Текст книги "Корпус Вотана (Недомаг-мажор) (СИ)"
Автор книги: Алексей Северин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)
Глава 49
Через десять минут, а именно столько было отведено на сборы, четверка счастливцев под завистливые взгляды однокашников поднялась на борт “Океании”, где их проводили в кают-кампанию. Там пассажиров приветствовал лично капитан Александр Фортинбрук, полностью соответствующий хрестоматийному облику, присущему капитанам из классических романов: высокий, стройный, в безупречном кителе, застегнутом на все пуговицы, с седой ухоженной бородой и усами. Этот образ специально обговаривался в контракте.
Разумеется, капитан Фортинбрук не был актером. В 5 лет он безнадежно “заболел” небом. Настолько что находясь с матерью на каком-то авиашоу, попросил ее купить сахарную вату, а сам улизнул, пробрался за ограждение к самолетам и уговорил пилота взять его в полет!
Мальчик был настолько убедителен, что летчик, нарушив все мыслимые и немыслимые инструкции, взял малыша в полет. Мало того, военный трибунал, собранный по этому поводу, выслушав показания Саши Фортибрука, полностью летчика оправдал, а самого мальчика дострочно зачислил в гимназию, которая готовила кадры для военно-космических сил.
В 14 лет Александр Фортинбрук стал учеником кадетского корпуса имени Антуана де Сент-Экзюпери. В 18 лет – 3 лейтенантом разведывательного крейсера “Сокол”, а уже в 20 – первым лейтенантом на линкоре “Гневный”. Тридцать последующих лет Фортинбрук служил на различных военных кораблях, принимал участие в десятках операций, был награжден множеством орденов и медалей.
По традиции, командирами судов, обслуживающих Облачный Замок, были только военные – действующие или отставные, имеющие боевой опыт и безупречный послужной список. Поэтому, выходя в отставку, Фортинбрук получил лестное предложение стать капитаном императорской яхты “Океания”.
– Кофе, господа кадеты? – Голос капитана был под стать облику: глубокий, раскатистый бас.
Даже такой ревнитель правил, как Смирнов не посмел заикнуться, что кофе запрещен кадетам до 18 лет. Разумеется, запрет этот сплошь и рядом нарушался, но такое нарушение считалось особым шиком, претендовать на который первокурсникам было не положено.
– Благодарю, Александр Матвеевич. – Ответил за всех Ярослав.
– Тогда прошу к столу.
Стол в кают-кампании был изготовлен из дерева махагони и украшен богатой резьбой. За ним без труда могло уместиться до дюжины гостей. Он был сервирован серебряным кофейником Elkington Co. Ltd, с клеймом “1884” и изящным фарфоровым сервизом Royal Doulton того же года производства. Стол окружали элегантные стулья с высокими спинками, обитые кожей крайней плоти кашалота. Стены кают-кампании украшали подлинники кисти Айвазовского.
– “Eldorin's Delight”? – Решил блестнуть познаниями в кофе Бакуничев, сделав глоток.
– Ну что вы, сэр, как можно? – Притворно возмутился Фортинбрук. – На борту “Океании” я признаю исключительно "Celestia's Elixir".
– А в чем разница? – Шепотом спросил у Ярослава Архипов.
– В понтах. Знатоки, которых на всю Империю штук сто, якобы отличают в "Celestia's Elixir" – “тончайшие оттенки вкуса ореха макадамии”, что повышает его стоимость.
– Я вообще никакого орехового вкуса не чувствую. – Признался Архипов.
– Если бы владельцы плантаций платили тебе столько, сколько этим экспертам, ты бы под присягой подтвердил хоть “ноты ремня сержанта Смирнова”. Но зато сможешь в корпусе похвастаться, что пил “кофе для элиты”.
– Господа кадеты, вынужден оставить вашу приятную компанию. Меня ждут на мостике. Наше путешествие продлиться час, который вы можете провести либо на обзорной палубе, либо в приготовленных для вас каютах. Путь на палубу будет высвечен зеленой пунктирной линией, к каютам – голубой. Честь имею, господа!
Кадеты, не сговариваясь, встали, провожая капитана.
– Айда на палубу? – Спросил Архипов.
– И на что там смотреть? Будешь потом девчонкам про облака рассказывать? Лучше побудем в подлинной обстановке каюты первого класса “Титаника”.
Каюты на “Океании” состояли из двух комнат и ванной.
