Текст книги "Потерянные примархи. Книга I - Верные легионы (СИ)"

Автор книги: Алексей Фролов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц)

Этот дар Мистилтейна не был связан с варпом. Дитя Бездны, как и всегда, ничего не ощущал в момент ритуала. Насколько он знал, Багряный Владыка подтвердил, что способности Враска проистекают из иных плоскостей реальности. Но откуда? Ведь души легионеров отправляются в Имматериум, разве нет? И если Солей возвращает их, значит – кристаллы с Мистилтейна все же имеют связь с Эмпиреями. Потому что он возвращает не просто оболочки. Это те самые воины, люди.

Кельс мысленно покачал головой. Слишком много вопросов. Почему примарх никогда не может поднять всех воинов? Девять из десяти. Семь из десяти. Но никогда – каждого.

Солей уронил руки вдоль тела. Его голова упала на грудь, он ссутулился. Но через секунду примарх вновь развел плечи в стороны и глубоко вздохнул, поворачиваясь к Механикумам. За его спиной Звёзднорождённые снимали шлемы и улыбались братьям, которых отец вернул из мертвых. Они испытывали радость и не выглядели удивленными.

– Благодарю, владыка одиннадцатого, – эксплоратор дергано кивнул примарху, и указал клешней на когитатор в центре зала. Когда Тихон направился к нему, стало видно, что его тело сильно повреждено. Но едва ли апотекарии легиона могли ему помочь.

– Авл, командование на тебе, – бросил Солей. Кто-то из воинов подал примарху перчатки, тот тепло улыбнулся сыну, а затем направился вслед за архимагосом.

– Рассредоточиться! – скомандовал Кельс. – Организовать баррикады у каждого выхода, выставить охрану. Сформировать два патрульных отряда – прочесать командный центр на предмет недобитых врагов. Ремлин! – он обратился к Ревнителю с сержантскими знаками различия. – Возьми свое отделение и оцените обстановку на других платформах, пока визуально. В вероятных точках прорыва поставь наблюдателей. Увидят опасность – предупреждают и отходят. Это всех касается! – библиарий переключился с личного канала Ремлина на общий канал группы. – Мы потеряли три полных отделения, пока прорывались сюда. Не все вернулись к нам, – он скрипнул зубами, но тут же взял себя в руки. – Вы видели, на что способны эти твари. Никому не геройствовать, инициируйте бой только с превосходством не менее пяти к одному.

Он снял шлем и вдохнул холодный застоявшийся воздух «Парки». Здесь пахло древностью, запустением и еще чем-то странным. Он не мог идентифицировать этот запах, исходящий, по всей видимости, от вездесущих черных корней, опутавших станцию точно лоза. Но Дитя Бездны не сомневался – варп здесь ни при чем. Он не ощущал псайкеров среди ксеносов, и никакого псионического влияния.

Кельс также направился к центру зала, где его отец и секутор говорили, пока архимагос подключался к черному кубу. Авл удивленно моргнул, узнав в кубе сводный когитатор древней модели. В последний раз он видел такие на выцветших пиктах, когда еще был рекрутом на Терре. Когда их легионом командовал не отец, а…

– Полагаю, вы что-то узнали о них? – Солей смотрел на когитатор, но Максим Тихон понял, что вопрос адресован ему.

– Тактический приоритет данных – сверхвысокий, – ответил архимагос. – С вероятностью в семьдесят четыре процента эти сведения позволят Объединенному Флоту сражаться с противником эффективнее. Но я не закончил сбор информации.

– Хорошо, на это пока есть время, – Враск перевел взгляд на Витара Каина, который тоже подключился к командному когитатору, но с иной целью. – Есть связь с другими группами?

– Одну минуту, – взгляд секутора стал пустым. Он погрузился в информационные недра вычислительной системы, налаживая прямой контакт со старым, но еще сильным машинным духом, что правил «Паркой».

– Я перенастроил локальную цепь внутренней связи, канал 05-02, – глаза магоса прояснились, он моргнул. – Теперь ваш вокс подключен к воксу станции.

