Текст книги "Корпус Вотана (Недомаг-мажор) (СИ)"
Автор книги: Алексей Северин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)
Глава 25
До начала 19 века “туалеты” замка представляли собой эркеры – нависающие над крепостным рвом “балкончики” с закрытыми стальными решетками отверстиями для отправления естественных надобностей.
В 1815 году, ров был засыпан, а на его месте разбиты сад и огород, так как в то время считалось разумным обучать кадет не только военным наукам, но и вещам, полезным для жизни. Выращенные фрукты и овощи значительно обогащали скудный рацион кадет.
Тогда же внутри замка были оборудованы вполне комфортабельные уборные с чашами генуя, более известные как “Очки” (ударение на первый слог). Для сбора нечистот использовали огромную цистерну времен Юстиниана 1, в которой раньше на случай осады собирали воду.
Уже в 20 веке для удобства очистки в вершине цистерны проделали пять отверстий, которые надежно закрыли чугунными люками фирмы «Мюръ и Мерилизъ», которые подарил замку Император Эльзидар, “позаимствовав” их в Москве во время событий 1905 года. Но стоило приподнять крышки, как облако смрада накрывало замок. Поэтому проводить очистительные работы рекомендовалось при восточном ветре, который уносил зловоние прочь. Чаще всего такой ветер дул во второй половине дня.
Сдвинув при помощи ломов тяжеленный люк, кадеты выстроили цепочку: первый кадет ведром на веревке заполнял второе ведро, которое передавали до самой стены, в которой было пробито отверстие, через которое содержимое ведра сливалось в пропасть.
Ярослав устроился подальше, так, чтобы не долетали миазмы и погрузился в чтение. Заниматься таким грязным делом, когда его назначили “ответственным” совершенно не хотелось. В отличие от достославных предков, которые во время походов не мылись месяцами, мальчик был очень брезглив. Обслуживающим его слугам даже делали особые иньекции, которые уничтожали запах тела. Во всех помещениях работали очистители и ароматизаторы воздуха. Для кухни поставили специальную вытяжку, которые используют в лабораториях. Одежду Ярослав менял минимум два раза в день.
В Корпусе со всем этим пришлось распрощаться. Первые дни было тяжело, а потом наступили такие события, что старые привычки показались пустяком. Ярославу даже пришлось мыть туалет! Но взяться за ведро с дерьмом? Это было выше его сил.
Взвод работал молча, время от времени бросая в сторону “начальника” злобные взгляды, Ярослав ощущал их физически. Между тем читал он не абы что, а гриммуар и не просто так, а с вполне конкретной целью – найти безопасный способ оградить себя от запаха.
Вотан неплохо разбирался в химии и понимал, что попытки воздействовать на содержимое цистерны могут обернуться взрывом метана, после которого его вряд ли соберут даже усилиями отца. Древние маги часто применяли заклинание головного пузыря. Достовеные источники сообщали, что благодаря ему сам Александр Македонский однажды лично совершил подводную разведку во время осады финикийского города Тир.
Трудность заключалась в том, что заклинание было написано на диалекте eme-sal шумерского языка, а Ярослав изучал “классический” eme-gi, и знания его находились далеко от идеала. Изобретать собственное заклинание Вотан остерегался: мало ли, к каким последствиям это может привести? Да и демонстрировать проснувшуюся, но “сырую” магию посторонним мальчик не хотел.
Однако медлить было нельзя.
“Политика – дело грязное” – Вспомнил Ярослав знаменитую фразу, вытянул вперед руку с раскрытой ладонью, словно разминал затекшую конечность и нараспев произнес:
– Гишким, уруштуссху ни!
Что должно было означать: “Воздух, защити меня”
Перед лицом возникло марево, затем стало трудно дышать, словно на голову надели полиэтиленовый пакет.
Ярослав немедленно сделал отменяющий жест в виде оттопыренного среднего пальца. Увидивший его Валерий Матвейчев принял это на свой счет и обратился к товарищам:
– Мы тут одно говно черпаем, а другое нам “факи” показывает?!
