Текст книги "Корпус Вотана (Недомаг-мажор) (СИ)"

Автор книги: Алексей Северин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

Корпус Вотана (Недомаг-мажор)

Пролог

Это был самый запоминающийся канун Ноттархаттра за всю историю гимназии для мальчиков «Академия великих чемпионов», в кои-то веки оправдавший столь нескромное название. Правда, чемпион был всего один. В соревновании по смене школ. Но зато никого до этого не исключали так эпично: командой в составе целого ректора Академии Магии, трех боевых магов первой категории и шести гвардейцев милесов.

Все без исключения ученики прижались к окнам, чтобы воочию увидеть этих легендарных полулюдей-полудраконов в боевой броне. А также на то, как из гимназии уводят самого опасного ученика Империи – Ярослава Вотана, который таким образом умудрился избежать итоговой контрольной по алгебре.

Там, где оказывался 14-летний Ярослав, начинали немедленно возникать конфликты, а обыкновенные вещи – менять свойства: расческа начинала сбривать волосы, а зубная щетка – окрашивать зубы в черный цвет. На уроках химии у Вотана постоянно что-то взрывалось, а если не взрывалось, то учитель немедленно вызывал отряд специалистов по химическому и бактериологическому оружию. Благодаря этому, в арсенале спецслужб появилось несколько новых высокоэффективных ядов.

С преподавателями юный аристократ был непочтителен и груб. Препарируя лягушку, так выразительно смотрел на учителя биологии, что довел беднягу до нервного срыва. А уж одноклассников и вовсе держал за слуг.

Нужно сказать, что некоторые основания для этого были. Хотя в «Академии великих чемпионов» учились дети не последних людей Империи, но никто из них не шел в сравнение с Ярославом Вотаном – прямого потомка Одина, внука первого и пока единственного императора Эльзидара, племянника нынешнего реального правителя государства канцлера князя Безобразова и сына самого результативного и жестокого полководца минувшей Гражданской войны, нынешнего главы рода Вотанов – Неомира.

В Академии Ярослав проучился ровно 61 день – личный рекорд. Поводом для такого громкого исключения послужил невзрачный камешек вулканита, который дежурный воспитатель утром обнаружил в тумбочке мальчика. От камня исходила такая мощная аура, что за несколько мгновений воспитатель постарел на пару десятков лет.

Директор гимназии Александр Королев, получая ежемесячно солидную сумму к жалованию «за лояльность», мог закрыть глаза какие угодно выходки одного конкретного ученика, кроме артефакта 3 класса опасности, высасывающего время жизни, в школе, полной детей.

Неомир Вотан отнесся к решению директора с пониманием и даже поощрил денежной премией, пообещав «оторвать голову», если информация о случившемся просочится за пределы гимназии.

Замминистра образования планеты Кентрикос Александр Королев скончается через полгода, во время празднования своего повышения, в кругу хмельных друзей и веселых подруг.

Следственная комиссия, созданная немедленно после происшествия в школе, установит, что вулканит принес в школу сам Ярослав Вотан, подобрав его на прогулке. Почему минерал превратился в опасный артефакт, и почему принц остался жив, комиссии установить не удастся.

Глава 1

Интерлюдия:

Худенький рыжеволосый мальчик, склонив голову, ровно настолько, чтобы выглядеть виноватым и одновременно следить за хозяином кабинета, от которого его отделяли несколько метров пространства и массивный дубовый стол.

Впрочем, расстояние не имело никакого значения для сидящего за ним мужчины с испещренным шрамами лицом, белыми короткими волосами и безжалостными, цвета голубого льда глазами. Если бы Неомир Вотан вдруг решил уничтожить своего непутевого сына, то дотянулся до него и за пару сотен тысяч световых лет.

Глава Рода выглядел спокойным и лишь по легкому дрожанию ноздрей Ярослав понимал, что генерал с трудом сдерживает ярость.