– А как ты получил доступ к нашему воксу? – Авл с прищуром посмотрел на секутора. – Кто дал тебе коды доступа?

– Никто, – пожал плечами Витар Каин, который, похоже, даже не понял, к чему ведет Кельс. Или сделал вид, что не понял. В любом случае, Дитя Бездны взял секутора на заметку.

Солей Враск несколько раз моргнул, вызывая нужное меню на ретинальном дисплее. После зачистки сектора системы доспеха вернулись к штатному режиму, не считая пары сгоревших силовых блоков и все еще сбоившей системы рециркуляции воздуха.

– Элифас, ты слышишь меня? – примарх склонил голову к горжету, где располагался микрофон вокса. – Сын, белая луна в зените?

***

Мастер Первого Аркана вел своих воинов по угловатому коридору в беспросветном ледяном мраке. Климат-система силовых доспехов без труда справлялась с холодом, но с темнотой было сложнее. Авточувства не работали, как и визор. Легионеры не могли переключаться между диапазонами визуального спектра, поэтому полагались на оккулобы и прожекторы, смонтированные на доспехах.

– Есть множественные сигнатуры впереди, – отчитался технодесантник первого отделения Риам Лаво. – Контакт через десять секунд.

– Приготовиться! – скомандовал Элифас. – Стена щитов!

Вперед вышли три воина со щитами – встав плечом к плечу, они заняли всю ширину коридора. Второй и третий ряды вскинули болтеры, приготовившись стрелять поверх голов своих братьев. Позади них двигалась резервная группа. Еще три отряда прочесывали коридоры на предыдущем перекрестке, один остался в узловой точке.

Воины Балора, несомненно, назвали бы эту тактику трусливой. Но Элифас не готов был рисковать, несмотря на лимиты по времени. Звёзднорождённые отлично показывали себя в штурмовом бою на открытой местности, но захваты кораблей и пустотных станций всегда давались им нелегко. Стиснутые металлическими стенами, они чувствовали себя неуверенно, будто погребенные заживо, как однажды сказал Кельс.

Странно было услышать такое от терранца, выросшего в подулье Сибири, где кроме руин некогда могучего Урша, не осталось ничего. Ни деревьев, ни равнин. Только исполинские горы каменного крошева и хаотичные лабиринты, сформировавшиеся остовами прото-шпилей, которые упорно сопротивлялись тотальному разрушению не первую тысячу лет.

На Мистилтейне все было иначе. Этот величественный мир извечно заснеженных долин и пологих косогоров будто был создан, чтобы наглядно объяснить человеку, что значит свобода. А полупрозрачные кристаллы, устилавшие всю поверхность планеты, добавляли пейзажам блеск и незамутненную ясность. А еще – какую-то непостижимую мистичность…

– Контакт! – Элифас рефлекторно вскинул болтер и открыл огонь, как только свет прожектора вырвал из темноты черное чешуйчатое тело первого ксеноса. Все мысли о далекой родине напрочь вылетели из головы.

Ящеры затопили коридор. Из первой волны двое упали сразу, скошенные болтерным огнем, но остальные добрались до легионеров. Воины остановились, упершись в щиты плечами и голенями, и пригнув головы. Болтеры второго и третьего ряда не умолкали – Звёзднорождённые перезаряжались в шахматном порядке, чтобы обеспечить непрерывный огонь на подавление.

Ксеносы бесстрашно напирали, задние ряды карабкались по первым, а потом из темноты вырвалась электрическая молния, стеганувшая по щитовикам и зацепившая нескольких бойцов из второго эшелона. Тут же двоих легионеров вырвали из ряда и они скрылись среди мельтешащих черных тел.

– Закрыть бреши! – выкрикнул Элифас и сам шагнул вперед, заняв место одного из погибших.

Он разрядил остаток обоймы почти в упор, но его противник невероятным образом увернулся от очереди. Снаряды попали в ящера, стоявшего за спиной первого, но лишь сбили ему энергетический щит. Элифас бросил болтер в ксеноса и выхватил из-за спины цепную глефу, слитым движением активируя ее и сразу делая мощный выпад.

