Текст книги "Корпус Вотана (Недомаг-мажор) (СИ)"
Автор книги: Алексей Северин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)
Глава 7
Просторный асфальтированный двор казармы был почти пуст, лишь несколько мальчишек играли в мяч внутри расчерченного квадрата.
На крыльце старшекурсник с повязкой “Дневальный” облокотившись на бронзовую коновязь, которую теперь использовали в качестве приспособления для чистки обуви, лениво грыз яблоко, наслаждаясь последними теплыми днями осени. Он мазнул взглядом по Ярославу, изобразил подобие воинского приветсвия Смирнову и блаженно прикрыл глаза.
Казарма первой роты находилась на первом этаже, достаточно было подняться на три щербатые ступени.
Ярослав замер перед дверью. Он вдруг осознал, что сейчас переступит порог и окажется в другом мире – мире, полном строгих правил и ограничений. Его уверенность, что в этот раз он сумеет прогнуть мир под себя, испарилась. В то же время он чувствовал, что этот замок не чужой ему. Он как верный пес, уже отчаявшийся ждать хозяина, осторожно “принюхивается” к нему, пока не веря своему счастью.
Ярослав глубоко вдохнул и открыл дверь. Его окутал запах дезинфицирующего средства, старой кожи и неустроенности, который бывает только в казенных учреждениях.
Дневальный, стоящий на маленькой подставке, именуемой “тумбочка” рядом с телефонным аппаратом, вытянулся, но, увидев сержанта, расслабился и дурашливо крикнул:
– Ваше сиятельство господин дежурный, сизвольте оторваться от рукоблудия и пожалуйте на выход!
Из дверей спального расположения появился расхристанный кадет со стаканом лапши быстрого приготовления в руках.
– Смирнов, где тебя черти носят? Сейчас идет заключительная серия “Космического вояжера”!
– “Вояжер” – туфта, Веник. Вот “Звездный рейнджер” – вещь!
– Что бы ты понимал в кино? “Рейнджер” – хрючево для прыщавых подростков.
– Спорим, не подеретесь? – Вмешался в разговор Ярослав, считавший все сериалы отстоем для быдла. – А жаль…
– Это что за малек? – Поинтересовался кадет по кличке “Веник”, в документах роты проходящий под красивым именем Вениамин.
– Первачек в мой взвод.
– Борзый, как погляжу?
– Ничего, обломаем. Дневальный, позови первый взвод в ленинку через пять минут.
Ленинка или ленинская комната служила в казарме неким подобием гостиной в доме. Здесь собирались, чтобы почитать газеты и журналы (сплошь на военную тематику, но все же), сыграть в шашки, шахматы и даже Го. Для меломанов в углу сиротливо стояло расстроенное пианино. А еще в таких комнатах стояла довольно удобная мебель, которую оставили Вотаны, покидая семейное гнездо, расставленная, как бог на душу положит. Кресло-бержер эпохи рококо соседствовало с венскими стульями, журнальный столик в стиле ампир – с табуретами руки начальника столярной мастерской прапорщика Тостовича. И все же был в этом сумбуре какой то уют. Может быть поэтому кадет сюда лишний раз не допускали.
Глава 8
Получив подшитый китель и приобретя очередного недоброжелателя, Ярослав озадачился решением интимного вопроса, а именно, заменой трусов. Обращаться к Смирнову он не хотел, опасаясь насмешек, спрашивать у “товарищей” тем более. Между тем проблема требовала решения. Опозоришься в первый день и вспоминать этот эпизод тебе будут до конца жизни.
Следовало найти старшину. Поставравшись придать лицу одну из лучших масок невинности, которая ему удавалась, направился к тумбочке дневального.
– Разрешите обратиться, товарищ сержант? – Чуть дрожащим голосом спросил он.
– Я не сержант, а рядовой! – Притворно строго поправил его кадет.
– Надо же, я абсолютно уверен, что видел ваши сержантские нашивки.
– Значит скоро будут. Чего тебе, первачек?
– Мне бы старшину…
– Видишь последнюю дверь у оружейки справа? Это каптерка старшины. Звать Александр Иванович. Он сейчас футбол смотрит.
– Спасибо, товарищ будущий сержант! – Вежливо поблагодарил Ярослав и отправился в логово старшины.
Александра Ивановича Серегина знали и любили все. Офицеры за честность и исполнительность. Кадеты – за заботу и справедливость. Никто не знал, сколько лет служит Серегин. Казалось, он был в замке всегда. Невысокий, крепкий, он был похож на Санта-Клауса, разве что без бороды.
