал и попытался бежать, но его словно винтик магнитом тянуло во тьму.
– От меня не уйти, не спрятаться, мальчик. Давай закончим все сейчас…
Ярослав почувствовал, как чья то рука рванула его за волосы и проснулся. Над ним склонился злой Архипов.
– Ты чего орешь?! Между прочим, здесь люди спят.
Ярослав не знал: расцеловать ему соседа или грубо осадить простолюдина, но все решил невесть откуда возникший Смирнов.
Сержант, как обычно, заглянул в спальню, чтобы проверить подопечных, и увидел, что кадет Архипов с искаженным лицом и сжатой в кулак рукой стоит над кроватью своего соседа Вотана. На лицо – неуставные отношения. А так как особых инструкций насчет новенького от взводного не поступало, то с Архиповым следовало поступить по внутренним правилам Корпуса. Сдавив шею кадета, он потащил мальчика в нужник.
– Руки распускаем, кадет? Не рановато ли? Без моего приказа Вотана пальцем не трогать! Понятно?
– Так точно, товарищ сержант.
– Вот и славно. Тогда закрепим пройденное.
Ивану повезло, что сержант, съев полкило шоколадных конфет, находился в благодушном настроении. Он отделался несколькими ударами по голени и одним солнышком (ударом в солнечное сплетение), которое заставило расстаться с остатками ужина.
Смирнов прекратил избиение и, приказав убраться, ушел доедать конфеты, довольный проведенной “воспитательной беседой”.
Закончив уборку, Иван Архипов вышел из нужника в коридор и поежился от сквозника.
Глава 12
До появления в его жизни Ярослава Вотана Иван Архипов думал, что ему выпал счастливый билет. Хотя правильнее говорить о нескольких.
Иван родился на планете Терракульта – важного поставщика еды для Метрополии, где после катастрофы гражданской войны критически не хватало сельскохозяйственных земель.
Терракульта находилась в личном владении Эльзидара, поэтому законы Империи на нее не распространялись. Жители планеты относились к 5 страте, т. е. фактически были рабами. Управление осуществлял назначенный из Облачного Замка губернатор, главной задачей которого было обеспечить запрашиваемый метрополией объем продукции. Как и какими средствами? Центра это не касалось.
Мальчик был зачат на свежевспаханной борозде в ночь Астнаэтура – благославленную богами для любви. Рожденные после Астанаэтура дети считались даром богам, их нельзя было обращать в рабство.
В отличие от других детей. Старшую сестру Ивана, которой на момент его рождения было 13 лет, забрали в качестве дани в гарем губернатора. Девочка была не только хороша собой, но и исключительно умна. Через три года обучения ей выпала честь первой ночи с губернатором и она так очаровала его, что он сделал девушку официальной фавориткой.
Благодаря влиянию сестры, Иван, когда пришло время покидать родителей и ехать на в местную школу-пансионат, был отправлен на Кентрикос в старую столицу Элизиум в лицей с математическим уклоном.
Архипов не подвел свою благодетельницу и быстро вошел в число лучших учеников. И когда в 14 лет получил право выбрать, где продолжать обучение, назвал Корпус Вотана.
Выпускники Корпуса не только получали личное пожизненное дворянство, которое закрепляло их положение на высшей ступени третьей страты вместе с инженерами, врачами, учителями и управленцами, но и пойти выше.
Корпус был желанной целью для сотен тысяч мальчишек со всех концов Империи. Но попадало туда лишь несколько сотен.
Сначала следовал доскональный медосмотр. Смотрели не только на здоровье, но и на внешнюю красоту будущего кадета: слишком маленький рост, большое количество родинок, сросшиеся брови – могли стать причиной для отказа. Иван переживал насчет слегка оттопыренных ушей, но все обошлось.
Затем предстояло пройти предварительный отбор, состоящий из двух частей: интеллектуальной и физической. Испытания сдавали специальной комиссии, целью которой было отсеять как можно большее количество претендентов. Задания на знание предмета перемежались задачами на логику и интеллект. Кроме того, члены комиссии имели право задавать экзаменуемому любые вопросы.
Некоторые мальчики не выдерживали испытания и получали нервный срыв. Случались попытки самоубийства, к счастью, без смертельных исходов.
Физические испытания были на грани, а иногда и за гранью возможностей 14-летних детей, которые заканчивались марафоном с 30-килограмовой нагрузкой за плечами, без воды, по пустынной местности.
Тех, кто был сочтен достойным, через месяц вызывали в Замок для еще одного этапа экзаменов.