Отвлеченный броском болтера враг не успел среагировать и зубья впились ему в плечо. Но ящер тут же сократил дистанцию, атакуя когтями в шлем Элифаса. Тот изловчился, подбросил глефу предплечьем и когти из неизвестного металла проскрежетали по пласталевому древку, сдирая с него верхний слой. Из-за спины Мерцающего продолжали бить болтерные очереди.

Он сделал еще один выпад, нырнул под удар хвостового клинка и впечатал локоть в подбородок противника, отбросив его на шаг. Сразу ударил глефой, метя в пах, но ящер успел сместиться и Элифас лишь полоснул его по бедру. Тут же сам получил мощный удар в грудь и еще один в лицо. Вторая атака сорвала шлем и на миг оглушила воина. Когда зрение восстановилось, легионер рядом с ним упал обезглавленный. Но его место тут же занял другой.

– Крак-гранаты по тылам! – закричал Элифас, пытаясь пересилить болтерную какофонию. На него насели сразу два ящера и он не видел возможности, как сманеврировать, чтобы атаковать в ответ. Мастер Первого Аркана мог только отбиваться.

– Что это за чудовища? – выкрикнул Ди, прикрываясь щитом. Воин тоже потерял свой шлем. Он не ждал ответа на свой вопрос, понимая, что все они сейчас в равных условиях, и никто не знает, откуда взялись эти ксеносы.

– Слишком сильны, – проскрежетал Келли. Их с Ди рекрутировали всего несколько лет назад на Мистилтейне, они были кровными братьями и всегда бились плечом к плечу. – Похоже, даже Мастеру с ними непросто.

Элифас не принял замечание на свой счет, понимая, что воин не хотел его задеть. Келли лишь сказал, что видел. Что видели все они, но только ветераны осознавали истинный смысл происходящего. Эти ксеносы отличались от любой другой угрозы, с которой сталкивался легион. Они бились беспорядочно, не образуя тактических формаций. Но никогда не отступали, даже оказавшись в одиночестве.

К тому же, юный легионер был абсолютно прав. Элифас сомневался, что сможет выстоять против двух рептилоидов. Да что там! Их невероятные щиты, безумная скорость и лезвия, вскрывающие керамит, точно пергамент! Даже один ящер представлял собой опасность критического уровня.

– Я сказал – гранаты! – заревел Элифас что было сил. Он увернулся от когтистой лапы и обрушил на противника серию быстрых рубящих ударов. В плотном строю Мастер Первого Аркана не мог выполнять размашистые и боковые атаки. «Парку» строили для обычных людей, не для легионеров. Впрочем, ксеносам теснота коридора тоже мешала.

Он все же смог достать ящера, изуродовав ему лицо цепным лезвием, но не успел добить – пришлось перекрываться древком от атак другого противника.

– Ди! – истошный крик Келли отвлек Элифаса. Он бросил взгляд влево и увидел, как Ди опадает на металлический пол с развороченной шеей. А через мгновение Келли рухнул на брата, лишившись головы.

К этому моменту, в задних рядах наконец расслышали приказ Мастера, и над головой Эльфаса свистнуло несколько черных продолговатых цилиндров.

– Стойте крепко! – проревел он, с силой отбрасывая противников древком. Мерцающий отвел назад левое плечо, пропуская удар хвостового клинка в ладони от доспеха, затем отдернул голову, спасаясь от когтей. Тут же уколол одного врага и, промахнувшись, возвратным движением отсек ногу другому. Ящер повалился под ноги Элифасу и легионер с наслаждением впечатал сабатон в треугольную голову. Раздался хруст, а вслед за ним – протяжный хлюпающий звук, когда воин вытаскивал ногу из плотной жижи, в которую превратилась голова врага.

В рядах противника громыхнули крак-гранаты и мир утонул в ослепительной вспышке желтого пламени. Стены в месте взрыва деформировались, потолок просел, из него посыпались балки. Все вокруг покрыли лоскуты черной плоти и зеленые лужицы. Коридор мгновенно заволокло прогорклым дымом.