Из небольшой передней пассажиры попадали в просторную гостиную, где их ждали уютные диваны и кресла. Полы покрывали ковры ручной работы, стены украшали гобелены и роскошное холодное оружие. Из иллюминаторов, которые представляли собой экраны, открывался вид на океанские просторы различных планет Империи.
Спальня была обставлена роскошной двухспальной кроватью с высоким изголовьем. Шкафы для одежды и личных вещей выполнены из дорогих пород дерева, как и комод и туалетный столик с зеркалом.
Поскольку яхта была воздушным, а не водным судном, от чугунной ванной пришлось отказаться, ограничившись современной душевой кабиной.
Ярослав плюхнулся в зеленое кожаное кресло и нажал кнопку электрического звонка. Через минуту в гостиную вошел юноша-стюард в темно-синем блейзере со сверкающими золотыми пуговицами.
– Чем могу служить, господа?
– Принеси-ка нам сигары, любезный.
– Курение в каютах строжайше запрещено. Для курения есть специальный салон, но сейчас он закрыт по распоряжению капитана.
– Вот как? Ну тогда организуй бутылку “Krug”, да похолоднее.
– Могу предложить сок: апельсиновый, ананасовый, яблочный…
– Мальчик, ты меня плохо расслышал? Печально, когда глухота настигает в столь юном возрасте. Объясню попроще: ты хочешь отправиться на закуску к морским змеям?
– Отправлюсь, если выполню вашу просьбу.
– Да ты знаешь, кто я такой?
– Разумеется, ваше высочество Ярослав Вотан, великий герцог Империи, наследник дома Вотанов, хранитель Малой Императорской Печати, архонт Атлантиды, защитник Гипербореи, принц Асгарда и прочая и прочая. К сожалению, закон не оговаривает исключений в отношении несовершеннолетних с таким титулом.
– Я не понял, он тебя сейчас оскорбил или наоборот? Это ж сколько у тебя титулов, оказывается.
– Это малое титулование. Большое минут пятнадцать бы заняло. – Ярослав был польщен. – Ладно, неси апельсиновый сок. Не очень то и хотелось шампанского.
– Ну да, ты же в нем купаться привык, а не пить.
– А ты откуда знаешь?
– Конфузик разболтал. Превозносил твое магическое искусство до небес.
– Где эта болтливая жестянка?!
– Я здесь, хозяин Ярослав! – Выполз из под кровати робот, которого он пронес на борт в походном рюкзаке.
– С таким помешником кто-то здорово сэкономит на шпионах. Конфузик, я запрещаю говорить с кем либо о моих магических экспериментах. Даже со мной, даже с самим собой.
– Подумаешь, какие тайны. Разве ты не хочешь, чтобы о тебе знали, как о маге?
– Без подробностей. Меньше знают, крепче спят. Хороший маг скрывает свои способности, а тем паче – провалы.
– Так я же никому…
– Быстро ты иглы под ногти забыл. А это так – небольшая проверка. Поверь, пыточный арсенал у секретной службы огромный. Они даже камни говорить заставят, если понадобится. И вообще, может, я это заклинание винодельческим концернам продам, за 25 % от продаж созданного таким образом шампанского. Или свой заводик открою, а то, чувствую, баллов жалования мне на карманные расходы хватать не будет.
– Если ты в этом месяце не будешь больше покушаться на Бакуничева, то я баллов на зубную пасту наскребу.
– Не переживай, пастой я тебя обеспечу.
– Спасибо, сам справлюсь. Лучше сделай так, чтобы я больше в лазарет не попадал. Еще одной такой недели я не выдержу.
– Мы в Облачный Замок летим, может статься, лазаретом не отделаемся.