Решив, что братьев Матвейчевых он приручит в другой раз, Ярослав вразвалочку подошел к прекратившим работу кадетам.
– Конечно, показал. Потому что одна ленивая задница, по недоразумению именуемая командиром отделения, работает вполсилы. Иди полежи на травке мальчик, посмотри, как работают настоящие мужчины!
– Да ты!.. Да я!..
– Головка от часов “Заря”! – Повторил понравившуюся фразу Ярослав – Пустите меня, ребята, я покажу как надо.
Кляня про себя Сурового, Матвейчева, деда Эльзидара, отца и чертову бабушку, Вотан схватился за ведро. Если бы истощенный магией организм не переварил обед, мог случиться конфуз. Стараясь дышать через раз, мальчик передал ведро по цепочке и выхватил из рук соседа слева следующее.
Поддерживать быстрый темп было непросто, в глазах уже начали мелькать “мушки”. Ярослав прокусил губу до крови. Как ни странно, боль помогла. Так прошло еще полчаса.
– Все, братцы, перекур, пока наш новый солнцеликий лидер нас тут не угробил! – Объявил Матвейчев.
Кадеты развалились на траве. Курить, разумеется, никто не стал. Несколько лет назад государство провело жесткую кампанию борьбы со “смердящими дымящими”, которая заставила вспомнить о бессудных расправах времен гражданской войны. Была закрыта половина табачных фабрик. На всякий случай руководство, до начальников цехов включительно отправили в коррекционные центры сроком на десять лет без права переписки. Рядовых сотрудников прогнали “маршем позора” по улицам их городов.
Отныне курить разрешалось только в специально отведенных местах, как правило – курительных комнатах в мужских и женских клубах. Дома делать это можно было только при наличии специально сертифицированной системы вытяжки. Для курильщиков ввели специальный налог. Да и стоимость табака существенно возросла.
В военных учебных заведениях курение было запрещено категорически. Пойманных на этом “преступлении” наказывали перед строем.
Кадеты не без дрожи вспоминали недавний случай с третьекурсником, застигнутом ротным на “горячем” в нужнике.
Утром в воскресенье на плацу срочно построили весь Корпус. Виновника вывели в центр. Начальник Корпуса Михайлов лично разогрел на зажигалке кадета стальную ложку и приложил к его губам.
А вот искоренить слово “перекур”, заменив его на “перерыв” почему-то не получалось.
Пока взвод работал над улучшением санитарии замка, со стены за процессом неотлучно наблюдал малоприметный человечек. Собственно, интересовал его один конкретный кадет.
Когда с наступлением сумерек взвод отправили в старые казармы (возвращаться в собственную до окончания наказания, как и принимать пищу в столовой они не имели права), человечек оставил свой пост и отправился в комнату связи.
Приложив к пульту золотой жетон, он дождался появления трехмерного изображения того, кто мало знал в лицо, но боялись все без исключения – Шейдена Даркмор, 4 графа Даркмора.
– Говори! – Приказал начальник имперской тайной службы.
– Ваша светлость, наблюдаемый объект в течение всего времени наблюдения никаких странных действий не осуществлял. Занимался исключительно ассенизаторскими работами.
– И ты называешь это “никаких странных действий”?! Черпающий дерьмо Вотан – это уже исключительное событие! И что? Он просто работал с самого начала и до конца?
– Нет, ваша светлость. Сначала он читал какую-то книгу. Потом продемонстрировал одному из кадет неприличный жест – средний палец. Затем приступил к работе и работал весьма интенсивно. Два перерыва по пятнадцать минут… Никаких странностей.
– Что с магическим фоном? Его проверяли?
– Да, ваша светлость. Колебаний фона, с тех пор как в замке работает наш человек, не обнаружено. Однако…
– Что?
– Он не может поручиться за точность данных. Замок Вотанов – мощнейший магический артефакт. Если объект применяет магию более слабую, чем замок, то обнаружить наш человек не сможет. Это уровень гроссмейстера.
– Я сообщу Канцлеру. Что то еще?