Из всех вещей в мире больше всего Александр Иванович ценил труд, считая единственными достойными мужчины видами досуга сон, чтение, рыбалку и редкий просмотр спортивных телепередач.
Сейчас он предавался последнему, наблюдая за поединком элизиумского “Волкодава” с “Дельфином” поселка-спутника Эльдория. Видя, как дельфины “топят” волков, всегда сдержанный Серегин нет-нет, да и отпускал пару крепких словечек в адрес любимой команды.
Дверь в каптерку была приоткрыта, Ярослав тихо постучал и, не дождавшись приглашения, вошел и присел на табурет у стены.
– Нет, ну ты погляди, что за мазила! – Кипятился старшина, когда нападающий “Волкодава” в очередной раз пробить мимо ворот. – Очки купи!
– Думаю, не поможет, товарищ старшина. – Осторожно встрял в монолог Ярослав.
– И то верно… – Вздохнул Серегин. – Новенький? Сурового взвод?
– Так точно, товарищ старшина. Оставь “товарища” для официальных обращений. С глазу на глаз можешь называть меня “дядя Саша”, как и другие. Ну а при сержантах и офицерах – будь добр официально. Я ведь еще твоих дядю и отца первокурсниками помню. Те еще проказники были. Но попадались редко. Любил их замок. Да…Футболом интересуешься?
– Куда мне, так – любитель. – В футболе Ярослав разбирался примерно так же, как в квантовой физике.
– Добро. Что случилось?
– Резинка на трусах порвалась, дядя Саша.
– У Подопригоры форму получал?
– На складе.
– Ладно, поговорю с этим… жуком. А трусы новые сейчас выдам, с нормальной резинкой.
Старшина забрался на лесенку, и достал со стелажжа нужный предмет. В каптерке, да и во всей роте он мог найти искомое даже с закрытыми глазами.
– Иди в закуток, переоденься, а я пока чайник поставлю.
Когда Ярослав вернулся, стол был накрыт скатертью, в чашках разлит ароматный чай, а в маленьких хрустальных розетках разложено варенье.
– Ну садись, Слава, угощайся. Варенье из собственных яблок и клубники.
– Спасибо, дядя Саша.
Варенье было таким вкусным, что когда Ярослав опомнился, розетка оказалась пустой. Мальчик покраснел. Аристократу не пристало съедать угощение до капли.
– Не стесняйся. Отец твой тоже знатным сладкоежкой был. Да и тяжело в Корпусе со сластями. Так что запомни – сладкое в Корпусе, та же валюта. Лучше лишний раз конфету не съешь, а прибереги. Завсегда можно обменять на вещь или услугу. Ну и товарищей не брезгуй угощать. Дружба, Слава, она ведь не пустая вещь. Одному тебе в Корпусе не выжить. Тяжелое это место. Не для тебя.
– Будто бы я просился… – Буркнул Ярослав.
– Знаю, что не просился. Да только теперь обратного хода тебе нет. Уж больно отец твой разозлился. Да и советники есть, что в уши против тебя дуют… Жизни тебя учить не стану, бесполезно. Но постарайся себя сдерживать, на рожон не лезь. Остановись, остынь, подумай, а после действуй. Не позволяй гордыне отвадить от себя хороших людей. Замок – твоя вотчина. Примет он, никто тебе вреда не причинит. А совет будет нужен – заходи ко мне на чашку чая, чем смогу – помогу.
Глава 9
– Рота, стройся на ужин! – донеслась усиленная динамиками команда дневального.
– Тебе пора, Слава, не стоит злить сержанта. Парень он неплохой, но образцы для подражания выбрал неверные.
В столовую, как и везде, кроме уборной, следовало ходить строем, в ногу и с песней.
На нежный слух Ярослава ничего более убогого придумать было сложно. Голосов в роте, не то чтобы хороших, но чтобы хотя бы перепонки не лопались – раз, два и обчелся. А песни? Ну что это за текст: “Маруся от счастья слезы льет”? И что-то про копье. Их когда писали? При постройке замка, когда копья были в ходу?
Как бы то ни было, а строевая песня помогает держать единый ритм, шагать в ногу, а значит – меньше уставать. Кроме того, такое пение укрепляет и развивает легкие. Без тренажеров и стимуляторов.
Пока что все увиденное в замке разочаровывало Ярослава. В его представлении древняя резиденция рода Вотанов должна была напоминать столицу – Облачный Замок, порождение невероятной фантазии деда. А не заурядную крепость, где феодал мог месяцами отсиживаться от вражеской осады.