Примечания: Махагони – это дерево, известное своей высокой прочностью, красивым оттенком и естественной привлекательностью. Оно происходит преимущественно из тропических регионов, таких как Центральная и Южная Америка, Африка и Юго-Восточная Азия. Махагони имеет темно-красный или коричневый оттенок с жесткой и плотной структурой, делая его идеальным для мебели и других декоративных элементов. Это дерево также известно своей устойчивостью к различным воздействиям, включая влагу, солнечное излучение и насекомых. Благодаря своим эстетическим и прочным качествам, махагони широко используется в изготовлении предметов мебели, музыкальных инструментов и других роскошных изделий. Elkington Co. Ltd На борту Титаника, в ресторане для первого класса использовались серебряные приборы, изготовленные компанией Elkington Co. Ltd. Это британская фабрика, специализирующаяся на производстве серебряных изделий, основанная в 1815 году. Elkington Co. Ltd была одной из ведущих фабрик серебряных изделий в Великобритании на тот момент и была известна своими изысканными и качественными изделиями, которые были популярны среди состоятельных людей того времени. Роял Долтон (Royal Doulton) – британская компания, основанная в 1815 году, специализирующаяся на производстве фарфоровой и керамической посуды. Роял Долтон предоставляла посуду для ресторанов и кафе на борту Титаника, включая элегантные пиалы и чашки."Eldorin's Delight" – сорт очень хорошего кофе в Империи (премиум сегмент)"Celestia's Elixir" – элитарный сорт кофе в ИмперииМакадамия – считается самым дорогим орехом в мире. Его высокая стоимость обусловлена сложностью производства и низким урожаем. Кроме того, макадамия имеет высокую питательную ценность и вкус, что также влияет на ее цену.
Глава 50
Через час яхта пришвартовалась у пристани острова Посейдонис с одноименным поселком, где жили 1000 человек, занимающихся обслуживанием пристани и единственной гостиницы, где путешественники ожидали возможности проникнуть за барьер
Когда-то Посейдонис был полуостровом – частью скалистой гряды, окружающей Облачный Замок. Энергетический купол отрезал от Посейдониса небольшой уступ, превратив его в остров. В этом уступе была оборудована подземная станция, с которой в определенное время, через тоннель в толще скалы, шел скоростной поезд.
Ожидание открытия прохода иногда приходилось ждать несколько дней. О нем гостей предупреждали за десять минут. В случае опоздания по любой причине разрешение на посещение Облачного Замка аннулировалось.
Сегодня жителей Посейдониса стали свидетелями события, которое не помнили даже старожилы: не гости ждали открытия прохода, а проход открывали для гостей.
Позади одноэтажной гостиницы, у края скалистого обрыва, на некогда желтом, а теперь побелевшем от времени и Солнца щите красовалась черная надпись: “Запретная зона. Проход воспрещен”.
Ярослав, Архипов, Бакуничев и Смирнов выстроились перед ним по двое. Ярослав вежливо пропустил старших по званию кадет вперед. Вежливость была тут совершенно не при чем. Он опасался, что его могут столкнуть вниз, где он либо разобьется о камни, либо сгорит в энергетическом поле.
Кадеты услышали равномерный гул, а потом увидели, как от скалистого пятачка, некогда бывшего частью острова, отделился металлический “язык” шириной около двух метров. Невидимый до этого силовой купол загорелся голубоватым светом, и в нем появилась арка.
Едва Ярослав ступил на мост, поле за его спиной восстановило целостность и вновь стало невидимым. Металлическое полотно вибрировало над бездной. Перил не было.
К счастью, мост оказался не слишком длинным, метров двадцать или тридцать. Но это были самые страшные метры в жизни Ярослава. Только оказавшись на твердой земле, он перевел дух.
Мост за спинами кадет исчез в скале. После этого стало видимым второе энергетическое поле, в котором открылась точно такая же арка.
Здесь гостей ждали пять милесов, во главе с офицером, смахивающего на малосимпатичного королевского тиранозавра. Его маленькие красные глазки смотрели на пришельцев, как гурман на бифштекс. От этого взгляда хотелось немедленно бежать без оглядки, желательно на край света. В руках офицер держал сканер, похожий на биту для игры в лапту.
Этот прибор был настолько точным, что мог обнаружить даже признаки нездорового деления клеток в организме. Разумеется, что он без труда обнаружил спрятанного в рюкзаке Ярослава Конфузика.
Если милес и удивился, то на его нечеловеческом лице это не отразилось. А в голове Ярослава раздался не лишенный приятности голос с легким акцентом:
“Добро пожаловать, Наследник. В вашем рюкзаке находится незарегистрированный робот неизвестного происхождения. Вам это известно”?
Хотя милесы и являются гибридом ящеров и людей, но их речевой аппарат не приспособлен для человеческой речи. Между собой и своими создателями милесы общаются телепатически. Для коммуникации с другими людьми они носят на шее подобие ошейника, который преобразует телепатические сигналы в речь. Звук при этом напоминает нечто среднее между дребезжанием консервной банки и скрежетом пенопласта по стеклу. Это сокращает общение между людьми и милесами до необходимого минимума.