– Девятнадцатая школа за два года, – голос его был ровным и тихим, таким же тоном он объявлял смертные приговоры тем, кому посчастливилось дожить до суда, – На Кентрикосе не осталось гражданских учреждений, где бы наследник Вотанов мог учиться, не уронив достоинство Рода…

Лет сто пятьдесят назад “защита детей от нежелательной информации” стала поводом для реформы, которая фактически изъяла их из семьи, сведя разнообразие школ к полным пансионам (интернатам), полупансионам, где на откуп родителям давались выходные, а также ограниченному числу “школ дневного пребывания” для детей элиты. И количество последних неуклонно сокращалось. Государство решило, что так оно лучше обеспечит будущим поколениям правильное, нравственное воспитание.

Ярослав молчал. На его бледном лбу проступили капли холодного пота. Оправдываться, объяснять, что не виноват в том, что камень оказался артефактом, который он (позор семьи) не мог распознать из-за нечувствительности к магии – было бесполезно. Решение уже вынесено. И этот “разговор отца с сыном” всего лишь спектакль в рамках легенды об “идеальной семье”.

– Я принял решение. Ты отправляешься в кадетский Корпус Вотана. Это единственное место, где из тебя смогут сделать человека. Когда-то я и сам закончил его. Свободен!

Ярослав поклонился и на негнущихся ногах покинул кабинет.

***

Иван Архипов вышел из нужника в коридор и поежился от сквозника. Именно “нужника”, а не “комнаты для умывания”. Потому что заходить в это промозглое помещение без крайней нужды не хотелось, а по-хорошему, не рекомендовалось.

Кадетский корпус располагался в здании не просто старом, а древнем. В замке, построенном две тысячи лет назад – Вулфриком Жестоким. Основатель был чернокнижником и, как говорят, Пророком. Видимо, предвидя будущее, решил поиздеваться над потомками, сделав замок максимально неуютным для жизни. Командование, однако, считало, что трудности закаляют характер мужчин, а потому действий по улучшению быта кадет не предпринимало. Хотя не поленилось утеплить свои кабинеты.

Опасливо покосившись на вытянувшегося на тумбочке второкурсника дневального, кадет поспешил в расположение. Над входом сиял неоновыми буквами лозунг: “Труд сделал из обезьяны человека”. Чуть ниже сквозь слой краски, проступала криво вырезанная ножом и регулярно обновляемая в конце года: “А человека превратил в лошадь”. Рота располагалась в бывшей кавалерийской казарме.

Огромное помещение было разделено на четыре части и, благодаря гениальному решению и золотым рукам исполнителей, в теплую погоду здесь было невыносимо душно, а с наступлением холодов казарма превращалась в филиал прозекторской. Сейчас за стенами стояла теплая осень и первокурсники не успели еще почувствовать всю прелесть своего положения.

Спальня, или как следовало говорить, чтобы не быть битым – “кубрик” первого взвода находилась с восточной стороны, чтобы Солнце будило кадет задолго до официального времени подъема. В комнате стояла 31 кровать.

Кадетская форма уложена на табуретах – ровно три миллиметра до края. Носки ботинок вытянулись строго по невидимой линии. Всего одна бессонная ночь тренировок, и мальчишки научились образцово обращаться с формой. Сержант-воспитатель Смирнов непременно проверял укладку лазерным дальномером и пока не имел повода к недовольству. И у “пока” имелись конкретные имя и фамилия.

Архипов тихо двигался между рядами кроватей. Спальня напоминала склад запеленанных мумий. Братья Матвейчевы спали укрывшись двумя одеялами, тесно прижавшись друг к другу. У Сергеева из-под одеяла выглядывал явно неуставной шерстяной носок. И где этот паразит их прячет?! Сержанту ни разу еще не удалось поймать нарушителя с поличным, несмотря на привычку неожиданно среди ночи сдергивать со спящих одеяла и проверять: не надето ли на кадетах что-то лишнее?

Сам сержант Смирнов в расположении не ночевал, предпочитая находиться в отапливаемой “сержантской комнате”, где готовился к занятиям, порой засыпая прямо над конспектами.

Иван нырнул под одеяло и с неприязнью поглядел на кровать соседа – источника неприятностей как всего первого взвода первой роты вообще, так и его кадета Архипова – в частности.

