Текст книги "Корпус Вотана (Недомаг-мажор) (СИ)"
Автор книги: Алексей Северин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)
Глава 34
Среди многочисленных традиций Корпуса одной из самых важных была «Servitum Aeternum» (вечное служение). Если до присяги она распространялась только на передачу младшим курсам старшему компота или сладостей, то после обязанности кадета попавшего под пресс «Servitum Aeternum» ограничивались лишь фантазией старшекурсников.
Это была форма временного служения сроком один год. Таких “веременнообязанных” кадет называли “сервы”. Сервы делились на “общих” – обязанных подчиняться всем старшекурсникам и “личных” – закрепленных за конкретным сержантом – “мастером” в качестве денщика. Распоряжаться личным сервом мог только его мастер, он же отвечал за все его поступки, был обязан защищать, следить за успеваемостью и в случае необходимости, помогать в учебе.
Личный серв следил за одеждой и обувью мастера, чистил, гладил, стирал, подшивал. Иногда выполнял мелкие поручения.
Самой важной и неприятной обязанностью личного серва было согревать постель мастера перед отходом ко сну. Для этого требовалось набрать в бутылки горячую воду и сложить их под одеяло и периодически обновлять, пока сержант, наконец, не ляжет спать. А так как сержанты ложились позже остальных кадет, сокращалось и время сна для серва.
Как правило, отношения между мастером и сервом были вполне товарищескими. Жестокое обращение с сервом не одобрялось, но и не осуждалось.
В первую субботу после присяги в роту первокурсников приходили “покупатели”, ранее ознакомившиеся с личными делами кадет и сделавшие выбор. Покупатель выкрикивал имя первокурсника и давал подошедшему символическую пощечину. С этого момента серв поступал в распоряжение мастера.
Ярослав недовольно поморщился, когда прозвучала команда “Рота, стройся”. По телевизору показывали интереснейший сериал “Идеальное убийство”, где в каждой серии шла трудная борьба между изощренностью преступника и интеллектом следователя. Ярослав даже блокнот приготовил, чтобы записывать допущенные убийцей ошибки. Вдруг пригодится?
Что сейчас должно произойти, Ярослав прекрасно знал и был спокоен. Ну кто в здравом уме выберет его сервом? Спокойны были и братья Матвейчевы. Валерия оставил себе Смирнов, так как Валерий был командиром отделения. Его брата Тимофея взял сержант второго взвода Глеб Десятов.
– Иван Архипов! – Выкрикнул второкурсник с лысой головой и бычей шеей. Пастухов – заместитель командира второго взвода. Его лоснящаяся морда постоянно светилась на табло “Наши чемпионы” в разделе борьбы.
Ярослава словно током ударило. Он уже привык считать Архипова своим человеком. Можно сказать, оруженосцем.
От пощечины мастера голова Архипова откинулась назад. Кадет схватился за щеку, но мгновенно сориентировался и встал по стойке “смирно”.
– Ярослав Вотан!
В роте повисла абсолютная тишина. Ярослав помотал головой, проверяя, не послышалось ли ему.
– Ярослав Вотан! – Повторил Бакуничев.
От злости у Ярослава желчь выплеснулась в пищевод. На негнущихся ногах он подошел к своему врагу.
– Думаешь, я позволю себя ударить?! – Тихо спросил он Бакуничева.
– Позволишь, – улыбнулся Бакуничев и сделал знак Пастухову. – Или твоему товарищу будет очень больно.
Пастухов схватил Архипова за волосы и потянул вверх. Силищи в нем было столько, что ноги несчастного серва оторвались от пола.
– Что, Вотан? Мы навсегда в ответе за тех, кого приручили или как?
– Я тебя убью. – Пообещал Ярослав и зажмурился, подставляя щеку.
Но Бакуничев едва коснулся ее ладонью.
– Ярослав Вотан, обещаешь ли ты, будучи моим сервом выполнять все, что я прикажу?
– Сказал Бакуничев так, чтобы слышала вся рота.
Ярослав на задумался, когда пауза стала совсем неприличной, и рука Пастухова вновь потянулась к голове Архипова, он так же громко ответил
– Обещаю выполнять все, что прикажет мой мастер. – Сделав ударение на “что”.
Фамильный перстень Вотанов мягко засветился, подтверждая истинность и нерушимость клятвы.