Мальчиков отвели в старые казармы, где не было ничего, кроме брошенных на каменный пол охапок сена, которые должны были служить им и постелью, и одеялом. К тому же у кандидатов отобрали всю одежду, что делало их быт еще невыносимее.
По ночам к ним могли ворваться вооруженные прутьями старшекурсники и начать избивать.
На рассвете замерзших, избитых и голодных абитуриентов мыли холодной водой из шлангов, их ждал очередной экзамен…
Кормили потенциальных кадет один раз вечером, во дворе из общего котла, а точнее, корыта. Никаких ложек, есть нужно было по-животному, даже руками помогать себе запрещалось. Такое унижение тоже было частью испытаний.
Испытания длились две недели. Выдержавшим все грязным, похудевшим, измученным кадетам вручалось удостоверение и давался недельный отпуск, чтобы проститься с родными до следующего года.
Первокурсники гордились своим статусом, который нельзя купить ни за деньги, ни за связи. Так было, пока во взводе не появился Ярослав Вотан.
Когда Архипова назначили по-сути денщиком, он испытал неподдельный страх, словно его опять возвращают в проклятую 5 страту. Иван почти ненавидел своего поработителя и боялся, что если не справится, то его отчислят из Корпуса.
Мальчик дал себе обещание, что во что бы то ни стало закончит Корпус и навсегда оставит рабство позади.
Глава 13
Подъем всегда наступает неожиданно, едва закроешь глаза. Тот, кто слышал хоть раз противный крик дневального “Рота, подъем”! – не забудет до конца жизни. А вслед за ним такой родной голос сержанта: “Взвод, выходи строиться”.
“Вылезать из худо-бедно теплой постели и выстраиваться в продуваемом всеми ветрами (утренняя вентиляция) коридоре в одном исподнем – то еще удовольствие. И все ради того, чтобы услышать о том, какая замечательная зарядка их ждет? Так расписание вот оно, висит на стенде возле канцелярии роты, написанное калиграфическим почерком заштатного писаря кадета Кузнецова” – думал каждый первый кадет, занимая место в строю.
Смирнов произвел беглый осмотр подчиненных. Архипов после ночной воспитательной беседы заметно хромал на левую ногу. Вотан выглядел так, словно на нем всю ночь черти пахали: бледный, с синими кругами под глазами, с трудом сдерживающий дрожь.
– Взвод, слушай вводную: Уборщиками остаются Архипов и Вотан. Остальным пять минут оправиться и переодеться для зарядки по варианту один, форма одежды – голый торс. Бегом марш!
Вулфрик Жестокий был прозорливым магом. Он не только строил свой замок исключительно из камня и бетона, отвергнув более дешевые варианты с деревянными балками, но и укрепил кладку мощной магией, самолично принеся в жертву несколько тысяч человек.
Если бы не это, вряд ли тысячелетний замок смог долго выдерживать то сотрясение, которое вызвал табун мальчишек, атаковавших уборную.
– Уборка? – Спросил Ярослав, когда рота отправилась на занятия. – У вас что, не роботы убирают?
– Во-первых, не “у вас”, а “у нас” – Поправил товарища Иван. – А во-вторых, сегодня роботами назначили нас с тобой. Пошли, покажу, где у нас инвентарь.
То, что Архипов назвал этим громким словом, по-мнению Ярослава должно было именоваться “рухлять” и никак иначе. Веники и деревянные швабры с тряпками.
– Ты дебил, Архипов и шутки у тебя тупые. Я не ведьма, чтобы на венике летать.
– Сам дебил. А летать как… веник ты до конца учебы будешь. Бери инструмент в зубы и вперед. Хорошо, что сержант у нас добрый. Я бы убил на месте за твои выкрутасы.
– Ты пасть-то захлопни. Забыл, с кем разговариваешь?!
– Да мне по… Хоть сам Император. В Корпусе мы все равны. Устав читал, или только половину букв знаешь?
– Архипов, ты считать умеешь?
– Чего?
– А то, что зубы сейчас будешь пересчитывать.
Перепалку прервал холодный душ, обрушившийся на головы кадет из наполненного Иваном ведра.
– Значит так, мелюзга. – Дневальный цедил слова через губу. – Сейчас пидорасите расположение, а потом мухой сюда – будете драить сортир. Понятно?
Мокрый и злой Ярослав прикинул, что даже вдвоем им с Архиповым не справиться с этим бугаем и покорно кивнул.
Полируя щеткой унитазы, Иван представлял, что душит Ярослава, и на губах его играла счастливая улыбка. Вотан представлял, как медленно сдирает с живого дневального кожу. Это утешало.