Ярослав Вотан спал на спине. Укрытый с головой, он напоминал покойника, предназначенного к погребению. Только легкое шевеление одеяла выдавало в нем признаки жизни.

Холеного (хоть на обложку журнала “Кадетский вестник” размещай) рыжего аристократишку с лицом цвета гашеной извести и пижонской прической, Иван невзлюбил с первого взгляда, эту скорбную дату он поклялся помнить до конца жизни.

Это случилось в лучший день недели – воскресенье, после обеда. Старшекурсники, кто не стоял в нарядах, отправилась в увольнение в город, а первокурсники, которым такая свобода до присяги не полагалась, залипали у телевизора.

Вся рота следила за финалом сериала “Космический вояжер”, где Капитан Звездный должен был, наконец, спасти свою возлюбленную из лап кровожадного чудовища. Знатоки утверждали, что в конце серии будет сцена “про это самое”, которую подростки с нетерпением ждали.

И вот когда умопомрачительная красотка Елена с грудью четвертого размера в облегающем кожаном купальнике упала в объятья Звездного, Смирнов приказал первому взводу собраться в комнате досуга, которую по какой-то старинной традиции называли “ленинской”.

Внутренне проклиная сержанта, кадеты собрались в месте, где в любой другой день недели каждый из них оказался бы с удовольствием. Здесь было отопление, мягкие диваны и кресла, куча настольных игр на выбор, а еще биллиард и аэрохоккей. И ко всему этому богатству в обычные дни доступа для первокурсников не было. Но сегодня, когда у Звездного с Еленой вот-вот должно было случиться “это”…

Вместо (наверняка) умопомрачительной и, несомненно, очень развратной сцены, кадетам представили высокого худого подростка с совсем как у Звездного “волосами цвета меди”.

– Взвод, знакомьтесь – Ярослав Вотан, ваш новый однокашник. Прошу любить и жаловать! – Сказал сержант и ретировался, не объяснив, каким образом новичка следовало “любить”, а тем более “жаловать”.

Смирнов торопился в штаб. Ярослава следовало поставить на продуктовое довольствие, что и в будни непросто сделать с неповоротливой бюрократической военной машиной, не говоря о выходном. Допустить, что его, пусть и навязанный против воли, подчиненный останется голодным, какой бы ни была его фамилия, сержант не мог и помыслить. Однако волшебная фамилия творила чудеса: начальники вещевого и продовольственного складов, начальник финансовой части и заместитель по тылу находились на своих местах и что удивительно совершенно трезвые.

Кадеты окружили Ярослава и стали с любопытством разглядывать. Неслыханное дело: за все время существования Корпуса в него приняли человека без экзаменов! И пусть он внук Императора, сын Эльзидара – Неомир, поступал в Корпус на общих основаниях, о чем кадетам сообщали при каждом удобном случае, как и нынешний канцлер Безобразов. А тут нарисовался этот… Не сотрешь.

Ярослав, решивший, что будет соблюдать вид “приятный, но непреступный”, смог выдержать несколько секунд.

– Тут цирк, что ли? Тогда платите за представление!

Невоздержанность в словах Ярослав унаследовал от бабки Бромии, настоящей ведьмы не только по специальности, но и по характеру. Когда дед, не выдержав, все таки собственноручно придушил жену, Государственный Совет единодушно хотел присвоить ему звание Героя, но так как Эльзидар становился таковым уже 13 раз, то решили остановиться на этой волшебной цифре.

– Слышь, новенький, – чуть растягивая слова сказал Архипов, – а ты зубы давно пересчитывал?

– Ты, лучше за своими ушами следи, пока не отрезали!

Лучшего повода для драки с комплексовавшим из-за чуть оттопыренных ушей Иваном было сложно придумать. Архипов схватил Ярослава за грудки, и началась возня под одобрительные возгласы остальных кадет.

По лицу в Корпусе били редко, за следы на лице могли даже наказать, хотя в целом драки между мальчиками поощрялись. Поэтому дальше жалкого подобия боевого самбо возня кадет не дошла.