Ответ Бакуничеву не понравился, но переиграть произнесенное было уже нельзя.
“Во всяком случае, мальчишка не сможет не подчиниться моему прямому приказу” – подумал он.
“Пипец тебе, – подумал Ярослав, – я обещал выполнять то, Что ты прикажешь, но Как выполнять буду решать я”.
Ох, не даром в жилах Ярослава текла кровь Великого Трикстера.
Пока в Корпусе проходило распределение кадет, за сотни километров от него государственный канцлер Безобразов сидел на террасе с бокалом коньяка в руке и любовался кустами роз. Князь питал слабость к этим капризным, но таким прекрасным цветам. Наверное, так отзывалась в нем кровь Плантагенетов.
– Ваше сиятельство?
– Какие новости, граф? – Спросил Безобразов, не оборачиваясь к Шейдону Баркмору.
– Вчера в замке замечены колебания магического фона. После этого в лазарет поступил старшина роты, некто Кораблев.
– Знаю его. Думал, этот забулдыга уже сдох от цирроза печени где нибудь в канаве.
– Если ваша светлость прикажет…
– К делу, граф.
– Кораблев получил сильное отравление хлором, якобы перевернул ведро с раствором хлорки в туалете и надышался парами.
– Что же случилось на самом деле?
– Врачи утверждают, что судя по степени поражения, старшина подвергся мощной газовой атаке, как…
– Мне хорошо известны события 22 апреля, граф. Я сам командовал той атакой. (*22 апреля 1915 года немецкие войска впервые применили хлор в качестве отравляющего вещества в битве при Ипре).
– Похоже, опыт вашей светлости был повторен вашим племянником.
– Это точно?
– С большой долей вероятности. На месте происшествия в роте находились двое: Ярослав и Кораблев. Имеются свидетели. Позднее они изменили показания, но мне удалось установить истину в ходе допроса следователя.
– Он?
– Больше никогда, ничего и никому не скажет, ваша светлость.
– Однако полной уверенности в том, что это Ярослав у вас нет?
– Наш человек не заметил изменений в его ауре. А время всплеска определяется с точностью до получаса.
– Версии?
– Маловероятная – в замке действует незарегистрированный маг, наиболее вероятная – Ярославом был случайно активирован некий магический артефакт, третья – у мальчика произошел спонтанный магический выброс, однако из-за повреждения его ауры мы не можем ее прочесть.
– Почему именно артефакт?
– Недавно в руках Ярослава оказался гросс-мессер Франсуа де Монморанси-Бутвиля, которого в замке просто быть не могло. До этого тот случай в гимназии. Кто-то явно пытается убить мальчишку.
– Кого-то подозреваете, граф?
– Моя обязанность подозревать даже собственное отражение в зеркале, ваша светлость. Пока эти силы не мешают нашим планам, я не вмешиваюсь.
– Происки Мордрейка? Хотя нет, слишком мелко для него. Кстати, что с ним?
– Исчез так же внезапно, как появился, ваша светлость. Астрал вновь безопасен.
– Эти демоны… Совершенно нельзя на них положиться. Хотя, признаться, я совершенно не скучаю по этой зверюшке… Продолжайте наблюдение, граф. И я жду от вас точных сведений. Это дело государственной важности.
– Другими не занимаемся, ваша светлость.
– Ступайте!
Безобразов сделал глоток и прикрыл глаза. Коньяк мягко провалился внутрь, подарив призрачное ощущение тепла.
Если Ярослав окажется магом – это может серьезно изменить расклад политических сил и усилить или ослабить его – Безобразова позиции. Хотя даже самые могущественные маги смертны. И кому как не ему это знать?
Глава 35
Старшекурсники ушли, забрав сервов. За исключением Ярослава. Сделал Бакуничев это специально или сначала требовалось “наградить” героя за “спасение” Кораблева, но Ярославу выписали увольнительную аж до десяти вечера сегодня и авансом на целое воскресенье. Если бы его родители или опекуны проживали непосредственно в Элизиуме, то мог бы оставаться дома до самого утра понедельника.
Несмотря на обязательство служить врагу, временная свобода – это праздник. К тому же следовало вернуть долг однокашникам, вынужденным пользоваться ужасными, в чем Ярослав убедился сам, казенными средствами для умывания и письма.