Завтрак состоял из жидкой овсяной каши на воде, куска белого хлеба с маслом и половины стакана мутно-фиолетовой жидкости со специфическим химическим запахом, которое именовалось “кисель”.
Ярослав, увидел, как его однокашники, прежде чем приступить к еде, подходят к соседним столам и отдают кисель второкурсникам. Он бы и сам с удовольствием избавился от подозрительного напитка, но радость избавления на лицах кадет почему-то не читалась.
Вотан демонстративно принялся за овсянку, между прочим, не такую плохую на вкус.
– Эй, малой! Ты ничего не забыл? – Окликнули его из-за стола. – Ярослав отставил тарелку, промокнул губы бумажной салфеткой и принялся намазывать масло на хлеб черенком ложки.
– Ты че такой борзый? – Тяжелая рука легла на его плечо.
– Клешню убери.
– Ты охренел, щегол?! – Голос старшекурсника сорвался на фальцет. – Или головой тронулся?
– Даже справка имеется. Так что исчезни, пока не покусал.
– Да ты знаешь кто я?
Ярослав ответил нецензурно и в рифму, закончил намазывать масло и соизволил посмотреть на своего визави.
Вотан органически ненавидел любую власть, которая стояла над ним. Но самым ненавидемым типом власти были те, кого отец называл “комсомольцы”. Эти люди не просто исполняли свои служебные обязанности, они были уверены в своей непогрешимости и праве отдавать приказы. “Слишком правильные для человека” – говорил о них Неомир.
И вот типичный “комсомолец” сейчас возвышался над ним. В старшем сержанте второго курса безошибочно угадывалась “военная косточка” – результат тщательного отбора нескольких поколений. “Мужественное” лицо, волевой подбородок, хищно раздутые ноздри, темные глаза сверкают праведным гневом. Над левой бровью небольшой шрам.
– Чего тебе надо?
– Первачки всегда отдают кисель нам.
– Всегда?
– Всегда. Это традиция. Так что, если извинишься и отдашь кисель, так и быть – живи.
Если до этого Ярослав планировал завершить конфликт “миром”, то теперь хотел войны и только войны.
– Охотно. – Сказал он, поднялся и взяв кружку плестнул содержимое в лицо старшего сержанта.
Вообще-то, Ярослав хотел вылить кисель на голову старшекурсника, но был ниже его ростом.
В повисшей тишине вязли мухи.
– Ты труп. – Сказал сержант и ушел к своему столу.
– Вотан, ты покойник. – Шепнул ему Архипов. – Это же Руслан Бакуничев!
– Ну и что? – Пожал плечами Ярослав.
На самом деле “что” было очевидно и предвещало серьезные неприятности. Бакуничевы – были династией сильных и отважных воинов, которая прославилась своими подвигами на поле битвы. Их род вел свое происхождение от фараона 15 династии Салитиса – первого правителя гиксоса. Его потомки с течением времени стали известны как "Бакуны", что означает "неустрашимые" или "непоколебимые". Бакуничевы были в числе первых 13 семей, поддержавших претензии Эльзидара на абсолютную власть. Они принимали участие во всех сражениях гражданской войны, проявляя тактический и стратегический талант. В награду за верность, род Бакуничевых получил статус “священного”, т. е. его представители имели гарантированное место в Государственном совете, право сидеть в присутствии Императора, входить к нему без доклада, а также жениться и выходить замуж за представителей рода Вотанов. Одна из внебрачных дочерей Неомира приходилась Руслану мачехой.
Помимо такой мощной поддержки, Руслан Бакуничев был отличным спортсменом, серебряным призером чемпионата Кентрикоса по боксу среди юниоров, лучшим учеником своего курса, что позволило ему стать заместителем командира собственного взвода. А еще, так вышло, Бакуничев был непосредственным командиром сержанта Смирнова, который числился в его взводе. Так что в лице Бакуничева Ярослав получил если не во враги, то недоброжелатели значительную часть второго курса.
Глава 14
Последствия поступка Ярослава первый взвод ощутил уже в обед. Кто-то щедрой рукой насыпал в чайник соли. На ужине та же история повторилась с компотом. Досталось и остальным первокурсникам: их толкали, ставили подножки и изводили другими мелкими каверзами. Лично Ярослава никто не трогал.
Юному Вотану хватало проблем и без этого. Во сне его продолжал преследовать Мордрейк. Ярослав просыпался с криком и отказывался спать дальше. Весь день он чувствовал себя разбитым, был рассеян и умудрился к среде получить “неудовлетворительно” по всем предметам, где его спрашивали. Усилия остальных кадет никак не могли повлиять на неуклонно падавший рейтинг взвода, который отражался на табло, на первом этаже учебного корпуса.