“Вы меня слышите, офицер”?
Милес ужасно оскалился, что в его представлении, очевидно, обозначало приветливую улыбку.
“Разумеется, Наследник. Гвардия рада привествовать вас в Облачном Замке, снова. Но я должен удостовериться, что данный робот не несет для вас опасности”.
“Это мое творение, офицер. И моя ответственность. И я не хочу, чтобы он фигурировал в вашем рапорте”.
“Как пожелает Наследник”.
Милес нажал кнопку на поясе, в скале открылся люк и оттуда поднялась кабина лифта.
“Проход откроется через десять минут. Советую поспешить, Наследник”.
– За мной! Скомандовал Ярослав кадетам и ринулся в лифт, как Пантагрюэль, завидивший торт со сливками.
Спуск показался кадетам длинной в вечность. На самом деле прошла всего лишь минута до момента, когда кабина опустила их на двести метров ниже уровня моря.
Когда двери лифта открылись, Архипов, не видевший красот подземного озера под замком, восхищенно ахнул.
Они находились в тоннеле с прозрачными стенами, сквозь которые можно было как в аквариуме наблюдать за обитателями подводного мира. Сделано это было не для красоты, а для того, чтобы было удобно затопить тоннель в случае опасности.
На асфальтированной дороге стоял микроавтобус, готовый доставить их к первому кольцу Облачного Замка.
– Архипов, ты что, рыбок не видел? Живо в автобус! Скоро откроется проход и, черт знает сколько времени, будет открыт.
Внутри автобуса было, как любил выражаться Ярослав, “бедненько, но чистенько”. Ничего лишнего, никаких признаков роскоши. Но кресла были по-настоящему удобными. Водителя не было. Транспорт управлялся извне.
Постояв несколько минут, автобус резво рванул с места, благо идеальная дорога позволяла развивать приличную скорость.
Сначала они летели по стеклянному тоннелю, потом попали внутрь скалы и неслись уже в полной темноте. Было чрезвычайно некомфортно, но механизм проезда был налажен до автоматизма. Вскоре впереди забрезжил свет, и автобус выехал на площадку в большой пещере.
Здесь кадет встретили еще несколько милесов, которые провели еще один досмотр. На этот раз разговоров не велось. Офицер лишь почтительно поклонился Ярославу, напрочь проигнорировав остальных гостей.
Скоростной лифт доставил путешественников наверх. Никогда еще Архипов так не радовался Солнцу.
Первое кольцо представляло собой довольно унылое зрелище. Основные строения находились под землей, на поверхности торчали только антенны радаров, уродливые конструкции тренировочных городков и полос препятствий, да еще стальная струна монорельсовой дороги через пятьдесят километров железно-бетонной пустыни.
Вагоны дороги произвели на кадет неизгладимое впечатление. Такие они видели только на картинках в книжке древнего поэта Корнея Чуковского про гражданина рассеянного, с улицы Бассейной. Создавалось впечатление, что военные где-то откопали старые трамваи, наскоро покрасили их в цвет хаки и подвесили к рельсу. На спинках дермантиновых кресел даже сохранились вырезанные перочинным ножом таинственные надписи: “Света + Коля = Л”, “Зенит – чемпион”, “Соколова – ты дура”! И “Севка – Х!”.
Звеня стеклами, это доисторическое чудо инженерной мысли двинулось в путь. Два часа под раскаленным Солнцем, без воды и кондиционера были ужасны. Ярослав несколько раз порывался наколдовать воду или охладить воздух, но его останавливала мысль, что они едут на высоте тридцати метров над землей, а последствия его магии непредсказуемы. Приходилось терпеть.
Наконец, показалась синяя полоса воды, а затем и низкое строение местного “порта”. Выскочив из трамвая, кадеты наперегонки бросились к бетонному прыщу с указателем “Питьевой фонтан”. Добежав, они с разочарованием увидели пустую чашу, на дне которой валялась табличка “ремонт”.
– Фонтан не работает. – Пояснил очевидную вещь стоящий в дверях главного здания толстяк, обмахиваясь соломенной шляпой.
– И давно? – Поинтересовался Бакуничев.
– Да уж лет двадцать. Как водопровод сломался, так и не работает.
– А почему не починят? – Спросил Ярослав.