Вообще-то, использовать крак-гранаты в узких проходах запрещено уставом. Но кто думает об уставе в такой ситуации? Мастер Первого Аркана коснулся уха рукой – на керамитовой перчатке осталось пятно крови.

– Вперед! – крикнул он, и подал пример воинам, вскинув глефу к плечу.

Оглушенные ящеры потеряли в маневренности, но у них еще оставались силовые щиты, так что дистанционные атаки по-прежнему были малоэффективны. Поэтому Звёзднорождённые побросали болтеры, кинувшись врукопашную.

Через минуту бой внезапно закончился. Когда дым рассеялся, Элифас сосчитал убитых. Это не укладывалось в голове. Они отдали двенадцать своих за семь ксеносов. Хотя ему все это время казалось, что ящеров не меньше двух десятков. Похоже, постоянное мельтешение черных тел в кромешной темноте сыграло злую шутку с его восприятием. Да и отвык он биться без авточувств доспеха.

– Риам! – позвал Элифас. – Что другие отряды?

Сам он подошел к стене и несколько раз с силой ударил ее бронированными кулаками, легко проломив многослойную сталь, которая и без того служила уже слишком долго. На миг его захлестнула безумная ярость.

Он потерял двенадцать братьев. А ведь отца здесь нет, чтобы он мог вернуть к жизни хотя бы часть из них. Звёзднорождённые всегда были малочисленным легионом и любые потери воспринимали болезненно. В этом Солея понимали лишь двое – Багровый Владыка и Фениксиец. Хотя второй уже успел забыть, что его собственный легион однажды едва не оказался на краю гибели.

– У всех потери, четвертого отделения больше нет, – отчитался Лаво. – Апотекарии собрали прогеноидные железы, сколько смогли.

– Продолжаем движение, – процедил сквозь зубы Мерцающий. Он бросил взгляд на внутреннюю сторону наруча, где помимо других приборов находились хроно. – Мы должны ускориться!

До оружейного модуля они добрались через девять минут. Воинам все же пришлось забыть об осторожности, большую часть пути по коридорам и лестницам станции они преодолели бегом. Противника группа больше не встречала. Но когда передовой отряд остановился перед огромными массивными дверями, за которыми их ждал пункт назначения, ауспексы Элифаса показали единичную сигнатуру по ту сторону. Датчики угрозы вывели на ретинальный дисплей общее предупреждение, не в силах определить, что именно находится впереди.

Но у Мастера Первого Аркана не было сомнений. Доспех вновь начал сбоить, а значит – в оружейном модуле есть ящеры. Кроме того, хотя бились ксеносы разобщено, складывалось впечатление, что это не глупость или отсутствие тактики, а специфичная боевая доктрина. Ведь их единственная засада находилась в ключевом узле – попасть в оружейную можно было только из того хаба. Получается, стратегические точки станции они все же защищают.

– Приготовиться, – Элифас размял шею, щелкнув позвонками. Шлем он больше не надевал, тот оказался сильно поврежден. Но Мерцающий все равно примагнитил его к поясу, чтобы потом восстановить в кузнях «Абрамелина».

– Предположу, что там нас ждет противник нового типа, – заметил Риам Лаво. – Слишком странные показания. Впрочем, нельзя доверять электронике, пока они рядом.

– Что бы там ни было, мы должны разобраться с ним меньше, чем за три минуты, – Элифас коснулся рукой управляющей панели, намереваясь активировать механизм открытия двери. – Враг в центре модуля, поэтому все просто – окружить и подавить. Уничтожить, не оставить ни единого шанса, – он говорил грубо, отрывисто. – Но берегите оборудование, иначе смерть наших братьев была напрасной.

С этими словами он активировал механизм, и створки двери со скрипом разошлись в стороны. Воины в багровых доспехах вскинули болтеры и рванулись в темноту, расходясь двумя змейками вдоль стен.

Перед операцией Элифас изучил план «Парки» и оружейного модуля, полученный от Максима Тихона. Это было колоссальное многоуровневое пространство с металлической пирамидой в центре, от которой во все стороны расходились широкие лестницы. По команде с управляющего когитатора лестницы могли менять конфигурацию, чтобы можно было добраться до любого участка на стенах, усеянных люками, которые вели в хранилища. Но лишь оказавшись в модуле лично, Мерцающий осознал, насколько он огромен.