Смирнов скучным голосом разъяснил счастливчикам, которых отпускали в увольнение, правила поведения за стенами замка. Если убрать из речи все “запрещается”, то выходило, что кадетам можно дышать, передвигать конечности и отдавать воинское приветствие всякому человеку, на плечах которого имеются погоны. Не только офицерам.
Кодекс чести предписывал кадетам приветствовать по всей форме и равных. Правда, чаще они норовили приложить руку не к отрезу фуражки, а физиономии “товарища и брата”, что Кодексом не допускалось, но начальством если не поощрялось, то и не осуждалось. Главное, чтобы следы “дружбы” не слишком бросались в глаза взводному или ротному с утра в понедельник.
Ярослав спустился с горы, свернул не направо, к автобусной остановке, а влево, к площадке, к столбикам в желтую и черную полоску. Он неплохо изучил местность во время утренних пробежек, да и Конфузик оказался полезен в деле разведки.
Возле остановки постоянно дежурили патрули. Обычно по утрам они к кадетам не придирались: ну что можно получить с того, кто только идет в увольнение? Но если это был патруль, которому предстояло сдать смену, а норма выданных замечаний не была выполнена – то попавшийся под руку кадет мог запросто не только лишиться текущего увольнения, но и остальных на три недели вперед.
Нарушение было легко схлопотать даже просто сев в автобусе. Даже при наличии свободных мест. Очень неравнодушному гражданину или гражданке было достаточно сфотографировать кадета сидящим и отправить на специальный сайт. Искусственный интеллект сличал фото с базой данных, и – прощай увольнения на месяц.
Ярослав общественный транспорт, людей, кадет и (нужное вписать) не любил. Зато ценил комфорт и разбирался в некоторых аспектах жизни лучше однокашников.
Транспорт, включая самоуправляемые такси, был для несовершеннолетних граждан бесплатным. И роботу было совершенно все равно, кто его пассажир.
Полосатые столбики были терминалами для вызова машин. Следовало задать маршрут и приложить к экрану удостоверение личности или же набрать свой ID. Удостоверение кадета тоже было подходящим документом, но пользоваться им Ярослав не собирался. Равно как и собственным идентификационным номером. Вместо этого он коснулся экрана фамильным перстнем.
На экране появилась сообщение: “наивысший приоритет”. Это означало, что информация о его перемещениях не попадет в базу данных. Во всяком случае в базу, доступную большому количеству людей. Чтобы быть максимально анонимным в современном мире, нужно пользоваться пространственными порталами, причем исключительно магическими. А делать это умели единицы. И не из-за невероятной сложности, а банальной секретности. Портальной магии учили только “отличников магической и политической подготовки”. Причем не всегда “магическая” имела главенство над “политической”.
Через несколько минут на площадку приземлился похожий на разжиревшую осу шаттл на антигравитационной подушке. Самый обыкновенный, неотличимый от сотен других, бороздящих воздушные просторы города. И это понятно – наивысший приоритет подразумевает незаметность.
Хоть в шаттле и не было мини-бара с бутылкой охлажденного строго до 9 градусов шампанского “Krug” и телевизора с каналом, круглосуточно передающим котировки ставок на бирже и новостей большой политики, но двигался он ничуть менее плавно и быстро, чем его собратья “бизнес” и “премиум” классов.
Через полчаса машина опустилась на площадку перед двухэтажным зданием эпохи позднего барокко, которое совершенно терялось в лесу современных небоскребов из стали, стекла и бетона.
Это был широко известный в узких кругах банк “Финансора”, созданный Вотанами в 1450 году на паях с семьями Медичи, Дориа и Фиески.
Черная, с золотым грифоном, карточка “Финансора” была пропуском в мир “хозяев жизни” и голубой мечтой любого уважающего себя миллиардера. Не всякий даже очень богатый человек мог надеяться когда-нибудь войти в этот элитарный клуб.
Едва Ярослав вошел в роскошный вестибюль, как к нему подбежал клерк и, склонившись чуть ли не до земли, пригласил пройти в кабинет управляющего рода.
Управляющий занимал кабинет на втором этаже, рядом с Председатем правления банка, что подчеркивало особый статус главных учредителей.
Герцог Антуан ди Медичи, несмотря на свой почтенный 85-летний возраст, мог дать фору любому молодому финансисту. Глядя в его добрые глаза трудно было поверить, что этот дедушка – настоящая акула банковского бизнеса, которая съедает пару брокеров на завтрак, трех-четырех директоров банков на обед и ужинает министром финансов.