– Так некому. Порт наш, вроде как объект стратегический, но к военному ведомству не относится. Потому они мастеров не дают. А гражданских тут отродясь не было. Так и живем. Да не переживайте, воду мне привозят. Сейчас налью вам кипяточка.
Толстяк оказался Иваном Федоровичем Громовым – начальником этой гордо именуемой “портом” пристани. Для отправки грузов и техники, а также ценного человеческого материала на второе кольцо использовались засекреченные военные терминалы, которые были раскиданы вдоль всего канала. А этот причал предназначался для немногочисленных гражданских пассажиров.
Глава 51
– А вот, кажется, ваш транспорт. – Сказал Громов, посмотрев в небо. – Вам исключительно повезло, господа кадеты. Нечасто гостям предлагают воздушный транспорт. За час домчат вас с ветерком через канал и кольцо.
– Они что, издеваются?! – Воскликнул Ярослав.
На площадку опустилась кабина, как те, что используют на фуникулерах. Открытая, с четырьмя креслами, на каких поднимают лыжников, чтобы им не приходилось снимать лыжи. С открытием принципов антигравитации канатные дороги ушли в прошлое, а вид кабинок сохранился. Единственное, что к ним добавили – силовой поле, защищающее пассажиров от случайного падения.
Но одно дело – подняться в такой кабине на несколько километров, и другое – преодолеть в ней, пусть и по прямой, полтысячи километров.
– Не стоит беспокоиться, господа кадеты. Пусть вас не пугает внешний вид. Это чрезвычайно надежный транспорт. Несчастные случаи с подобными аппаратами происходят один раз на миллион.
– А если наш случай как раз этот миллионный? – Поинтересовался Архипов.
– О, тогда всем нам будет очень жаль. А начальник транспортной сети лишится годовой премии.
– Если мы погибнем, я ему лично откручу то, чем он дорожит сильнее головы. – Пообещал Ярослав, направляясь к кабине.
Однако полет и в самом деле получился быстрым и приятным. Кабина только поднималась и опускалась за счет антигравитационных двигателей. На высоте 100 метров, для нее открывался коридор, позволяющий перемещаться за счет сжатия пространства. Представьте лист с двумя нарисованными точками. Мысленно проведите между ними линию. Это будет условный путь, который нужно преодолеть. Теперь сложите лист пополам, чтобы точки совместились и проткните лист ручкой. Вот через такой “прокол” в пространстве и двигалась кабина. Не слишком быстро, так как резкий скачок на 500 километров мог не лучшим образом отразиться на состоянии неподготовленных пассажиров.
С высоты птичьего полета была четко видна граница между соленой и пресной частями кольца. Темно-синяя морская и бирюзовая пресная воды смыкались, но не смешивались ровно посредине. Сквозь толщу воды можно было увидеть конусообразные строения – подводные фермы, занимавшиеся производством съедобных водорослей, разведением ценных прород рыб и моллюсков.
Второе кольцо, в отличие от первого, радовало глаз всеми оттенками зеленого, желтого и коричневого. Это был сельскохозяйственный рай, состоящий из бесконечных садов и полей. Только поля были не привычные – прямоугольные или квадратные, а круглые, с антенной в центре. Такая форма наиболее удобна для роботов-комбайнов. Пространство между полями занимали сады, где фрукты собирали роботы-дроны. На неогороженных пастбищах паслись коровы, овцы и козы. На невысоких холмах стояли аккуратные одно и двухэтажные аккуратные домики с солнечными батареями на крышах. Сверху можно было видеть крошечные фигурки, катавшиеся на велосипедах между связывающими холмы асфальтированным дорожкам.
Энергией все это хозяйство снабжали подземные станции на основе холодного термоядерного синтеза. Там же под землей находились инкубаторы для птицы и людей, которые служили источником энергии для транспорта, курсирующего между вторым кольцом и Облачным Замком.
Не держи его энергетическое поле, Архипов непременно вывалился бы наружу. Он был выходцем с сельскохозяйственной планеты, где техническое развитие не шло ни в какое сравнение с тем, что он видел внизу.
Ярославу пасторальные пейзажи быстро надоели, и он мирно дремал, как, впрочем, и Смирнов с Бакуничевым.
Кадеты проснулись от солнечных зайчиков, скользнувших по лицам. Спросоня, Ярослав принял это за глупую детскую шутку. Но дети здесь были совершенно ни при чем. Это солнечные лучи отражались от удивительного здания из стекла и мрамора, похожего на причудливый полухристианский-полуинуистский храм – здешнего “речного вокзала”.