Врага он увидел сразу. Его нельзя было не увидеть. Особенно когда по краям пирамиды зажглись тусклые осветительные элементы. Многие тут же взорвались, рассыпав вокруг желтые искры. Другие просто погасли. Но тех, что остались, было достаточно, чтобы рассмотреть… существо, занимавшее весь верхний уровень конструкции и частично средний.

На Мистилтейне морская фауна была бедна и убога, но Элифас знал, что в океанах многих миров живут создания, называемые головоногими моллюсками. Так вот ксенос, оккупировавший вершину пирамиды, выглядел как моллюск с жесткой чешуйчатой шкурой. Голова у него была небольшая и треугольная, Мерцающий не разглядел глаз, хотя помнил, что у моллюсков они должны быть. Зато он увидел множество странных приборов, аугметированых прямо в тело существа. От некоторых отходили трубки и провода, подключенные к когитаторам на разных уровнях пирамиды.

– Вот, почему архимагос не смог получить контроль над оружием станции, – быстро проговорил Лаво, не сбивая дыхания. – Этот урод, похоже, блокирует все входящие сигналы.

– Огонь! Уничтожить его! – вместо ответа скомандовал Элифас. К этому моменту почти вся его группа уже вошла в оружейный модуль, лишь несколько легионеров остались снаружи, чтобы контролировать подходы к помещению и предупредить о внезапной угрозе.

Сорок болтеров громыхнули в унисон, поливая черное отвратительное тело моллюска очередям массо-реактивных снарядов. Когда они смолкли, Элифас обнаружил, что ксенос не получил повреждений. А затем моллюск неожиданно вскинул несколько щупалец и атаковал.

Сложно было ожидать высокой скорости от столь массивного объекта, тем не менее, враг бил щупальцами быстро и точно. В первые же секунды он разорвал пополам одного легионера, а другого отправил в свободный полет к дальней стене модуля. Воин рухнул на пол с треском ломающегося керамита и остался лежать без движения.

– Двигайтесь! Ищите укрытия! – проревел Мерцающий и бросился в сторону, уворачиваясь от новой атаки моллюска. Он перекатился, вогнал в болтер следующую обойму и бросился к основанию пирамиды. Добежав до нее, Элифас одним прыжком взобрался на первый уровень, перепрыгнул с него на ближайшую лестницу и оказался на расстоянии удара от чудовища.

Он примагнитил болтер к бедру и вооружился глефой. Взмахнул ею и вонзил рычащие зубья в черную плоть. Шкура моллюска не сразу, но поддалась. Навалившись на глефу всем телом, Эльфас даже сквозь болтерный огонь и крики различил, как его оружие натужно скрипит. Он тут же вырвал цепной клинок – тот рычал и плевался ошметками зеленой плоти врага, но зубья не вращались, их заклинило.

– Ложись! – крикнул сзади Риам Лаво, но Мастер Первого Аркана начал падать за мгновение до крика. И все равно щупальце впечаталось ему в бок, сбросив с пирамиды. Он прокатился по полу, сильно ударившись головой и правым бедром. Вскочив, легионер ощутил во рту металлический привкус, но не обратил на это внимания.

Половина его воинов продолжала поливать ксеноса из болтеров, тогда как другие последовали примеру своего Мастера и попытались достать чудовище врукопашную. Все это выглядел жутко и нереально, будто гротескное воспоминание безумца о прочитанной в детстве сказке.

Элифас обрушил глефу на какое-то оборудование и рывком потянул на себя, счищая плоть моллюска с зубьев. Он надавил на активационную гашетку, и оружие заревело с новой силой – зубья освободились и были готовы нести гибель и разрушение всему живому.

Мастер Первого Аркана снова бросился к пирамиде, одновременно пытаясь придумать, как одолеть столь невероятного врага. Он отлично видел, что происходит вокруг, данные о состоянии группы постоянно обновлялись на ретинальном дисплее. Однако Элифас сморгнул их, запретив себе думать о потерях. Ему нужно было найти выход, пока жертв не стало еще больше.