С улицы в столовую вела высокая каменная лестница с шатровым крыльцом – писк моды 16 века.
Поднимаясь, кадеты прикладывали ладонь к одному из терминалов, стоящих на каждой ступеньке. В ответ на экране высвечивались имя, номер подразделения кадета, и номер стола. Учет и контроль.
На верхней площадке кадет встречали два дежурных в белых куртках. С видом придворных стольников они дезинфицировали руки прибором, похожим на лучевой пистолет.
Ярослав протянул по руке к каждому, словно монарх, оказывающий высокую честь почтительно их облобызать.
“Жаль, что ноги не дезинфицируют” – Подумал Смирнов. – “Хотел бы я посмотреть на этот спектакль”.
Ярослав снисходительно кивнул дежурным и последовал за товарищами.
Зал из серого камня помнил грандиозные пиры, где кормили и развлекали по две тысячи человек зараз. Пока кадеты, чьи столы находились в конце, добирались до своих мест, их товарищи в начале зала уже заканчивали прием пищи.
Мебель в столовой помнила славные времена прапрапрадеда Ярослава – герцога Вацлава Щедрого по прозвищу Обжора. Ни пьяные гости, ни века не сумели сильно навредить столам и скамьям из мореного дуба. Что очень радовало начальника столовой и огорчало наряд, который после ужина и до самой ночи драил их мелким песком.
Столы первого взвода находились почти в самом конце, поближе к офицерским, которые стояли на помосте, где в старые времена пировали хозяин замка с домочадцами и почетные гости.
Подойдя к своему месту, потомок Обжоры сморщил нос. Благородное дерево покрывала скатерть из клеенки! Вместо мейсенского фарфора, к которому он привык: металлические миски и кастрюля. А так называемые столовые приборы? Где, спрашивается, если не серебро, то хотя бы шеффилдская сталь? Ради чего предки тащили все, что попадалось на глаза со всех миров, до которых могли добраться? Чтобы их наследник в пиршественном зале родового гнезда сидел на месте простого рыцаря и ел суп ложкой из алюминия?! Ну нельзя же так жестоко карать за проступки!
Ярослав стерпел, когда за одним столом с ним оказался Архипов, смолчал, когда все сели, не дождавшись его разрешения, сжал челюсти, когда раздачу пищи начали не с него, но когда увидел, что раздатчику досталась самая густая часть каши, смолчать не мог.
– Что за издевательство?! – Голос Вотана сорвался на фальцет – Я требую, чтобы меня кормили согласно статуса члена императорской фамилии!
К столу подскочил Смирнов.
– Что вы себе позволяете, кадет?!
– Это вы объясните, товарищ сержант, почему меня кормят дерьмом?
Веко сержанта задергалось, лицо стало приобретать оттенок хорошо сваренного борща.
– У нас кадетский корпус, а не ресторан. Не нравится? Не ешьте.
– Я… буду жаловаться.
– Пожалуйста. В понедельник жду рапорт в письменной форме, образец документа можете получить в канцелярии роты. Взвод! До конца приема пищи пятнадцать минут.
Ярослав демонстративно отодвинул миску и к еде не притронулся.
– Прием пищи закончить! Выходи строиться – Объявил сержант.
Взвод потянулся к выходу.
После ужина и почти до самого отбоя у кадет было так называемое “свободное время”. В воскресенье оно было действительно таковым. Часть кадет приводила форму в порядок, готовясь к завтрашнему дню, кто-то писал письма домой. Никаких электронных посланий. Только на бумаге и с вложением в специальный, не запечатанный конверт.
– Детский сад, штаны на лямках. – Фыркнул Ярослав и отправился смотреть телевизор.
Через час, желудок напомнил, что было бы неплохо подкрепиться.
– Эй, лопоухий! У вас тут магазин есть? – Обратился Вотан к единственному человеку, которого знал.
Иван на провокацию не отреагировал.
– Человек, я к тебе обращаюсь.
– Если ко мне, то у меня имя и фамилия есть. Иван Архипов я.
– Хорошо. Архипов. Что насчет магазина?
– Я думал, принцы по магазинам не ходят.
– Тебе думать вредно: лицо глупеет.
– Да пошел ты!
– И куда? Может, к командиру Корпуса? Или сразу отцу сообщить? Ты знаешь, кто мой отец?