– Вотан, Архипов, отставить!

Грозный окрик сержанта мгновенно прекратил схватку. Архипов принял стойку “смирно” и преданно пожирал командира глазами. Ярослав засунул руки в карманы и с талантом второразрядного актера изобразил отрешенное лицо.

– Что здесь произошло?

– Нападение на особу императорской крови! – Заявил Ярослав и чуть отставил ногу назад, как учили на уроках ораторского мастерства.

Смирнов поморщился от глупого пафоса мальчишки. Хотя за его словами мог стоять какой нибудь закон, принятый в 900-лохматом году до нашей эры и до сих пор не отмененный. Кто их, аристократов, разберет?

– Он мне уши грозился отрезать, товарищ сержант! – Оправдывался Иван.

– Как вижу, уши у тебя на месте, Архипов? Никто не пострадал?

Ярослав хотел, чтобы поле битвы осталось за ним. Поэтому незаметно (как он полагал), достал из кармана книпсеры (кусачки для ногтей) и откусил ими пуговицу на кителе, когда сержант отвлекся на противника.

– Он мне пуговицу оторвал, товарищ сержант! Вот, смотрите! Требую наказать этого придурка или я обращусь к вышестоящему начальству.

– Требует он, – раздались возмущенные голоса, – да он сам пуговицу оторвал!

– Молчать!

Смирнов лихорадочно соображал. Как новенький оторвал пуговицу, он не видел, но словам своих подчиненных верил. У кадет не принято было лгать даже по пустякам. Наказать Вотана без санкции взводного он не решался. До присяги, по-крайней мере. А как поведет себя полковник Суровый в случае доклада предсказать было невозможно. Как он относится к блатному кадету? Вдруг накажет не его, а Архипова, у которого нет влиятельных родственников? А наказывает взодный жестоко.

Встать на сторону Вотана – потерять уважение среди подчиненных.

– Архипов, пришьешь ему пуговицу! – Выбрал сержант наименьшее из зол и вышел, чтобы не видеть разочарования в глазах кадет.

Пусть новенький думает, что одержал победу, тем слаще будет месть.

Ярослав не торопясь снял китель и швырнул лопоухому:

– Выполняй, деревенщина.

Архипов закусил губу, чтобы не зарыдать.

Впрочем, неприятность быстро забылась, Смирнов повел Вотана показывать устройство быта, а взвод вернулся к просмотру телевизора. Финалом сериала кадеты, досмотревшие серию до конца, были разочарованы. “Это” оказалось всего навсего поцелуем в рубке космического корабля на фоне взрывающейся планеты. “Соплежуйское дерьмо” – охарактеризовал сцену кадет третьего взвода Мартинсон, за что получил чувствительную затрещину от своего сержанта.

Вскоре выяснилось, что новичок совершенно не приспособлен к армейской жизни.

Смирнов показал Вотану кровать (соседнюю с Архиповым) и вручил Ярославу планшет с учебными материалами и три прямоугольника белой ткани.

– Это что такое? – Удивился Вотан.

– Планшет. Никогда не пользовался что-ли?

– Я про ткань.

– В конце фразы, кадет Вотан, следует добавлять “товарищ сержант”. А это не ткань, а подворотничок. Три штуки на месяц. Потом получаешь новые у старшины.

– И что с ним делать, товарищ сержант?

Слово “товарищ” Ярослав произнес таким издевательским тоном, что у Смирнова свело скулы. Но по форме все было сделано правильно.

– Ты с луны свалился? Подшивать, конечно, к воротнику рубашки. Край должен на три миллиметра выходить из под воротника.

– Зачем, товарищ сержант?

– Затем, что Приказ военного министра князя Данилова.

– А ничего, что триста лет прошло, товарищ сержант?

– Приказ старый, но никем не отмененный. Все, выполняй. Через пятнадцать минут проверю. Нитки в тумбочке.

Военное сообщество самое консервативное на свете. Некоторые традиции продолжают существовать, когда место им давно на кладбище истории.