И он нашел его.

***

– Пошли, пошли! – Крэйлус подгонял своих людей, ощущая, как мышцы наливаются глубинной мощью, а по венам бежит жидкий огонь. Его всегда интересовало, как именно работает организм транс-человека, поэтому кроме базовых сведений из гипнотических занятий он обладал обширными познаниями в этой области.

Например, он знал, что из-за оссмодулы его надпочечники почти утратили возможность вырабатывать адреналин, зато научились синтезировать особый гормон – торвулан. Помимо стимуляции норадреналина, торвулан регулирует периферическое сосудистое сопротивление, а также повышает давление в коронарных и мозговых артериях. Как и другие биогенные амины, синтезируемые из тирозина, торвулан – нейромедиатор, влияющий на альфа-адренорецепторы. Этот механизм определяет его способность «разгонять» реакцию и восприятие воина до немыслимых показателей.

– На кой черт мне это знать, – буркнул под нос Билиал, а затем снова переключился на общий вокс-канал отряда. – Двигаемся быстро! Карта у вас есть, цель вы знаете. За мной, Сумеречные Рейдеры!

Он протиснулся вперед и повел бойцов ускоренным маршем. Его воины не сражались уже много месяцев, и хорошая схватка нужна была им не меньше, а может и больше, чем пригодный для дыхания воздух.

«Много месяцев, – повторил он про себя. – Но ведь нет же. Много лет. Очень много лет…»

Легионеры с «Окулус Интеритум» пока не знали, как относиться к тому факту, что у них теперь есть отец, а легион переименован. Но они были Сумеречными Рейдерами, поэтому в большей степени их волновали другие вопросы. Например – где находится противник и как его эффективнее уничтожить.

Ответ на первый вопрос они знали – противник потенциально везде и особенно много его должно быть в генераториуме, ведь это сердце «Парки». Ответ на второй вопрос «Барракуде» надлежало отыскать самостоятельно и от этой мысли его переполняло предвосхищение бойни. Непередаваемое слепящее ощущение, в котором хотелось раствориться.

Они прошли половину пути, когда столкнулись с противником в первый раз.

– Контакт! – крикнул Граунт Мер, заместитель Белиала. Вслед за его окриком ауспексы резко засбоили, но это не стало неожиданностью. Рейдеров проинформировали о способности врага подавлять любую электротехническую активность. Как и о наличии у ксеносов невероятно мощных энергетических щитов.

– К бою! – зарычал «Барракуда». Нечленораздельные крики его бойцов ударили по ушам капитана громогласной симфонией, наполнявшей сердца Сумеречных Рейдеров безрассудной отвагой, в которой их боевое братство черпало свою силу.

Как только целеуказатели что-то засекли впереди, Крэйлус открыл огонь из болтера. Его воины получили приказ стрелять свободно, без дополнительного подтверждения цели. Это была та самая война, для которой их ковали в генетических кузницах Альбиона. Война, где не нужно было оборачиваться на гражданских или опасаться повредить какое-то важное оборудование. Война, которая позволяла им вот так просто застыть с оружием в руках в темном низком коридоре древней станции, и не отступать ни на шаг, каким бы жестоким ни был напор врага.

Выпустив полную обойму, Белиал отбросил болтер и выхватил из-за спины цепные мечи. Их звали «Одинум» и «Контемптус», а если на Низшем Готике – «Ненависть» и «Презрение». Оба клинка были хорошо известны в легионах. Главным образом потому, что именно они оставили два косых шрама на груди Тессерия Акурдуаны из Детей Императора. Ни до ни после никто не смог даже коснуться легендарного мечника в тренировочных клетках. А Тессерий так и не получил клинки «Барракуды» в свою коллекцию*.

Первого противника Крэйлус встретил утробным рычанием и мощным выпадом. Один клинок он направил в грудь ящера, второй с небольшим опозданием рванулся в том направлении, куда должен был увернуться враг. Ксенос сместился именно туда, но сделал это настолько быстро, что меч Белиала запоздал на целых полсекунды. В ответ Сумеречный Рейдер получил два росчерка на керамите – будь удары чуть сильнее, они рассекли бы доспех.