– Прошлой ночью в спальне первого взвода произошла драка. Ярослав Вотан сумел сбежать и укрыться в одном из потайных ходов, где провел около полутора часов вместе со своим помощником из числа кадет неким Иваном Архиповым. Свидетели утверждают, что этот мальчик единственный, кто пытался остановить нападение на Вотана.
– Друг? Это недопустимо! Сделайте все, чтобы разрушить эти отношения! Пусть Вотан встанет перед выбором: защитить товарища или отступить. Думаю, вы понимаете, каким должен быть этот выбор?
– Конечно, ваша светлость. Кажется, у меня есть план.
– Действуйте! – Изображение исчезло. Человечек поклонился пульту и вышел.
Глава 26
Одной из самых неприятных вещей в наказании работой золотаря была невозможность нормально вымыться. По какой-то чудовищной логике душевые были доступны только для сержантов.
И “экономия” была здесь ни при чем. Замок стоял на термальных источниках. Это было одной из причин, почему Вулфрик построил замок здесь. В замке были даже устроены бани по образу и подобию римских. Бесплатная горячая вода отапливала замок, компенсируя вечную проблему сквозняков, сырости и холода.
О лучшем варианте для кадетского корпуса не стоило бы и мечтать, если бы не древняя идея идиотов с лампасами, которая, к сожалению, пережила идиотов. Заключалась она в том, что “военнослужащий обязан стойко переносить трудности военной службы”. Нужно ли при этом создавать “трудности” на ровном месте, какое отношение к ним имеет отсутствие горячей воды и отопления в казармах и достаточного количества мылящих веществ в мыле – генералы прошлого не уточнили. Поэтому их тупые наследники трактовали слова предшественников на свой лад.
Баня кадетам полагалась раз в неделю, душ не полагался вовсе, а работы на благо Корпуса при этом никто не отменял.
К счастью, кадеты додумались соорудить “деревенский душ” из бочек и других подручных материалов, а офицеры удержались от соблазна этот “самострой” запретить. Конечно, осенью вода нагревалась уже не так хорошо, но все же была значительно теплее той, что бежала в казарме, куда золотарей все равно не пускали.
Ярослав без восторга вымылся в прохладной воде. Хуже было то, что у него не было сменной формы. Конфузик, конечно, уже наверняка вынес четверть вещевого склада, но уходя, Вотан не договорился об экстренной связи с роботом. А запланированная должна состояться только через 6 дней. Архипов тоже не испытывал радости, понимая, что форму Ярослава придется стирать ему.
Юный маг попытался связаться с Конфузиком телепатически. Но из этой затеи ничего не вышло. То ли теоретических познаний Ярослава в области ментальной магии оказалось недостаточно, то ли магия эта не работала, а, может быть, роботы не могут принимать мысленные сигналы от хозяев. В любом случае оставалось только ждать и “благоухать”.
Помещения для сна оказались теми же, где первокурсники жили, проходя испытания. Даже солому, кажется, не заменили.
Привычные к неудобствам кадеты мгновенно уснули, а вот Ярослав долго ворочался, делая и без того убогую “постель” еще более жесткой.
Он стоял в знакомом храме, только более чистом, чем в последнее “посещение”. Зал заливал яркий свет магических светильников, в алтаре больше не клубилась тьма и можно было увидеть окованную металлом дверь.
– Добро пожаловать, юный маг! – Раздался знакомый голос сбоку.
Ярослав вздрогнул, в этот раз он не ощущал Мордрейка. Впрочем, сегодня тот выглядел как почти обычный волк, только шкура была черной с серебряными вкраплениями.
– Не бойся, юный Вотан. Ты прошел три испытания: знанием, силой и смирением и достоин вступить в права наследства. Идем!
Волк двинулся в сторону двери. Она оказалась целиком выкованной из митрила – легендарного металла богов и усилена защитными рунами.
– Коснись ручки. – Приказал Мордрейк.
Дверь легко открылась.
– Ты прошел испытание магией, юный маг.
– Да?
– Если бы ты оказался недостойным, это прикосновение убило бы тебя. – Волк зло засмеялся. – Входи, юный Вотан и вступи в свое наследие.