– Шоколад, молодой человек? – герцог слегка привстал в кресле, что было наивысшим уважением для человека ранга Ярослава.
Вопрос был риторическим – молоденькая секретарша модельной внешности внесла поднос с дымящейся чашкой и изящной корзиночкой печенья.
– Благодарю, ваша светлость. – Чуть склонил голову как положено этикетом Ярослав.
Напиток был восхитительным. Вероятно, лучшим в Элизиуме. Какао было хобби герцога, который имел небольшую плантацию Theobroma cacao исключительно для собственных нужд и угощения клиентов.
– Ваша светлость, – сказал Ярослав, когда чашка, к его сожалению, опустела, – я хотел бы снять некоторое количество денег.
– Разумеется, молодой человек. Могу я поинтересоваться для каких целей?
– Мне нужно купить зубную пасту, мыло, тетради и ручки. На тридцать человек.
– Это будет разово или планируете покупать на регулярной основе.
– Разово. Так уж вышло, что по моей вине пострадали все запасы взвода.
– Одобряю. Компенсировать убыток, но не оскорблять постоянными подачками. Я распоряжусь, чтобы все необходимое доставили прямо во взвод. Скажем, к 10 утра завтра? Что-то еще?
– Пару сотен наличными в мелких купюрах.
– На непредвиденные расходы, я полагаю? – Улыбнулся банкир.
– Да, и мой отец.
– Не узнает о вашем визите, если не спросит об этом прямо. Вы же знаете, молодой человек, что я не могу солгать главе рода.
– О большем не прошу, ваша светлость.
– Был счастлив видеть вас, молодой человек. Моя машина доставит вас в Корпус.
– До свидания, ваша светлость.
Клерк в приемной вручил Ярославу запечатанный конверт и почтительно проводил к выходу.
У крыльца ждал шаттл-лимузин с грифонами на дверцах. Пилот с нашивками, которые говорили о боевом опыте, в фуражке и белых перчатках распахнул тяжелую бронированную дверь. Ярослав почувствовал запах кожи, табака и дерева.
Кресло автоматически подстроилось под пассажира. Из пола выдвинулся скрытый мини бар и приглашающе раскрыл створки. К разочарованию Ярослава в нем оказалась только минеральная вода. Герцог был убежденным трезвенником. В подлокотнике обнаружился гумидор с несколькими марками сигар – слабостью и нежной любовью ди Медичи.
– Ну что за день такой! – Возмутился некурящий Ярослав и отвернулся к окну.
Обратный полет занял около 10 минут. Привелигерованному транспорту и коридоры привелигированные.
Шаттл приземлился прямо у КПП, что произвело впечатление на наряд. Еще больше их поразил бывший боевой пилот, управляющий лимузином. А из шаттла вылез Ярослав – его рейтинг в глазах дежуривших кадет взлетел на несколько десятков пунктов.
Примечания:
Кристофр Клер (Krug) – премиальная марка шампанского, которая предлагает только высочайшее качество и считается одной из наиболее элитных в мире.
Медичи (Medici) – знаменитая династия. Возникла во второй половине XIV века, примерно в 1397 году, во Флоренции, Италия. Считается, что Медичи были одной из первых финансовых династий, которая начала свой бизнес в области банковского дела и финансового влияния.
Дориа (Doria): Род Дориа был одним из самых богатых и влиятельных в Генуе, особенно его влияние усилилось в 15 веке. Они занимали высокие посты в государственном управлении, а также были крупными финансистами и предпринимателями.
Фиески (Fieschi): Род Фиески могущественный генуэзский род. Известны своим участием в политической и экономической жизни Генуи, а также их влиянием на папский престол. В 15 веке Генуэзская Республика была одним из наиболее могущественных и влиятельных государств в Европе. Генуэзские банкиры наряду с итальянскими создали самые могущественные коммерческие банки Средневековья и ВозрожденияTheobroma cacao – какао-деревья. Гумидор – специальный контейнер или ящик, используемый для хранения сигар. Он обладает определенными свойствами, позволяющими создать и поддерживать оптимальные условия для хранения сигары, такие как оптимальная температура и влажность. Гумидоры обычно оснащены гигрометром для контроля влажности и боксами для удержания плотности и благоприятной среды сигары. Они также часто имеют поглотители влаги, чтобы поддерживать правильную влажность внутри гумидора.