– Табличку на лоб прикрепи, а то вдруг кто-то еще не в курсе? Есть чипок, чайная то есть. Там продают всякую полезную мелочевку, ну и конфеты, лимонад, булочки всякие. Только они очень дорогие.
– Для нищебродов. – Ярослав хотел добавить “вроде тебя”, но сдержался. Не стоило лишний раз раздражать того, кто может быть полезен. – Покажешь?
– Без сержанта ходить запрещено. И половину ништяков придется отдать ему.
– Каких ништяков?
– Ну, вкусностей, значит.
– Половину?! Да у нас государство так не грабит! Ладно, пусть подавится.
Ярослав отправился в комнату отдыха сержантов.
Для рядового кадета это помещение было сродни пещере Али-Бабы. Тут имелся отдельный телевизор с игровой приставкой, мягкая мебель, пурифайер и огромное количество пакетиков с чаем и кофе. В жерло старинного камина был встроен электрический, создававший обстановку тепла и уюта.
Смирнов сидел в кресле и читал.
– Товарищ сержант, можно в чипок сходить?
– Можно машку за ляшку, – огрызнулся сержант, не отрываясь от учебника, – есть слово “разрешите”.
Как ни хотелось Ярославу объяснить маршрут, по которому следовало пойти “товарищу сержанту”, но голод требовал дипломатичности.
– Разрешите сходить в чипок?
– А смысл? Обычные деньги там не принимают. Расплачиваться можно только баллами кадета. А вы еще ни одного не заработали.
– Ты почему мне про баллы не сказал? – Накинулся Ярослав на Архипова.
– Мне же вредно думать. – Пожал плечами Иван. – Вот я и не подумал, что это важно.
Ярослав пребывал в шоке: впервые в жизни деньги ничего не решали. В стенах Корпуса, по крайней мере. И горько жалел, что проигнорировал ужин.
Для мага пропитание проблемой не является. Даже слабый волшебник способен прокормить себя. Достаточно представить себе тот продукт, который хочешь получить. Чем полнее представишь, тем лучше соберется искомое из атомов окружающего пространства.
У среднего мага получается пища со вкусом, цветом, запахом. У начинающего – эрзац, похожий на искомое, питательный, но совершенно безвкусный. Сильные маги не заморачиваются такими мелочами. Если желаемая еда существует в любой точке времени и пространства, они просто телепортируют ее себе.
Ярослав попытался как то на уроке химии синтезировать чай путем направленной медитации на пробирку с водой. В результате получился яд в 100000 раз токсичнее яда Королевской кобры, как определили срочно вызванные бдительным учителем специалисты. Через неделю Вотана вызвали в кабинет директора, где дядька в штацком вручил ему уведомление о присвоении закрытым указом медали одрена за заслуги перед спецслужбами 4 степени и выписку об открытии именного счета на приятную сумму. И посоветовал на прощанье попробовать создать яблоко или яблочное повидло, сообщив предварительно куда следует.
К сожалению, ни медалью похвастаться, ни купить на эти деньги еды Ярослав сейчас не мог. Зато вполне мог попробовать пробраться на кухню и экспроприировать что-нибудь съедобное. В конце концов, хозяин он тут или нет?
Каким образом? Найти потайной ход, разумеется. Замок просто обязан быть пронизан ими. В столовой Ярослав заметил сохранившиеся камины для жарки коровьих и свиных туш. Почему их не замуровали за ненадобностью?
Да, логика не была сильной стороной Ярослава. Но кто Соломон Фейгенбаум в 14 лет?! К сожалению, Ярослав чаще руководствовался словами одного из подопечных деда: "Главное – ввязаться в битву, а там уже разберемся."
Найти вход в подземный ход оказалось до невозможности просто. Прямо под лестницей, ведущей в казарму, где хранились ведра и прочий инвентарь для уборки. В стене из ассуанского гранита имелось единственное небольшое отверстие, к которому идеально подошло кольцо на руке Ярослава.
Плита бесшумно отъехала в сторону, открыв мальчику длинный ровный коридор, хорошо освещенный невидимыми светильниками. Ярослав смело шагнул внутрь, а плита столь же бесшумно встала на место, надежно отрезав исследователя от внешнего мира. Никаких выемок для обратного открытия не наблюдалось. То ли система по принципу “где вход там и выход” не работала, то ли способ открытия изнутри был иным, только Ярославу оставалось следовать вперед, надеясь на чудо.