За дверью оказалась небольшая, круглая комната. В центре ее из куска камня вырастал большой, светящийся мягким голубым светом кристалл.
– Это?… – Не мог поверить глазам мальчик, – оно?
– Сердце Атлантиды. – Подтвердил Мордрейк. – Хранилище знаний поколений богов и магов. Создающее и уничтожающее миры. Бери и владей!
– Но. Как же я могу? Если им владел дед, то оно принадлежит отцу.
– Сердце Атлантиды само выбирает, кому будет принадлежать. Никто, кроме истинного наследника, не может владеть им.
– Какая силища! Я буду самым могущественным магом! Я смогу управлять мирами!
– Скорее, погубишь существующий. Ты наследник, юный Вотан, но без мудрого наставника останешься мальчиком, у которого есть самое мощное оружие мироздания, но который не способен его использовать.
– И где такого взять? Деда нет…
– Есть более древние существа, чем Эльзидар, существующие почти со времен сотворения.
– Себя предлагаешь? После того, как чуть не съел меня?
– Я – Привратник, охраняющий древние знания от недостойных. Ничего личного, просто работа. Теперь я готов научить тебя использовать Сердце Атлантиды.
– А может просто хочешь сам использовать его?
– Это невозможно. Сердце подчиняется только наследнику, невозможно отнять его ни силой, ни хитростью. Позволь мне стать твоим наставником, и я положу все обитаемые миры к твоим ногам.
– И что ты попросишь взамен?
– Освобождения. Сто тысяч лет я заперт в астрале без возможности появляться в физическом мире. Мне скучно, я устал. Я так давно не видел отца и деда.
– А кто будет охранять Сердце Атлантиды?
– Прикоснись к нему фамильным перстнем.
Едва печатка соприкоснулась с кристаллом, тот исчез в яркой вспышке, а родовой перстень засиял золотисто-голубым сиянием.
– Теперь, пока ты жив, Сердце Атлантиды пребудет с тобой, юный Вотан. А теперь, выпусти меня!
Ярослав чувствовал в словах Мордрейка какой-то подвох. Довериться внуку бога обмана было бы чистым безумием. Но они были заперты в маленьком помещении, и юный маг не знал, насколько сильно удерживает его это место.
– Поклянись, что не причинишь вреда мне и связанным со мной по крови ни в одном из явных или скрытых миров, станешь находиться там, где я прикажу, будешь моим наставником, будешь проявляться только по моему зову, подчиняясь моей воле.
– Клянусь пресветлым Асгардом и мрачным Нифльхеймом и кровью Локи текущей во мне во всем, что ты просишь. А теперь, наконец, освободи меня! – Голос Мордрейка приобрел угрожающий тон. Он начал увеличиваться в размерах, переходя в истинную форму. – Просто скажи: “Освобождаю тебя, Мордрейк”!
– Успокойся! – Ярослав провел рукой по гладкой шкуре Мордрейка и приказал. – Я желаю, чтобы ты вечно был заточен в этом перстне и верно служил мне и моим наследникам!
Мордрейк яростно взвыл, раскрыл свою чудовищную пасть, чтобы разорвать мага, но слова магической клятвы было не отменить. Черный волк превратился в облако дыма, которое впитало кольцо.
– Браво, юный Вотан! – Раздалось три голоса сзади.
Ярослав обернулся и увидел Фрею, Локи и Эйрлинга. Они улыбались.
– Ну каков! – Сиял великий трикстер, словно не его внука только что заточили еще надежнее, чем прежде. – Обманул Мордрейка. Настоящий Лафейсон! Прими же от меня дар скрывать свои истинные способности и мысли от мага любого уровня. А еще, пусть никто и никогда не сможет тебя обмануть.
– Ты обратил разрушительную силу Мордрейка на пользу себе и роду. В награду, дарую тебе власть управлять силами природы, ни животные, ни растения не причинят тебе вреда. Но помни, мои дары раскрываются не сразу, тебе придется приложить немало усилий. – Сказала Фрея.