Белиал отпрянул, отмахнувшись «Ненавистью», а затем сместился и уколол «Презрением». Ящер снова увернулся, но совершил ошибку – он не продолжил двигаться вокруг противника, а сблизился с ним. Крэйлус подставил второй клинок, блокируя атаку когтями, замахнулся первым, а потом ударил коленом в пах ксеноса. Тот согнулся, но не позволил добить себя, атаковав хвостом, на кончике которого мерцало длинное черное лезвие.

– Плотнее! – крикнул капитан, снова бросаясь на противника. Он понимал, что враг превосходит его воинов по физическим параметрам, поэтому разбивать битву на отдельные поединки значило обеспечить себе скорое поражение.

Его клинки мелькали все быстрее, но ксенос так и не получил ни одной новой раны. Увы, Рейдеры не славились скоростью, а здесь это было критически важно.

– Что ж, попробуем так! – проскрежетал «Барракуда», делая шаг вперед и заставляя противника уйти в сторону. Но тут же легионер сам отступил, ящер же, не ожидавший этого маневра, продолжил вращаться в пируэте и на секунду потерял противника из виду. Крэйлус ударил по верху, но это был отвлекающий удар. Второй меч скользнул вниз и выдрал солидный ломоть зеленой плоти из берда ящера.

Не давай ксеносу опомниться, Белиал вновь шагнул вперед, нырнул под выброшенные в его сторону когти и вместо контратаки обхватил противника обеими руками. А потом сдавил так, что его собственные сухожилия в плечах захрустели. Вместе с ними захрустели ребра ящера.

«Барракуда» расхохотался и надавил еще сильнее, заставляя собственные глаза вылезать из орбит от напряжения. И когда через несколько мгновений он выпустил ящера из своих смертоносных объятий, тот повалился на палубу кулем переломанных костей и разорванных тканей.

Но тут же на Белиала бросился новый противник, заставив капитана уйти в глухую оборону. Вскоре «Барракуда» получил сильный дар под колено, не заметив атаку хвостовым лезвием. Он ощутил, как вражеская сталь проходит сквозь керамит и кромсает его мышцы, вонзаясь в кость. Рыкнув, воин упал на колено и поднял клинки, чтобы защититься от шквала яростных ударов. «Ненависть» и «Презрение» искрили, теряли зубья, но пока что держались.

Подгадав момент, Крэйлус оперся на поврежденную ногу, а потом, игнорируя вспышку ослепительной боли, рванулся вперед и вверх. Ящер едва не отсек ему руку по самое плечо, нанеся Рейдеру глубокую рваную рану. Но тот сумел отбросить противника ударом плеча в грудь. Похоже, он выбил весь воздух из легких ксеноса, потому что тот на миг замер, согнувшись. А затем ему на голову обрушилась «Ненависть» и во все стороны полетели лоскуты плоти вперемешку с костяной стружкой и влажными хлопьями серого мозгового вещества.

«Как у нас», – мелькнуло в голове «Барракуды». Он медленно опустил клинки, не отметив на ретинальном дисплее новых угроз. Капитан осмотрелся.

В тусклом мерцающем свете едва работающих люменов, который то и дело прорезали яркие полосы прожекторов, установленных на грязно-серых доспехах легионеров, коридор выглядел чудовищно. Невозможно было определить, в какой цвет изначально были выкрашены стены и потолок, потому что все поверхности теперь были покрыты хаотичной мешаниной красного и зеленого. Везде валялись трупы и части тел, вперемешку – человеческие и ксенносские.

– Четырнадцать? – Белиал моргнул. – Мы потеряли четырнадцать бойцов, убив, – он еще раз пробежал глазами по месту бойни, – лишь восемь врагов?

Никто не ответил ему, легионеры были слишком подавлены. Механикумы передали, что эти ксеносы невероятно сильны, но с таким разменом Сумеречные Рейдеры встречались впервые.