Коридор был чистым: ни пыли, ни паутины, словно его каждый день убирал наряд. Не слишком широким, очевидно, не предназначенным для романтических прогулок. А еще – очень длинным. Мальчика утешало то, что ход шел в направлении, где, по его предположениям, и должна была находиться кухня, а еще лучше – кладовая.
Наконец, появилась арка с почерневшей от времени дверью. Ярослав предположил, что это выход в камин. Он приложил к выемке в двери перстень, и створки бесшумно растворились.
К огромному разочарованию Ярослава оказался он не в кухне, не в кладовой и даже не в столовой, а бывшей часовне замка, в склепе которой покоились представители рода начиная с Вулфрика Жестокого. Ее убранство было сделано из костей и черепов убитых им ариан. Не удивительно, что ее назвали Часовня Смерти.
Популярностью это место не пользовалось с момента постройки. Вотаны – сами потомки богов, набожностью не отличались, и религию использовали только как инструмент власти. Когда в замке устроили Корпус, часовню стали использовать для короткого, на пару-тройку часов, ареста кадет. Обстановка помещения вызывала ужас даже у самых стойких.
Свет проникал через единственное окно за огромным распятием. Фигура Христа была столь реалистична, что ходили слухи, что это живой человек, превращенный в камень. Едва заметно пахло ладаном – запах, который Ярослав терпеть не мог.
Страха он не испытывал. Тот, кто с детства воспитан на эпосе о кровавых деяниях предков, должен бояться лишь собственного отражения в зеркале.
Вулфрик считался одним из образованнейших людей своего времени, переписывался с философами и учеными. Папа Римский Дамасий I (300 – 11 декабря 384) называл его “лучшим из христиан”. А вот чувство юмора у основателя было весьма специфическим.
Ярослав подошел к распятию, в основание которого легли черепа священников, отказавшихся признавать единосущность Отца и Сына и принявших за это мучительную смерть.
На одном сохранилась полустертая надпись: Nihil eva… Кадет провел по буквам и с ругательством отдернул руку порезавшись.
Кровь впиталась, и отчетливо проступили буквы: “Nihil evanescit in aeternum”. Глазницы всех черепов начали светиться, а крест отъехал в сторону, обнажив ступени узкой лестницы, освещаемой такими же “светильниками”.
Недоумевая, кому понадобилось делать потайной проход к хранилищу гробов, Ярослав все же решил удовлетворить любопытство.
Лестница вела в небольшую комнату, на стенах которой на латыни было высечено обращение Вулфрика к потомкам.
Начиналось оно традиционным перечислением титулов, продолжалась нудным списком подвигов и деяний, а заканчивалось словами на основании статуи самого Вулфрика: “если сочтен достойным, прими древнее наследие, но помни, что знание не дается без труда”.
Перед статуей на каменном пюпитре лежала огромная книга в кожаном переплете, обитом металлическими полосами. На застежке красовался герб Вотанов.
Ярослав коснулся его все еще кровоточащим пальцем. Древние были просто помешаны на магии крови. Книга раскрылась. Удивительно, но текст в ней был не на латыни, а на нормальном литературном русском языке.
Прочитав несколько строк, Ярослав ошалел. Получалось, что большинство того, что пытались втолковать ему учителя, было лишь символическими ритуалами и клоунадой для простаков?! Это, определенно, требовало вдумчивого изучения.
– Ну и как я унесу эту махину с собой, а, дедушка? – Обратился Ярослав к статуе.
Его бы не удивило, если она вдруг заговорила. Но на это фантазии основателя не хватило, а жаль. Вместо слов, книга уменьшилась и стала размером с блокнот.
– Здорово! А ты можешь принять вид попроще? Чтобы в глаза не бросалось?
Книга послушно превратилась в бумажную, обложка гласила: “Рассуждения Диодора Торсийского о плоскости Земли”
– Да, такое, пожалуй, никто читать не станет. – Согласился Ярослав и убрал книгу в карман.
Глава 10
То ли бог покровительствует не только пьяным и дуракам, то ли отдельные боги делают исключиние для своих потомков, но Ярославу удалось не только незаметно покинуть часовню (благо двери не были заперты), но и благополучно добраться до казармы, где его отсутствие, если заметили, то, увидев книгу, решили, что он посещал библиотеку.
Библиотек в Корпусе было две. Одна классическая: со строгим библиотекарем Морозовым Антоном Викторовичем, который, одному Одину известно как, управлялся со старомодной бумажной картотекой, вручную заполнял читательские билеты и строго следил, чтобы кадеты вовремя возвращали книги. Здесь, преимущественно, была собрана литература, связанная с учебой: справочники, энциклопедии, специализированные журналы.