– Ты победил противника гораздо сильнее и могущественнее себя, потомок. И спас множество миров от неисчислимых бед, которые Мордрейк мог сотворить. Я хоть и не бог, но как основатель рода объявляю тебя новым главой рода. Все, что создано мной и моими потомками будет принадлежать тебе после совершеннолетия. Пока же, ты можешь пользоваться тем, что прямо не запретит твой отец. До времени совершеннолетия он Хранитель наследия и твой магический опекун.
И все трое растаяли в воздухе.
Глава 27
Ярослав проснулся впервые с момента прибытия в Корпус хорошо выспавшимся и бодрым. Настроение было прекрасным, что вообще было для него редкостью. Даже грязная работа больше не пугала его. Что такое чистка нужников в сравнении с клыками Мордрейка?
Еще больше настроение Вотану поднял недовольный вид взводного, который объявил, что наказание переносится в связи с подготовкой к присяге, которую приказали провести на неделю раньше запланированного.
Новость эта кадет одновременно огорчила и порадовала. Огорчила, потому что словосочетание “подготовка к присяге” просто не могла быть ничем хорошим. Радость же заключалась в том, что на присягу приезжали родители, которым государство оплачивало дорогу и проживание. После присяги кадет должны были отпустить в первое в жизни увольнение, да не на один, а на целых полтора дня! И в дальнейшем, каждую субботу и воскресенье в увольнение будут отпускать до 6 человек за раз.
Охватившую товарищей радость не разделяли только Ярослав и Иван Архипов. И оба из-за родителей. Неомир Вотан на официальных мероприятиях всегда дистанцировался от сына, вряд ли можно было ожидать, что в этот раз будет по другому. А социальный статус родителей Ивана не позволял им покинуть место жительства без особого разрешения властей Терракульты. И даже если использовать связи сестры, бюрократические процедуры займут не одну неделю. Так что для этих двоих праздник обещал быть со слезами на глазах.
К присяге следовало приготовить комплект парадной формы, состоящий из белой рубашки, белого же кителя, черных брюк с красными лампасами и ботинок. У двух младших курсов лампасы тонкие, одинарные, у старших – широкие и двойные.
К кителю и рубашке требовалось прикрепить шевроны с одним треугольником – указанием на курс. По заведенному в Корпусе обычаю шевроны выдавались только накануне присяги. Старшекурсники шевроны “приваривали” с помощью утюга на клей, первокурсников же заставляли непременно пришивать.
И разумеется, пуговицы, бляха и ботинки должны быть начищены до зеркального блеска.
На ночь щедрое командование разрешило подать в спальни тепло, чтобы кадеты на присяге не выглядели трупами, вынутыми из холодильника.
И, конечно, какая подготовка без парково-хозяйственного дня? Сокращенно ПХД, который все, кто хоть немного соприкоснулся с армейской службой, расшифровывают, как “полностью хреновый день”.
Что такое ПХД?
Представьте себе, что вы месяц не убирали в комнате и узнали, что через час к вам приедет мама с проверкой санитарно-гигиенических условий быта. Примерно такой аврал происходит на ПХД, с той лишь разницей, что Корпусе обычная уборка проводится ежедневно.
Но ПХД перед присягой – всегда особенный, даже по меркам Корпуса. Недаром его называют “адским”.
В этот день начальство словно просыпается от сна и приказывает “навести чистоту и порядок, коих доселе еще видано не было”.
Замок подвергается настоящей химической атаке. На свет божий из складских запасов извлекаются такие чистящие средства, что перечисление их состава заставит поседеть любого учителя химии. Чтобы после этой тотальной уборки сделать замок пригодным для жизни, приходится настежь открывать все окна и двери.
После завтрака началось распределение на работы. Помимо собственно казармы, за каждой ротой и взводом закреплены определенные участки. Как то: плац, спортивный зал, баня, территория за стенами замка. Половина взвода, как правило, оставалась трудиться в казарме, вторая отправлялась на закрепленный участок.