Глава 36
Архипова Ярослав увидел только за ужином. Тот был подавлен, ел молча и быстро. Закинув пищу, иначе это издевательство гастроэнтерологами назвать нельзя, в рот и побежал к столу старшекурсников. Там Архипов встал за спиной своего мастера, перекинув через руку полотенце.
Ярослав сжал кулак так, что согнулась ни в чем не виноватая алюминиевая вилка.
“Что этот Пастухов себе позволяет? Он кто? Пэр Франции? А может сразу король? Или просто тупой? Так рядом сидит и ухмыляется Бакуничев. А эта сволочь должна знать этикет, как свои пока еще 32 зуба. Знает, тварь, что так полотенце держат, только прислуживая особам королевской крови и их самым почетным гостям.”
После ужина сервы убрали за мастерами посуду. Те, чьи “хозяева” оказались в наряде по кухне, остались, чтобы вымыть ее. Посудомоечные машины в корпус завезти “забыли”, как и почти все достижения цивилизации 20–21 веков.
Ярослава Бакуничев вновь не позвал. Увольнение – дело святое даже для самого отмороженного мастера.
Не появились сервы и на вечерней поверке. Когда дежурный называл их фамилии, сержанты взводов отвечали: “на задании”.
Мочевой пузырь, ставший для Ярослава природным будильником, разбудил его в три часа ночи. Постель Архипова была заправлена, но форма лежала сложенной на табурете. Ярослав поднялся и пошел в нужник. Там он и застал товарища, склонившегося над умывальником и плескающего водой на лицо. Нежно-розовые струйки стекали по белоснежному каррарскому мрамору.
– Что с тобой? – Задал Ярослав идиотский вопрос.
– Ничего! – Буркнул Архипов. – Соринка в глаз попала. Спать иди.
– Будет мне каждый серв указывать, что делать.
– От серва слышу. – Архипов повернулся.
Соринка была явно размером с кулак и попала не в глаз, а промеж глаз и чуть пониже. Нос кадета распух и удачно гармонировал с тоже увеличившимся в размерах левым ухом, но контрастировал с правым.
– Соринку не Пастухов, случайно, зовут?
– Тебе какое дело, Вотан? Лучше со своим мастером разбирайся.
– Разберусь, будь спокоен. Век меня помнить будет.
– Завидую его здоровью. Мне столько не протянуть.
– Жаль, Бомарше не дожил до нашего времени, взял бы тебя в соавторы. Давай, нос тебе вылечу? Я как раз недавно начал про магическую медицину читать.
– Спасибо. Мне мой нос дорог как память. Я лучше по-старинке, холодной водичкой.
Когда прозвучал подъем, Архипова в спальне уже не было.
После завтрака Бакуничев подошел к Ярославу и приказал идти за ним. Ярослав подчинился.
Казарма второго курса находилась выше первого этажом, но имела вход с другой стороны здания.
Ярослав удивился, что спальное расположение разбито не на кубрики взводов, а комнаты, по четыре человека в каждой.
Вдоль стен стояли двухярусные кровати, у окна – большой письменный стол, за которым одновременно могло работать два человека. А еще в комнате был отдельный туалет и маленькая душевая. Возможно, душ был только в здесь – где жили сержанты четырех взводов.
Пастухов сидел на ближней к входу нижней койке, погрузив ступни в таз с горячей водой. Стоящий перед ним на коленях Архипов делал сержанту массаж ног.
Кровать Бакуничева была справа, рядом с окном. На ее спинке висел парадный китель.
– Завтра к утру он должен быть вычищен и подшит. Ясно?
– Так точно. – Без особого энтузиазма ответил Ярослав.
– Так точно, мастер. – Поправил его Бакуничев.
– Так точно, мастер. – Послушно повторил Ярослав.
– Хорошо. Я запрещаю тебе перепоручать задание кому бы то ни было. Ты должен сделать это сам. Я проверю.
– Так точно, мастер.
– Молодец. Теперь можешь идти в увольнение.
В увольнение Ярослав пошел, но не в город, а найденную Конфузиком лабораторию. В голову кадету пришел замечательный план, как проучить Бакуничева. Ведь мастер ни слова не сказал о том, что работа Ярослава не должна ему навредить? Значит, сам себе злобный Буратино.