Одна из них – подворотнички. Когда то этот ежедневно сменяемый кусок ткани предохранял кожу от появления фурункулов из-за загрязнения одежды. Однако даже в армии давно применяли особые спреи с бактериями, которые успешно пожирали грязь и сальные выделения и пыле-грязе отталкивающие ткани.

Но командование прогресс беспокоил мало. Кажется, дай генералам волю, солдаты продолжали ходить в онучах и лаптях.

Вот и современные кадеты были вынуждены делать то же, что их предшественники столетия назад.

В гимназии Вотана за глаза, разумеется, называли “Спящая красавица” за то, что мальчик до истерики боялся уколов. Ушибы и содранные коленки его совершенно не беспокоили, но игла вызывала почти мистический ужас.

Будь у него клей, Ярослав обязательно воспользовался им. Но увы. Клея поблизости не наблюдалось. Осторожно держа иглу за ушко, он сделал первый прокол.

Широкие кривые белые стежки на зеленом воротнике выглядели слишком авангардно. К счастью, лежали в тумбочке зеленые нитки, которыми Ярослав и пришил проклятый подворотничок. Теперь работа смотрелась не так вызывающе.

Увидев результат подшивания Ярослава, сержант на мгновение впал в ступор, а потом решил отплатить новичку за издевательства и собрал весь взвод.

– А теперь, кадет Вотан, объясните своим товарищам, почему вы подшились зелеными нитками?

В строю раздались смешки, но Смирнов не стал делать замечание.

– Так выглядит красивее! – Буркнул первое, что пришло в голову Ярослав.

Спорить с этим было невозможно.

– Архипов, покажи как надо! – Приказал сержант.

Иван подчинился. В такой помощи не было ничего зазорного, когда он подшивался в первый раз, его учил второкурсник.

Но когда после отбоя Смирнов приказал ему правильно сложить форму однокашника, Архипов не выдержал:

– Товарищ сержант, я же не нянька ему, в конце концов!

И немедленно согнулся пополам от короткого удара в солнечное сплетение.

– Ты. Будешь. Делать. Все. Что я. Прикажу. Понятно?

– Так точно! – Прохрипел Архипов.

– Неважно как и когда ты будешь это делать, но внешний вид Вотана должен соответствовать требованиям взводного. Если я получу хоть одно замечание по поводу новичка, пожалеешь, что поступил в Корпус.

Так, Архипов стал чем-то вроде денщика Вотана. Это было унизительно. И если однокашники старались не обращать на это внимание, то кадеты других взводов буквально изводили Ивана насмешками.

Глава 2

Про людей из “приличных семей” говорят, что они “родились с серебряной ложкой во рту”. Если рассуждать так, то Ярослав Вотан родился с ложкой платиновой во рту, полном золотых зубов с бриллиантовыми пломбами.

Вотаны отличались накопительством и тягой к прекрасному, поэтому отовсюду, куда могли дотянуться, тащили в свои поместья и замки все самое лучшее. Например, придворный маг короля вандалов Гейнзериха – Гуго Вотан подчистую ободрал почти все термы Рима суровым летом 455 года, благодаря чему даже общественные уборные Элизиума обзавелись облицовкой из каррарского мрамора. А после Итальянского похода Наполеона, библиотеки и присутственные места столицы стали щеголять веницианскими зеркалами.

За тысячелетия, род Вотанов стал фантастически богат, как культурно, так и материально. А еще Вотаны обладали чудесным даром перемещения в пространстве, благодаря чему обзавелись кое-какой недвижимостью в виде десятков плодородных и богатых ресурсами планет.

Кроме того, отец Ярослава – Неомир оказался первым магом, который сумел соединить технологии и магию, благодаря чему стали возможны межгалактические перелеты, восстановление конечностей и органов человека, вплоть до создания нового тела с сохранением личности (при условиии, что мозг не был поврежден). И это только малая часть изобретений, которые, разумеется, были запатентованы и приносили создателю многомиллиардный доход.