Часть из них считается “хорошими”. Например, уборка в лесу замковой горы. Деревья там преимущественно хвойные, а воздух приятен и свеж. Другие “плохими”. Тот же плац, например. Там приходится периодически выщипывать траву, пробивающуюся между булыжниками.
Первому взводу был доверен Музей Корпуса. Не самое худшее из мест.
Музеем назывался склад вещей, которые бывшие хозяева замка либо не захотели, либо не смогли забрать на новое место. То, что у людей обычных именуется “хлам” – было аккуратно, но безо всякой сортировки и классификации, расставлено и разложено в пяти огромных залах.
Грубый, но надежный стальной шлем который тогдашний глава рода Гуго Вотан надевал в 1278 году на рыцарский турнир в Виндзоре, соседствовал с позолоченным доспехом Гессия Вотана, в котором тот красовался перед дамами двора Генриха VIII Тюдора в славном 1511 в Вестминстере.
Счастливым исключением в коллекции исторического мусора была экспозиция, посвященная годам учебы нынешнего пока еще главы Дома.
Справа на небольшом постаменте стояла кровать с сеткой тронутой местами ржавчиной. Этот “шедевр” дизайнерской мысли тянул скорее на приспособление для пыток, нежели спальное место. Табличка услужливо сообщала, что это подлинная кровать самого Неомира Вотана.
Рядом притулились подлинные табуретка и стол для занятий. В стеклянном шкафу красовалась траченная молью парадная форма. В реплике тумбочки (подлинную разнесли дужками от кроватей во время многочисленных драк), лежали зубная щетка с полустертой щетиной и обмылок. На нем и сейчас можно было разглядеть хобот – единственное, что осталось от рисунка знаменитого армейского мыла.
“Жаль, что горшки вышли из моды лет за 100 до отца” – подумал Ярослав. “Было бы забавно прочитать что-то вроде: “аутентичная ночная ваза с высохшими следами мочи кадета Вотана””.
А вот левая стена впечатлила даже циничного Ярослава: десятки призовых кубков и медалей соревнований по бегу, борьбе, плаванью и стрельбе. Сотни грамот олимпиад по математике, химии, физике и литературе. Корпус не даром гордился одним из лучших своих воспитанников.
С экспонатов следовало стряхнуть пыль, доспехи и кубки отполировать до зеркального блеска с помощью специальной пасты, а затем покрыть воском и еще раз отполировать.
Больше всего возни было с полами: каждый день в музее непременно проходила лекция, посвященная деяниям одного из многочисленных исторических персонажей, чьи подчас весьма сомнительные подвиги старательно отряхивали от нафталина и впихивали в головы детей под правильным с точки современных веяний “соусом”.
Взять того же Вулфрика Жестокого, который провел на войне в общей сложности 475 лет жизни из 488 отпущенных ему судьбой. Перечисление битв, в которых он участвовал и которыми руководил лично, занимало несколько томов Военной энциклопедии. Авторы старательно выпячивали беспримерную храбрость герцога, который всегда сражался на острие битвы.
Подчеркивались всесторонние интересы Вулфрика, в частности, его хобби: резьба по кости. То, что это были кости поверженных врагов, энциклопедии стыдливо умалчивали. Превозносили прогрессивные взгляды герцога, который никогда не обращал побежденных в рабов и не брал за них выкуп, закрывая глаза на то, что всех пленников Вулфрик использовал в качестве жертв в магических ритуалах.
Ярослава удивляло: почему на первый план выдвигают правителей, которые захватывали земли, грабили города, убивали, а не ученых, которые изобрели лекарство против болезни, столетия, если не тысячелетия державшей людей в ужасе.
Неомир изобрел прибор, позволяющий восстановить тело человека практически из ошметков, расширил возможности человечества с помощью искусственного интеллекта. Но во всех учебниках превозносятся его победы на фронтах Гражданской войны, где он показал себя умелым, но совершенно беспощадным полководцем.
Руководил уборкой третьекурсник Бобыкин, занимавший почетную должность “заместитель начальника музея”, которая гарантировала звание сержанта и еженедельную головную боль по контролю за уборкой, когда одному-двум кадетам непременно приходила в голову мысль пофехтовать музейным оружием.