Вторая была похожа скорее на барахолку или книжный развал, где можно, если хорошенько покопаться, найти какую-нибудь редкость. Это было стихийное хранилище книг, где кадеты оставляли прочитанные ими собственные книги, комиксы и журналы. Любой мог взять что хочет с негласным обязательством вернуть в течение недели.
Ярослав кинул китель на кровать Архипова, чтобы не забыл подшить, а сам ушел в комнату самоподготовки – обычный класс с рядами парт. Ему нетерпелось приступить к “настоящей магии”.
Однако его ждало разочарование. Во-первых, книга упорно не хотела открывать великие тайны. Следующая страница открывалась только тогда, когда прочитывалась предыдущая. Обмануть артефакт не получилось. Книга как будто “читала” себя глазами Ярослава.
Во-вторых, вместо того, чтобы дать рецепт всевластия или, на худой конец, успеха в учебе, гриммуар начинался нудной теорией, хотя она и заметно отличалась от преподаваемой мальчику “классической” магии.
К его немалой радости, никаких “трах-тибидох” и специальных жестов для большинства магических действий не требовалось. Точнее, все волшебные слова и жесты представляли как бы ярлык для активации нужного файла-действия. Ну в самом деле, не будешь же ты на поле боя представлять, как в руке формируется фаербол? Тебя за это время превратят в из живой материи в неживую без всякой магии. А если замкнуть процесс на жест, например, то все очень легко: показал врагу средний палец и спалил его (врага, а не палец, конечно) к чертовой бабушке.
Результат магического действия зависел от силы или как написано в книге: “пропускной способности мага”. И давалась она не за красивые глаза, а путем долгих и упорных тренировок. Всевозможные ритуалы, усиливающие мощь мага, на проверку оказывались средством уменьшить боль при работе с магическими каналами. Тоже неплохо, но как же хотелось стать Архимагом, просто щелкнув пальцами!
Некоторым утешением служило то, что души магов, перевоплощавшиеся не первый раз, “вспоминают” прошлый опыт и их развитие идет быстрее. Также счастливый билет выпадает тем, ради кого принес себя в добровольную жертву маг.
Так случилось с Эльзидаром во время гражданской войны. Хотя он и обладал возможностями Архимага, но ему противостояла целая коалиция, общая мощь которых была равна, а может, даже превосходила его силы. И тогда все родственники, заключив договор с прародительницей – богиней Жизни и Смерти, совершили ритуальное самоубийство, сделав Эльзидара самым могущественным Архимагом в истории.
От уровня силы зависили возможности мага. Маги низших ступеней: от волшебника до мага первой категории могли совершать воздействия, не противоречащие законам мироздания. Например, они могли зажечь мокрое дерево, но не воду, быстро излечить раны, но не отрастить конечность.
Магистры могли вносить изменения в реальность: вырастить человеку рога, например. Также они могли создавать подобие жизни – големов. Лучшие из них не отличались от живых существ за одним исключением – не могли размножаться.
Гроссмейстеры были способны создавать новые устойчивые формы жизни и так называемые “аномалии”, то есть объекты и места, где не действовали физические законы конкретного мира, а также изменять целые планеты и, как утверждают, даже миры.
Архимаг теоретически мог вообще все. Это был уровень почти бога.
Перепрыгнуть через уровень можно только в сказках. А значит, идущий по пути магии должен разбираться в законах окружающего мира. В противном случае жизнь его будет яркой, но не долгой.
Можно ли магией испепелить человека? Да, при магическом воздействии вокруг него поднимется температура, достаточная, чтобы сжечь тело. Однако, при этом вокруг него сгорит все, что способно гореть при данной температуре. Конечно, если создать вокруг защитный кокон… Но быстрее и дешевле просто прожечь в человеке дыру, а еще лучше – просто остановить сердце. А для этого надо хоть немного разбираться в анатомии.
Можно ли сжечь скалу? Можно, и при этом уничтожить все живое на километры вокруг. Проще ускорить эррозию камня и обратить гору в песок. Здесь нужны знания по геологии или свойствам материалов.
Так что Ярославу предстояло вооружиться советом “учиться, учиться и еще раз учиться”. Поэтому он закрыл книгу и решил, что попробует достичь величия другим путем. В конце концов: Вотан он или нет?
Мальчик не заметил, что в ответ на его намерения рубин на обложке загорелся зловещим багровым цветом.