Когда Ларс Сигнум, единственный оставшийся у Крэйлуса апотекарий, закончил извлекать прогеноидные железы у павших, отряд двинулся дальше. Сигнум собрал двенадцать пар желез – больше его нарцетум не мог вместить.

– Что за ублюдки, – процедил Граунт Мер. Он шел подле Крэйлуса, слегка подволакивая поврежденную в бою ногу. Раны самого Белиала уже перестали болеть – клетки Ларрамана и регенеративные системы доспеха делали свое дело.

– И не говори, – «Барракуда» готов был сплюнуть, несмотря на наличие шлема. Ядовитая слюна переполняла рот, отчего щипало язык и щеки.

– Контакт! – внезапно крикнул Граунт, и через несколько мгновений разгорелась новая схватка. В ней заместитель Белиала нашел свою смерть – два ксеноса одновременно нанесли ему чудовищные раны, один пробил когтями основное сердце, хвост второго разорвал войну живот от сросшихся ребер до самого паха. К тому моменту как бой закончился, гибернатор уже ввел тело Мера в анабиоз, но кровопотеря все равно убила его через две минуты, несмотря на все усилия Сигнума.

После третьей схватки у «Барракуды» осталось всего двадцать воинов – втрое меньше, чем то количество, с которым он ступил на борт «Парки». Ларс теперь шел в центре строя, потому что все понимали: если апотекарий погибнет, их и без того невысокие шансы на успех упадут до нуля. За эту короткую миссию Сигнум уже вытащил четверых с того света, а пятерых поставил на ноги, несмотря на чудовищные раны. Воистину, его нарцетиум творил чудеса!

Продолжая вести отряд к генераториуму, «Барракуда» подсознательно начал вспоминать имена древних богов Альбии, своей проклятой родины. Он был до мозга костей предан Имперской Истине, но в данной ситуации, если бы молитвы помогли, – капитан прямо сейчас упал бы на колени и воздел руки к грязному потолку, обещая мифическим владыкам мироздания что угодно, лишь бы ему больше не пришлось терять воинов.

Может, боги и правда помогли, хотя Крэйлус так и не вспомнил их имен. А может, резервы ксеносов в этой части станции просто иссякли. Так или иначе, но Сумеречные Рейдеры добрались до дверей генераториума без новых столкновений.

– Открывай, – скомандовал Белиал технодесантнику, а сам удобнее перехватил рукоятки клинков, готовясь в любой момент вдавить гашетки активации цепных лезвий.

По ту сторону их встретила гулкая пустота и тишина на сенсорах доспехов. Но внутренний вокс работал с перерывами, а силовые блоки брони потеряли не меньше трети мощности. Сумеречные Рейдеры уже заметили, что чем сильнее сбоит электроника – тем ближе враг. А это значит – ксеносы здесь.

«Барракуда» медленно пошел вперед, шаря вокруг лучом прожектора, смонтированного на правом плече доспеха. Его воины выстроились клином за своим капитаном и держали оружие наизготовку. Трое остались у дверей, для этого Крэйлусу не нужно было отдавать дополнительные приказы. Почти все они служили легиону не менее полувека и провели сотни таких операций.

Генераториум был огромен. На современных имперских кораблях он представлял собой один отсек, поделенный на функциональные сегменты тонкими переборками. В центре, как правило, находились основные генераторные батареи и управляющая когитаторная сеть, а вокруг концентрическими кругами расходились инженерные и обслуживающие помещения, дублирующие системы, вторичные генераторы и аккумуляторы.

Генераториум «Окулус Интеритум» достигал в длину полукилометра, но в сравнении с «Паркой» легкий крейсер Сумеречных Рейдеров даже не считался за пустотный корабль. Генераторное помещение Пограничной станции было настолько большим, что Крэйлусу пришлось сменить масштаб на двухмерной карте, проецируемой на ретинальный дисплей, чтобы увидеть его границы. А посвятив прожектором вверх, он не различил потолка. Не помогло даже модифицированное зрение, позволявшее видеть почти в полной темноте благодаря имплантированной оккулобе.