Благополучие рода не поколебала даже таинственное не то исчезновение, не то гибель императора Эльзидара во время очередного эксперимента. Мощный взрыв разрушил башню Облачного Замка, в которой находилась лаборатория. Погибли лаборанты, охрана, тело Эльзидара, который находился в эпицентре взрыва, не обнаружили, зато на дымящихся развалинах спокойно спал годовалый Ярослав, которого дед постоянно брал с собой. Пламя уничтожило одежду ребенка, но не тронуло и волоса на огненно рыжей головке.

Нашлись, конечно, горячие головы, которые потребовали проверить, деятельность Неомира на предмет коррупции, но их быстро охладили в канале, отдельно от тел. Потому что демократия демократией, но несколько дивизий лично преданных генетически выведенных совершенных солдат – милесов, плюс неограниченные деньги, не говоря даже о магии, все же имеют некоторый вес в политике…

Сам Неомир еще при жизни отца и, как говорили злые, но очень осведомленные языки, не без его давления – отказался от прав на престол. Возможно, Эльзидар планировал передать престол внуку, но не успел ни составить завещания ни принять указ о престолонаследии.

Впрочем, все рычаги власти оставались у Семьи, ведь бессменным Канцлером Империи был и оставался его кузен и неизменный партнер по проказам юности – князь Безобразов.

До 10 лет, когда у магов начинают проявляться способности, Ярослав развивался как обычный представитель своей касты: получал домашнее образование, включающее как естественные, так и магические науки. И, по словам, педагогов, “подавал большие надежды в теоретической магии”.

Действительно, среди выдающихся теоретиков магии большинство имело сравнительно малые магические способности, однако если ты Вотан, то этот путь для тебя неприемлем.

Когда Ярославу исполнилось 11, Неомир стал проявлять беспокойство относительно “здоровья” наследника. К 12 стало ясно, что если мальчик и обладает даром, то это уникальная способность наживать врагов на ровном месте.

Однако Великий Магистр, бывший ректор Академии Магии – Вениамин Сапентисимус обратил внимание, что мальчик поглощает всю направленную на него магию, не подвергаясь ее влиянию. Кроме того, ему не страшны магические растения, животные и, видимо, магические яды.

Это отчасти успокоило Неомира, который всерьез задумывался об избавлении от “ущербного” ребенка. О продолжении обучению магии речи идти не могло, поэтому Ярослава “сплавили” в лучшую частную школу, потом еще одну и еще, пока терпение Неомира не лопнуло и он определил сына в кадетский Корпус Вотана.

Корпус, несмотря на архаичные методы воспитания, считался одним из самых элитных кадетских корпусов. Особой гордостью Корпуса было то, что сюда поступали только выдержав сложные экзамены, сопровождавшиеся специально создаваемыми для абитуриентов невыносимыми условиями быта. Принимали сюда мальчиков от 14 лет, обучение длилось 4 года, после чего выжившим выпускникам были открыты дороги в любое военное или гражданское учебное заведение. В Корпусе учились как дети элиты, так и выходцы из простых семей.

Положа руку на сердце, Ярослав никогда не смог бы пройти честные испытания, впрочем, он никогда и не мечтал о подобной участи. В Уставе Корпуса был пункт, по которому потомки Вотанов могли обучаться здесь без сдачи испытаний, но до Ярослава его не применяли ни разу.

Командование не сразу согласилось на подобную авантюру. Кадеты обучались уже полтора месяца, сложились коллективы и незаметно “впихнуть” новичка было просто невозможно. Однако, авторитет Неомира одержал вверх над нерешительностью военных бюрократов.

Ярослав тоже не был в восторге от решения отца. В отличие от большинства ровесников, он обучался в школах не пансионатного типа, жил в собственном дворце с целым шататом прислуги, не считая персональных тренеров по фитнесу, фехтованию, верховой езде, танцам и игре в шахматы и Го.

Теперь же ему предстояло отправиться жить в старый замок в провинциальном Элизиуме, где живут воспоминаниями о золотой молодости ушедшие от дел управления семьей пенсионеры, а на улице невозможно показаться, чтобы не столкнуться с офицером, которому он – прямой потомок Вотана и наследник Эльзидара, должен отдавать воинское приветствие!