Ярослав решил пропитать подворотничок составом, вызывающим появление чирьев. Как его сделать? Очень просто. Берете рецепт зелья от чирьев и прыщей и поручаете его сварить Конфузику!
Да, сварить практически любое зелье может кто угодно. Даже робот. Магическим его делает энергия мага. Достаточно представить, что из солнечного сплетения к зелью тянется золотая нить. Как только она его коснется, аура зелья приобретет легкое золотистое свечение. Это значит, что магическое зелье готово.
Для проверки позитивного или негативного действия полученного зелья совсем не обязательно испытывать его на мышах или кошках. Тем более что на человека и животное один и тот же состав влияет по разному. В магии есть своя лакмусовая бумажка – химерийский луноцвет. Это редкое растение ценится не только за галлюциногенный эффект или способность стирать личность человека. Сушеные лепестки луноцвета меняют окраску при контакте с зельем. Ярко-красную, если его действие негативное и зеленую – если позитивное.
Как и предполагал Ярослав, зелье от чирьев в исполнении Конфузика давало прямо противоположный результат. Он хорошенько пропитал, а затем высушил подворотничок, побрызгал немного зелья на одежную щетку. Просто так, на всякий случай. И довольный отправился в казарму.
В воскресенье, старшекурсники, которые не находились в нарядах и увольнении, смотрели телевизор. В комнате сержантов никого не было.
Ярослав надел латексные перчатки и наскоро пришил подворотничок. Довольно неплохо для его умений. Затем повесил китель обратно на спинку кровати и, не снимая перчаток, несколько раз провел по нему щеткой.
Зелье было настолько сильным, что латекс под его воздействием стал разрушаться. Ярослав быстро стянул расползающиеся перчатки, выкинул их в ведро и прикрыл скомканной бумагой.
Довольный работой, он вернулся в свою казарму, где его встретили одобрительными похлопываниями по плечам, которые Ярослав едва стерпел. Причиной тому были доставленные покупки.
И дело было совсем не в их качестве. Ди Медичи заказал хорошие, но не слишком дорогие товары, да и после мыла “Слоник” даже мыльный корень покажется “Chanel”. Важен был сам факт, что Ярослав сдержал обещание и возместил потери. Теперь кадеты считали его если не хорошим человеком, то совершенно точно – человеком слова.
Ярослав же считал часы до того момента, когда его враг должен был надеть отравленную одежду.
Бакуничев сначала смотрел телевизор вместе со всеми, но потом ушел в комнату, чтобы спокойно позаниматься. Звание лучшего кадет курса не дается просто так.
Увидев подшитый, пусть и не слишком хорошо, китель, приятно удивился. Видимо, Ярослав и вправду не мог нарушить клятвы выполнять его, Бакуничева, приказы. От одежды исходил легкий аромат трав.
“Надо же, а парень-то старался” – подумал Бакуничев. – “Может, и вправду, толк из него выйдет”?
Он открыл учебник и погрузился в задание. На первый взгляд, задача не была такой уж сложной. Но только на первый. Сколько не бился Бакуничев, а тождество все не выходило. В раздражении он ударил ногой по мусорной корзине и перевернул ее.
Чертыхнувшись, Бакуничев наклонился, чтобы убрать мусор, и увидел среди бумаг обрывки латексных перчаток. Это было подозрительно. Размер говорил о детской руке. Чья рука – несложно догадаться. Бакуничев вышел в расположение и нашел Пастухова. Он смотрел телевизор, положив ноги на спину Архипова, словно скамейку.
– Слушай, Пастух, одолжи мне на пару минут твоего серва?
– Да без проблем. Могу вообще сервами махнуться. А то этот послушный слишком. Вроде бы и воспитывать особо не за что. А твой ершистый. Так и чешется кулак. Что скажешь?
– Было бы неплохо. Жаль, традиции такое не разрешают. – Слышь, малой, пошли со мной.
В комнате Бакуничев показал на китель:
– Ну-ка, примерь!
Архипов накинул китель и вскрикнул. Шея его покраснела и стала покрываться волдырями.
Бакуничев сорвал китель с его плеч и швырнул в сторону.
– В лазарет, живо! – Приказал он плачущему от боли Архипову. – Ну, Вотан, я тебе это припомню!