Взводу повезло, что полковник Суровый неожиданно уехал по семейным делам. Учитывая характер этих дел, настроение его по-возвращении не трудно было предсказать, а когда он увидит результаты подразделения… Тут страшно становилось уже Смирнову.
Сержант решил принять срочные меры, а именно: устроить новичку “темную” о чем недвусмысленно сказал нескольким достойным доверия кадетам.
Получив “добро” на расправу, мальчишки в три часа ночи окружили кровать Ярослава. Но в тот момент, когда они готовились набросить на него одеяло, Вотан закричал нечеловеческим голосом и стал биться в припадке, словно пытаясь от кого-то убежать. Братья Матвейчевы божились, что Вотан в этот момент пытался превратиться в вервольфа, якобы у него уже пробивалась шерсть, а на руках отрастали когти.
Кадет Семенов заявлял, что все это бредни, ни в кого Ярослав не оборачивался, просто у него из ноздрей шел дым, а во рту росли вампирские клыки…
Единственным достоверным фактом было то, что взвод за исключением виновника решил ночевать на взлетке, наотрез отказавшись возращаться в спальню.
К счастью, начальник медицинской части Александр Петров, как и большинство офицеров, жил в служебной квартире на территории замка. Разбуженный звонком сержанта, он сначала пообещал вырвать ему ноги, но узнав фамилию пациента, помчался в казармы.
Уложив Ярослава на кушетку, Петров распросил его о снах, не забывая фиксировать беседу на аудио и делая пометки в блокноте. Решив, что виной всему слишком бурная фантазия и бессонница, связанная со сменой привычной обстановки, выписал мальчику успокоительное и сделал укол, который погрузил Вотана в сон без сновидений.
Петров заполнил электронный отчет и отправил его куратору в ИТС (Императорская тайная служба) и с облегченной совестью отправился домой. Донесению не придали значение, поставив ранг “низкая важность” и отправили в аналитический центр.
Утром весь взвод напоминал рой сонных мух. Ярослав вообще походил на собственную тень: глаза запали, кожа из бледной стала серо-голубой. Ему хотелось забиться в темный угол и тихо плакать там.
Но когда кисель оказался в очередной раз испорчен, в Вотана словно демон вселился. Он схватил половник и набросился на наряд по столовой. Половник был тяжелым, как и рука Ярослава. Одному из кадет он даже выбил зуб.
После этой безобразной сцены в замок вызвали уже завкафедры психиатрии Военно-медицинской академии профессора Константина Владимировича Сухомлинова.
Профессор внимательно выслушал Ярослава.
– Юноша, а вы не пробовали посмотреть на этого Мордрейка с другой стороны? Не как врага, который пытается вас убить, а чем-то вроде стимула к учебе? Возможно, у вас есть какой-то, назовем его “долг”, который необходимо выполнить: прочитать книгу, выучить урок? И тогда этот внутренний демон перестанет вас терзать. Что касается буллинга, который вам устроили, полагаю, сегодняшним поступком вы создали себе славу опасного человека. Я таких методов не одобряю, но иногда агрессия – единственный выход. А сейчас я сделаю укол, чтобы никакой Мордрейк не побеспокоил вас в течение 24 часов. Когда проснетесь, голова ваша будет ясной, и вы легко возьметесь за учебу. До свидания.
– Спасибо, профессор, я непременно воспользуюсь вашим советом.
– Вот и славно. – Сухомлинов протер старомодное пенсне (зрение у Константина Владимировича было отличное, но пенсне придавало ему солидности) и вышел в коридор, где его с нетерпением ждали офицеры во главе с командиром Корпуса генерал-майором Нестором Петровичем Михайловым.
– Товарищи офицеры. С вашим подопечным мне все более-менее понятно. На почве стресса и буллинга – проще говоря “травли”, он придумал себе альтер-эго. Некоего Мордрейка – демона, который преследует нерадивых учеников, наказывает за лень и убивает недостойных знания. Ну а сегодняшний срыв – следствие хронического невысыпания. Для исправления ситуации я советую прекратить травлю мальчика, на время перестать спрашивать его на уроках, дав возможность войти в непривычный для него учебный процесс. И давать больше времени на самоподготовку, избавив по возможности от непривычных ему бытовых мелочей. Требования и нагрузка должны нарастать постепенно.
Случай решили за пределы Корпуса не выносить. Но в ИТС тем же вечером отправилось два десятка независимых докладов.