Как и большинство здешних построек, вокзал был совершенно безлюден.
Едва кадеты вошли в гостеприимно распахнувшиеся автоматические двери, к ним подъехали роботы-разносчики с изящной надписью “буфетъ” на начищенной медной бляхе, предлагая прохладительные напитки и канапе с осетриной и черной икрой.
Ярослав от угощения, бог весть, сколько пробывшего под полем стазиса, отказался. И предупредил Архипова, что будет лечить его с помощью магии, если у того схватит живот. Архипов отдернул руку от вожделенного бутерброда и даже спрятал его за спину.
А вот Смирнов с Бакуничевым с удовольствием умяли все, что было на подносах, справедливо полагая, что им врачебная помощь со стороны Ярослава не угрожает. Архипову оставалось лишь с завистью смотреть на синхронную работу челюстей сержантов.
В здании вокзала все было красиво, стерильно и искусственно. Даже деревья в кадках.
Ярослав увидел окошко с надписью “Справочное бюро” и направился туда. При его приближении в окошке появилось голографическое изображение симпатичной девушки азиатского происхождения.
– Чем могу быть полезной, сударь? – Спросила голограмма.
– Когда нас переправят в Облачный Замок?
Изображение на несколько минут замерцало и вновь стало четким.
– Яхта “Харон” ожидается по-расписанию, в течение 10 минут к причалу номер 1. Спасибо за обращение. – Голограмма исчезла.
– Хорошенькое название, – пробурчал Ярослав, – прямо жить захотелось.
Вскоре голос из динамиков известил о том, что “Яхта “Харон” ожидает дорогих гостей у причала номер один”.
Чтобы не возникло путаницы, на полу зажглась световая дорожка, ведущая на широкую мраморную лестницу, спускавшуюся к самой воде. Это и был пресловутый первый, он же единственный, причал.
Сделанная из черного металло-пластика, хищной формой напоминающая то ли на касатку, то ли утюг, с огромным вдавленным в корпус иллюминатором во весь борт – яхта полностью оправдывала свое название. Ни дать ни взять – лодка легендарного проводника в мир мертвых.
Возле трапа курил молодой парень в белой рубашке с тремя полосами и ромбом на погонах и лихо заломленной на затылок фуражке.
Швырнув окурок в воду, он поднес пятерню к козырьку, словно муху отогнал. У кадет такое приветствие называлось “показать краба” и, в зависимости от ситуации, считалось либо признаком лихости, либо неуважения.
– Старший помощник капитана Илья Платонов! – Бойко отрекомендовался он.
– А ты не слишком молод, салага? – Спросил посчитавший приветствие издевательством Бакуничев. – Честь отдавать не научился, а уже старпом.
– Честь тебе жена отдавать будет, зелень подкильная, понял?
– Ты меня на “понял” не бери. Отойдем? Объясню тебе, кто из нас “зелень”.
– Платонов, якорь тебе в голотку! Живо дуй в трюм и проверь топливо. Через пять минут отходим. – По трапу на берег спускался седобородый человек внушительного роста, с кожей, похожей на кору столетнего дуба, одетый в шинель плотного сукна – настоящий морской волк. От взгляда его суровых глаз становилось не по себе. Платонов сжался и тенью проскользнул мимо капитана внутрь судна. – Прошу прощения, господа кадеты, за действия моего помощника. Приходится учить, что называется, на ходу. Я проведу с ним воспитательную работу, когда прийдем в порт назначения.
Смирнов поежился. Он не сомневался, что душеспасительной беседой этот воспитательный процесс не закончится. Очень уж капитан напоминал полковника Сурового.
– Разрешите представиться. Капитан Джеймс Кук.
– Родственник того самого капитана Кука? – Осведомился Ярослав.
– Правнучатый племянник. Меня назвали в его честь. Как гласит морская мудрость: “Как вы яхту назовете, так она и поплывет”. Вот и мне пришлось стать капитаном. Прошу на борт, господа. Компанию вам составить не могу. Наш маршрут требует моего непосредственного внимания. Забортных красот не обещаю. Мы почти до самого конца будем двигаться в тумане времени. Но вы будете вознаграждены видом Облачного Замка с моря. Даже я всякий раз не могу сдержать слез восхищения, каждый раз, когда снова вижу его.