Пусть мечи и были тупыми, но шестоперы и палицы по-прежнему прекрасно пробивали горячие головы. На просьбу сделать закрытые витрины или заменить бестолковых людей техникой, руководство отвечало отказом. В результате довольными были только курсанты военно-медицинской академии, исправно получавшие практический материал.
– Значит так, молодежь, объясняю один раз, потом буду п… применять меры физического воздействия. Ты, рыжий, – толстый палец указал на Ярослава, – трешь мыло и разводишь его в воде и выливаешь на пол. Пока остальные драят все щетками, шваброй сгоняешь грязную воду к туалету и убираешь тряпкой. Вопросы есть?
Взглянув на пудовые кулаки сержанта, кадеты красноречиво промолчали.
Проведя инструктаж, Бобыкин ушел в подсобку. Контроль контролем, а контрольную по холодному ядерному синтезу никто не отменял. Жертвовать карьерой ради целостности черепа очередного недоумка сержант не собирался.
– У-у, свинорыл тупомордый! – Прошипел Ярослав, когда дверь за Бобыкиным закрылась. – Такими темпами мы тут к ночи не управимся.
– И что ты предлагаешь? – Ехидно осведомился Архипов. – Использовать магию?
– Специально для колхозников: любая достаточноразвитая технология неотличима от магии. За теми позолоченными железяками лежит садовый шланг!
Вскоре пол был идеально чист. Что касается доспехов и кубков, Ярослав резонно предположил, что от еженедельной чистки металл ярче не становится, поэтому делать это можно через раз. А раз так, то следует лишь изобразить кипучую деятельность, чтобы начальству не пришло в голову занять их чем нибудь другим.
Идею Вотана поддержали лишь частично. Мальчишки не могли отказать себе в удовольствии подержать в руках настоящее боевое оружие.
– Пофехтуем? Предложил Архипов, любуясь игрой света на гранях клинка. Это безопасно, он тупой.
– Дай сюда, тупица! – Заорал Ярослав, теряя обычное аристократическое хладнокровие.
– Что случилось? – Братья Матвейчевы встали между мальчишками, готовые пресечь драку.
– Этот идиот решил помахать гросс-мессером Франсуа де Монморанси-Бутвиля. – Ярослав поднес к глазам братьев великолепный меч с позолоченным навершием и рукоятью, инкрустированной слоновой костью. Половина лезвия была покрыта вязью рун.
– Красивая вещь.
– Смертельно опасная. Это последний клинок работы знаменитого оружейника Ганса Сумершпергера. Он мечтал создать непобедимый меч и обратился за помощью к знаменитому алхимику и магу Джону Ди, который зачаровал гросс-мессер, нанеся на него руны легендарного Эскалибура короля Артура. Владелец такого меча становился непобедимым в бою, но платил за это высокую цену – умирал насильственной смертью после достижения 27 лет, а его душа навеки оказывалась заключенной в клинке. Меч делал своего хозяина агрессивным и подталкивал к конфликтам.
Проклятый клинок путешествовал от владельца к владельцу, пока в 1620 году не оказался в руках графа Франсуа де Монморанси-Бутвиля – отчаянного смельчака и бретера. Молодой человек вышел победителем из всех дуэлей, но последняя, на Пасху 1627 года стала для него роковой. Он был обезглавлен за нарушение эдикта о запрете дуэлей по личному распоряжению всесильного кардинала Ришельё. Имущество казненного было распродано, а меч купил мой дед Эльзидар.
– Не слышал, чтобы Император славился, как фехтовальщик. – Усомнился Иван.
– А по ушам и не скажешь, что у тебя проблемы со слухом. Эльзидар предпочитал яды. Правда об этом мало кто может рассказать…
Дедуля решил, что игрушка слишком опасна для людей и немного обезопасил. Вот эта инкрустация – не просто украшение – это амулет, сдерживающий силу рун. Убить им, может быть, не убьешь, но можешь сильно покалечить. Такие вещи должны храниться в Облачном Замке под надежным замком.
